Горькая сладость / Bittersweet (джен)

Глава 2. Купи Парацетамол

===

Пальцы скользили по моей голове, ловко отделяя очередную прядь волос. Я слышала тихое шуршание, когда они проскальзывали мимо ушей. Средний и указательный пальцы деликатно зажимали каждый пучок, отмеряли и удерживали его на месте. Раздался металлический щёлк, когда серебряные ножницы сомкнулись, и ещё один длинный коричневый локон плавно опустился на пол. Мужчина позади меня молчал, изредка поправляя мою голову, когда я отворачивалась слишком далеко, растворяясь на фоне, пока от него не осталась лишь пара рук.

Я заставляла себя сидеть неподвижно, подавляя содрогание. Как бы ни были знакомы и неприятны эти жесты, пытаться двигаться не имело смысла. В первый раз он просто схватил меня за плечи и вернул на место, не проронив ни слова. Во второй — сказал, что если я не буду сидеть смирно, он может случайно меня порезать — и то, как он сделал ударение на слове «случайно», было более чем достаточной причиной перестать ёрзать.

Выверт, как я предположила, был тем кейпом в чёрном комбинезоне, который вчера "предложил" мне работу. Я всё ещё ждала, когда же он скажет, чего он на самом деле хочет.

Пока что меня держали в небольшой, но не неудобной комнате. Необходимость звонить в звонок и под конвоем наёмника каждый раз передвигаться, когда нужно было в туалет, было унизительно, но я годами сталкивалась с подобными мелкими играми во власть в школе. Еда была проблемой побольше, в том смысле, что мне давали совсем немного. Три приёма пищи, конечно, но довольно безвкусные и маленькими порциями. Я могла справиться, но всё же было трудно привыкнуть.

Единственное, что действительно меня изводило, — это как мало я спала. В комнате не было часов, но громкий, пронзительный звук будильника разбудил меня, наверное, полчаса назад, и я была вымотана. Подобное я чувствовала лишь однажды, когда не спала до трёх утра, пытаясь доделать проект по истории, который украла София. Спустя мгновение, когда никто не вошёл в комнату, я попыталась снова заснуть, но звонок прозвучал опять.

Если мысль о каком-то несчастном наёмнике, сидящем перед камерой и ждущем, пока я задремлю, чтобы включить сирену, сперва меня позабавила, то потом стало уже не так смешно, когда я осознала, что камера должна быть направлена прямо на кровать.

Снова я услышала сухой з-зип ножниц и задумалась, какую часть планов Выверта занимает моя стрижка. Это было... тревожно, наверное. Я расстраивалась сильнее, чем, вероятно, стоило, из-за того, как коротко он меня стрижёт, учитывая обстоятельства. Полагаю, всё потому, что долгое время мои волосы были одним из немногих, что мне нравилось в моей внешности, и теперь контроль над тем, как они выглядят, у меня отняли. Всё равно, как я ни пыталась, я не могла придумать ни одной причины, по которой суперзлодею было бы важно, как я выгляжу, или почему, чёрт возьми, один из его наёмников умел стричь как парикмахер.

Мужчина ушёл, как только закончил подметать волосы с пола, заново заперев дверь снаружи. Это была формальность, на самом деле. У меня не было никакой возможности улизнуть, не смотря на то, что всё это место кишит наёмниками. Я постоянно слышала их, тяжёлые ботинки грохочут по чему-то — судя по звуку, по металлическим переходным мостикам. Из-за них было трудно заснуть, и не только из-за шума.

Оставшись снова в одиночестве, я огляделась в поисках какого-нибудь занятия и не удивилась, обнаружив, что комната по-прежнему пуста. Четыре простые, бежевые стены, одна небольшая, но сносная кровать, деревянные стол и стул. Я вспомнила свою комнату, как она была завалена недочитанными книгами, холодной зимой и слишком жаркой летом, и вдруг почувствовала, как зрение затуманивается за очками. Разозлившись на себя, я вытерла глаза и заставила себя сконцентрироваться на настоящем. Размышления о возможном будущем мало мне помогали, а думать о прошлом было ещё хуже. Дом казался очень далёким, и было невозможно поверить, что я проснулась там вчера.

Я думала о папе, о том, как он, наверное, гадает, где я. Определить время здесь, в этой комнате без окон, было невозможно, но я была почти уверена, что сейчас уже позже моего обычного времени подъёма. О чём он думает? Он знал, что меня травят, может, он позвонил в полицию? Наверное, ещё слишком рано, чтобы сообщать о моём исчезновении, но когда он это сделает... Протекторат не будет замешан. В конце концов, я была просто обычным подростком, насколько им известно. Смогут ли полицейские догадаться, что у меня есть силы? У меня где-то в комнате был дневник, зашифрованный от и до, а у них есть умники, чтобы его перевести. Если, конечно, они будут напрягаться. Или если они найдут мои технарские записи, спрятанные в подвале, то оставалось только ждать, когда...

Нет. Я не могла позволить себе начинать на это надеяться. Если я ошибаюсь... Я не выдержу этого, ждать спасения каждый день, пока шансы становятся всё меньше и меньше. Единственное, в чём я могла быть уверена, — это то, что я нахожусь где-то под землёй, на базе суперзлодея. Если я хочу выбраться, придётся рассчитывать только на себя.

Где-то в глубине сознания я не могла забыть, что Выверт знает мою личность и где найти моего папу. Побег не помог бы, не по-настоящему.

Я отогнала эти мысли и изо всех сил сосредоточилась на пустой стене перед собой. Глаза горели от усталости и непролитых слёз, пока я сидела, сгорбившись на краю кровати. Я должна была верить, что всё как-нибудь уладится, что через несколько дней или недель золотая возможность просто упадёт ко мне в руки. В противном случае... я не хотела думать о будущем, которое могло меня здесь ждать.

После нескольких минут, проведённых в пустых размышлениях, пока мысли прыгали между запретными темами, словно шарик в пинболе, а ужас рос с каждой подавленной мыслью, я услышала шаги снаружи. Шаги снаружи раздавались постоянно, наёмники топали туда-сюда по своим делам, но эти были другими. Они были тихими, почти звенящими, пока их владелец мягко приближался к моей двери.

Она бесшумно открылась, и Выверт неслышной походкой пересёк комнату и остановился надо мной.

«Здравствуй, милая» — сказал он шёлковым тоном, от которого я невольно отодвинулась.

«У меня есть имя» — пробормотала я, не встречая пустого взгляда его безглазого костюма. Он подтянул к себе маленький деревянный стул и сел напротив.

«Не могла бы ты сделать мне одолжение?» — спросил он, игнорируя моё замечание. Он сгорбился на стуле, упёршись предплечьями в колени и сложив пальцы. Картинка взрослого, объясняющего неоспоримую истину маленькому упрямому ребёнку.

«У меня есть выбор?» — спросила я, зная ответ, но чувствуя, что важно произнести эти слова вслух. Если он собирается держать меня здесь против моей воли, пусть хоть признает это.

«Я должен настоять» — ответил он, не скрывая снисходительности в тоне. Будто любящий отец, пытающийся проявить строгость, не произнося слова "нет".

«Ну ок. Чё надо?»

Возможно, я была груба и резка, но это помогало найти выход моему разочарованию. Это был приказ, а не разговор, и я желала, чтобы он просто говорил прямо, вместо того чтобы притворяться вежливым.

«У меня есть... друг,» — объяснил он. — «У него проблемы с головными болями.»

«Купите Парацетамол.»

«Эти боли возникают всякий раз, когда он пользуется своей силой,» — продолжил он, словно я не говорила. — «Кто-то сказал мне, что ты, возможно, сможешь помочь.»

Теперь я точно знала, о ком он говорит. О той злодейке, которую я случайно спасла от Лунга, которая узнала мою специализацию, прежде чем я открыла рот. Должно быть, она рассказала Выверту, но это решение было для неё или просто что-то, что он задумал сам? Я не знала, в чём его сила, да и её тоже, но она вполне могла сопровождаться головными болями.

Что более важно, создание технарских болеутоляющих было далеко не худшим, чего он мог от меня хотеть. Я не могла придумать много способов использовать их для чего-то морально сомнительного, особенно если я приму меры, чтобы они не вызывали привыкания. Я понятия не имела, как я это проверну, но идеи уже начали просачиваться в сознание. Они были отрывочными, вспышками способов сделать так, чтобы подключить это к позвоночнику... имплантировать то в лобную долю...

Я вздрогнула. Нет, ему, вероятно, не понадобится, чтобы я проводила операцию на мозге. Почти неохотно в голову стали приходить планы, как снизить давление в кровеносных сосудах, фиксирующих его головную боль, и скоро меня захлестнул объём необходимых материалов. Всё ещё ничего по поводу создания обычного обезболивающего, но это было близко. Ну, это потребует подключения аппарата к позвоночнику, но если у Выверта с этим проблемы, ему придётся искать чёрные рынки медикаментов где-то ещё.

«Мне... нужно будет посмотреть. Рентген, возможно,» — сказала я, пытаясь сосредоточиться на Выверте, а не на потоке информации. — «До, во время и после мигрени.»

«Боюсь, не наш случай,» — плавно ответил он, — «но я знаю нескольких людей, которые будут более чем готовы поучаствовать в обмен на немного конечного продукта.»

Снова, вероятно, Сплетница. Мне лениво пришло в голову, не она ли стоит во главе всего этого, но я отбросила мысль. Выверт не казался тем, кто согласился бы быть подставным лицом. Всё же теперь я была почти уверена, что это она рассказала ему о моей специализации. Лично я бы не догадалась, что подобные вещи подпадают под «улучшения» человеческого тела, но я могла уменьшить количество боли, которую чувствовала во время драки. Фактически, без этого я могла бы и не остаться в сознании на протяжении всей схватки с Лунгом. У меня было несколько серьёзных ожогов на спине, чуть ниже левого плеча, и я пару раз неудачно приземлилась на асфальт. Я сказала папе, что споткнулась и упала с холма, и, хотя не думаю, что он мне поверил, он оставил это. К счастью, или так я тогда думала, мне удалось скрыть всё, кроме синяка на руке и содранного колена, иначе он бы пошёл в полицию.

«Вы можете достать материалы? Дорогое оборудование, химикаты, кого-то, на ком это испытать...» — моя речь затихла, я надеялась заставить его слегка заёрзать, но могла бы с тем же успехом говорить со стеной. Его поза была такой же расслабленной, как и всегда.

«Очень хорошо. Надеюсь, тебе будет здесь комфортно, пока будут сделаны необходимые приготовления. Ты будешь полностью обеспечена всем необходимым в течение недели или около того.»

«Так быстро?» — скептически спросила я, и мне показалось, что я уловила намёк на усмешку под тканью его маски.

«Да, я всегда стараюсь обеспечивать своих технарей всем необходимым.» — что-то в формулировке его уверенности заставило меня почувствовать... дискомфорт.

«Я не твой технарь,» — резко бросила я, не желая оставлять это без внимания. Он полностью меня проигнорировал.

«Если это всё...» — он сделал паузу, ожидая ответа. Я кипела от злости, пробормотала проклятие под нос. Выверт ушёл без единого слова или какой-либо реакции, его слишком тихие шаги отстукивали медленный и размеренный ритм, пока дверь закрывалась.

Я рухнула на кровать и закрыла глаза, истощённая от стресса плена и недосыпа. На этот раз Выверт позволил мне забыться, всё ещё в той же одежде, в которой я сюда прибыла. Всю ночь я спала мирно, слишком уставшая, чтобы видеть сны.