Похищение в Совельхейме (джен)

Хоть королева и наказала Семиургу взять лучшее снаряжение, он не хотел этого делать по нескольким причинам:

Лучшие латы были изготовлены великим мастером-бронником, а прокажённый рыцарь, надев такие, точно опорочит мастера и не важно, что самому мастеру что при жизни, что после неё, плевать на подобные суждение с высокой колокольни.

Лучшие латы так же очень приметны, а королева, как уже Семиург понял, не хочет поднимать в королевстве лишнего шума… ага, конечно, если бы она не хотела лишнего шума, то не созывала бы всю ту аристократию — у этих лизоблюдов языки без костей и уже завтра даже канализационные крысы будут знать, что принцессу похитил ужасный, отвратительный, богомерзкий рыцарь, а на её спасение был отправлен отряд благородных девиц в волшебных панталонах. Да-да, подлые дворяне снова всё перевернут с ног на голову.

Лучшие латы пусть и дают хорошую защиту, но к ним ещё нужно привыкнуть. Со старыми латами таких проблем нет, но всё же их лучше заменить — Семиург не раз слышал, как Элиот, начищиая доспехи после очередной стычки с лесными обитателями, бранился называя их «Проклятой рассыпающейся рухлядью».

В итоге Семиург взял полуторный меч с крепким каплевидным щитом без нанесённого на него герба королевства — красного факела на жёлтом фоне, зачарованный магией мешок и латы той же модели что и старые, но поновее и серые.

Прежде чем залезть в обновку, Семиург долго смотрел на наплечник с позорным клеймом и размышлял: «Оставить ли мне это или нет?». Он больше не был прокажённым. Его поруганная честь пусть ещё и не восстановлена, но королева давала ему шанс реабилитироваться, но кое-что его напрягало — дракон.

Королева сознательно скрыла тот факт, что принцессу похитил дракон. Дворяне не знают — если бы знали, то подняли бы много шума, а та служанка, которая застала момент похищения, почти ни с кем не разговаривает и дрожит всякий раз при упоминаниии дракона. Если принцессу действительно похитил дракон, то дело принимает очень серьёзный оборот и тогда становится понятно почему именно Семиургу доверили поиски.

«Тяжёлым будет дело», — с тоской подумал рыцарь, надевая бациент.

* * *

Вечер подкрался незаметно. Ещё немного и солнце окончательно скроется за горизонтом уступая место круглой и чем-то похожей на сыр луне. От таких сравнений желудок Семиурга предательски заурчал. Он пробыл в замке куда дольше чем планировал, хотя то, что он смог выйти оттуда, да ещё и почти новым человеком, это сродни чуду.

Рыцарь отвязал от пояса магический мешочек и приложил палец к вышивке в виде факела. В его голове раздался мелодичный женский голос, оповещающий о том, что лежит внутри — сто золотых лекаф. Этого достаточно чтобы купить захудалое поместье в окрестностях столицы или, как альтернатива, десять лет жить скромно, но не работая.

«С чего бы начать? Как я правильно понимаю, никто не видел в какую сторону полетел дракон. Если я вдруг начну спрашивать: «А вы, судари и сударыни, часом, не видели нашу принцессу? Её куда-то дракон утащил.», то они тут же разбегутся кто куда или и того хуже — шум поднимут на всю округу…»

Размышления Семиурга были прерваны тем фактом, что он перестал ощущать в своей руке вес магического мешочка. Подняв глаза, он заметил перед собой девушку, крутящуюю на указательном пальце правой руки его мешочек.

— Глупая консервная банка, — хихикнула воровка. Её жёлтые глаза с вертикальными зрачками блестят от представления того какую гримассу скорчил рыцарь под шлемом.

— Брать чужое — это поступок не достойный благородной леди! — сухо и сильно скрывая возмущение пробасил рыцарь. Кошка на мгновение удивилась. — Верни кошель и я сделаю вид, что случайно обронил его.

— Какой благородный консервированный мальчик! — сделала девушка укол на что «мальчик» никак не отреагировал.

Ворвка быстро, не поворачивая голову, посмотрела по сторонам прикидывая, где ей лучше всего скрыться. Хотя зачем так заморачиваться? Консерва не сможет быстро передвигаться в своих доспехах, а в Совеноксе стражники такие, что и дракона в ясный день не заметят, не говоря уже о какой-то там воровке.

— Ты постой тут, а я домой за открывашкой сбегаю! — сказав это, девушка быстро развернулась и побежала в ближайший переулок.

Семиург с надеждой бросил взгляд на стоящих у ворот стражников.

— Я не я и лошадь не моя, господин рыцарь.

Господин рыцарь плюнул бы от негодования, да времени нет. Он набрал побольше воздуха в лёгкие и бросился в погоню…

* * *

Девушка не рыцарь. Она не высока, с точёной фигурой и поистине кошачье грацией. Её глаза тут же выдали в ней представительницу звериной расы, а изредка и на мгновение появляющийся из-под пола плаща кончик хвоста лишь это подтверждает. Пользуясь своей ловкостью и особенностями расы, воровка без труда просачивается через толпу и оказывается по другую сторону оживлённой в столь поздний час улицы.

— Как тебе такое, а? — она упёрла руки в бока и рассмеялась, глядя как рыцарь по ту сторону толпы явно растерялся. Она знает, он не пойдёт на пролом — побоится кому-нибудь навредить. — Какого котика, мяу?!

Первое впечатление обмануло кошку. Рыцарь прекрасно понимал с самого начала, что воровка будет играть с ним, очевидно посчитав, что он в своей броне будет неуклюжим, неповоротливым и медленным. Её обманул блеск новых лат, и она посчитала, что имеет дело с новоиспечённым рыцарем, но Семиург таким не являлся.

— Не с тем рыцарем связалась! — буркнул рыцарь, ловко и быстро перемахнув через телегу.

Он вытянул руку в попытке схватить девушку. Она, быстро подобрав челюсть и развернувшись на носке, побежала прочь. Ещё бы чуть-чуть и Семиург её поймал, но вместо этого он лишь сорвал с неё плащ. На свет показался не только длинный с гладкой шерстью коричневый хвост, но и такого же цвета ушки.

— Не догонишь! Не догонишь!

Для той, кого чуть не поймали, уж больно смелое заявление…

* * *

Воровка корила себя за свою глупость. Она недооценила консерву и это стоило ей не только плаща, но и раскрытия личности. Да, она быстра и неуловима, но работать становится значительно тяжелее, когда на каждом углу красуется плакат с твоим прекрасным личиком.

«Может его убить?» — проскользнула мысль когда она случайно коснулась рукоятки кинжала. Эта мысль тут же была выброшена в самый дальний, тёмный и грязный угол.

— Какой настырный!

Рыцарь не отставал. Казалось бы, латы должны его замедлять и от такой тяжести он давно должен был выдохнуться, но он бодр и полон сил…

— Так я стащила твои деньги на обед? — девушка позволила себе колкость заслышав как желудок рыцаря заурчал. — Не бойся, я славно сегодня пообедаю за твой счёт!

* * *

Многолюдные улицы, узкие и тёмные переулки, торговые ряды — ничего из этого не помогало воровке сбежать. Семиург пару раз почти её поймал, но почти не считается, однако спеси у воровки поубавилось, и она прекратила бросаться глупыми шуточками. Вместо этого она, завернув за угол, достала обычный тканный мешочек. В нём чуть постукивая лежит то, что явно остановит рыцаря. Сорвав зубами шнурок, она бросила мешочек на брусчатку.

По брусчатке в разные стороны покатились небольшие стеклянные шарики. Если консерва потеряет равновесие, то быстро встать точно не сможет, давая время улизнуть…

— Да ты издеваешься?!

И снова самоуверенность подвела кошку. Под тяжестью лат шарики с ощутимым хрустом раскалывались на куски. Это лишь на несколько секунд задержало рыцаря, но не остановило. Тогда она решилась на отчаянный шаг.

Молниеносно развернувшись, девушка оттолкнулась от брусчатки и прыгнула на рыцаря. Уперевшись ногами ему в грудь она что есть силы оттолкнулась от него пытаясь лишить равновесия, но рыцарь и здесь неприятно удивил — он крепко остался стоять на ногах. Воспользовавшись замешательством, он всё же схватил девушку за хвост и она, как мешок тяжеленной картошки, плюхнулась на брусчатку пересчитав позвоночником выступающие камни и свои же стеклянные шарики.

— Ая-яй! Отпусти, идиот железный! Больно! Больно! Да больно же! — кричала девушка во всё горло, пытаясь привлечь внимание хоть кого-нибудь, но вокруг никого не было, а если и были, то явно не хотели связываться с хорошо вооружённым рыцарем.

— У тебя был шанс вернуть кошелёк по-хорошему, — холодно произнёс Семиург не выпуская из латной хватки хвост. — Теперь его нет.

— Ну прости! Прости дуру грешную! Котик попутал!

— Тюрьма быстро наставит тебя на путь праведный.

— Нет! Нет! Не хочу!

Воровка забила ногами и замахала руками. Рыцарь набросил на неё плащ, придавил коленом её живот, выпустил хвост и потянулся к рукам. Подняв одну из них, его взгляд налился стеклом, а боль жёстко хлестнула по сердцу.

— Откуда у тебя этот камень?! — беспристрастность Семиурга как ветром сдуло стоило только ему увидеть шнурок с подвеской из лазурита. Камень был с изъяном в виде небольшого пятнышка, которое он мгновенно опознал. — Отвечай! Не ответишь — убью.

Девушка икнула от страха. Он не шутит.

— Мой это камень! Мой! Я не крала его!

— Лжёшь! — рыцарь схватил воровку за волосы. В её глазах читался неподдельный ужас. В его сквозь щели — боязнь самого худшего в перемешку со злостью.

Она не хотела умирать. Не здесь! Ни сейчас!

Собрав все оставшиеся силы, девушка попыталась ещё раз вырваться. Он крепко держал её, почти до хруста костей, но она всё же смогла высвободить руку и поднять забрало его шлема. Когти уже были готовы впиться ему в глаза, но она остановилась.

— Ты?

За забралом скрывался мужчина возрастом около сорока лет. Его волосы были того же цвета, что и волосы беглянки, каштановые, но на висках уже давно виднеется седина. Глаза скрывает чёлка. Левую щеку пересекает шрам, полученный ещё во времена его славного рыцарства.

— Дядя Семиург?! — надрывно прошептала девушка, касаясь подушечками пальцев старого рыцарского шрама.

— Дядя? — голос Семиурга немного сгладился. Что-то в памяти пошевелилось, заставляя его пристально вглядеться в удивлённое и заплаканное лицо девушки. — Малышка Ю?

Узнав в девушке-кошке некогда беспризорную малышку Ю, Семиург тут же отпустил её, встал и помог ей подняться.

— Прости, я не узнал тебя. Столько лет прошло… ты так выросла, а я…

— Забыл меня? — чуть рыча сказала Ю, потирая ощутимо болящее запястье. Она рычала скорее на себя, чем на него. — Не удивительно. Я ведь… ну, ты знаешь…

* * *

Двенадцать лет назад.

— Держите вора!

Малышке Ювае тогда едва ли было восемь. Жизнь её была печальна и ужасна: вместо одежды она ходила в мешке из-под картошки. Вкус нормальной еды даже из воспоминаний стёрся — она не могла питаться каждый день, а если что и ела, то подножный корм. Ей приходилось воровать по приказу своих хозяев, а хозяева эти очень любили выпить и бить слабую беззащитную девочку крепкими носками своих сапог.

Двенадцать лет назад слабая и сильно исхудавшая девочка украла с прилавка серебряный браслет. Едва ли пройдя квартал, она свалилась без сил. Тогда её случайно нашёл Семиург. Он быстро заприметил в её маленьких ручках браслет.

— Девчушка, ответь мне честно. Ты — воровка? — в его голосе не было ни намёка на злобу. Напротив, его голос был мягок как журчащий весенний ручеёк.

— Да пошёл ты, железяка!

Маленькая девочка остра на язычок, но это ничуть не смутило Семиурга.

— Ты же понимаешь, что я обязан сдать тебя страже?

Девочка нашла в себе силы обнажить когти и сделать рывок целясь в шею. Он тут же отвесил ей щелбан. Не сильно, не больно, но достаточно ощутимо.

— Да что ты знаешь, консерва?! У тебя тёплая кровать и вкусная еда каждый день, а у меня… у меня…

Она изо всех сил старалась не показывать слабость, но Семиург прижал её к себе и начал гладить голову. Казалось бы, его облачённые в сталь пальцы должны быть холодными, но они были тёплыми, даже горячими. Девочка сдалась под напором его доброты и всё рассказала:

Ювая была первым ребёнком в семье. Она не была желанна, а потому родительской ласки и знать не знала, а может просто не помнила за пеленой тех зверств, что они творили. Она точно помнила, что в пять лет, когда в семье появился уже желанный ребёнок, ей запретили к нему приближаться и поселили в подвале.

Ю часто сбегала из дома. Она просила милостыню чтобы купить хотя бы корочку чёрствого хлеба, пряталась холодными зимними ночами в конюшне и просила Бога о том, чтобы родители хотя бы немного, но любили её. Местные дети были не лучше родителей — вдоволь наигравшись и попинав беззащитную девочку, они сдавали её родителям, а те в свою очередь, продолжали избивать её до полусмерти.

На шестой день рождения Ювае подарили рабский ошейник и продали за горсть серебра каким-то жадным тёмным личностям. Настолько жадным, что они выследили родителей Ю до самого дома, убили их, отобрали серебро и прихватили с собой всё маломальский ценное.

Девочка, что никогда не знала любви и заботы, попала в лапы бандитов. Они били её даже больше, чем родители и детвора вместе взятые. Она думала, что если отключить все чувства, если припустить из себя жизнь, то никакая боль её не достанет, но «хозяева» умели выкручивать руки угрожая тем, что убьют её родителей — она ненавидела их, но всё ещё любила и не знала что их давно нет в живых.

Кривая дорожка, на которую Юваю поставили силой, свела её с Семиургом.

— Сколько же горя ты хлебнула, малышка Ю.

— Ничего я не хлебала, — пыталась девочка вытереть всё ни унимающиеся слёзы. Она уже и забыла, когда в последний раз плакала во весь голос, а не тихонько забившись в дальнем углу.

— Слушай, — Семиург снял шлем и осторожно положил девочке руки на плечи. — А ты можешь показать мне, где прячутся плохие дяди?

— Нет, — она зажмурила веки, сжала кулаки и покачала головой. — Они убьют меня если я кого-то приведу туда.

— Смотри, малышка Ю, — рыцарь положил руку на эфес меча, что покоится в ножнах у его левого бедра. — У меня есть меч и доспехи. Даю тебе своё слово: я, рыцарь Семиург Благочестивый, покараю тех, кто так с тобой обращается.

Малышка долго думала, казалось будто целую вечность. Она кивнула и отвела рыцаря в самый тёмный переулок Совенокса. Рыцарь не соврал — он в одиночку расправился с плохими людьми, а когда всё закончилось, то отвёл малышку в приют.

В приюте к Ювае относились хорошо даже несмотря на то, что она почти никого к себе не подпускала и не стеснялась послать кого-нибудь вдоль по Юспильхаймовской набережной.

Семиург навещал малышку Ю и приходил он всегда с подарками: яблоки, апельсины, даже заморские бананы были. Иногда он приносил ей деревянные игрушки, а ей они были не интересны.

Однажды он принёс ей лазурит с изъяном в виде крохотного белого пятна внутри. Камень так сильно заинтересовал малышку, что она пообещала никогда не расставаться с ним. Она не соврала — камень всё ещё при ней, и она защищает его как самое ценное сокровище в мире.

Семиург так же терпеливо учил её читать, писать, рассказывал о мире, о дальних странах что лежат далеко за горами и морями. Девочка слушала всё это и её глаза наливались жаждой приключений. Она вдруг осознала, что этот странный рыцарь проявил за столь короткое время к ней заботы больше, чем кто бы то ни было за всю её жизнь.

Она испытала к человеку, что своим мечом прорубил ей путь в новую жизнь, любовь, но кто он для неё?

А кто она для него?

Ювая не понимала своих чувств. Не понимала людей вокруг, не понимала их мотивов, да и всего прочего. Побыв в приюте едва ли три месяца, девочка не только сбежала из приюта, но и из Совенокса.

С того момента Семиург её больше не видел.

* * *

— Много же времени прошло, малышка Ю.

— Я давно не малышка, глупый старик. Я уже взрослая!

Семиург устало, но добродушно улыбнулся. Ювая опустила взгляд на брусчатку, густо покраснела и… замурлыкала? Она тут же поспешила закрыть руками рот, но звук шёл из места, что куда глубже рта — звук шёл из сердца.

— Маленький беспризорный котёнок, — он украдкой засмеялся, за что тут же получил тыльной стороной ладони по голове.

— А вот и нет!.. Дурак…

Время будто остановилось. Они смотрели друг на друга и молчали. Ювая вдруг поняла, что пусть и на краткий миг, но Семиург был для неё как отец. Не тот урод, что избивал её потехи ради. Семиург другой — он добрый, искренний, не ждущий ничего в ответ. Даже сейчас, несмотря на то что она украла у него кошелёк, он не злится на неё, а будто снова проявляет ту самую заботу, которая грела ей сердце и душу многие годы после расставания.

— Спасибо тебе за всё… — Ювая обняла рыцаря так крепко и нежно, что даже через доспехи Семиург ощутил её чувства. — Дядя.

— Какой я тебе дядя, Ю?

— Самый настоящий, — она обняла его ещё чуть крепче и уткнулась лицом в закрытую бронёй грудь. — Пожалуйста, дай мне право тебя так называть и… прости. Я украла твой кошёлек потому, что мне сейчас очень нужны деньги.

— Ю, это плохо. За воровство и руки по локоть отрубить могут.

— Прости, я… я просто в отчаянии.

— Что у тебя стряслось? Я могу тебе помочь?

Ювая на мгновение погрузилась в воспоминания. Вынырнув из них, она прямо как тогда: зажмурила веки, сжала кулаки и покачала головой.

— Я не хочу обременять тебя, — она протянула в ладони кошелёк. Рыцарь сомкнул её пальцы на мешочке, заставив недоумевать. — Но почему? Почему даже сейчас, когда тебя считают ничтожеством и тебе самому нужна помощь, ты помогаешь мне? Почему, глупый старик? Почему?

«Почему этот глупый старик вечно думает о себе в последнюю очередь?» — споткнувшись на этих мыслях, некогда малышка расплакалась. Она не понимала почему вдруг зарыдала и всеми силами пыталась остановить бегущие слёзы, а они явно не собирались заканчиваться.

— Потому что я могу и хочу это сделать.

— Но так нельзя! Нельзя!

— Нет? Разве люди так обычно не поступают?

— Так делают только глупые старики, что пекутся о чести и достоинстве. Прямо как ты.

Ювая снова протянула Семиургу мешочек. Он открыл его, отсчитал оттуда десять золотых лекафов, закрыл и снова сунул в руки Ю. Десяти монет ему более чем хватит чтобы основательно собраться в дорогу и ещё прилично останется.

— Давай заключим сделку?

— Сделку?

— Да, сделку, — рыцарь кивнул и опустил забрало шлема. — Дня три назад похитили одного человека. Кто, зачем и почему я не знаю, но мне поручили выяснить это и вернуть похищенную домой.

— Похищение? И что, никаких свидетелей?

— Да так, служанка одна, но её рассказ — это единственная зацепка.

Ювая вряд ли кому-то проболтается о похищении принцессы драконом, но Семиург понимает, что правда лишь раззадорит жаждущее приключений юное сердце и она точно увяжется за ним. Он может снова её потерять и на этот раз навсегда.

— Хм… Ты хочешь, чтобы я составила тебе компанию?

— Нет. Я не хочу подвергать тебя опасности.

— Но я могу тебе помочь! Пожалуйста, позволь! Возьми меня с собой!

— У тебя своих забот хватает, малышка Ю — не взваливай ещё и мои на свои плечи.

— Долг превыше всего?

— Да.

— Глупый ты старик! Ты не изменился! Вот ни капельки! — рыцарь на это лишь кивнул. — Знаю я одно место, где ты мог бы разжиться информацией. На границе с Совельхеймом, Артексией и империей Жаврин есть одна таверна, в которой часто останавливаются купцы, да и всякие пройдохи. «Пьяная сова». Найди там Ульриха.

Ювая скрестила руки на груди и обиженно надула губы. Семиург, глядя на это, искренне улыбнулся. Малышка Ю, которая когда-то с подозрением и ненавистью относилась ко всем людям, изменилась за двенадцать лет до неузнаваемости.