Система превозмоганий (джен)

В сознание я вернулся резко, будто меня выдернули из самого теплого и безопасного места, которое только может существовать. Было очень холодно, словно по щелчку пальца из 25 градусов похолодало до -10. А ещё мне хотелось жрать, или вернее будет ЖРАТЬ, видимо, я только родился. Я не мог контролировать своё маленькое тельце, лёгкие и внутренности морозило от холодного воздуха, моё тело дёргалось, орало, словно умоляя вернуть обратно туда, откуда достали. С помощью упрямства я смог-таки открыть глаза, позыркал по сторонам и снова закрыл — нихера не разобрать, всё словно разноцветные мозаики, шуршащие вокруг, я не мог разобрать ничего, как человек, наевшийся мухоморов. Вдруг стало тесно, я не мог понять, что это, но потом стало немного теплее, и я понял, что меня явно укутали в одеяло и качали. Я снова открыл глаза и увидел ярко-салатовый свет, а после мне захотелось спать, настолько, что окружающее меня перестало интересовать, и, послав всё к чёрту, я отдался Морфею...

* * *

Страна огня, Столица Огня.

Казума держал в руках маленькое чудо, переданное от руки медсестры, его и его любимой супруги Рируко маленькое чудо, которое они ждали девять месяцев, девять долгих и нелёгких месяцев. Смотря на посапывающее маленькое, красное и самое милое существо, он перевёл взгляд на свою супругу. Измученная, но довольная Рируко с любовью смотрела на него и сына. Подойдя к супруге, он нежно, словно передавая самое хрупкое и ценное, что у него есть, — супруга подрагивающими руками взяла их сына и, смотря на него, заплакала. Это были не слёзы печали, нет, это были слёзы радости, радости от того, что у них получилось. Ирьёнины прогнозировали малый шанс на выживание малыша и высокий, что малыш родится мёртвым. Они советовали сделать аборт, но после двух выкидышей пара решила рискнуть, и не зря.

—Милый, как ты назовёшь нашего сына? — спросила Рируко, улыбаясь и вытирая слёзы.

—Нет, милая, спустя столько пройденных тяжёлых испытаний, имя ему должна дать ты. — Ответил Казума.

Рируко, пододвинув малыша, понюхала его волосы. Затем, взглянув в окно и увидев ясное небо, произнесла: — Сора. Его будут звать Сора.—

— «Небо»... Чудесное имя, дорогая. — произнёс, улыбаясь до ушей, высокий, на вид суровый, темноволосый, с чёлкой посередине шиноби и глава двенадцати ниндзя-стражников даймё.

Но вдруг медицинские приборы запищали, Рируку схватила судорога, я заорал, зовя ирьёнинов.

Пол часа спустя

Главный ирьёнин вышел из палаты, сняв маску он подошел ко мне, а я привстал.

—Как она, Кухоко-сан?

—После родов у Рируки-сан ослабел иммунитет и ранее необнаруженная в организме болезнь вызвала сепсис с обильным кровотечением. Соболезную вашей утрате, мы сделали всё, что могли.— Ирьёнин, поклонившись, пошёл дальше.

* * *

Страна огня, Храм огня (2 года спустя)

—Скукотень— бубнил я себе под нос, смотря на гладковыбритых яйцеголовых монахов и монахинь в красно-оранжевых рясах, которые сидели и медитировали в закате. После я перевёл взгляд уже на своё окружение — карапузов, среди которых сидел. Тут были дети от четырёх до 11 лет. Во всём храме я был самым младшим.

После рождения я ещё полгода был абсолютно слепым и глухим. Все те полгода я мог опираться только на осязание, чтобы не сойти с ума. А уж мои попытки вызвать систему... После сотой попытки я подумал, что её можно вызвать только голосом, и тренировал свой голос и правильное произношение на русском. Уже на родном и могучем я пытался вызвать систему, что тоже оказалось бесполезным. Я подумал, что меня наебали, и забил на это. В свободное от попыток вызвать систему время я проводил за тем, что пытался вспомнить сюжет Наруто, что у меня успешно получалось. В один из дней я как обычно лежал в своей люльке и вспоминал, я дошёл до Шиппудена и вдруг до меня дошло, в кого я переродился. Сора — это пацан, в руке которого запечатали остатки чакры девятихвостого, который остался после его нападения на Коноху. Тогда я понял, что являюсь ровесником Наруто и что попал в самые гланды канона. Через три дня, когда по ощущениям мне исполнился год, я увидел мужика, похожего на отца этой тушки. Узнал я его по воспоминаниям, где в аниме был описан этот кадр. Что самое интересное — маму я свою никогда не видел, меня кормили, заботились постоянно разные женщины. Так вот, лежу в своей люльке, никого не трогаю, и подходит этот кадр, подкрадываясь, будто похитить меня хочет. Я, увидев его, только хотел сделать достойный настоящего мужчины поступок, то бишь заплакать, как я мгновенно оказался в его руке, и он приложил к моему лицу свою лапищу, и его рука засветилась салатовым светом. Я подумал, что меня сейчас усыпят и на органы пустят, но нет, я только потерял голос. А после «батя года» положил меня обратно в люльку, вытащил маленький сосуд и начал пальцами крутить фиги. После этого — резкая боль в руке и темнота.

Очухался я уже в руках лысого азиата с прищуренными глазами, в рясе монаха, который с интересом изучал меня взглядом своих прищуренных, почти закрытых глаз. Дальше он понёс меня на руках куда-то, по пути я вертел головой — спустя столь долгое время наконец-то увидев что-то новое. А посмотреть было на что: две огромные статуи ростом около 6 метров и огромные открытые врата, а дальше я был в размышлениях насчёт моей судьбы. Ведь, как я помню, судьба у пацана не сахар, и его, как других джинчурики, опасались и держались подальше. Когда монах наконец остановился перед картонной раздвижной дверью и вошел в комнату, где пахло благовоньями и было тепло, он положил меня на футон, сел, развернул плед и начал изучать мою правую руку, проводя какие-то манипуляции чем-то светящимся синим. Я почувствовал и вспомнил, что произошло перед тем, как я вырубился. Подняв свою ручонку и посмотрев на неё, я ужаснулся: вместо руки была маленькая красная когтистая лапка. Я стал ей шевелить туда-сюда и случайно царапнул ладонь монаха. Сам монах, не обратив внимания, уставился на меня. Тут до меня дошло, что я веду себя не совсем как младенец, а потому начал смеяться и хлопать в ладоши. Хмыкнув, монах продолжил с помощью чакры сканировать мою руку и хмурился.

В этот момент кто-то постучал в дверь. Дождавшись ответа монаха, вошёл более молодой лысый парень. Из их диалога я понял, что... А нихрена я не понял. Все эти полтора года я пытался вникать, когда взрослые балакали на своём языке, но так и не смог научиться хоть каким-то фразам. По ощущениям через — да мать вашу, я здесь вообще увижу нормальные часы? В общем, примерно через полчаса меня передали в руки другого монах... Монашки? Они что, здесь все бритые независимо от пола? Жуть какая. Когда монашка меня уложила спать, передо мной резко появилось сообщение с таким знакомым и приятным звуковым сопровождением из рекламы дешёвого майонеза.

ПАРАМ-ПАМ-ПАМ! С перерождением, игрок!

Из за небольших технических неполадок появление системы было отложено на полтора года, администрация в качестве компенсации предлагает вам "Пакет знаний: Языки мира шиноби".

Принять?

Да — Нет

—УРААААААААА! НАКОНЕЦ-ТО!— Пискнув от радости, нажал на да.

Загрузка...

1%...

5%...

37%...

100%

Пакет знаний загружен!

И тут в моей голове появились новые знания, которых ранее не было. Хирагана, катакана, глаголы, наречия, все виды иероглифов, диалектов и древние языки. Причём я точно знал, какой язык сейчас в ходу, какой древний, а какой не относится к человеческому языку.

ВНИМАНИЕ! В организме игрока обнаружена чакра биджу! Начинается сканирование...

Сканирование завершено:

Тип: Чакра биджу с эмонациями боли, ненависти и страданий.

Источник: Остатки чакры девяти хвостого лиса собранные вместе.

Уровень: 5 хвостов джинчурики мода.

Статус игрока: Псевдо-джинчурики.

ВНИМАНИЕ! ИГРОК НЕ СПОСОБЕН КОНТРОЛИРОВАТЬ АГРЕССИВНУЮ ИНОРОДНУЮ ЧАКРУ, ДОСТУП ЗАБЛОКИРОВАН.

Получен титул: Псевдо-джинчурики

С удивлением смотря на сообщения, я обратил внимание на свою руку, которая начала становится прежней.

* * *

Чирику с удивлением смотрел на руку своего нового подопечного, сына своего старого друга, который скончался при попытке собрать шиноби и уничтожить Конохагакуре. Это была ужасная и трагичная битва, в ходе которой 12 стражников-ниндзя разделились на два лагеря и уничтожили друг друга. В этой битве в живых удалось остаться только ему и его другу Асуме Сарутоби. Три дня назад он узнал, что у его друга Казумы был сын, который остался сиротой. Сегодня его доставили и оставили у порога храма огня в корзинке с документами на новорождённого ребёнка, имя которого — Сора. С шоком Чирику почувствовал от дитя ужасную и кровожадную чакру. Быстро принеся его в свою комнату, он начал осмотр мальчика и обнаружил, что его правая рука выглядела ужасно, как руки описываемых в сказках чудовищ. В руке была запечатана так знакомая ему чакра кьюби, сильнейшего из хвостатых чудовищ. Но как? — спрашивал Чирику про себя. Тут к нему постучался кто-то, поняв по чакре личность побеспокоившего человека, Чирику разрешил войти.

—Сэнсэй, что-то случилось? Вы довольно быстро пробежали и вернулись в свою комнату.

—Рюсуке, видишь это дитятко?

—Да, а чей это сын, новое дитя, подброшенное к нам в храм?

—Можно и так сказать, но нет, это сын моего старого и ныне покойного друга, главы 12 стражников-ниндзя.— Спокойным и доброжелательным тоном ответил Чирику.

—Да ладно? Сын того самого Казумы?— Округлил глаза молодой монах.

—Да, и почему-то в руке у этого дарования запечатана чакра кьюби, — его ученик был в шоке и немного нервно спросил.

—Тогда, сэнсэй, может, передадим ребёнка в Лист?

—Нет, ученик мой, это сын моего старого друга, поэтому я позволю ему остаться в храме и буду лично его опекать. И ещё сообщу об этом Асуме, всё же он тоже состоял в 12 стражниках и обязан знать, подготовь птицу-почтальона.

—Хорошо, сэнсэй! — Поклонившись, молодой монах собирался покинуть обитель главного монаха храма, но Чирику добавил:

—А, и ещё, позови кого-нибудь из старших монахинь, пусть пока дитя побудет у одной из них. — Кивнув, ученик покинул комнату.

Отбросив лишние мысли, Чирику посмотрел на монахиню, поспешно принёсшую дитя. Сора, так кажется, было написано на бумажке.

Он аккуратно взял ребёнка и начал осматривать тело с помощью чакры. Ранее чакра просто была помещена и запечатана под кожей с помощью неизвестного фуин, но теперь чакра кьюби как бы впиталась в руку и была помещена в уже другую печать с ещё более филигранной точностью. Видимо, это одна и та же печать, но разделённая на разные этапы для того, чтобы организм маленького Соры смог перенести подобную нагрузку. Главное — с самим мальчиком всё хорошо.

— С ним всё в порядке. Спасибо, сестра Фуку, за заботу о мальчике. Если вас не затруднит, можете его на время взять под своё крыло?

— Конечно, Чирику-сама, я буду только рада, — улыбнулась молодая, изумительно красивая темнокожая монахиня.