Кот девочки-волшебницы (джен)

— Стоп-стоп-стоп, — перебила Даша, — значит, если я правильно поняла, вся эта хтонь типа вампиров, оборотней и прочих монстряков на самом деле существует, наш школьный психолог втайне мега-крутой чародей, а я всё это время была девочкой-волшебницей и единственная могу спасти тех пацанов от поехавших призраков?

Рыжий бородач широко улыбнулся.

— Совершенно верно.

Они уже минут десять сидели в его кабинете, куда Тимофей потащил Дашу сразу же, как только всё ей рассказал. Бородач восседал за столом, перед ним на стуле сидела Даша, а котик лежал у неё на коленях и как ни в чём не бывало умывался лапой.

Всё выглядело так, будто Даша пришла к школьному психологу мирно посоветоваться. Кабинет располагал к спокойным уютным беседам: теплые приятные оттенки обоев и мебели, стены увешаны милыми детскими рисуночками, а на полках расположились мягкие игрушки. У стола был осторожно прислонённый костыль.

— И как никто не запалил всю эту сверхъестественную хрень тогда?

— Защитная реакция психики, — невозмутимо отвечал чародей, — человеку свойственно игнорировать всё страшное и непонятное. Ты же и сама, наверное, заметила, как люди себя ведут, если попытаться им о чём-то таком рассказать.

— Но!..

— Поверь, те, кому надо, обо всём знают, — он прервал её, махнув рукой, — включая самые верхи правительства. И принимают соответствующие меры.

— Но почему этим должна заниматься я, Сергей Романович? Разве такие штуки — это не дело полиции? Или вообще какого-нибудь там магического ФСБ? Я-то тут причём? Где все эти ультра-мощные маги, когда они так нужны? — не переставала сыпать вопросами Даша.

— В Москве они, золотце моё, — печально вздохнул чародей, — в Питере. А Вещтиц слишком маленький город, и бюджеты у него не те для таких почестей. Никому там, наверху, нет до нас дела. Вот и приходится обходиться помощью юных волонтёров.

Даша хотела было снова возразить, но он решительно продолжил:

— К тому же Вещтиц всегда был лакомым кусочком для нечистой силы. Маленький городок на краю леса, самое то для ведьм, колдунов и чертей всех мастей. Тут никакой обороны не хватит, как ни старайся. Знали бы вы, какая богатая у этого города история, — добавил он, и по тону его было ясно, как же он сильно любит эту историю и свой старый городок.

— И что же... мы теперь, получается, должны побить страшную призрачную хтонь? И мне сейчас с нуля надо будет учиться магии? — скептично переспросила Даша. — И вы нам никак не поможете?

— Боюсь, что так, — грустно улыбнулся чародей. — Причём у вас не так много времени. Кто знает, что этот монстр делает с несчастными мальчишками, пока мы тут болтаем.

— Эй-эй, Серый, — встрепенулся Тимофей, — ты шо, мы так не договаривались! Я в жизни никогда не тренировал девочек-волшебниц — это же всегда ваша работа была, чародеев. Я на это не подписывался.

— А придётся. Строго говоря, именно за этим я тебя и позвал, — твёрдо ответил чародей, а затем набрал побольше воздуха. — За одну эту неделю мне нужно организовать психологическое тестирование всех школьников, провести беседы о здоровом образе жизни, устроить опрос среди учеников старших классов на тему профориентации, сдать кипу запоздавших отчётов и, конечно же, пройти обязательные курсы повышения квалификации. Поэтому извините, Тимофей Котофеевич, но учить Дашу придётся вам, и как можно скорее.

— Но!..

— Могу одолжить свою методичку, она у меня как раз где-то здесь завалялась, — с невинным лицом добавил чародей.

— Э!..

— Ты же не бросишь свою подопечную на произвол судьбы? — при этих словах он строго нахмурил брови.

— Ну…

— А ты, Даша, разве можешь оставить невинных в беде?

Тут уже не нашлась с ответом Даша.

— Вот и чудненько! — сразу же повеселел чародей.

— Знаете, мы всего полчаса общаемся, а я уже вас ненавижу, — решительно заявила она.

— И мне тоже приятно познакомиться, — ничуть не смутился он.

* * *

— Слушай, а ты поразительно спокойно всё это приняла, — заметил Тимофей. — Сколько видел магических девчонок, они обычно в обморок падают... или их приходится долго убеждать, что это всё точно не розыгрыш, а тебе хоть бы хны.

Они вместе бродили по промзоне в попытках выяснить "методом научного тыка", как это называл Тимофей, куда могли запропаститься мальчишки. Серое небо готово было пролиться дождём, да всё никак не собиралось: тучи ходили-ходили, изредка показывалось в просвете ясное синее небо, а потом вновь наползала серая хмарь. В разломах асфальта едва виднелись ростки чахлой травы. Не поймёшь даже: весна или осень.

Тимофей взглянул на Дашу, ожидая ответа.

— Ты будто всю жизнь этого ждала.

— Ну дак я же не врала, что встречала призраков, — спокойно ответила Даша. — И не только их. С самого детства увидишь какую-нибудь чупакабру, ткнёшь в неё взрослым, а они в ответ лишь хвалят твою богатую фантазию. К этому моменту я бы удивилась, если бы не оказалась втайне ведьмой.

— Гм, тяжёлый случай.

— Я до сих пор помню первый раз, когда это случилось, — задумчиво добавила она. — Мне лет восемь было. Мама уехала в очередную командировку. Я через неделю подхожу к окну, смотрю, а там она пытается внутрь пробиться, рукой об стекло бьётся. И лицо ещё такое страшное… как у трупа! И это на высоте четвёртого этажа. Я в страхе к отцу прибежала, так он страшно разозлился и в угол меня поставил за такие шутки. Чтобы знала, как врать. А на следующий день сообщили, что мать... в аварию попала.

— Соболезную.

— Да зачем, не надо, — махнула рукой Даша. — Это же всё давно было. Я лишь потом поняла, что она так хотела попрощаться. Последний раз увидеть меня перед тем, как пойти дальше. К тому же, — она как-то вдруг по-особенному взглянула на котейку, — теперь у меня есть ты. Ты же меня не бросишь?

— Нет, — будто со стороны услышал Тимофей собственный басистый голос, произносящий эти слова, — не брошу. Никогда не брошу!

* * *

В другое время Даша бегала по стадиону во дворе. Обычно там играли в футбол местные детишки, но сегодня утоптанное поле между двух ворот без сеток было свободно. Тимофей восседал невдалеке на вкопанной в землю здоровенной шине и подгонял ученицу.

— Давай-давай, живее, живее! В здоровом теле — здоровый дух, эвона как!

— Меня ещё в школе физрук задолбал, а тут ещё ты, — судорожно хватая воздух ртом, выпалила Даша. — Как вообще это связано с магией?

— Так у тебя зажимов в теле выше крыши! Сначала будем снимать зажимы физические, а там и дух освободится. Магического превращения не бывает без свободной воли! — важно поднял лапу верх котяра.

— А мне что, — тут Даша что-то замешкалась и замедлила ход, — мне правда придётся носить форму, как в манге? С неприлично короткими юбочками и всем таким прочим.

— Ну да. А что тебя смущает?

— Как-то кринжово, если честно.

Кот медленно моргнул глазами.

— Опять это слово "кринж". Шо это значит ваще?

— Ну типа... стыдно мне.

— Ой-вей, так в этом-то и проблема! Чтобы колдовать, ты должна быть свободна от комплексов, вишь ли, свободна! Забудь слово "стыд", нету его больше в твоём словаре, вот ваще.

— Это как, — Даша остановилась, подбирая слова. — "I am cringe, but I am free", что ли?

— Понятия не имею, шо это значит, я на басурманском не разумею, но можно и так сказать. Первое превращение в волшебницу — это как, это как… — задумался кот. — Как прыжок веры! Никто не может объяснить, как это делается, тебе просто придётся поверить в себя в решающий момент и сделать это.

— Очень обнадёживает, — скептически приподняла бровь Даша.

— Меньше слов, больше бега!

— Как-то иначе себе я себе представляла работу девочки-волшебницы, — заметила на следующий день Даша, когда они странствовали в очередной раз меж обезличенных коробок серых зданий. Вновь серое небо над головой, безвременье и какое-то безмирье. Только их шаги, грохот оторвавшегося железного листа вдалеке. И всё.

— А ты что хотела?

— Ну, я думала… скорее на борьбу со всякими разными страшными монстрами. А не часы унылой бродиловки.

— Привыкай, — ухмыльнулся Тимофей. — Как говаривал батюшка мой из Одессы, лишь десятая доля этого дела посвящена дракам, а в остальное время — сплошь расследования и беготня.

— Не, этак мы до скончания веков так будем ходить, — в раздумьях остановилась Даша. — Хм-м… Точно!

— Шо? Шо? — подскочил к ней сразу кот.

— Мой батя же раньше работал на заводе, пока его не закрыли. Как я сразу не вспомнила! Хоть какая-то зацепка. Тут раньше было большое производство, а потом его прикрыли, и сразу куча людей работу потеряла.

— Правда?

Даша с подозрением на него взглянула.

— Ты разве не слышал? Всего города это коснулось.

— Я давненько тут не бывал, — уклончиво ответил кот. — Отдыхал на Ялте. Говорю же, батюшка мой Котофей из Одессы.

* * *

В тот день Дашин отец, как всегда, возился за столом с железками непонятного назначения, бормоча себе что-то под нос. Он явно был очень занят. Даша бродила-бродила вокруг и наконец подкралась к нему со спины.

— Пап! А пап!

— Что, дочь моя? — усталым тоном откликнулся он, не отрываясь от работы.

— А можешь рассказать про работу свою старую? В немецкой компании которая.

Тут отец даже на секунду прекратил свои дела и с удивлением на Дашу взглянул.

— С каких это пор тебе это интересно? Ну хорошо-хорошо, — не стал он возражать, — раз уж ты спрашиваешь. Я вообще много что перепробовал. Начал в году девяносто втором или девяносто третьем, ещё когда учился в институте. Тогда работал кем придётся: техником по обслуживанию принтеров, менеджером по продажам. Потом уже с девяносто восьмого работал в различных компаниях в качестве руководителя сервисного центра, управлял работой сервисных инженеров и сам ездил на сложные случаи, там, где инженерам требовалась поддержка, — тон у него стал немного торжественный.

Потом он снова обеспокоенно взглянул на дочку, но она, по всей видимости, продолжала его с интересом слушать.

— Та немецкая компания звалась "Майкон", — наконец добавил он, — и была подразделением большой международной компании "Майкон Дрюкмашинен ХК", производившей принтеры. Я проработал там три года. Отвечал за работу инженеров по допечатному оборудованию в Вещтице и за поддержку инженеров в дополнительных офисах.

— А что же потом случилось? Тебя уволили или что?

— Производство стало невыгодным. Бахнул очередной финансовый кризис. Вот компания и решила всё свернуть, а нас сократить.

— Какой трэш! — нахмурилась Даша.

— Такая уж работа, доча, — спокойно отвечал ей отец. — Это твой дедушка мог всю жизнь держаться на одном месте до пенсии. Тогда это было нормально и даже почётно: непрерывный стаж, репутация... А в условиях капиталистического производства, доча, никто ничего не обещает: крутись как хочешь. В моём послужном списке компаний десять, наверное, наберётся. Или пять, я не считал специально.

— И что, ты теперь типа фрилансера, сам на себя работаешь? — уточнила Даша.

— Нет, что ты, я индивидуальный предприниматель, — строго уточнил отец. — Я как организация в одном лице. Имею счёт юридического лица в банке, исправно плачу налоги. Это совершенно другая вещь. Сижу вот, перебиваюсь помаленьку.

— Я-а-асно, — протянула она.

— С тем старым заводом вообще забавная история была, — как ни в чём не бывало продолжил отец. — Рабочие постоянно жаловались на какую-то чертовщину. Призраков якобы видели. Свои недоработки и неряшливость на них сваливали. Там же в старую пору, до постройки завода, усадьба была, поместье. Старинный род. И будто был там такой вельможа… Пётр За… Заславский, кажется. Вот люди и выдумывают всякую чушь, — со смехом добавил он. — Якобы этот вельможа был колдун, якшавшийся с нечистой силой, знакомый с самим графом Калиостро, или ещё что-то в этом роде…

— Как-как его звали? — не веря своим ушам, переспросила Даша. — Пётр Заславский?

— Ну да, — рассеянно сказал отец, затем внимательно на Дашу посмотрел и вдруг ни с того ни с сего её обнял и прижал к себе покрепче. — Ты уж прости меня, доча. Хреновый из меня получился папаша. Время сейчас тяжёлое, — горячо зашептал он. — А впрочем — когда было лёгкое? Но ничего. Мы прорвёмся! Мы обязательно ещё прорвёмся!

— Ладно-ладно, — смущённо забормотала Даша, совершенно такого не ожидавшая, — чего ты. Нормально же всё.

* * *

Даша печально сидела на своей постели, скрестив ноги по-турецки. Рядом светился экраном и клавиатурой ноутбук. Смазливые парни улыбались с постеров на стенах — почти насмешливо.

Поиски в Интернете не дали почти ничего. На сайте местного музея была короткая справка: даты рождения и смерти. И что, мол, князь Заславский стал известной мистической фигурой в городском фольклоре. Всё. Была ещё пара статей в вещтицкой газете, и вот там чего только не было про князя Заславского! И про Калиостро, и про призраков, и про магнетизм и всякое колдовство! И про то, что земля Заславских — та самая ныне заброшенная промзона проклятая!

А у одного журналиста князь Заславский вышел чуть ли не мучеником науки: мол, он сподвижник Петра Великого, учёный, которого не оценили и оболгали тёмные невежественные провинциалы. Там был даже портрет его: довольно симпатичный для восемнадцатого века.

Правда, Даша увидела комментарий к статье, и лицо у неё вытянулось: некий Гость писал — уверенно, со знанием дела, — что в газете написана чушь, что князя Заславского никаким «сподвижником» государя-реформатора назвать нельзя, да и граф Калиостро тут тоже не при делах, и портрет-то вовсе не Заславского, а совсем другого человека. А передавать в статье глупые байки про колдовство и вовсе нелепо. «Идите в библиотеку, в архив, в личный фонд Заславских, и читайте правду про князя! А ещё лучше — вместо того, чтоб перебирать одно и то же, расскажите о действительно достойных уроженцах Вещтица! О писателе Солодине, например…» — заканчивал свою гневную «простыню» Гость.

Тимофей внимательно пробежал глазами этот комментарий и вздохнул.

— Да-а, вот тебе и Интернет, прогресс, — сказал он, — хотел бы я поглядеть на этого Гостя. Последуем его совету?

— Ничего не остаётся. Хорошо, что нас классуха заставила в библиотеку записаться. Хоть читательский билет есть. Если я его найду… — и Даша задумчиво обвела взглядом неубранную комнату.

Главная библиотека Вещтица располагалась на одной из тех улиц, где ещё сохранилась старинная застройка; здание с витиеватыми украшениями на фасаде словно дремало в тени неподстриженных лип. Даша едва открыла тяжёлую тугую дверь.

В библиотеке все — начиная от вахтёрши и гардеробщицы, двух благообразных старых дам, — оживились при виде Даши. Ей посоветовали посмотреть выставку современной подростковой литературы на втором этаже или записаться в краеведческий клуб на третьем.

— Мне бы узнать про… про князя Заславского.

— Заславского? Которого из?.. Про эмигранта? Или про…

— Ну, про того самого, который призрак. Я в Интернете читала…

Дамы переглянулись.

— Может, что-то есть в отделе краеведения. Третий этаж, первая дверь возле лестницы… да там написано, табличка на дверях, не ошибёшься.

Отдел краеведения оказался небольшим помещением со стеллажами, полными разномастных книг, с фикусами на окне и портретами каких-то выдающихся личностей на стенах. Сухонькая старушка в роговых очках серьёзно взглянула на Дашу и с сожалением вздохнула.

— Боюсь, мы ничем не можем помочь. В читальном зале вы можете взять роман Виктора Солодина о крестьянах князя Заславского «Загнанные». Но это художественное произведение, как вы понимаете. Совсем не то… И почему вас так интересует именно Пётр Заславский? Его потомки были куда интереснее. О них можно узнать гораздо больше, — глаза под роговыми очками загорелись: видимо, заведующей отдела краеведения хотелось поговорить.

— Нет-нет, понимаете… — заторопилась Даша.

— Понимаю. Молодость, молодость! Тайны, приключения… мистика, — старушка снисходительно улыбнулась, — ну что ж. У Петра Заславского не было книжной коллекции, в наших фондах о нём ничего нет, но… А зачем вам Пётр Заславский? Школьный проект? — вдруг опомнилась старушка.

Даша кивнула.

— А название проекта у вас есть?

— Э-э… ну, «Князь Пётр Заславский».

— Ну нет, дорогая моя, вы сами не знаете, что вам нужно. Идите, спросите своего научного руководителя, пусть вам на бумажке напишет настоящее название вашей работы, тогда приходите. К нам или уж сразу в архив. Только в архив без обоснования и нормального названия не являйтесь! Ну что за работа такая… — вздохнула заведующая и уткнулась в экран компьютера. Роговые очки грустно блеснули.

— И что теперь делать? — вздохнула Даша, когда они с Тимофеем выбрались из библиотеки, не солоно хлебавши.

— Давай завалимся к нашему чародею, должна же быть от него хоть какая-то польза! — заявил Тимофей.

В кабинете Сергея Романовича было по-прежнему тепло и светло, но атмосфера стояла раскалённая. Горы папок и файлов вокруг. Как бешеный стучал принтер, выплёвывая стопки бумаг с графиками и схемами.

— Не могу я быть научным руководителем вашим, — отвечал Сергей Романович. — Такое вам не у школьного психолога просить надо. Вы обратитесь к Григорию Александровичу. Очень увлечённый молодой человек, уверен — он вам не откажет.

— Этот? — скривилась Даша, — Историк? Да он же зануда страшный.

— В любом случае вам к нему, — отмахнулся он и решительно поднялся из-за стола, беря костыль, — а теперь прошу меня извинить, мне нужно разобраться ещё с одной неприятной историей.

— В плане?

— Девочка на эмоциях всадила ручку в руку докучающему ей однокласснику. Про это по всей школе болтали, думал, вы уже слышали.

— И что, с ними всё настолько плохо? — не поняла Даша.

— С кем, с детьми? Нет, их-то как раз успокоить было проще всего. А вот родители продолжают меня бомбардировать уже который день. Вот уж правда, главная беда школы, — он не удержался от лёгкой усмешки, — родители!

— Звучит отвратительно.

— Это работа, — кротко отвечал психолог.

* * *

Григорий Александрович как раз вёл урок у семиклассников. Лениво тянулся шлейф из ключевых дат, царей, основных сражений — изо дня в день одно и то же. Сегодня на повестке дня царь Алексей Михайлович Тишайший. Нудным гнусавым голосом — самому противно — историк на автомате бубнил давно заученный текст, взгляд его неспешно скользил по скучающим лицам школьников, а мысли меж тем витали далеко-далеко за пределами душного класса.

“Вот так вся жизнь и пройдёт, — печально думалось ему, — так и буду пересказывать параграфы из учебника школярам, все эти обезличенные, обглоданные факты. Ничего интересного, вкусного и настоящего. Так ведь им и не надо. Им и этого минимума не одолеть. Их ничего не интересует, не занимает, до прошлого им нет никакого дела. Подумаешь, история! Что за пустые лица, пустые глаза... И как стена между нами. Зачем я говорю? Они не слушают. Скоро я стану такой же, как Анна Петровна, которая пол-урока вещает про болезни своего кота. Про кота они хоть понимают... Не хочу! Уйду из школы. Скорее бы вернуться домой к диссертации, к моим Боровицким. Они живей этих восковых кукол за партами. Приду домой, уйду с головой в исследования, а не это вот всё”.

И он с трудом сдержал печальный вздох. Был Григорий Александрович совсем ещё молод, и лишь относительно недавно устроился работать в школу, а параллельно учился в аспирантуре — в родном махоньком педвузе. В школе Григорий Александрович задерживаться не собирался и чувствовал себя залётной птицей. Он до сих пор не привык, что школьники обращаются к нему по имени-отчеству, и в уме по-прежнему звал себя просто Гришей.

“Вот у моих друзей в Москве или Питере, у них хоть какой-то заработок, перспективы. А здесь что? Так, сущие копейки, а не деньги. И ради них и то приходится работать как ломовая лошадь. У-у, отчёты, бумажки, конкурсы молодых специалистов, олимпиады... Говорила мне мама, иди в айтишники, а я не слушал... историю любил... романтика... родной край! А ведь я всё это действительно люблю. Мои Боровицкие... эх!”

Тут внимание его привлекла одна из учениц — Хмурова Дарья. Далеко не всех своих учеников Григорий Александрович запомнил уже по имени, но эту попробуй ещё забудь! Так у неё торжественно светилось изнутри лицо, что историк заранее приготовился к очередной пакости.

“Опять урок сорвёт. Точно сорвёт, я же вижу!” — упрямо крутилось у него в голове.

Но к вящему удивлению историка, опасения его не оправдались. Напротив, эта жуткая хулиганка на протяжении всего урока вела себя нехарактерно мирно. И даже пару раз сама подняла руку, чтобы ответить на вопросы. Это Даша-то — из всех учениц! Та самая, которая обычно только и делает, что отсиживается на задней парте, ворон в окне считает. Виданное ли дело!

После урока Даша подошла к нему, пока остальные ученики собирали вещи и спешили выбраться из класса поскорее.

— Простите, Григорий Александрович, можно вас побеспокоить? — поинтересовалась она тоном милого ангелочка.

Историк с трудом удержался от того, чтобы не уставиться на неё в изумлении. “Да что с ней сегодня такое творится?! — подумал он. — Это розыгрыш! Точно розыгрыш! Этот, как его… пранк”. Никогда ещё Даша так вежливо не выражалась.

Однако вслух историк сказал только:

— Конечно, у меня как раз окно перед следующим уроком. Только быстро.

— Понимаете, я тут ходила в библиотеку… — начала говорить Даша.

И чем больше она говорила, тем сильнее росло удивление бедного историка. Чтобы Даша, эта жуткая двоечница, сама пошла в библиотеку? По доброй воле? Да ещё и захотела готовить научный доклад? И из всех предметов выбрала именно историю?

— …знаете, я раньше думала, что история — это просто сборище нудятины типа дат и всяких скучных войн, но на самом деле она оказалась такой интересной, — заключила, наконец, Даша, и в глазах у неё блеснул огонёк интереса, — некоторые истории совсем как в фэнтези манге, ну, знаете... типа исекая.

— Отчего же, в истории много всего увлекательного, жизнь иной раз причудливей любого вымысла, — начал Григорий Александрович, который понятия не имел, что такое исекай, но решил, что грешно упускать такую возможность, — а откуда, по-вашему, авторы берут материал для своих фантазий — всё из реальных событий! История, а ещё мифология, фольклор... Вот я как раз диссертацию пишу об истории рода Боровицких. Наши земляки тоже. Один из них, Николай Васильевич Боровицкий, вы его портрет могли в библиотеке видеть...

Даша торопливо кивнула, хотя никакого портрета и не помнила.

— Так вот, он занимался этнографией, изучал наш вещтицкий фольклор, легенды, сказки, песни. Ездил по деревням, записывал... Кстати, об интересующем вас князе он тоже интересные вещи записал, в фонде Боровицких есть эти материалы. Правда, почерк его оставляет желать лучшего, но я вам помогу. Да... у рода Заславских печальная история. О самом-то князе установленных фактов — раз-два и обчёлся. Но миф о нём — это идея, да... — Григорий Александрович постучал пальцем по подбородку — так он всегда делал, когда увлекался чем-то. До сих пор этот жест ни разу не появлялся у него в стенах школы.

— Миф? — переспросила Даша.

— Да! Конечно! Так и назовём ваш проект: "Князь Пётр Заславский: образ князя-колдуна в вещтицком городском фольклоре". Вот это дело. Это современно. Будете писать не о самом князе, а о том, что про него в разное время сочиняли...

Так они проговорили ещё долго, настолько, что едва не пропустили звонок на следующий урок. При расставании Григорий Александрович спросил:

— А с чего вообще вы решили ко мне обратиться?

— А, ну, мне вас Сергей Романович посоветовал, — неожиданно смутилась Даша.

— Ах да, Сергей Романович, — как-то так тепло улыбнулся историк. — Вы знали, что он увлекается краеведением? Один из главных энтузиастов нашего города. Знаете, какие у него коллекции? Старинные монеты, редкие издания. А какая библиотека краеведческая! Дом у него как музей... Я, собственно, на почве увлечения историей с ним и познакомился. А он меня потом в эту школу порекомендовал. Если хотите, — неожиданно для самого себя добавил он, — мы можем потом вместе у него дома собраться, помочь с поисками по вашей теме... раз уж так заинтересовало?

— Ой, правда? — обрадовалась Даша. — Спасибо вам большое, это бы сильно помогло.

— Да не за что, — слабо сказал историк в спину уже убегающей Даши.

Григорий Александрович смотрел вслед тёмной фигурке, терявшейся в большом школьном коридоре. В голове крутились новые, непривычные мысли: “Так вот, значит, как, Дарья Хмурова. На мангу значит, похоже, и на... на что там ещё? Э, Даша, жизнь всюду. Наши тёмные крестьяне умели выдумывать ничуть не хуже японских художников и как их там... Получается, и с Дашей можно поговорить? Так может, Сергей Романович прав, и сто́ит учить на совесть, а не просто лениво идти по учебнику... и тогда хоть в одном из них проснётся мысль, интерес? Если уж даже Даша…”

И на душе сразу стало полегче, и остаток дня Григорий Александрович провёл в необычайно певучем настроении.

* * *

— И таким образом можно заключить, что могила князя Петра Заславского находится точно под этим местом! — торжественно вывел Григорий Александрович, показывая пальцем на точку на одной из множества разложенных на столе карт.

Они стояли втроем за одним столом, Даша, Сергей Романович и историк, а кот забрался на самый верх шкафа и величественно взирал на них, словно какой-то небожитель-император.

Квартира Сергея Романовича была оформлена в тех же приятных тёплых тонах, что и его кабинет в школе. Повсюду стояли стеллажи, уставленные пыльными старинными книгами, рабочий стол давно уж потонул под кипой карт; на тумбочке лежали коллекции монет в специальных больших папках. На стенах висели копии первых цветных фотографий Вещтица.

Чтобы помочь Даше, Григорий Александрович охотно поднял свои старые наработки, да и Сергей Романович не отказался принять участие в поисках и расчётах. Когда Даша увидела фотографии записок Боровицкого, то так и ахнула: ну и почерк! Как курица лапой и даже хуже! Хуже, чем почерк самой Даши! Но Григорий Александрович легко разбирал написанное... Так, с помощью сведений, разысканных в архиве, они совместными усилиями смогли наконец точно определить, где должны покоиться останки князя.

— Только зачем вам настолько точные сведения? — впервые задался вопросом историк. — Для нашего проекта хватило бы и гораздо меньшего.

— Понимаете, я на самом деле... — начала было Даша.

— Даша просто очень усердная девочка, Гриша, — мягко прервал её Сергей Романович. — Не любит останавливаться на малом. Сами, наверно, знаете, как оно бывает у молодых.

— В любом случае, уже темнеет. Придётся нам продолжить уже завтра, — сказал, наконец, историк, выглядывая в окно. Там уже зажглись фонари. Уютно светились окна соседних домов.

— Конечно! Вы идите, а я бы хотел ещё перемолвиться парой слов с Дашей.

Когда историка и след простыл, Сергей Романович, прежде неизменно весёлый и добродушный, стал неожиданно дьявольски серьёзен.

— Ты должна быть осторожнее, Даша. Нельзя вовлекать обычных людей в колдовские дела. Это никогда добром не заканчивается.

Даша хотела было возразить, но он сразу же поднял руки в примиряющем жесте.

— Знаю-знаю. Ты умная девочка, и сама... сами с усами. Но я должен был предупредить.

Он порылся в кармане и достал какой-то камешек странной формы, который, недолго думая, вручил Даше.

— Тимофей рассказал тебе, как принять магическую форму? Понятно, — сказал он, услышав пересказ кошачьих слов про “прыжок веры”, — что ж, будем работать с тем, что есть. Это оберег в виде волка, — показал он на камень в руках Даши. — Древние славяне верили, что дух этого животного провожает души в подземный мир. Тебе же он на первых порах поможет контролировать твой особый дар, пока ты не научишься делать это самостоятельно.

— А как мне это сделать-то? — непонимающе моргнув, воскликнула Даша. — И с призраком... как с ним поступить, если я его встречу?

— С призраком всё проще некуда, — махнул рукой чародей. — Просто приложи оберег к месту его захоронения и крикни: “Изыди, нечистая сила”... или ещё что-нибудь в этом духе. Дальше твой дар сам всё сделает. Но, — строго добавил он, — для этого важно, чтобы призрак был поблизости. Иначе ничего не сработает. Если сильно повезёт, всё закончится быстро, и тебе не придётся даже перевоплощаться в волшебницу.

— А если всё же придётся?

— Чтобы превратиться, достаточно лишь сильно захотеть. Разве что, — обеспокоенно взглянул на неё чародей, — для этого тебе придётся по-настоящему поверить в себя. Хоть малейшее сомнение, страх — и оберег не сработает. В этом Тимофей тебе не наврал. Как думаешь? Справишься?

— Ну, — тяжело вздохнула Даша, — что мне ещё остаётся. Не могу же я бросить тех мальчишек помирать.

— Так держать! — похлопал её по плечу Сергей Романович. — Главное — поддерживать боевой дух, и тогда всё точно получится!

Когда Даша уже выходила вместе с котом за порог квартиры, чародей неожиданно её окликнул:

— Ещё кое-что!

— Да? — обернулась Даша.

— Твоя способность… — задумчиво начал чародей, — повелевать мёртвыми… Прежде я видел такой дар лишь у одного волшебника. И я очень надеюсь, что... в отличие от него... ты сможешь использовать свой дар во благо и не свернёшь на кривую дорожку. Будь осторожна, Даша.

Она только кивнула в ответ.

— Ни пуха тебе, ни пера, — напутствовал её напоследок Сергей Романович.

— К чёрту!