Магия вне закона (джен)

— Кто пойдет проверит?

До смешного странно было слышать нотку веселья в голосе Фила. Алан едва шелохнулся, когда истерический смех застрял в горле, словно снежный ком. Руки мелко задрожали — то ли от волнами накатывающего страха, то ли от желания смазать его веселящуюся ухмылку с лица. Может, тогда хоть допрет до него, что не все так радужно, как в его голове.

Накинув капюшон домашней толстовки, Алан тихонько поджал ноги, почти сливаясь со стеной, вполуха прислушиваясь к разразившейся гневной тираде Милены:

— Ты пойдешь и проверишь, — огрызнулась она и наконец, дорвавшись до Фила, пихнула его в грудь. — Нечего на Алана валить все беды! Если бы ты был хоть капельку рассудительнее или хотя бы умнее, ничего бы и не произошло!

Фил на это лишь гордым молчанием принял все удары. Он не любил признавать свою вину, часто скатываясь с темы при первой возможности. Вот и сейчас, злобно глядя исподлобья, он явно осознавал свой прокол, но ни за что не признает это вслух. Ему проще сделать источником зла кого-то другого, чем расстаться со своей гордостью и признать ошибку. Но Милена, еще по-детски наивная, этого не понимала, стараясь убедить его взять вину на себя. Впрочем, они оба в меру упрямы и могут с большим удовольствием перепираться вечность — Алан знал это чересчур хорошо. Но сейчас ему было не до этого. На кухне стало подозрительно тихо, и это напрягало еще больше. Пару минут звонкий стук металла о плитку резал слух, а сейчас даже малейшие шорохи исчезли, навевая легкую надежду на то, что магия все же не сработала. Признаться честно, он смутно представлял границы своей магии, так что и сам доподлинно не знал, каких дров наломал.

Схватив с рядом стоящего дивана очки, Алан нехотя встал, едва пошатнувшись. Легкое головокружение сбило с толку, заставив тяжело привалиться к стене. На секунду окружающие звуки показались в разы громче, заставляя поежиться от такого нападения на нежный слух. Моментально оставив перепалку, и Фил, и Милена подорвались с места, готовые словить Алана, но слабым махом руки он заверил их, что все в порядке.

Нетвердым шагом, ведя рукой по стеночке, словно слепой, он выглянул на кухню. Вечернее солнце, что едва окрашивало квартиру в оранжевые оттенки, совсем недавно скрылось за горизонтом, оставляя за собой полумрак, сквозь который были видны только очертания. Тихонько щелкнул выключатель, и Алан сокрушенно опустил плечи, взглядом забегав по поверхностям.

Кровь. Очень много крови, но не ее вид придавал коже бледный оттенок.

Бордовые следы в этом случае больше напоминали не улику с места преступления, а картину, но вовсе не маслом. На светлой плитке виднелись смазанные отпечатки ладоней — наверняка их обладательница проехалась лицом по полу; брызги на шкафчиках — туда и отлетел со звоном меч. На светлом стуле остался четкий отпечаток ботинка вперемешку с грязью, а сама виновница бардака, стоя на месте, где ранее сидел Фил, испуганно направляла меч в сторону Алана, цепляясь за верхние шкафы. При естественном свете ее глаза оказались более реального голубого цвета, а волосы стали ближе к натуральному рыжему. И все же что-то в ней выдавало нарисованную чужим воображением сущность.

Смирившись наконец с полным хаосом в своей жизни, Алан вопросительно глянул на меч со стекающими остатками алой жидкости, намереваясь начать разговор, но был прерван приглушенным шелестом лопастей возле окна. Рука рефлекторно, со всей силы хлопнула по выключателю, а сам он сквозь зубы прошипел:

— Убери меч, если жить хочешь.

Хвала всему, чему только можно, гостья оказалась намного смышленее, чем некоторые личности в другой комнате. Из-за полузадернутых штор дрону был виден только ее меч, который почти сразу же был убран. Алану же повезло меньше — с окна его было прекрасно видно. Собрав всю волю в кулак, Алан как можно плавнее подошел к столу, сел на стул с отпечатком, и дрожащая рука потянулась к конфетнице. От внимательного, хоть и не живого взгляда внутренности сжимались до предела, тело бросало то в жар, то в холод. Считанные секунды, нужные дрону, чтобы оглядеть обстановку, превратились в долгие минуты ожидания. В замершей тишине блестящая обертка шуршала непозволительно громко вперемешку с гулко ухающим сердцем. Достав из кармана домашних брюк телефон, Алан сделал вид, что увлеченно листает новостную ленту. Из-за достаточно длинной челки немому наблюдателю не было видно, как перепуганный взгляд устремился на выползших в коридор Милку и Фила. Лица у них в свете луны — бледные, серьезные, спины натянуты, как по струнке. Теперь, кажется, они поняли всю серьезность ситуации и жизни в Алгарде в целом.

Тонкий слух улавливает удаляющийся шелест, и телефон звонко бьется о пол. Из горла Алана наконец вырывается истерический смех, дикий и громкий, больше похожий на смех психов из фильма, чем знатно пугает Милену и заставляет вновь шелохнуться незнакомку.

— Ты, — смех закончился так же внезапно, как и начался. На смену ему пришел закипающий в крови гнев на виновника сего торжества. Да, отчасти и Алан посодействовал произошедшему, однако точкой старта все же является Филлип, съежившийся под холодным взглядом. — Теперь понял, что натворил, и как расхлебывать будешь?

— Да ладно тебе, Ал. Все же не так плохо!

Было бы неплохо, если бы Филлип и вовсе сегодня не приходил, хотел сказать Алан, но сдержался — не в его манере язвить. Это скорее по части Милены, которая вместо слов со всей дури прописала Филу по затылку. Облегчения это, конечно, не принесло, но на душе приятнее точно стало.

Рваный вдох получился громче, чем хотелось бы, и совсем не помог успокоиться. Голова начинала гудеть от возникающих мыслей и вопросов, и все же самыми главными оставались: «Что с этим всем делать?» и «Как теперь дальше жить?». Над последним Алан задумался больше всего. Всю свою жизнь он прятался в тени, лишний раз не высовываясь даже на улицу. Многие мысли приходилось оставлять в голове, лишь бы случайно не исполнить их в жизни. В какие-то годы он настолько боялся навредить себе и окружающим или попасться Министерству, что и по сей день остается достаточно закрытым и необщительным, анализируя каждое свое слово. Возможно, когда-то это и было больно — осознавать, что его жизнь, лишенная многих радостей из-за внутренних ограничений, поставленных им же, может оборваться в любой день. Но с годами, к своему же удивлению, он понял, что смирился с этой мыслью, и начал жить так, будто завтра уже никогда не наступит.

А сейчас, избежав посмертного приговора, Алан начинает понимать, что хочет жить. Без страха быть пойманным или забитым до полусмерти. Просто жить, как все нормальные люди, иметь свои повседневные проблемы и просто чувствовать себя свободно. Эта мысль пришла совсем неожиданно и почти сразу же померкла — ведь так никогда не будет. Он прятался и будет прятаться до тех пор, пока это не станет бесполезно.

Радовало хотя бы то, что глобально большой ошибки не произошло. Только вот где-то глубоко в душе он уже признал, что попался. Не Министерству, а самому себе. Дал слабину, попал под влияние окружающего настроения и вовремя не осекся. Маленькая крошка зародившейся вины уже безвозвратно начала пожирать изнутри.

Странно ощущалось и то, как теперь на него смотрят друзья.

Во взгляде Милены проглядывалась осторожность, страх перед опасностью. И это не удивительно. Всех детей в Алгарде с детства учат, что магия непредсказуема и несет в себе угрозу, а под лозунгом «нет магов — нет опасности» Министерство прикрывает свои злодеяния. И об этом действительно известно немногим, а понимание, что люди здесь, по сути, как марионетки, с заранее заготовленными мыслями и жизненными моралями, до безумия пугает. А самое главное — они не имеют права отклониться от заготовленного сценария, иначе их жизнь будет переломлена так же беспощадно и жестоко, как жизни иноземцев.

Тем не менее под слоем страха стать соучастницей в глазах плескалась нерешительность. Милена всегда была тем человеком, который под гнетом взглядов делает что ему велено, а после переделывает по-своему.

В этом они с Филом были полными противоположностями. Он не стремился выглядеть покорно в глазах общества, сразу выставляя свои мысли и решения напоказ. В его ореховых глазах не было испуга или отвращения, как ожидал Алан, — наоборот, они были пугающе спокойными, с легкой задумчивостью.

Два противоположных мировоззрения на одного человека. Но кого они теперь видят в Алане? Друга или же врага? А самое главное — как теперь поменяются их взаимодействия?

Алан не хотел об этом думать. Он всегда был из того типа людей, что годами остаются верны чему-то одному, на дух не перенося перемен. Особенно глобальных.

Зашуршала незадернутая штора, погружая комнату во мрак и относительное спокойствие. В темноте Милка услужливо щелкнула выключателем, заставляя поморщиться от бьющего в глаза света. По привычке взъерошив волосы, Алан наконец обернулся к незнакомке, детально ее оглядывая, после чего выдал:

— Имя-то у тебя есть?

Рыжие брови над слегка неестественно большими глазами почему-то взлетели вверх. Поудобнее перехватив скользкую рукоятку, усталый голос, будто сдавшись, ответил, едва ли не шепча:

— Агнет.

— Мгм, — будто подтверждая ее собственное имя, Алан кивнул, бросив хмурый взгляд на собиравшегося вставить свои пять копеек Фила. — Твоя кровь?

Взгляд Агнет плавно прошелся от окровавленной одежды к пятну на полу и поверхности шкафов. Ее голова вяло склонилась набок, будто она сейчас рухнет вниз, и все же рука продолжала крепко держаться за кухонный гарнитур.

— Нет. Не знаю. Может, частично?

Мысль, что, возможно, магия как-то не так сработала, засияла яркой лампочкой над головой, заставляя принять такой размытый в неопределенности ответ. Она вообще могла головой приложиться, когда сюда попала, — этот вариант Алан тоже отметать не стал, ведь и сам после сего исполнения чувствовал себя вяло.

— Сама спустишься или помочь?

Легкий качок головой — и Алан с трудом поднимается со стула, удивляясь немалой слабости в ногах. На помощь ему подрывается Фил, заставляя сесть обратно. Бодро запрыгнув на второй стул, он громко спрыгивает обратно уже с ношей. Как оказалось, Агнет ростом примерно с Фила и всего на четыре сантиметра выше Алана, гордо сидящего со своим метр семьдесят. Хотя смешнее всего теперь на фоне смотрелась Милка со своим «метр с кепкой».

Все же поднявшись со стула, не без хруста в коленях, Алан оглядел фронт работ:

— Отмоете здесь все? Тряпки и моющее под раковиной. А мы пойдем кровь отмоем.

Молчание стоило принимать за согласие, так Алан и сделал. Он понимал, что вряд ли сейчас дождется от них прежних разговоров. В их глазах он стал совсем другим человеком, в какой-то степени даже частично незнакомым. Неудивительно, если на подсознании даже у веселого Фила засел страх перед неизвестностью.

Провожая Агнет в ванную комнату, Алан услышал, как за спиной подавился хрюкающим смехом Фил. Даже в такой ситуации он, несмотря ни на что, не упускает шанса повеселиться с пятна на заднице Алана. До боли прикусив язык, Алан сдержался от внезапно нового порыва врезать Филлипу, как сделала до этого Милка.

Дверь за спиной характерно щелкнула, и… появились новые трудности. Агнет не от мира сего, и каждая вещь и событие для нее, как для ребенка, — что-то новое и познавательное.

Большие глазенки Агнет удивленно забегали по помещению, любопытно оглядывая каждую мелочь. Конечно, сюжет игры происходит в веке так пятнадцатом, оттого и глаза по пять копеек. Что уж говорить о навыках пользования всем этим.

— Смотри, — пришлось прищелкнуть пальцами, чтобы на него обратили внимание. — Вот тебе полотенце, им вытрешься. Если покрутить эти круглые штуки, — пальцы показательно дотронулись до крана, — польется вода.

— Хорошо.

«Хорошо» — то хорошо, а в глазах одно непонимание, но больше она ничего не говорит. По едва дрожащим ногам видно, что Агнет устала. И то ли от шока, то ли от накатывающей слабости — немногословна. Оно и к лучшему, после всего произошедшего Алан и сам был готов до конца жизни молчать.

— С чем-то помочь? — голос немного смягчается, когда он видит, как негнущиеся пальцы пытаются справиться с застежками брони.

— Останься.

Странная, конечно, просьба о помощи, но ладно, Алану сейчас не до этого.

С виду простенькая застежка нагрудника с трудом поддавалась, с премерзко липким слоем крови пальцы постоянно скользили. Под металлическими пластинами, что удивительно, оказалась вполне себе современная водолазка черного цвета, а на ногах — леггинсы да ботинки, очень похожие на те, что стоят на полках в магазине. Производители игры явно не предполагали, что кто-то совсем детально будет разглядывать персонажа, потому и создали красивый визуал вместо исторически правдоподобной одежды.

Под слоями доспеха обнаружился и порез на предплечье, да стертые в кровь пальцы, проясняя смазанный ответ ранее. Наверняка в пылу боя Агнет такие малейшие детали не замечает, а из-за подскочившего адреналина боль почти не ощущается. И все же в голове мысленно ставится пометка: принести бинты и перекись.

Глаза тактично не смотрят ниже потолка, когда он помогает ей забраться в ванную. На ощупь включив воду, Алан показывает ей нужные баночки и выходит из комнаты, задумчиво поджав губы.

Агнет нужна одежда.

Вовсе неочевидная проблема, которая современное общество никак не тревожит, вылезла совсем внезапно, как и мысль о том, что с Агнет и правда как с ребенком.

На выходе из комнаты первым на глаза попался Фил, аккуратно заталкивающий меч под кухонный гарнитур, и мысль «отжать из его многослойного образа желтую толстовку, оставив его в белой футболке и розовых багги» отметается сразу. Агнет навряд ли наденет такое, да и ее яркие волосы и так очень сильно выделяются. На Милене вообще темные рубашка да джинсы — не оставлять же ее вовсе без одежды. Поэтому Алан идет к своему шкафу.

В обычные дни мозгу, у которого задача лишь одна — как-нибудь одеться, чтобы по дому ходить, казалось, что одежды непозволительно много, а сейчас, глядя на унылые полочки и вешалки, он понимает, что совсем перешел в стадию «о, у меня что-то такое было, берем». В итоге половина вещей одинаковая, другая едва отличается. Что ж, делать нечего. По плечам они почти одинаковые, значит, ей вполне себе подойдет его толстовка — летние ночи в Алгарде довольно прохладные. А вот на ноги Алан чудом откапывает забытые Милкой джинсовые шорты. Естественно, и то и то черного цвета — как будто в городе другие цвета закончились. Хотя лучше сказать — хуже воспринимались, вызывая опасения из-за своей яркости. Потому, наверное, обычные жители центра обходят Фила стороной, в толпе порой он выделяется ярким пятном.

Мягкая ткань приятно ощущается в руках, наконец окончательно приводя в чувства. Да, внутренняя паника и страх так и остались на своих местах, но вместе с ними пришло понимание, что все происходящее реально. На кухне слышна ленивая возня и тихие перешептывания — это Филлип с Милкой стараются отмыть разведенный срач, хоть и не ими. Как провинившиеся дети, ей-богу. За открывшейся дверью слышен шум воды и тихое «спасибо», когда стопка одежды падает на стиральную машинку.

После щелчка двери до запоздалого мозга Алана наконец доходит осознание, что в его доме сейчас, по сути, находится нарисованный персонаж, воплотившийся в реальность. И при этом Агнет не просто картинка, а живой человек со своим характером и мыслями, совсем не под стать нынешнему времени.

На кухне царит полнейший порядок, словно здесь только что побывал клининг. Даже прибрали то, что не требовалось. Какие молодцы. Оглядывая опершихся на столешницу Фила и Милку, подозрительно притихших, Алан слышит легкие босые шаги за спиной. Наряженная в современную одежду, Агнет по-прежнему выделяется из общей картины, теперь с подозрением реагирует на каждое действие. Но, к удивлению, на просьбу Алана сесть на стул соглашается без возражений, охотно давая пальцы, чтобы наложить бинты. Усевшись перед ней в позе лотоса, Алан затылком ощущает прожигающий взгляд сзади. Понятно, что это Милена — Фил уж как-то спокойно реагировал. Только вот непонятно, чего она не накидывается с… обвинениями? Возражениями? Угрозами?

— То, что ты молчишь, Милена, напрягает еще больше, — даже не оглядываясь, он может сказать со стопроцентной точностью, что она раздраженно поджала губы. — Если есть что сказать, лучше сделай это сейчас.

Позади слышится недовольный фырк — значит, он попал в самую точку.

— Ты же понимаешь, что я могу сдать тебя прямо в руки ловцам?

Признаться честно, Алан и сам когда-то был готов броситься к ловцам, лишь бы не мучить ни себя, ни окружающих. По спине пробежали легкие мурашки, но больше эта мысль не наводила столько ужаса, как раньше. Больше напугал Филлип, ввязавшийся в разговор.

— Совсем сдурела?! — его голос звучит чуть громче, чем ожидалось, отчего Агнет едва вздрагивает, портя идеальную обмотку пальца бинтом. — Ты хоть понимаешь, что… наделаешь?

От переполняющих эмоций и закипающего под крышечкой возмущения Филу слова нелегко давались, путались и дрожали. И с одной стороны, Алан ему благодарен, что, несмотря ни на что, он остается на его стороне, а с другой — и правда едва сдерживается, чтобы в голос не засмеяться с его наивности. Понятна и позиция Милки, Алан этому никак не противится, принимая и понимая чужие взгляды.

Позади слышится новый всплеск эмоций. Алан больше не старается их расцепить, молча давая сорваться на себе и друг друге. Так будет легче, и каждый обозначит свою позицию. Только в пылу жара можно понять истинные мысли и намерения человека.

— А ты хоть понимаешь, что он уже наделал?! Из-за него нас как минимум на Окраину выкинут. А как максимум — Министерство выжмет нас, как лимоны, а после выставит нашу смерть как несчастный случай!

— Ну, с тебя выжимать нечего, это уж точно, — прыснул Фил, покорно выдержав гневный тычок в грудь.

Комментарии Фила были до абсурда нелепыми, но именно они, хоть и не успокаивали, разбавляли нарастающее напряжение. И все же что-то в его словах настораживало, но Алан не стал зацикливаться на этом, сосредоточившись на собственном ответе:

— Всё мы понимаем, Мил. Не кипятись попусту. Я прекрасно чувствую твою боязнь, но я еще и знаю, что никого ты не сдашь. И без того понятно, что все на нервах, но до крайностей доходить не стоит.

В его словах не прозвучало ни капли едкости. Он не старался ткнуть ее носом в обвинения, которые и так были понятны, — лишь констатировал факт, продолжая свою монотонную работу с последним пальцем Агнет.

— Лучше стоит подумать, что делать дальше. Соседи снизу явно были в шоке от грохота и рано или поздно зададутся вопросом: а что это было? Поэтому здесь оставаться — вариант не самый надежный.

— О, так ты болтливый, оказывается? — встрял Фил, за что получил совсем невоодушевленный хмурый взгляд через плечо. — Ла-адно, у меня есть вариант, где можно перекантоваться. Пару деньков, наверное. Но на радушный прием не рассчитываем!

— Опять какой-нибудь притон или чего похуже?

Скорее уж чего похуже, да только выбирать не приходится. Филлип знает больше, если не огромное, количество людей вне центра, скорее ближе к Окраине. А там сейчас лучшее место — спрятаться от вездесущих глаз Министерства. Не сдались им те места, вот и царит там полный хаос, в котором легко затеряться.

— У вас есть другие варианты? Нет. Особый выбор по местам, где нас какое-то время не заметят? Тож нет. Так не воротим носы и топ-топ отсюда!

После его слов Агнет вдруг выжидающе глянула на Алана. Взгляд у нее усталый и растерянный, но именно под этой смесью плещется хоть и не безоговорочное, но доверие. В этом незнакомом мире Алан уже успел стать для нее проводником, за которым она готова последовать, как за светлым лучиком в этом жестоком мире.

Что ж, молния два раза в одно место не бьет, так ведь? Впрочем, вариантов и вправду не так много, а раз Фил прицельно рвется в одно место, значит, стоит попробовать. Хоть Алан и не предчувствует ничего хорошего.