Урр: неровная тропа (джен)

В перекрестии молний Илья не мог двигать даже зрачками. Они дёргались. Жар и боль, и смутное ощущение, что обещали не это. А ещё давление, кресло-катапульта вжимало Илью в портал. Портал не поддавался.

Тело затрясло ещё сильнее, в глазах искры. Будь чем, Илья сейчас наделал бы умникам прямо в портал. Инструкция не была бы нарушена: вес не изменился, а перераспределился.

Сознание удерживалось на силе воли. Сейчас Илья имел редкое счастье наблюдать, как одежда особой космической прочности превращается в самый дорогой пепел, известный человечеству. Пачками денег было бы дешевле в разы.

Портал стал отступать сантиметр за сантиметром. Или организм приобретает плоскостные параметры. Не понять. Треск портала, а может рёбер. Снова. Сильнее!

И с мощным пинком в спину Илья покинул родной мир.

Разведчик, если он всё ещё разведчик, ушёл в перекат, едва разминувшись головой с корявой по длине бетонной плитой. Запах травы забил нос, пальцы попали в осклизлый мусор, а глаза видели пока только молнии, много молний. Новая боль проникла в мысли, Илья содрал с руки дымящийся браслет и откинул его прочь.

Рука в ожогах, но на месте, и то хлеб.

В целях уже личной разведки он пощупал кругом. Снова попал в осклизлое — да что там такое? Ни уши, ни глаза пока не включились. Запахи? Вонь, всё забивающая вонь. В шаге обнаружилась шершавая стена, и парень прижался к ней спиной. Приступил к инвентаризации. Руки и ноги были на месте. Голова предположительно тоже. Остатки одежды дымятся, но не обжигают.

Вертелась ещё одна мысль, сосредоточиться удалось не сразу. А ведь он здесь не сорок секунд. Угу.

В глазах появилось что бы то ни было, они различали свет и уже могли служить однопиксельным светодиодом. Если здесь аппаратура кончилась, то и там она уже не новая. Энергии было в обрез, теперь давай подумаем, за чей счёт сверкали фейерверки. Значит он здесь один. Без помощи, без экипировки, без оружия. Без ножа. "Падлы!"

И да, именно он, Илья, теперь вся миссия по спасению человечества. Зашибись день рождения! И тамада увлёкся конкурсами. Поздравляю тебя, оперативник Илья, с пятнадцатилетием!

Что будем делать?

Илья попробовал на вкус слово "импровизация", покатал на языке и сплюнул на дорогу горьким комком. Вытер рот. Да что же это за склизлая гадость на пальцах!

Мысли шевелились лениво. Что, учитывая реакцию организма на боль ожогов, было даже преимуществом. Другой вариант — шок. А так выползем.

"Глаза заработали. Улица. Пустая. И нет, я не похож на бомжа! Ни одному бомжу так одеться в голову не придёт. Как низко я пал".

На глаза попался камень.

"Не, ну не настолько!"

Организм шевелиться не желал, ему досталось выше крыши. Разумно было дать ему отлежаться, не дёргать без необходимости. А вот мозгам такая роскошь была недоступна. В чужом опасном мире без поддержки.

Раны болят всё сильнее. Общая измотанность.

Новый вывод пугал. Гадость на пальцах успела подсохнуть, пока Илья определял положение тела у стены. Не секунда, больше прошло. Положение солнца, позиция теней, смена направления лёгкого ветра. Больше часа, мелькнуло больше часа.

Никто не съел, не ударил и не помог. Но — больше часа! При каждой попытке вспомнить голова болит вспышками, импульсами. Плохая ситуация. И пока ясно одно — сегодня плохой день, очень плохой, самый плохой. И он ещё не кончился. А я вообще в том мире?

Илья попробовал подняться на ноги. Ноги как ходули, ощущения от них отстранённые. Мурашки по всему телу суетятся. Всё кружится. Он рухнул обратно. Стал медленно растирать руки и ноги, выдавая шипение, если попадал по ранкам.

Вдали проехал автомобиль. Новая информация.

И первейшая, самая доминирующая задача, почти императив на выживание. Надо помыться. Держать ранки на свежем воздухе в условиях городской замусоренности тупая стратегия. Заражение положения не улучшит.

Пока поднимаемся на ноги, не торопимся, не торопимся... ещё раз... Как замечательно получается! Ну твою ж... снова. И опять. Стоим. Стоим! Чем не достижение? Вот эта палка нам поможет. Без сомнений поможет. Как только мы её поднимем. Не сразу. Не торопимся. Успокоимся и всё сможем.

Илья ещё раз сплюнул.

Наклонился, подхватил палку и выпрямился прежде, чем улица зашлась в лихорадочном хороводе. Упёрся плечом в кирпичную стену заброшенного здания. Пелена перед глазами рассеивается. Новая мысль пронзила: а это нормально, что повреждённый организм так быстро восстанавливается? В норме ему полагается здесь валяться весь день. А он уже на ноги встал?

Илья повертел головой. Тупичок, обломки кирпичей и камни. Прогретый асфальт, пыль кругом, пара куч мусора и вездесущие обёртки, пластик да пластик. Парень потянулся и заглянул в пыльное окно с парой следов камней в виде белых точек и немного трещин к стеклопластике. И крупном старом жирном граффити — банда третьей улицы Броктон-Бей. Не слышал и не читал про таких.

"Третья улица. Это не доки. Но Броктон. Либо средняя линия города, либо ближе к набережной. Но не она.

Внутри здания ни мебели, ни промышленных приборов, пусто. Это же США, здесь обязана быть душевая! У них всегда есть душевые, неотъемлемая часть культуры. Душевые тут не строят только в душевых, и то не факт".

Сил прибывает. В бой Илья в таком виде не пошёл бы, но пошустрить уже можно.

Душевая нашлась. Пыльная, грязная. И вода была! С мутью, самотёком, с запахом химии. И всё же это была вода. Илья протёрся и попил. Осмотрел тело. Критических ран нет, порезы да царапины. Ушибы пока не видны, но чувствуется, что их изрядно. С сомнением натянул жалкие тряпки.

Приободрившийся парень поискал оружие. Кусок трубы? Уже что-то. Немного гнутый? Дык мне из него и не стрелять. Взять его вот так, и словно ятаган модный. Только труба. Мир кейпов, держись, я вооружён и страшный в целеполагании!

Какие опасности ещё можно рассмотреть. Бродячие животные, хищники, способные напасть. Бомжи, в священной борьбе за ресурсы, потому что я им по всем признакам конкурент. Одежда, продукты. Именно в таком порядке, без еды человек может быть активным с неделю, а вот без одежды в обществе всё грустно.

И новый вывод. Есть вода, есть — скажем так, жильё. Ужасный кризис в штатах и в условной Африке понятие разные, очень разные. Уверен, что на пропитание заработаю. Или отберу. Не, ну правда: супертехнику мне не собрать, не инженер. Не изобрести, не учёный. Не украсть, не вор. Я военный и буду вести себя как военный. А поскольку я хороший, отбирать надо у плохих. Вот он, стратегический план. Гораздо лучше, чем... ничего.

На улице всё та же пыль, ветерки бросают её по углам. Ветер свежий, это от моря.

Протяжный женский крик сбил мысли. Додумывал Илья уже на бегу.

В четвёртом по счёту дворе группа отморозков прижали девушку. Девушка низкая, одета без претензий, но вполне симпатичная. Гопота под сивухой или чем крепче, им весело. Раздевают жертву, но без огонька. Так, от видимости сопротивления распаляются.

— Эй!

Бандиты обернулись. Секунду разглядывали Илью. И с дикими воплями бросились прочь, оставив на месте жертву и какую-то сумку. Жертва обернулась и в свою очередь с диким визгом рванула в другую сторону.

Илья постоял на месте и опустил трубу. Заглянул в сумку, Фигня, фигня, фигня. О, хлеб! Булка маленькая, скособоченная, на вкус сладковатая и скорее неприятная. Но это была еда.

Жадно жуя, Илья со смешком хмыкнул:

— А жизнь-то налаживается! С местными пообщался, девушке помог.