Магия вне закона (джен)

— Кто пойдет проверит?

На вопрос Фила Алан решил промолчать. Во первых нервная смешинка в его голосе бесила до невозможности. А во-вторых до Алана только сейчас начали доходить последствия произведенной магии, чего раньше не случалось. Откинувшись головой на стену Алан с трудом сфокусировал и без того расплывчатое зрение на Милке. Той похоже, больше всего не нравилась вся эта ситуация, а еще нужно было на кого-то сплавить свой гнев.

— Ты пойдешь и проверишь, — огрызнулась она и наконец, дорвавшись до Фила, пихнула его в грудь. — И нечего на Алана валить все беды! Если бы ты был хоть капельку рассудительнее или хотя бы умнее, ничего бы и не произошло!

Отчасти-то это было правдой, но Алан подумал, что если бы он не родился с магией, то и Филу бы не прошлось умнеть для предотвращения всего этого. Хотя...нет. Изначально виноват во всем Филлип и это не обсуждается.

А тот, как ни в чем не бывало, лишь гордым молчанием принял все удары — и физические и словесные. Он не любил признавать свою вину, часто скатываясь с темы при первой возможности. Вот и сейчас, злобно глядя исподлобья, он явно осознавал свой прокол, но ни за что не хотел признавать это вслух. Ему проще сделать источником зла кого-то другого, чем расстаться со своей гордостью и признать ошибку.

Но Милена, еще по-детски наивная, этого не понимала, стараясь убедить его взять вину на себя. Впрочем, они оба в меру упрямы и могут с большим удовольствием перепираться вечность — Алан знал это чересчур хорошо. Да только сейчас ему было не до этого. На кухне стало подозрительно тихо, и это напрягало еще больше. Пару минут назад звонкий стук металла о плитку полоснул по слуху, а сейчас даже малейшие шорохи исчезли, навевая легкую надежду на то, что магия все же не сработала.

Признаться честно, Алан смутно представлял границы своей магии, так что и сам доподлинно не знал, каких дров наломал. Пожалуй, самое время это выяснить.

Едва заметно крехтя от странной слабости в ногах, Алан поднимается со своего места, оставив дальнейшую перепалку без внимания. Нетвердым шагом, ведя рукой по стеночке, словно слепой, он заглянул на кухню. Вечернее солнце, что едва окрашивало квартиру в оранжевые оттенки, совсем недавно скрылось за горизонтом, оставляя за собой полумрак, сквозь который были видны только очертания. Тихонько щелкнул выключатель, и Алан сокрушенно опустил плечи, взглядом забегав по поверхностям.

Кровь. Очень много крови, но не ее вид придавал коже бледный оттенок.

Бордовые следы в этом случае больше напоминали не улику с места преступления, а картину, но вовсе не маслом. На светлой плитке виднелись смазанные отпечатки ладоней — наверняка их обладательница проехалась лицом по полу; брызги на шкафчиках — туда и отлетел со звоном меч. На светлом стуле остался четкий отпечаток ботинка вперемешку с грязью, а сама виновница бардака, стоя на месте, где ранее сидел Фил, испуганно направляла меч в сторону Алана, цепляясь за верхние шкафы. При естественном свете ее глаза оказались более реального голубого цвета, а волосы стали ближе к натуральному рыжему. И все же что-то в ней выдавало нарисованную чужим воображением сущность.

Неожиданно спокойно смирившись с полным хаосом в своей жизни, Алан вопросительно глянул на меч со стекающими остатками алой жидкости, намереваясь начать разговор, но был прерван приглушенным шелестом лопастей возле окна. Рука рефлекторно, со всей силы хлопнула по выключателю, а сам он сквозь зубы прошипел:

— Убери меч, если жить хочешь.

Хвала всему, чему только можно, гостья оказалась намного смышленее, чем некоторые личности в другой комнате. Из-за полузадернутых штор дрону был виден только ее меч, который почти сразу же был убран. Алану же повезло меньше — с окна его было прекрасно видно.

Собрав всю волю в кулак, Алан как можно плавнее подошел к столу, сел на стул с отпечатком, и дрожащей рукой потянулся к конфетнице. От внимательного, хоть и не живого взгляда внутренности сжимались до предела. Тело бросало то в жар, то в холод. Считанные секунды, нужные дрону, чтобы оглядеть обстановку, превратились в долгие минуты ожидания. В замершей тишине блестящая обертка шуршала непозволительно громко вперемешку с гулко ухающим сердцем. Достав из кармана домашних брюк телефон, Алан сделал вид, что увлеченно листает новостную ленту. Из-за достаточно длинной челки немому наблюдателю не было видно, как перепуганный взгляд устремился на выползших в коридор Милку и Фила. Лица у них в свете луны — бледные, серьезные, спины натянуты, как по струнке. Теперь, кажется, они поняли всю серьезность ситуации и жизни в Алгарде в целом.

Стоило только Алану уловить удаляющийся шелест как телефон звонко стукнулся о пол, вывалившись из рук. Из его горла вырывался истерический смех, дикий и громкий, больше похожий на смех психов из фильма, чем знатно напугал Милену и заставив вновь шелохнуться незнакомку.

Он и сам не ожидал от себя такой реакции — собственный смех для него был редким событием. Но с ним Алан почувствовал что-то в роде облегчения, ощущая как страх немного отошел на задний план.

— Ты, — теперь смех закончился, как и все веселье, на смену ему пришел закипающий в крови гнев на виновника сего торжества. Да, отчасти и Алан посодействовал произошедшему, однако точкой старта все же является Филлип, съежившийся под холодным взглядом. — Теперь понял, что натворил, и как расхлебывать будешь?

Опешивший Фил, заметно дернулся, приоткрыв рот будто в горле у него кость застряла, а после нервно выдал:

— Да ладно тебе, Ал, — бодро начал он. Все же не так плохо?..— а голос под конец предложения стал намного тише. Видимо до дурной головы дошло все и даже больше.

Алан хотел ответить, что было бы неплохо, если бы Филлип и вовсе сегодня не приходил, но в последнюю секунду сдерживает все слова— не в его манере язвить. Это скорее по части Милены, которая вместо слов со всей дури прописала Филу по затылку. Облегчения это, конечно, не принесло, но на душе едва приятнее точно стало. Особенно от болезненного шипения.

Рваный вдох у Алана получился громче, чем хотелось бы, и совсем не помог успокоиться. Голова начинала гудеть от возникающих мыслей и вопросов, и все же самыми главными оставались: «Что с этим всем делать?» и «Как теперь дальше жить?». Над последним Алан задумался больше всего.

Всю свою жизнь он прятался в тени, лишний раз не высовываясь даже на улицу. Многие мысли приходилось оставлять в голове, лишь бы случайно не исполнить их в жизни. В какие-то годы он настолько боялся навредить себе и окружающим или попасться Министерству, что и по сей день оставался достаточно закрытым и необщительным, анализируя каждое свое слово. Возможно, когда-то это и было больно — осознавать, что его жизнь, лишенная многих радостей из-за внутренних ограничений, поставленных им же, может оборваться в любой день. Но с годами, к своему же удивлению, он понял, что смирился с этой мыслью, и начал жить так, будто завтра уже никогда не наступит.

А сейчас, буквально избежав посмертного приговора, Алан начал понимать, что хочет жить. Без страха быть пойманным или забитым до полусмерти. Просто жить, как все нормальные люди, иметь свои повседневные проблемы и просто чувствовать себя свободно. Эта мысль пришла совсем неожиданно и почти сразу же померкла — ведь так никогда не будет. Он прятался и будет прятаться до тех пор, пока это не станет бесполезно.

Радовало хотя бы то, что глобально большой ошибки не произошло. Дрон ушел восвояси — значит, ничего подозрительного не обнаружил. Только вот где-то глубоко в душе Алан уже признал, что попался. Не Министерству, а самому себе. Дал слабину, попал под влияние окружающего настроения и вовремя не осекся. Маленькая крошка зародившейся вины уже безвозвратно начала пожирать изнутри.

Странно ощущалось и то, как теперь на него смотрят друзья.

Они, сидя на полу, смирно ожидали дальнейшей реакции Алана. Но во взгляде Милены проглядывалась осторожность, страх перед опасностью. И это не удивительно. Всех детей в Алгарде с детства учат, что магия непредсказуема и несет в себе угрозу, а под лозунгом «нет магов — нет опасности» Министерство прикрывает свои злодеяния. И об этом действительно известно немногим, а понимание, что люди здесь, по сути, как марионетки, с заранее заготовленными мыслями и жизненными моралями, до безумия пугает. А самое главное — они не имеют права отклониться от заготовленного сценария, иначе их жизнь будет переломлена так же беспощадно и жестоко, как жизни иноземцев.

Тем не менее под слоем страха стать соучастницей в глазах плескалась нерешительность. Милена всегда была тем человеком, который под гнетом взглядов делает что ему велено, а после переделывает по-своему.

В этом они с Филом были полными противоположностями. Он не стремился выглядеть покорно в глазах общества, сразу выставляя свои мысли и решения напоказ. В его ореховых глазах не было испуга или отвращения, как ожидал Алан, — наоборот, они были пугающе спокойными, с легкой задумчивостью.

Два противоположных мировоззрения на одного человека. Но кого они теперь видят в Алане? Друга или же врага? А самое главное — как теперь поменяются их взаимодействия?

Алан не хотел об этом думать. Он всегда был из того типа людей, что годами остаются верны чему-то одному, на дух не перенося перемен. Особенно глобальных.

Поглубже вдохнув, Алан прислушался к стучащему в ушах сердцу. Пора бы ему предпринять хоть что-то.

Зашуршала не задёрнутая штора, погружая кухню в полный мрак и относительное спокойствие. В темноте Милка услужливо щелкнула выключателем, заставляя поморщиться от бьющего в глаза света. По привычке взъерошив волосы, Алан наконец обернулся к незнакомке, детально ее оглядывая, после чего выдал:

— Имя-то у тебя есть?

Рыжие брови над слегка неестественно большими глазами почему-то взлетели вверх. Поудобнее перехватив скользкую рукоятку, усталый голос, будто сдавшись, ответил, едва ли не шепча:

— Агнет.

— Мгм, — будто подтверждая ее собственное имя, Алан кивнул. Бросив хмурый взгляд на собиравшегося вставить свои пять копеек Фила, он продолжил, — Твоя кровь?

Взгляд Агнет плавно прошелся от окровавленной одежды к пятну на полу и поверхности шкафов, будто она сама не знала ответа. Ее голова вяло склонилась набок, словно она сейчас рухнет вниз, и все же рука продолжала крепко держаться за кухонный гарнитур.

— Нет. Не знаю. Может, частично?

Мысль, что, возможно, магия как-то не так на ней сработала, засияла яркой лампочкой над головой, заставляя принять такой размытый в неопределенности ответ. Агнет вообще могла головой приложиться, когда сюда попала, — этот вариант Алан тоже отметать не стал, ведь и сам после сего исполнения чувствовал себя вяло.

Тем не менее он уже намного спокойнее уточняет, оглядывая ее снизу вверх:

— Сама спустишься или помочь?

Легкий качок головой — и Алан с трудом поднимается со стула, удивляясь немалой слабости в ногах, падает обратно. На помощь ему подрывается Фил, заставляя Милену негромко усмехнуться такой покорности.

Бодро запрыгнув на пододвинутый стул, Фил громко спрыгивает обратно уже с ношей. Как оказалось, Агнет ростом примерно с Фила и всего на, примерно, четыре сантиметра выше Алана, гордо сидящего со своим метр семьдесят. А ведь в телефоне она казалась совсем миниатюрной.

Хотя, в данный момент, смешнее всего теперь на их фоне смотрелась Милка со своим «метр с кепкой». Однако, сейчас стоит думать не об этом.

Все же поднявшись со стула, не без хруста в коленях, Алан оглядел фронт работ. Его родное, бывшее тихое, местечко было сплошь измазано уликами — если не магии, то убийства точно.

— Отмоете здесь все? — зачем-то спрашивает он. Все равно ведь эти двое сделают сейчас как он скажет, бояст попасть под горячую руку. — Тряпки и моющее под раковиной. А мы пойдем кровь отмоем.

Молчание стоило принимать за согласие — другого ответа сейчас Алан вряд ли добьется. Он понимал, что, по крайней мере сейчас, прежних разговоров у них не произойдет. В их глазах он стал совсем другим человеком, в какой-то степени даже частично незнакомым. Неудивительно, если на подсознании даже у веселого Фила засел страх перед неизвестностью.

Мягко подтолкнув Агнет в плечо, Алан направил тут в сторону ванной комнаты. И сам отправился за ней, слыша как за спиной подавился хрюкающим смехом Фил. Даже в такой ситуации он, несмотря ни на что, не упускает шанса повеселиться с пятна на заднице Алана.

До боли прикусив язык, Алан сдержался от внезапно нового порыва врезать Филлипу, как сделала до этого Милка. Опять же, не в его манере бить людей. Хотя тут вопрос больше в другом: «А поймет ли Фил за что его ударили?». Ответ на этот вопрос не знал никто.

За спиной характерно щелкнула дверь, и Алан наивно подумал, что на этом его работа закончена и сейчас он пойдет наконец приляжет и отдохнет. Но нет, появились новые трудности, будто сама судьба решила его добить. Агнет не от мира сего, и каждая вещь и событие для нее, как для ребенка, — что-то новое и познавательное. Потому до Алана запоздало дошло, — ему позволительно, в отличии от Фила — что она никак не осведомлена в привычных вещах для Алгарда.

Конечно, сюжет игры происходит в веке так пятнадцатом, оттого и глаза по пять копеек, за которыми Алан внимательно наблюдал. Что уж говорить о навыках пользования всем этим.

— Смотри, — пришлось прищелкнуть пальцами, чтобы на него обратили внимание. — Вот тебе полотенце, им вытрешься. Если покрутить эти круглые штуки, — пальцы показательно дотронулись до крана, — польется вода.

— Х-хорошо.

«Хорошо» — то хорошо, а в глазах одно непонимание, но больше она ничего не говорит. По едва дрожащим ногам видно, что Агнет устала. И то ли от шока, то ли от накатывающей слабости — немногословна. Оно и к лучшему, после всего произошедшего Алан и сам был готов до конца жизни молчать.

— С чем-то помочь? — голос немного смягчается, когда он видит, как негнущиеся пальцы пытаются справиться с застежками брони.

— Помоги...пожалуйста.

Алан покорно повинуется. Агнет ведь не виновата, что из-за них попала в это мир и теперь оказалась частично беспомощной.

С виду простенькая застежка нагрудника с трудом поддавалась, с премерзко липким слоем крови пальцы постоянно скользили. Под металлическими пластинами, что удивительно, оказалась вполне себе современная водолазка черного цвета, а на ногах — леггинсы да ботинки, очень похожие на те, что стоят на полках в магазине. Производители игры явно не предполагали, что кто-то совсем детально будет разглядывать персонажа, потому и создали красивый визуал вместо исторически правдоподобной одежды.

Распаковывая Агнет как капусту Алан под слоями доспеха обнаружил и порез на предплечье, да стертые в кровь пальцы, проясняя смазанный ответ ранее. Наверняка в пылу боя Агнет такие малейшие детали не замечает, а из-за подскочившего адреналина боль почти не ощущается. И все же в голове мысленно ставится пометка: принести бинты и перекись.

Стоит только одежде закончиться, как глаза тактично не смотрят ниже потолка, когда он помогает ей забраться в ванную. На ощупь включив воду, Алан показывает ей нужные баночки и выходит из комнаты, задумчиво поджав губы.

Агнет нужна одежда.

Вовсе неочевидная проблема, которая современное общество никак не тревожит, вылезла совсем внезапно, как и мысль о том, что с Агнет и правда как с ребенком.

На выходе из комнаты первым на глаза попался Фил, аккуратно заталкивающий меч под кухонный гарнитур, и мысль «отжать из его многослойного образа желтую толстовку, оставив его в белой футболке и розовых багги» отметается сразу. Агнет навряд ли наденет такое, да и ее яркие волосы и так очень сильно выделяются. На Милене вообще темные рубашка да джинсы — не оставлять же ее вовсе без одежды. Поэтому Алан идет к своему шкафу.

В обычные дни мозгу, у которого задача лишь одна — как-нибудь одеться, чтобы по дому ходить, казалось, что одежды непозволительно много, а сейчас, глядя на унылые полочки и вешалки, он понимает, что совсем перешел в стадию «о, у меня что-то такое было, берем». В итоге половина вещей одинаковая, другая едва отличается.

Что ж, делать нечего. По плечам они почти одинаковые, значит, ей вполне себе подойдет его толстовка — летние ночи в Алгарде довольно прохладные. А вот на ноги Алан чудом откапывает забытые Милкой джинсовые шорты. Естественно, и то и то черного цвета — как будто в городе другие цвета закончились.

Хотя лучше сказать — хуже воспринимались, вызывая опасения из-за своей яркости. Потому, наверное, обычные жители центра обходят Фила стороной, в толпе порой он выделяется ярким цветастым пятном.

Не слишком надеясь на широкий выбор разнообразной одежды, Алан берет первую толстовку с одной из стопочек. Мягкая ткань приятно ощущается в руках, наконец окончательно приводя в чувства. Да, внутренняя паника и страх так и остались на своих местах, но вместе с ними пришло понимание, что все происходящее реально. На кухне слышна ленивая возня и тихие перешептывания — это Филлип с Милкой стараются отмыть разведенный срач, хоть и не ими. Как провинившиеся дети, ей-богу. За открывшейся дверью слышен шум воды и тихое «спасибо», когда стопка одежды падает на стиральную машинку.

После щелчка двери Алан кисло ухмыльнулся. Сама мысль о том, что в его доме сейчас, по сути, находится нарисованный персонаж, воплотившийся в реальность — до абсурдного немыслимая. И при этом Агнет не просто картинка, а живой человек со своим характером и мыслями, совсем не под стать нынешнему времени. С ней явно будет тяжело.

Алан тихонько бьется лбом о стену рядом с дверью. Всю жизнь он старался не выделяться, жить тихо и мирно, почти скрытно. А сейчас все труды пошли, как по водосточной трубе на Окраину. Вместо них пришли проблемы и трудности, от которых Алан годами бежал. Безысходность, вот что он спустя долгое время вновь почувствовал.

Вяло обернувшись назад, Алан видит ,что на кухне царит полнейший порядок, словно здесь только что побывал клининг. Даже прибрали то, что не требовалось. Какие молодцы. Оглядывая опершихся на столешницу Фила и Милку, подозрительно притихших, Алан слышит легкие босые шаги за спиной. Наряженная в современную одежду, Агнет по-прежнему выделяется из общей картины, и теперь с подозрением реагирует на каждое действие. Но, к удивлению, на просьбу Алана сесть на стул соглашается без возражений, охотно давая пальцы, чтобы наложить бинты. Усевшись перед ней в позе лотоса, Алан затылком ощущает прожигающий взгляд сзади. Понятно, что это Милена — Фил уж как-то спокойно реагировал. Только вот непонятно, чего она не накидывается с… обвинениями? Возражениями? Угрозами?

— То, что ты молчишь, Милена, напрягает еще больше, — даже не оглядываясь, он может сказать со стопроцентной точностью, что она раздраженно поджала губы. — Если есть что сказать, лучше сделай это сейчас.

Позади слышится недовольный фырк — значит, он попал в самую точку.

— Ты же понимаешь, что я могу сдать тебя прямо в руки ловцам?

Верно, сейчас это в принципе мог сделать любой из них, даже Агнет. Вопрос только в том хватит ли им смелости.

Признаться честно, Алан и сам когда-то был готов броситься к ловцам, лишь бы не мучить ни себя, ни окружающих. От этого по спине пробежали легкие мурашки, но больше эта мысль не наводила столько ужаса, как раньше. Больше напугал Филлип, громко ввязавшийся в разговор.

— Совсем сдурела?! — его голос громче, чем ожидалось, отчего Агнет едва вздрагивает, портя идеальную обмотку пальца бинтом. — Ты хоть понимаешь, что… наделаешь?

Его явно задевала мысль о том, что во-первых его лучшего друга могут сдать буквально на казнь, а во-вторых одна из его подруг ради своей жизни готова пожертвовать чужой.

От переполняющих эмоций и закипающего под крышечкой возмущения Филу слова нелегко давались, путались и дрожали. И с одной стороны, Алан ему благодарен, что, несмотря ни на что, он остается на его стороне, а с другой — и правда едва сдерживается, чтобы в голос не засмеяться с его наивности. Понятна и позиция Милки, Алан этому никак не противится, принимая и понимая чужие взгляды.

— А ты хоть понимаешь, что он уже наделал?! Из-за него нас как минимум на Окраину выкинут. А как максимум — Министерство выжмет нас, как лимоны, а после выставит нашу смерть как несчастный случай!

Слышится позади новый всплеск эмоций. Алан больше не старается их расцепить, молча давая сорваться на себе и друг друге. Так будет легче, и каждый обозначит свою позицию. Только в пылу жара можно понять истинные мысли и намерения человека.

Фил тем временем, поймав очередной повод выдать шуточку, с подлым видом выдал:

— Ну, с тебя выжимать нечего, это уж точно, — прыснул он, покорно выдержав гневный тычок в грудь.

Комментарии Фила были до абсурда нелепыми, но именно они, хоть и не успокаивали, разбавляли нарастающее напряжение. Даже Милена, секунду назад готовая расцарапать ему лицо, тихонько фыркнула, сдерживая смешок.

И все же что-то в его словах Фила настораживало, но Алан не стал зацикливаться на этом, сосредоточившись на собственном ответе, возвращая всю ту же гнетущую атмосферу:

— Всё мы понимаем, Мил. Не кипятись попусту. Я прекрасно чувствую твою боязнь, но я еще и знаю, что никого ты не сдашь. И без того понятно, что все на нервах, но до крайностей доходить не стоит.

В его словах не прозвучало ни капли едкости. Он не старался ткнуть ее носом в обвинения, которые и так были понятны, — лишь констатировал факт, продолжая свою монотонную работу с последним пальцем Агнет.

— Лучше стоит подумать, что делать дальше. Соседи снизу явно были в шоке от грохота и рано или поздно зададутся вопросом: а что это было? Поэтому здесь оставаться — вариант не самый надежный.

На секунду Алану показалось что он разговаривает сам с собой — от двух балбесов позади не послышалось и звука. Он лишь физически ощущает как у Фила на лице расплывается готовая к нахальному комментарию улыбочка.

— О, так ты болтливый, оказывается? — встрял не в тему Фил, за что получил совсем невоодушевленный хмурый взгляд через плечо. — Ла-адно, у меня есть вариант, где можно перекантоваться. Пару деньков, наверное. Но на радушный прием не рассчитываем!

— Опять какой-нибудь притон или чего похуже? — монотонно интересуется Алан.

А сам думает: скорее уж чего похуже, да только выбирать не приходится. Филлип знает большое, если не огромное, количество людей вне центра, скорее ближе к Окраине. А там сейчас лучшее место — спрятаться от вездесущих глаз Министерства. Не сдались им те места, вот и царит там полный хаос, в котором легко затеряться.

Фила же эти слова явно задели. Он искренне считал свои знакомства хорошими и в будущем полезными, в чем Алан сомневался.

— А у вас есть другие варианты? Нет. Особый выбор по местам, где нас какое-то время не заметят? Тож нет. Так не воротим носы и топ-топ отсюда!

Филу, конечно, в этом деле доверять не стоило от слова совсем, но выбора другого не давно. В любом случае Филлип предложит временно укрытие для обдумывания дальнейших планов.

Выслушав его не самое лучшее предложение, Алан обернулся к Агнет. Та, на удивление слишком тихо и спокойно, сидела и слушала их разговоры. Алан же подумал, что на ее месте был бы в полнейшей панике и позавидовал ее спокойствию.

Выждав, пока Агнет обратит свое внимание на него, Алан тихонько спросил:

— Пойдешь с нами? — в вопросе никакой нужды не было. Оставлять ее здесь — опасно, и это по прежнему будет считаться прямым доказательством магии.

Но Алан почему-то хотел уточнить это. Наверное, потому что сам не любил, когда его без спросу куда-то уводят.

— У меня есть выбор? — отвечает вопросом на вопрос Агнет, чем немного бесит Алана. — Конечно пойду.

Две пары холодных льдинок столкнулись в оценивающем друг друга взгляде. Агнет смотрела с зарождающимся внутри доверием, Алан же отчего-то, чувствовал будто нашел родственную душу, но совершенно противоположную.

— Отлично, — произносит, Алан не отрывая от нее взгляда, после чего оборачивается назад. — Чего застыли? Выметайтесь в подъезд.

Они не возражают — пулей вылетая куда велено, за ними следует и Агнет. Алан, замерев посреди своей квартиры, пересиливает едкое делание не выбираться из привычной среды.

Им предстоит долгий путь — в этом он уверен. Но если это означало безопасность и спокойную жизнь, значит Алан на все сто был готов пересилить себя. С этой мыслью он переступает порог вслед за остальными.