Ревенант (джен)

24 августа 1985

Сквер тонул в вечерней синеве. Парочки, женщины с колясками и собачники неспешно прогуливались, наслаждаясь последними тёплыми деньками. Некоторые из них отшатывались от крупного чёрного пса, который трусил по аллее, но большинство смотрели на него вполне благодушно, видя аккуратный кожаный ошейник на шее. Иногда пёс бросал взгляды на фонарные столбы с объявлениями — так, словно умел читать и искал что-то конкретное.

Вдруг он остановился напротив доски с прикреплённой бумажкой. Крупная надпись гласила: «Пропала собака. Кличка Бродяга. Нашедшего просим позвонить по номеру…» Пёс негромко гавкнул, сорвался с места и скрылся за деревьями.

Через минуту оттуда вышел высокий мужчина в невзрачной одежде. Его длинные вьющиеся волосы частично заслоняли лицо. Проходившая мимо женщина с ребёнком поспешила оттащить малыша от него подальше, но мужчина даже взгляда не кинул на них. Он быстро подошёл к доске с объявлениями и написал на том, что было про собаку: «Бродяга нашёлся. Чувствует себя неплохо. Ждёт встречи». Даже сквозь занавес спутанных волос было видно, как широко мужчина ухмыляется. Убрав карандаш, он поспешил обратно в лесистую часть сквера, и вскоре оттуда вновь выбежал косматый чёрный пёс. Виляя хвостом, он помчался по аллее, распугивая пешеходов.

Прошло порядка десяти минут, течение вечера в сквере успокоилось, и вдруг из запертой туалетной кабинки вышел другой странный мужчина. Его короткие русые волосы отливали серебром в свете неполной луны, а лицо расчерчивали косые шрамы.

— Бродяга! — крикнул он, заставив прохожих обернуться. Вежливо улыбнувшись, мужчина спросил: — Вы не видели большого чёрного пса?

Вскоре нашлись те, кто видел. Они указали направление, куда зверь побежал, и мужчина устремился туда широким шагом, время от времени вновь выкрикивая кличку. Вскоре его поиски увенчались успехом. Клацая когтями, Бродяга выбежал из парковой тени, бросился к человеку, поставил лапы ему на плечи, чуть не сбив с ног, и смачно лизнул в щёку. Мужчина со шрамами отдёрнулся с невнятным междометием.

— Да что ты творишь! — он утёр собачью слюну рукавом с лица. — Мерлин, ты ещё и ошейник напялил? Ну а я без поводка. И что делать?

Пёс пару раз громко гавкнул, будто смеясь, и побежал вперёд человека в сторону деревьев. Тот поспешил следом, и вскоре они оба скрылись от глаз любопытной публики.

Сириус вновь обернулся собой.

— Прости-прости, — смеясь, сказал он, глядя, как Ремус по-прежнему оттирает щёку. — От избытка чувств. Собачьи инстинкты берут своё.

— Я тоже рад, что ты в порядке, Бродяга, — усмехнулся Ремус. — Очень, — добавил он более серьёзно.

Они побрели между деревьев, удаляясь в более лесистую часть парка.

— А я-то как рад, — покачав головой, Сириус тряхнул ветку, под которой они проходили, и с неё тут же посыпались капли. — Всё будто катится в тартарары. Я нужен Ордену, но должен прятаться в норе, как крыса! — он пнул попавшийся под ногу камень. — Одно радует: мы все живы-здоровы. Ты, я, Джеймс, Гарри, Регулус. Это многого стоит.

Ремус сглотнул, не решаясь ни согласиться, ни возразить.

— Как ты спасся? — спросил он вместо этого.

— О-о… — протянул Сириус. — Это было дьявольское везение. Нас с Регом везли на лодках к стенам Азкабана, я думал, что всё, кранты. И тут небо заволокло буквально тучей из дементоров. Словно они, как радушные хозяева, вылетели нас встречать.

Брови Ремуса поползли вверх. Сириус усмехнулся и стал подробно рассказывать о пережитом кошмаре, словно это было славное приключение. Как конвоир не смог вызвать Патронуса, как силой убеждения удалось заполучить его палочку.

— Ты представляешь? — он улыбнулся, и глаза его блеснули. — Мне удалось вызвать Патронуса. Впервые с тех пор, как… Сколько прошло? Четыре года?.. И, Мерлин, он был хорош! Свирепый псина, раскидал этих тварей в два счёта! Ошмётки плащей полетели!

Слушая друга, Ремус испытывал странную смесь эмоций: вину, умиление и горьковатое счастье. Сириус вёл себя как беззаботный мальчишка, и это воскрешало тёплые воспоминания. Но Ремус знал, что очень скоро должен будет разбить его беспечность вдребезги.

— В газетах писали про массовый побег, — сказал он. — Заключённые и дементоры вырвались на волю.

— О! — заинтересовался Сириус. — Они знают виновника?

— Ну… Многим кажется очень подозрительным, что это произошло ровно в тот момент, когда в Азкабан везли последнего Блэка.

— Погоди, что?! Ты хочешь сказать, они меня в этом винят?!

— Чего ещё ты ждал от людской молвы?

Сириус дёрнул плечами.

— Что ж, у Регулуса есть серьёзные основания подозревать кое-кого другого!

— И я догадываюсь, кого, — тихо ответил Ремус.

Сириус посмотрел на него в упор.

— Мы видели в лесу змей, которые явно выполняли чей-то приказ, — пояснил Ремус. — Змееусты встречаются слишком редко, чтобы не заподозрить… К тому же мы ведь и так знали, что он исчез не навсегда. И покончить с последним крестражем мы не успели…

Ремус потёр виски.

— Давай сначала о более простом, Бродяга. Как ты устроился? Тебе нужна какая-нибудь помощь?

— Мы заняли твою Хижину. Скрипучие кушетки с торчащими пружинами — это, конечно, новый для меня опыт, но есть подозрение, что в Азкабане было бы хуже, — он усмехнулся. — А в остальном… Ну, не помешала бы новая палочка, а лучше две. Наши с Регом остались в аврорате и сейчас уже, наверное, заперты в Большом Архиве. Не уверен, что их реально оттуда достать. У нас есть казённые от лодочных конвоиров, но не сказать, что они нам сильно подходят. Ещё бы! Только трусливые мрази за такую работу возьмутся.

— Посмотрю в запасах Ордена, — кивнул Ремус, пропустив ворчливую ругань мимо ушей.

— Ага, — сказал Сириус вместо благодарности и тут же сменил тему: — Как Сохатый? Я посылал к нему Патронуса, но он не отвечает. Всё-таки злится, да?

Сердце Ремуса болезненно сжалось. Он уставился себе под ноги на шуршащую листву. Они наматывали уже четвёртый круг по лесистой части сквера, и вот настал момент, который он мучительно пытался оттянуть. Пришла пора расплачиваться за собственную ложь. Он не жалел о ней, впрочем. Тогда, в темнице Визенгамота, он просто не мог лишить Сириуса последней надежды.

— Джеймс в Мунго, Бродяга, — глухо произнёс он. — Ему крепко досталось.

— Что?.. — Сириус ошеломлённо моргнул. — Когда? Ты ведь сказал!..

— Я обманул тебя.

— Что?

Сириус замер под клёном. Свет далёкого фонаря болезненно-жёлтыми пятнами лёг на его лицо. Длинные волосы шевелились от ветра и норовили загородить расширенные глаза.

— Тебе грозил Азкабан. Я не мог взвалить на тебя всю правду.

— Какую правду?! — взревел Сириус.

Казалось, ещё немного и он перейдёт к мордобою. Ремус не боялся пары тумаков, но его страшило другое. Он сглотнул.

— Он провёл три дня в коме, — сказал он тихо. — Потом очнулся, но… не полностью. Он не сказал ни одного осмысленного слова с тех пор.

Пылающий взгляд Сириуса резко потух. Это было как раз то, чего Ремус боялся.

— А Гарри?.. — спросил он едва слышно.

Этого вопроса Ремус боялся ещё больше. Не в силах вымолвить слова, он покачал головой.

— Что это, Салазар побери, значит?! Что ты башкой мотаешь?!

— Его нет.

— Что значит?.. — Сириус оборвался на полуслове с горьким всхлипом.

— Он исчез! Его искали по всему лесу и за пределами, и до сих пор ищут, но!.. — Ремус снова помотал головой, словно этот жест лучше всего выражал его чувства. — Его нигде нет. Он точно испарился.

Сириус тихо по-собачьи заскулил сквозь сжатые зубы.

— Прости меня, Бродяга, — прошептал Ремус.

— Да при чём тут?.. Ты не виноват. Это я их подвёл. Снова!..

Слёз не было, но гримаса рыдания исказила его лицо. Он с размаху ударил кулаком по бугристому стволу, явно стремясь причинить себе физическую боль.

— Что ты мог сделать? У тебя своих бед навалилось!

— Он просил меня! При тебе! Он ко мне отправил Патронуса! Он мне велел найти сына, а его опять подвёл!

— Ты сделал, что мог, Бродяга! Ты не всесилен!

— Я!.. — он резко помотал головой. — Нет, я сделал не всё. Я ведь встретил его в лесу, и он дал мне совершенно чёткий приказ! Непонятный, тёмный, но… яснее некуда! А я решил… — ему на миг перехватило дыхание, — сделать по-своему. И вот чем всё закончилось!

Руки Сириуса дрожали, глаза налились кровью.

— О чём ты? — тихо ужаснулся Ремус. — Какой приказ?

— Я должен увидеться с ним! — словно не слыша его, констатировал Сириус.

— Тебе нельзя показываться в больнице!

— Даже не пытайся меня остановить, — угрюмо процедил он.

Ремус на миг зажмурился. Мерлин, ну почему его друг — такой непрошибаемый упрямец?

— Ладно, Бродяга, я скажу, где его палата, но сначала расскажи, что между вами произошло? Что Джеймс сказал тебе сделать?

— Он сказал… чтобы я убил Регулуса, — прошептал Сириус. — Сказал, что от этого зависит благополучие Гарри.

— Мерлин!.. — Ремус отшатнулся, не веря ушам.

— Я убедил себя, что он был под Империусом, — глухо заключил Сириус. — Но теперь… Лунатик, я должен его увидеть, умоляю! Вдруг он… Вдруг он хоть что-то мне объяснит…

— Он в отделении душевнобольных, — с горечью сообщил Ремус. — В палате по соседству с Лонгботтомами. Но я тебя очень прошу, не подставляйся!

* * *

Днём ранее

— Очередная воровская добыча? — спросил Регулус, поднимая глаза от свитка, в котором что-то чертил.

— А что мне остаётся? — огрызнулся Сириус.

Он бросил мешок с едой, украденной из лавок Хогсмида, в угол, а сам свалился в кресло. Ему было до глубины души мерзко нынешнее существование. Жаться по тёмным углам, хватать, что плохо лежит, вздрагивать при каждом звуке. Он и раньше не гнушался воровства, но одно дело — задорное мародёрство, а другое — унизительная нужда. Когда ты богат, бывает весело стащить что-нибудь — это привносит азарта. Но когда остался без единого кната, руки сводит от невозможности по-честному заплатить!

Конечно, он мог бы в собачьем облике охотиться на мелкую живность в Запретном Лесу, и первое время поступал именно так. Но от такого пропитания его воротило ещё сильнее, поэтому он и перешёл на воровство.

— «Благороднейшее и древнейшее…» — с мрачной ухмылкой Регулус покачал головой.

Сириус магией подозвал из мешка брусничный штрудель и с наслаждением откусил. Раньше он предлагал брату тоже попробовать, вдруг тот сможет перестроиться на человеческую еду? Но теперь уже бросил попытки. Несмотря на явный прогресс Регулуса в самоконтроле и в восстановлении души, он оставался ревенантом и, вероятно, будет им всегда. Кем и когда брат питался, Сириус старался не думать. Животными из леса, должно быть.

— Кстати, — сказал Сириус, доев и промакнув губы краденым платком, — я взял тебе пару книг.

Он попытался извлечь их магией, но книги лежали на самом дне мешка и не смогли вылезти из-под припасов. С родной палочкой Сириус смог бы подчинить одновременно все предметы и велеть им разлететься по местам. Но палочка была чужой, тоже краденой, боггарт подери, и потому слушалась Сириуса далеко не во всём. Пришлось встать и руками покопаться в мешке.

Заинтересованный, Регулус подошёл, но остался стоять на уважительном расстоянии. Сириус был благодарен ему за тактичность, потому что слишком хорошо помнил ледяную хватку, с которой брат впился в его душу там, у подножия Азкабана. На бесконечные минуты он стал почти неотличим от дементора. И пусть сейчас никакого сходства Сириус не видел, его всё равно иногда пробирал холодок от мысли, что он делит кров с существом, для которого человеческая жизнь и душа служат пищей.

Он достал со дна мешка три тома. Два из них были специализированными пособиями по заклинаниям, третья — художественной литературой. Сосредоточенная складка залегла между бровей брата. Он пролистал оба учебника, задержавшись на оглавлениях, и остался печален.

— Нет?

Регулус неопределённо качнул головой.

— Я почитаю подробнее, — сказал он. — Но сомневаюсь, что здесь раскроется что-то, чего я не знаю. Разве что освежу в памяти руны…

Последние две недели, в течение которых братья жили в Визжащей Хижине, Регулус усердно изучал магию, заключённую в своей метке, и искал способ снять её или хотя бы ослабить. Пока безрезультатно, но Регулус был не из тех, кто легко сдаётся.

Он переключил внимание на художественную книгу — сборник пьес викторианского драматурга-декадента — и едва заметно улыбнулся.

— Помню, — сказал он. — Спасибо.

На средних курсах этот сборник, пусть и в другом издании, старинном и дорогом, был настольной книгой юного Регулуса, и некоторые стихи оттуда он знал тогда наизусть. Многие увлечения брата всегда казались Сириусу странными, но, увидев эту книгу на складе «Фолиантов и свитков», он не смог пройти мимо.

Регулус открыл сборник, начал неспешно листать хрустящие страницы, и вдруг изнутри вылетел листочек. Закружившись, он ускользнул под стол.

— Чья-то закладка? — предположил Сириус. Ему снова стало неловко оттого, что он украл чужую вещь.

Регулус остался безразличен, любовно поворачивая страницы и, кажется, совсем потерявшись разумом в строках.

Сириус наклонился и заглянул под стол. Там царила холостяцкая помойка. Без домового эльфа Блэки были беспомощны против сил энтропии. А Кикимера вызвать не могли, потому что он добровольно лишился руки, а вместе с ней магии, когда Сириус воскрешал Регулуса из крестража.

На самом деле, конечно, Сириус накладывал чары чистоты (колдовал только он, потому что Регулусу палочки конвоиров подходили ещё меньше, чем ему), но вместо того, чтобы исчезнуть, мусор прятался под столом.

Пошарив рукой, он нашёл листок-закладку, но большее его внимание привлёк запечатанный конверт, выглядывающий из-под свалки. Хмыкнув, Сириус достал его. На коричневатой бумаге красовалось единственное слово: «Бродяге». Беззвучно охнув, Сириус разорвал клапан и достал сложенный лист. Он был совершенно пуст. Сириус нахмурился, приставил к бумаге палочку и прошептал пароль из давних счастливых лет: «Шалость удалась». Чернильные буквы проступили, складываясь в почерк Лунатика.

«Бродяга, я почти не надеюсь, что ты получишь это письмо. Но если послать к тебе Патронуса, это может выдать и подставить тебя, ведь ты скрываешься. Я размышлял, где ты можешь прятаться, и в голову пришла Хижина.

Я молю Мерлина, чтобы ты был жив, свободен и здоров. Я хочу встретиться, но прошу тебя: приходи, только если это будет безопасно для тебя. Помнишь, где мы последний раз пили кофе? Я оставил там на табло зачарованную записку. Ответь мне прямо на ней, и я явлюсь. Удачи тебе, дружище».

Сириус хмыкнул, оценив уровень конспирации.

— Ты же не намерен туда идти? — спросил Регулус холодно, прочитав письмо из-за плеча Сириуса.

— Почему? Это от моего друга. Конечно, я намерен.

— Ты в розыске! И авроры, и Пожиратели хотят!..

— И тем, и другим не до меня, — отмахнулся Сириус. Всё это они с Регулусом уже не раз обсуждали.

— Не глупи.

— Не строй из себя старшего брата. Я не могу здесь безвылазно сидеть! Риск — неизбежная часть жизни.

— Если тебя схватят, ты подставишь нас обоих.

Сириус мрачно вздохнул, пробуравив брата взглядом.

— С чего это?

Регулус скрестил руки на груди.

— С того, что ты не владеешь окклюменцией и мигом выдашь, где я скрываюсь.

Сириус нахмурился, не найдя с ходу, что возразить.

— Ради Салазара, — продолжил Регулус, — как ты вообще попал в ряды Ордена, будучи не в состоянии защитить свой разум!

— Тебе не нужно защищать разум, если ты нападёшь первым и ломаешь легилиментам ноги, — усмехнулся Сириус.

Ответный взгляд брата красноречивее любых слов говорил: «Придурок».

— Если ты так хорош, то как умудрился попасть в плен? — едко спросил он, сбив с Сириуса спесь.

В памяти вспыхнул давний бой в магловском парке, украшенном для Хэллоуина. Бравая дуэль, героическое спасение невинных, но потом… Худшая ночь его жизни. Ночь, когда он предал Джеймса, потерял брата и нахлебался такого отчаяния, что до сих пор порой ощущал его удушливый привкус.

— Я усвоил те уроки. Не терять бдительность и не полагаться на себя одного, а звать подмогу, — сухо ответил Сириус.

— Но сейчас подмоги у тебя нет! Да что там, тебя даже палочка едва слушается!

— Рег… — Сириус прикрыл глаза и мысленно воззвал к Мерлину. — Я буду осторожен, обещаю. Не буду нарываться. Но я обязан пойти, пойми. В одиночку мы здесь в ловушке! Ремус сможет достать нам нормальные палочки и всё такое.

Регулус отвернулся и медленно сел в кресло. Наверное, это можно было счесть за капитуляцию.

— И всё-таки научись защищать свой разум, — сказал он со вздохом. — Иначе я всегда буду бояться, что… — он оборвался на полуслове и поднял умоляющий взгляд. — Твоя голова как обложка бульварной книжки. Так и кричит: «Открой меня и прочти!»

— Что поделать, — Сириус пожал плечами. — Это просто не моё.

— Ты хоть пытался научиться?

— Конечно.

Ему вспомнились те полтора урока, которые он выдержал, прежде чем взбунтоваться и уйти, навсегда поверив, что ментальная магия — не его конёк. Грюм был тогда, как всегда, бесцеремонен. Он врывался в воспоминания и отматывал их до какой-нибудь постельной сцены. В то время, в юности, Сириус вёл очень насыщенную личную жизнь.

— Я вам не порно-журнал, окей? — рыкнул он, поднимаясь со стула.

Грюм потом пытался объяснить, что просто пытался спровоцировать Сириуса на рефлекторную защиту. Мол, это метод такой — напирать именно на самое личное. Сириус поверил и нехотя простил, но возвращаться к урокам не стал.

— Сядь, — велел Регулус.

— Что ты задумал?

— Сядь.

— Если ты собрался лезть мне в голову, то с тобой я знаю, как разбираться. Патронус — и отлично.

Лицо Регулуса приобрело выражение смертельной усталости.

— Просто сядь, пожалуйста.

На третий раз Сириус подчинился. Кресло громко скрипнуло под ним.

— Закрой глаза. Что ты видишь?

— Ничего, — фыркнул Сириус.

— Неправда. Чёрный или красный фон и на нём всполохи, пятна, линии… так? Сосредоточься на них. На что они похожи?

Несколько секунд Сириус наблюдал за пляской огоньков внутри собственных век. Он решил не спорить дальше. В конце концов, вдруг Регулус правда мог ему помочь? Научиться хотя бы азам окклюменции было бы очень славно.

— Молнии, — наконец сказал он. — Ветвящиеся молнии, как в лютую грозу.

— Отлично, — прошелестел Регулус. — Смотри на них и думай о нашем убежище. Между ними должна возникнуть связь. Если всё обернётся плохо и из тебя попытаются вытащить ответы, вспомни молнии. Пусть их образ перекроет собой убежище. — Регулус вздохнул. — Главное, практикуйся почаще, чтобы закрепить связь.

Сириус открыл глаза и увидел лицо брата, бледное и обеспокоенное.

— Ладно, теперь я могу идти? — спросил он с усмешкой.

Регулус прищурился.

— Посреди ночи? Уверен, что твой друг явится в такое время? Подожди лучше до завтрашнего вечера. Заодно потренируешься смотреть на молнии.

— Да я спячу от этой мозгохрени!

— Нет. Ты спятишь, если какой-нибудь легилимент захочет свести тебя с ума.

Сириус поморщился, но спорить не стал. В словах брата было больше правды, чем ему хотелось признавать.