В диапазоне между (гет)

Ну, пока есть заготовки, выпущу сразу все) хочу предупредить, что в работе немаловажную роль играют мои придумки, которые отсутствуют в каноне (на сколько мне известно, конечно, но кто этого Оду знает, может так оно все и окажется в итоге :D)

К тому же решила растянуть непосредственно пограничный момент жизни ггшечки, ну вот хочется мне описать все) возможно, выходит затянуто, ну ничего, посмотрим как дальше пойдет

Критику приветствую

— Солнце светит, негры пашут, вот такая доля наша… эй, хозяин, мне б на волю… картман… заткнись…

Девушка смотрела на голубое высокое небо, виднеющееся через открытое окно, разглядывала шов тюля, который слегка развевался на еле ощутимом ветерке и заунывно что-то бурчала себе под нос хрипящим голосом. После глубокого сна от недавнего срыва голова была абсолютно пуста и мысли, будто тот же тюль, гонялись в свободном полете, не задерживаясь в сознании ни на секунду. Глаза слегка слепил свет, щеки щипало от въевшейся в тонкую кожу соли слез, и так истерзанные губы кровили, а конечности затекли. Девушка ощущала себя тем самым трупиком, который все также неизменно был у стола. «И что дальше?» промелькнуло в голове. А дальше была абсолютная свобода действий, ведь никому уже нет дела ни до нее, ни до её проблем, только вот делать что-то совершенно не хотелось. Хотелось и дальше мучаться с дипломом, понервничать пять минут на защите, а потом пойти и напиться с одногруппниками. Хотелось поделиться радостью с близкими, хотелось наконец-то отдохнуть от учебы и поехать куда-нибудь на море, хотелось объесться сладостями ну или хотя бы сильно заболеть, хотелось чего-нибудь такого, что позволило бы снова ощутить себя живой. Но нет. Ничего не происходило. Посмотрев на небо еще несколько минут, девушка поежилась и начала потягиваться, зевая и слегка пища. Руки и ноги отмерли, позвоночник прохрустел, шею свело.

— Блять! Ну, хоть что-то… хоть что-то чувствую. Радость-то какая, обоссаться.

Она угрюмо встала с кровати и, пошатываясь после сна, прошла на кухню, уже не обращая внимания на свое мертвое тело и не заглядывая в ванную. В душе как будто образовался воздушный шар, наполненный абсолютной пустотой, который не сдувался и не лопался, как бы девушка этого ни хотела. Он заполнил собою все, вытесняя переживания, тревоги, оставляя в сознании натянутое чувство неизвестности и какого-то тянущего, удручающего смирения. Краски жизни резко потускнели, сердце бешено не колотилось, руки безвольно висели в полном расслаблении. Потерялись не то, чтобы цели или мечтания, потерялся смысл жизни, смысл её существования в принципе.

Девушка дошла до кухни, встала у холодильника и открыла его. Резкий белый свет чуть потревожил глаза, которые в усталом прищуре уставились куда-то между контейнером с картошкой и сметаной. Зависнув в одной точке, девушка немигающим взглядом пилила белесый фон холодильника, абсолютно не осознавая свои действия. «Так. Надо собраться» Она отмерла и глубоко вздохнула, прикрыв глаза. Оглядев уже осознанным взглядом содержимое холодильника, она скептично поджала губы и закрыла его. Оперевшись спиной на металлическую дверцу, она оглядела кухню. Небольшой деревянный стол с беленькой в крошечный розовый цветочек скатертью был чист, три стула, стоящие вокруг него в хаотичном порядке, плита, шкафчики — все это было без изменений.

— Блять, нахуй я сюда пришел?

Задав самой себе риторический вопрос, девушка развернулась и пошла обратно в комнату, почесывая голову. Она доплелась до кровати, развернулась и заметила упавшую толстовку у платяного шкафа. «Ээ нет, я ее потом отстирывать заколебаюсь» С этими мыслями девушка подняла вещь с пола, повесила за капюшон обратно на приоткрытую створку и вернулась на кровать. «Хотя когда потом? Не надо мне это уже. Ну, зато совесть не мучает, ладно уж» Она забралась поглубже на кровать и села по-турецки, облокотив локти о сгибы коленей и уперевшись кулаками в щеки. «Так, еще раз. Я умерла, это проехали. Я не отошла в мир иной, это тоже поняли. Я официально так и не получила высшее образование, чтобы со спокойной душой сидеть на шее у парня, ну это вторично, похуй. Я подкинула проблем всем вокруг, закрепили этот момент. Я… что делать дальше? Имею ли я право вообще что-либо делать в таком положении? Или мне сидеть тут и ждать чего-то? Я точно-преточно умерла или это кома такая? Ну бляяяять, почему все еще так сложно!»

Сокрушаясь, девушка с тяжелым выдохом откинулась обратно на стену. Приняв такое положение, сознание подкинуло воспоминания об истерике, и где-то в груди снова болезненно кольнуло. Девушка, поморщившись от собственных мыслей, помотала головой и решительно посмотрела на окоченевшее, когда-то собственное, тело. «У меня нет ответов на все эти вопросы. Но еще волнует другое. Ладно я, у меня походу отключились все чувства, кроме ощущения боли, но если я умерла, то должна же, наверное… пованивать… так? А где же, в таком случае, Марья Сергеевна, будь она неладна? Вот как не надо, так она первая трезвонить мне в дверь и предъявлять за все на свете, а как наступает нужный момент, то ее будто и не существует вовсе. Вредная бабушенция. Пойти искать её, что ли? В дверь постучать и сказать… Хаха, это будет что-то типа "Ой, МарьСергевна, здрасьте, можете, пожалуйста, зайти ко мне? Я там немного умерла"! Я бы посмотрела на её лицо. К слову, раз я вроде как могу взаимодействовать с предметами, может я сама могу и из квартиры выйти? Могу же?» Эта идея оживила девушку и она резво подскочила к шкафу, стянула толстовку и попыталась её надеть. Только вот незадача, толстовка плавно скатилась сквозь её плечи и корпус на пол.

— Не поняла…

Она снова подняла её, снова, медленно, словно анализируя каждое свое действие, надела её и… получила точно такой же результат. «Поняла» Поджав губы, в мыслях прокомментировала это открытие девушка. Причем вот в чем странность, прежние майка и шорты на девушке падать никуда не собирались. Это было как минимум странно, а как максимум говорило лишь о том, что не судьба сегодня погулять в любимой кофте.

— Ну и не очень-то и хотелось! Так пойду. Босиком. Я умерла, не ебет. Хе, теперь это будет моей любимой фразой. К тому же, скорее всего меня и не увидит никто, вряд ли из-за одной моей смерти люди сразу начнут видеть паранормальщину. А я сейчас явно являюсь чем-то подобным. Хотя, блин, кому я пизжу, все равно как-то страшно. А если увидят?

Девушка посмотрела в коридор, где, из-за косяка двери, выглядывал уголок входного коврика. Поколебавшись еще некоторое время, она глубоко вдохнула и кивнула сама себе:

— Ну увидят, значит увидят, я не умру от этого. Как минимум повторно вряд ли. Так что все, не ноем и идем гулять. Кто не рискует, тот не пьет шампанское!

«Хотя это ебать риск, конечно» мысленно саркастично комментируя свои же слова, девушка относительно бодро направилась к входной двери. Осторожно взяв ключи и открыв дверь, параллельно подмечая, что никаких проблем с этим не возникает, она, босая и в домашней одежде, вышла за порог. Воровски озираясь и не замечая никого на входной площадке, она захлопнула дверь и закрыла её, закинув ключи в карман шорт. «Хорошо, один плюс в этой ситуации найден: мне абсолютно комфортно ходить по лестничной клетке босиком. Ни камушков, ни холода бетона, ниче вообще не чувствую. Ну песня» думала девушка, пока спускалась по лестнице со своего третьего этажа к подъезду. Никого из людей по дороге она не встретила, оно и понятно, судя по всему, сейчас была где-то середина дня и все были на работе или на учебе. «Зато мне никуда не надо, благодать» Тоскливо усмехнувшись, девушка дошла до металлической подъездной двери и без промедлений решительно открыла её. Уличный свет едва резанул глаза, свежий воздух, несший в себе летнюю прохладу и запах свежей травы, заполнил легкие и девушка самозабвенно вдохнула. «Вот унюхать бы еще этот около-летний запах улицы и вообще жизнь была бы прекрасна!» горько отметила она.

Сделав пару шагов в сторону тротуара, она присмотрелась к редким прохожим. Группка пятиклассников жевала сухарики, обсуждая какую-то игру, бабушка из соседнего подъезда сидела на лавочке и кормила небольшую стаю голубей, какой-то мужчина в тапочках крутился вокруг поднятого капота своей машины и что-то, видимо, чинил там. И никому, никому из них не было никакого дела до нее. «Так, это что же получается…» в тихой догадке девушка решила осторожно пойти навстречу ребятам и остановилась, как только поровнялась с ними. Ноль внимания. Тут же пулей она подскочила к занятому мужчине и негромко сказала:

— Извините!

— А?

Сердце пропустило удар, когда мужчина поднял голову. Девушка застыла, еле отдавая себе отчет о своих действиях. Напуганная, она напряженно всматривалась в его лицо, ожидая, будто он прямо сейчас обвинит её во всех смертных грехах. «Неужели все-таки видимая?» Но тут же успокоилась, когда мужчина повертел головой во все стороны и ненадолго даже посмотрел в её сторону, но его взгляд как будто проходил сквозь нее. «Нееет, невидимая. Но меня слышно. В таком случае надо быть осторожнее. Нет, ну ахуеть, конечно, что получается» Под все еще частый и громкий стук сердца, резво рассуждала девушка, отойдя от мужчины и обгоняя группу школьников. «Щас я как набедокурю тут! Уххх!» думала она, в попытках успокоить собственный недавний стресс чуть подпрыгивая находу, и настроение постепенно из точки «страшно, вырубай» поднималось до уровня «ну, в принципе, жить можно». На глаза попался продуктовый магазин, и первое же занятие нашло себя само. «Так, я просто посмотрю, похожу, на людей попялюсь».

Буквально через минуты три девушка уже стояла у входа в магазин, но внезапно появился один нюанс. Сенсорные разъезжающиеся в стороны двери не открывались. «Эта хуйня меня не видит?? Для блять, ну серьезно что ли? Ну емае!» девушка шмыгнула носом, уставившись на прозрачные двери. «Ну значит ждем, пока что-нибудь не войдет. Или не выйдет. У меня времени — вагон, уж подождать-то я могу себе позволить» И девушка, отойдя с прохода, стала ждать. Впрочем, это не заняло у нее много времени, быстро нашлась сухенькая старушка с тремя пакетами, каждый больше нее в два раза, которой явно было жизненно необходимо нагрузить себя еще и продуктами. Не нам судить! Может, это её смысл жизни.

Зайдя в сопровождении неизвестной бабушки, девушка буднично оглядела знакомый магазин, прошлась вдоль полок, заглянула в морозильный отдел, поразглядывала выпечку и покрутилась у кассы, наблюдая за работой кассира. Она завороженно смотрела со спины тучной женщины, как она быстро пробивает товары, как тыкает какие-то кнопки у себя на экране и как открывает кассу с помощью специального кода. «Ахуеть, всегда было интересно, как это все работает» Счастье в мелочах, говорили они. Вот девушка и старалась найти во всей приключившейся с ней трагедии хоть что-то, пусть и небольшое, что можно было бы посчитать за плюсы и не уходить с головой в удручающее состояние пустоты, все еще царящей в её душе. Искусственно поднимать себе настроение она всегда умела. Иногда ей помогали собственные слова, полу-шутки, емкие смешные выражения, а иногда это был как раз-таки поиск каких-нибудь жизнеутверждающих, как бы иронично это не звучало в нынешней ситуации, моментов. И делала она это именно потому что понимала: если позволит себе расклеиться, то не соберется уже долгое-долгое время, испортит собственные нервы и так далее.

Она вообще старалась придерживаться оптимистичных взглядов на жизнь, ну или хотя бы преуменьшала, по возможности, масштаб всех неприятностей, убеждая себя в том, что в любой ситуации есть что-то хорошее. И не сказать, что подобная, для кого-то даже инфантильная или наивная, политика была глупой и бессмысленной. Наоборот, такое мышление всегда придавало ей сил и не позволяло заесть себя чрезмерными переживаниями, благодаря чему её и так расшатанное здоровье страдало намного меньше, чем могло бы. Не отступаясь от своих принципов, она продолжила гулять по магазину, рассматривая прохожих, строя рожицы пятиклассникам, которые зашли в магазин вслед за ней и опять возвращалась к кассирше. Все-таки занятное это дело, сидеть на кассе. «Но не когда это твой единственный источник дохода, наверное. Сколько они там получают?» и девушка подошла к стене, увешанной различными листовками и рекламой. Она быстро нашла брошюрку этого самого магазина, на которой было написано что-то в роде «Удобный для тебя график и место работы! Отсутствуют штрафы! Доплата за стаж! Премии за вежливость!», а внизу красовалось «Приведи друга — получи премию!»

«Боже, ну и пишут, конечно. Что за приведи друга и получи премию? В чем логика? Друга на колбасу пустят?» и, широко улыбнувшись, уже явно успокоившаяся девушка вышла из магазина. Далее на её воображаемом маршрутном листе был и центр их района, и до ближайшей школы она дошла, и на территории её погуляла. Разве что в окна не решилась забираться, так, понаблюдала издалека за меньшими братьями. Потом ноги сами привели её в центр города, обошли весь парк, который находился сейчас в самом цвету и, удовлетворенная своей прогулкой, она вернулась домой под звук шумящих вечерних улиц и уютный, обволакивающий свет желтоватых фонарей. Воздух, как молоко, умывал прохожих, молодые люди уже вовсю веселились, празднуя окончание дня и наставший долгожданный отдых. Зайдя в квартиру, встретившую ее ледяной тишиной и какой-то несвойственной ей ранее враждебностью, девушка сразу слегка поникла. Все резко стало чуждым, странным, она чувствовала себя в ней в крайней степени неуклюже, будто ей здесь не место и будто не здесь прошли её, однозначно лучшие, студенческие годы. Девушка дернула головой, отогнав назойливое чувство недоверия к собственному жилью, и прошла вглубь. Глаза снова нашли тело, мозг невольно прогонял в воспоминаниях последние события и как бы ни хотелось, тяжелый камень никак не собирался падать с души.

— Так, отставить нытье, — тягуче сказала девушка самой себе уставшим тоном и упала спиной на кровать. Да, она действительно жутко устала, но далеко не из-за сегодняшней прогулки, а из-за того количества неприятных мыслей, которые норовили все вновь и вновь потревожить её. — Так вышло. Все. Ничего не попишешь. Зато, зато! Зато не надо забивать себе голову проблемами мирового масштаба. Правильно? Правильно. Я умерла, не ебет! Ничего меня больше не ебет!

И с такими словами она пошла к столу, желая еще раз все оглядеть. И тут взгляд упал на ноутбук, а затем и лежащий рядом телефон. «Я че, дура, что ли? Я как про них забыть могла? Да это же первым делом надо проверять!» пребывая в шоке от собственной недалекости, девушка схватила телефон и попыталась его разблокировать. Да, именно попыталась. Включиться-то телефон включился, здесь все прошло без проблем, только вот с его разблокировкой возникли небольшие проблемы. Сенсор не считывал прикосновения девушки, ведь, насколько она сама поняла, она теперь представляет собой что-то типа полупрозрачных закрашенных очертаний форм самой себя, не имеющих ни чувств, ни запахов, ни веса, ни чего-либо еще. Отсутствие тела резко прочувствовалось в полной мере, ведь и разблокировка телефона по лицу была недоступна девушке. Она крепко задумалась, буравя взглядом собственное тело, лежащее прямо у нее под носом. «На сколько будет аморально, если я с помощью пальцев мертвеца буду пытаться пользоваться телефоном? Вот, блять, и думай теперь. С одной стороны, это я, так что если я не против, а я не против, то я могу спокойно использовать свои пальцы по назначению. С другой же, блять… как-то это, ну… хуй знает, нехорошо как будто. Да и страшно пиздец. Что за рассуждения вообще такие?? Я типо до этого трупы каждый день трогала! Жесть, ну что за ептвоюмать…» прокручивая в голове размышления о выходе из такого положения, она перевела взгляд на ноутбук.

— Выход есть всегда, верно, именно так. Не с телефона, так с ноута зайду. Тут уже ничего не должно помешать, надеюсь…

И действительно, ничего не помешало. Кнопки клавиатуры поддавались, подключенная по блютузу мышка функционировала прекрасно да и сам ноутбук никуда не выскальзывал, как это было с толстовкой, так что без каких-либо преград девушка открыла себе вход в интернет. Первым делом на экране загорелись листы диплома и ее передернуло. «Пожалуй, закрою я эту прелесть… но сохраню на всякий. Мало ли что. Вдруг меня придут забирать и окажется, что без диплома в рай не берут. Пусть почитают» с нервной ухмылкой на губах подумала девушка. Резво бегая по экрану горящими от счастья глазами, она закрыла вкладку со своей писаниной, закрыла открытое отдельным окном полотно, именуемое «последними правками» и перешла в свою электронную почту с желанием закрыть и письмо от преподавателя, но увидела лишь пустое окно с надписью, предлагающую написать кому-нибудь.

Её, который раз за последние дни, потихоньку начал пробивать холодный пот. Не торопясь впадать в панику, прогулка все же плодотворно повлияла на психическое здоровье, она настороженно открыла в одной из вкладок известную соцсеть и обмерла. Там было пусто. Ни одного чата. Девушка пару раз завороженно проморгалась. Ничего, абсолютно чистый, новый аккаунт. Она перешла в свой профиль и увидела… да ничего она не увидела. Его просто не было, не существовало. Система предлагала войти или зарегистрироваться. «Ну, сбилось, наверное…» лелея слабую надежду, она до последнего придумывала отговорки происходящему. Девушка вбила свой номер телефона и её брови вскинулись в выражении полного возмущения:

— Да что за новости! Ну-ка, блять… сейчас… — и девушка полезла в другую социальную сеть, но и там результат был точно такой же. Ничего не было. Никакой информации о ней, никаких паролей от привязанных профилей и учетных записей, ни фотографий. Ничего. Её будто и не существовало вовсе. «И что делать?» девушка мрачно пилила взглядом горящий экран и терялась в догадках. Что это значит? Как так получилось? Взломали? Кто все удалил? Зачем? Причем, если уж удалять, так удаляйте все! Почему так выборочно? Все презентации, которые она когда-то делала через этот ноутбук, все скаченные книги, учебники, научная литература, это все осталось, а вот личные, да и в принципе все, фотографии, профили в социальных сетях, одним словом, все, что несло в себе хоть какую-то её личную информацию, было удалено. «Хоть скриншоты да скопированные картинки всякие оставили, и на этом спасибо…»

— Нет слов, одни эмоции… — протянула в зевке девушка. Дальше она несколько часов подряд рылась в настройках компьютера, в собственных папках с документами, со своими текстами, работами, изучала заново сайты, которые раньше часто посещала. Ничего нового, все также никаких следов ее существования. Это напрягало. Это жутко нервировало. Это заставляло задуматься. Сделав тяжелый выдох, девушка поднесла руку к переносице, помассировала её и снова вздохнула, чуть ли не простонала в тишину комнаты.

— Что за пиздец вокруг твориться? Ничего не понимаю, блять! — она со стуком нещадно закрыла крышку ноутбука и отнесла его обратно на стол, неряшливо бросив взгляд за окно, где уже таились поздние сумерки. Свет включать не было никакого желания. Настроение, которое колоссальными усилиями поднималось ею в течение дня, сейчас было ниже плинтуса, голова снова начинала гудеть от накатывающихся переживаний, а тело потряхивало от пластилинового страха, который с каждой минутой все больше и больше оформлялся в стойкое ощущение какой-то недосказанности, тайны и подвоха во всем. Вопросы возникали в голове сами собой, догадки и теории заполонили сознание и, ничего уже толком не соображая, перегревшаяся от чувств, девушка рухнула на кровать. «Что-то слишком часто в последнее время меня одолевает чувство абсолютного бессилия. У меня появилось много проблем, но ни с одной из них я ничего, ровным счетом ни-че-го не могу сделать. Как же так? Когда я успела загнать себя в подобную ситуацию? И вот как, спрашивается, пытаться найти тут что-то хорошее? В любых ситуациях есть плюсы, серьезно? Тут разве что на кладбище идти, не иначе. И в прямом, и в переносном смысле…» рассуждая подобным образом, девушка зарылась в одеяло, которое за последние сутки даже не попыталась застелить, и постепенно заснула, тревожимая лишь редкими ночными звуками с улицы.

* * *

Следующий день прошел… странно. С утра девушка искала что-то на потолке, потом прожигала дыру во входной двери, а выйдя на улицу она мрачно исподлобья зыркала на прохожих, будто кто-то из них мог бы дать ей ответы на все вопросы. Не радовала больше тетка за кассой, не привлекала зелень в парке, как бы она ни старалась, но радоваться сегодня не получалось от слова совсем. Под вечер, утомившись, она уселась на скамейке перед подъездом и начала считать возвращающихся домой жильцов. «Тридцать восемь человек. Че, реально столько прям? Раньше вообще не обращала внимания на количество живущих тут людей… ну, мне просто всегда было чем заняться. Не то, что щас…» На улице она провела весь день, хмуро просиживая деревянную, с добротно обтрескавшейся зеленой краской, скамейку. Наблюдать за вечерней суетой оказалось относительно занимательно, но всего лишь минут на двадцать.

«Дело было вечером, делать было нечего…» и, запрокинув голову к уже сумеречному небу, девушка потянулась на скамейке, хрустнув суставами. Просидев так еще минут пять, она тяжко поднялась и пошла в квартиру. В мыслях уже не было никакого стремления найти ответы, не было переживаний, не было тревог и новых вопросов. Было только хрустящее, пустое осознание собственного положения и абсолютное смирение со своей участью. «Возможно, так и погибают молодые» думала девушка, поднимаясь по лестнице, уносясь мыслями уже куда-то явно не в ту степь.

И снова квартира будто желала избавиться от приживалки. Угрюмая мебель стояла, оглушая своим неодушевленным спокойствием, и девушка все больше мечтала о наступлении утра, лишь бы опять сбежать на улицу и не душить себя пребыванием в четыре стенах. Тяжело вздохнув, она с полузакрытыми глазами дошла до кровати и моментально укуталась в одеяло. Что-то где-то смотреть, что-то где-то искать и изучать не было никакого желания. «Опять напорюсь на какую-нибудь хуйню. Оно мне надо?» и с этими мыслями сознание постепенно стало уходить на второй план.

И она так бы и уснула, если бы её не потревожило резкое появление мягкого, словно ангельского света. Какая-то овальная, продолговатая недосфера-перекруг росли из ниоткуда посреди комнаты, распространяя свет. Из этого света, словно из какого-то люка, двери или портала стал проходить силуэт непонятного существа, такого же белого, как и сам свет, с ядовито-желтыми кошачьими глазами. По форме существо напоминало огурец, но огурец с повышенной лохматостью, волосы или шерсть которого закрывали все черты лица, если они вообще у него были. Девушка смотрела на всю эту какофонию из-под полуопущенных век, не особо вникая в происходящее. Она уже была в том состоянии, что поверит во что угодно и не удивится абсолютно ничему. Существо выросло на два метра и завороженно, неприятно глядело на следящую за ним в ответ девушку. «Одумались и пришли за мной?»

— Давайте так, — внезапно заговорила сонным, но твердым голосом девушка, опередив незваного гостя. — Я щас высплюсь и вы вернетесь ко мне завтра утром, обсудим все вопросы бодрые и веселые, договорились? Все-таки время не детское, и вы сами тоже идите спать.

Видимо, существо сочло подобное обращение за невиданную наглость, потому что глаза его расширились, а тело начало каким-то неясным образом вибрировать, параллельно издавая странные гортанные звуки. «Ой, блять, ну выебываться щас будет тут мне…» пронеслось в голове. Девушка скептично закатила глаза и продолжила:

— Что, не согласны? Ну идите нахуй тогда, я предупреждала. — и с чувством выполненного долга она гордо, насколько вообще на это способен полуспящий человек, отвернулась к стене, укрывшись одеялом с головой.