Белое облачко (гет)

Нёвиллет чувствует себя лодкой, которую нещадно перевернул шторм и увлек в разъярённую морскую пучину. Пугающая темнотой глубина маняще поблескивает в буре, так и нашептывая принять ее пустоту без остатка, просто сдаться, познав отчаянье. Его тонкие губы на аристократическом, притягивающем взор, лице согнуты в полоску, сдерживая немой крик, — мольбу о помощи. Его никто не услышит, а падающие с неба капли дождя ощущаются тяжелее обычных, — так много в них горьких чувств и сокрытых от людских глаз эмоций.

❆❆❆

Дракон дольше обычного стоит, бездействуя, в зале суда после очередного вынесенного приговора, и горькое чувство одиночества пронзает его сердце, стоит глазам зацепиться за пустующее место, что принадлежало Гидро Архонту. Зал пустеет достаточно быстро, ведь люди постепенно теряют интерес к подобным зрелищам, ибо они научились отделять правильное от неправильного. Теперь им не по себе воспринимать серьёзные вещи в шуточной форме. Слишком много мест в его повседневной жизни занимала Фурина, — она отражается буквально в каждой мелочи, — и тоска по ее голосу, похожему на звон колокольчиков, лишь усиливается после той самой книги, которую утащили у бывшего Архонта мелюзины в качестве обучающего материала. Невиллет долго читал им лекции о том, что брать чью-то вещь без предупреждения равносильно краже, что считается уже преступлением, и чудные существа, кажется, уяснили урок. Только вот книга теперь находилась у судьи, и, так как он не знает, как посмотреть в глаза Фурине после того случая с котом, книга уже несколько дней мозолила глаза на рабочем столе, отвлекая от работы.

Нёвиллет никогда не позволил бы себе лезть в чью-то душу, узнавая за спиной чьи-то увлечения, но неизвестность книги манила, ведь та нравилась Фурине. Казалось, судья в последнее время был сам не свой, ведь чтиво показалось ему одновременно глупым и познавательным. Теперь он лучше понимает тягу людей к высоким чувствам, но и безутешно подчеркивал для себя, что и его они не обошли стороной. Для достоверности он прочел множество похожих книг, расспросил об этом Навию, загадочно улыбающуюся Люмин, которую считал надежным и честным человеком. И только не умеющая держать язык за зубами Паймон, которую, судя по многим подозрениям, за это и вышвырнули прямо с парящего островка селестианцы, прямо, со смешинками в глазах, выдала, мол, Гидро Дракон влюбился, и она даже подозревает счастливицу, вызвавшую эти чувства.

Будучи предельно занятой и ответственной личностью, Нёвиллет не знал, как ему избавиться от водоворота странных чувств, и, если от них хотя бы немного можно было отстраниться, переключившись на что-то другое мысленно, то рвущая сердце в клочки тоска не давала покоя. Внутренняя борьба в голове мужчины была похожа на последнюю дуэль, которую выбирали те смельчаки, что хотели оспорить приговор в суде. И, как и бедняги, Нёвиллет проигрывал по всем показателям, потому что, чем дольше он думал о Фурине, тем сильнее ему хотелось ее увидеть, услышать ее голос, просто узнать, как у нее дела. Мелюзина, читавшая ту же книгу, что и он, лишь наблюдала со стороны, делая какие-то важные пометки с умным видом.

Очередной тяжелый выдох заполнил чашу терпения до краев, и Нёвиллет грозно встал из-за стола, начав нервно расхаживать по комнате, что было несвойственно его сдержанной персоне. От Фурины практически не было никаких новостей, хотя кто-то в городе во всех подробностях восторженно рассказывал об ее успешных тренировках с путешественницей. Лезть в ее жизнь у него не хватило бы уважения и мужества, ведь чем дольше он копался в себе, тем яснее понимал, что влюблен в очаровательную девушку уже давно, а книга лишь помогла это понять и принять. Его действия, — в особенности тот жест заторможенности с котом и рукой на волосах Фурины, — говорили сами за себя. Он очарован ею, он скучает по ней, и ему так хотелось бы заполнить пугающую пустоту, что Нёвиллет начал изучать владение мечом. Правда, одноручный меч тоже ассоциировался с дамой сердца, и от этого становилось сложнее. Его Фурина могла получить ранения, и, зная ее смелую натуру, она, как и Люмин, не начала бы кому-либо жаловаться об этом, терпя боль в одиночестве.

❆❆❆

Фурина иногда приходила к месту прогулки судьи, издали наблюдая за его смешанными чувствами, читающимися по пасмурному небу и нахмуренных бровям. Она хотела поделиться с ним десертом, узнать, как у него прошел день, предложить помощь, встормошить, чтоб увидеть его редкую, а потому и драгоценную, улыбку на светлом лице. Понимая, что не тактично нарушать личностные границы, девушка боролась с собой, бросив наблюдение, и дни тянулись так медленно, как когда ждешь какое-нибудь важное событие. Фурина была готова изменить жизнь, но факт того, что вместе с прошлым ей нужно отпустить важного в жизни человека, отойдя от него на длинное расстояние, не давал покоя, и некоторые вещи утратили краски. Еда потеряла вкус, сладости не казались такими уж прекрасными, а смысл книг расплывался в собственных думах, похожих на бурю за окном, что нещадно срывает листы с деревьев в последний полет. Она часто лежала на диване, нарушая тишину тяжелыми вздохами, проваливаясь в сон без полноценного ужина, и практически перестала выходить на и без того редкие прогулки по городу. Из домоседа и книжного червя Фурина превратилась в закопавшуюся в собственную раковинку улиточку.

Весть о хандре бывшего Архонта быстро добралась до ушей Нёвиллета, и он, бросив абсолютно все дела, купив самый лучший торт и чай, стоял на пороге ее дома, звоня уже в пятый раз. Тревога подкатилась к горлу, погода неконтролируемо портилась, а пакет с угощениями чуть не выпал из дрожащей от тревоги ладони. Фурина, наконец, открыла дверь, кутаясь в халат из-за ворвавшегося из улицы хлада. Ее вновь отросшие после стрижки волосы водопадом ложились на плечи, а мешки под глазами и исхудалое лицо, просто добили выдержку юдекса, и он, таки уронив пакет наземь, сжал кулаки, прикрывая глаза. Каждый его сдержанный силой шлейф тревоги вызывал у девушки целый букет теплом отзывающихся чувств, и она, шагнув через порог, набрав в легкие воздуха, вполне осознанно спросила:

— Господин Нёвиллет, могу ли я вернуться жить во дворец? — этот вопрос, кажущийся сном, заставил судью распахнуть глаза в удивлении. Он полагал, что девушка не захочет возвращаться в места, связанные с ее тревожным прошлым, а уж тем более во дворец. — Я понимаю, что вы хотели бы меня уберечь от тягот прошлого, но куда сложнее находиться вдали от того, кто скрашивал даже самый хмурый вечер.

— Смею ли я быть рядом с вами, Леди Фурина? — надломленным голосом едва слышно спросил Нёвиллет, не веря своим ушам.

— Ну, так посмейте! — разрядила обстановку девушка, бросив безобидный смешок и раскинув руки в стороны, приглашая в объятия. Они долго стояли перед домом, обнимаясь и перебрасываясь легкими фразами, как будто им обоим очень не хватало друг друга в хмурой повседневности, пока подросший котенок копошился с мешочком чая, достав его из пакета за веревочку.