Воспоминания об больном зверёныше. (Фанфик по песне ночных сов) (гет)

Мир словно наполнился тьмой. Холодной, непроницаемой тьмой. Я словно начал тонуть — огромный вес давил на меня со всех сторон. И я утопал всё глубже и глубже, пока не достиг дна…

Всё тело было тяжёлым. Каждая кость стала хрупкой и рассыпчатой, будто печенье, что сразу же рассыпается в пыль. Но во всей этой тьме я ощутил это… Тепло. Вода? Или моя собственная кровь?

Нет. Что-то совсем иное. Мягкое и знакомое, хотя давно забытое тепло. Должен ли что-то чувствовать мертвец? Я не знал… Впрочем, уже незачем знать.

Веки рефлекторно сжались… Веки? Невольно я открыл глаза. Деревянный потолок? Осознание пришло быстро: «Я выжил, меня нашли». Наверняка сейчас отвезут в больницу…

Я встал с кровати… Кровать! Нет, это не больница. Двуспальная кровать с одеялом и простынёй — совсем не больничные. Это чья-то спальня.

Я осмотрелся. Обычная небольшая комната. Возле кровати — шкафы с книгами и полками. У стены — письменный стол, похожий на те, за которыми учатся дети.

Невольно поднимаю руку. Взгляд вцепился в запястья… Ни крови, ни ран, ни бинтов. Кожа зажила, не оставив и следа.

Я лежал в одних коротких шортах, в чужой кровати.

Осмотревшись ещё раз, понял, что рядом никого. Спустившись на пол, замер. Лишь сейчас осознав, что рука слишком тонкая. Я посмотрел на свою ладонь — пальцы тонкие и короткие.

— Я вернулся в прошлое? — неожиданная мысль посетила разум. — Но что это за комната? Это не моё детство!

Бросившись к шкафу, замечаю зеркало на его дверце… В отражении на меня смотрел низенький, худощавый парень лет четырнадцати. Чёрные волосы, бледная кожа… Это не я из детства.

Внимательнее вглядевшись в лицо, пальцем оттянул веко вверх, открывая глаз шире. Двойное веко. Осознание пришло незамедлительно — я в теле азиата. Кореец? Может быть, японец?

Дыхание стало резким, мне не хватает кислорода. Сердце забилось быстрее — это слишком! Такого не может быть!

Рука скользнула по плоской груди — почти ощущая рёбра под кожей. Детская кожа, гладкая, почти как у девушки, хотя и более плотная.

Я долго вглядывался в своё лицо. На вид — тринадцатилетний ребёнок. Руки тонкие, без намёка на мои старые мышцы, даже кости тоньше.

Но, не став долго разглядывать себя, я вышел из комнаты. Вслушался в тишину дома — такую же привычную, как и раньше. Я совсем один.

Небольшая квартирка предстала моему взору. Чистенько, но дорогими вещами тут и не пахло. Однако она была на порядок лучше моей старой квартиры.

Быстро найдя глазами кухню, я направился туда. На столе лежала записка — на белой бумаге были выведены странные узоры, иероглифы.

Я пожирал глазами текст на языке, что был мне совершенно незнаком. «Это тебе на поесть» — слова возникли прямо в голове. Странным образом я понимал написанное. Мой мозг словно настроился на чтение этих символов.

От шока я едва переводил дух, но под бумагой нашлись деньги — пара купюр, в общей сложности пара тысяч йен. Я не помнил точного соотношения валют, но знал одно: рубль был чуть дороже йены.

Колени согнулись сами собой. Руки схватились за пульсирующие виски. «Это бред! Такого не бывает!» — я искал объяснения, но… другое тело, да ещё где-то в Японии.

— Это взаправду? — мой голос разнёсся в пустой квартире, где никто не мог ответить на мои бесчисленные вопросы.

Но внутри что-то уже полыхало. Собственная грудь дёргалась, как обезумевшая. Из глубины души вырвался смех. Безудержный смех раздался в тишине.

— Вот так дела… Неужели господь сжалился надо мной? — голос стал ярче, почти истерическим. — Разве самоубийцы вроде меня не попадают в ад?

Я продолжал обращаться к кому-то, глядя в потолок, голосом, что прикрывался от собственного хохота. Но и тот со временем утихал, становился хриплым, пока полностью не затих.

Я встал с колен и направился в ванную, которую заметил ещё выходя из комнаты. Там всё было обыденно. Я подошёл к раковине.

Открыл кран — раздался звук стекающей воды. Ладони наполнились прохладой, и вода растеклась по лицу. С этой прохладой пришло расслабление, дыхание снова стало спокойным.

Вода стекала по лицу… Я застыл на мгновение. Смотрел на своё отражение. Глаза словно ожили спустя долгие годы, но всё так же оставались двумя чёрными кружками, в которых трудно найти границу между зрачком и радужкой.

Как давно я не испытывал хоть чего-то? Как давно я смеялся, хотя бы истерическим смехом? И впервые я не мог разгадать, что вообще происходит.

Апатия, преследовавшая меня последние два года, сейчас вмиг испарилась перед новой загадкой… и новыми возможностями.

Я не успел обернуться, как на глаза попалась ванна. Белая, нетреснутая. А ведь… Наверняка моё старое тело всё ещё лежит в воде. Кто меня похоронит? Кто будет горевать? Кто вспомнит? Ответ пришёл сам собой — никто.

Я взглянул на раковину. Розовая бритва со знакомым лезвием. Женская, скорее всего, но какая разница?

Я взял её. Покрутил в пальцах. Лезвие блеснуло — такое же тонкое, как тогда. В прошлой жизни я сжал бы его не думая. Сейчас — положил обратно.

Не сейчас. Не так.

Я не затем воскрес, чтобы повторить то же самое. Сейчас я собираюсь прожить так, чтобы меня оплакивали.

-

Прошло несколько десятков минут. Я отыскал свои документы и телефон. В паспорте увидел всё, что пока имело значение — Ко Ямори, тысяча девятьсот девяносто шестого года рождения.

Но важнее было то, что я нашёл в телефоне. Преградой к интернету стал пароль, но, к моему счастью, им оказалась дата моего рождения — моего нового рождения.

Две тысячи десятый год, середина весны. Моему новому телу лишь недавно исполнилось четырнадцать. Хотя нашлось ещё кое-что интереснее — новости.

Всё было почти таким же, как в старом мире. За исключением некоторых имён и исторических событий. Это не прошлое, не другая страна. Это новый мир, очень похожий на старый.

Мысль о поиске своей матери была тут же выброшена. Я даже не знал, существует ли она тут. А если и существует — тот же ли она человек? Нет. Все люди, чьи страницы я только мог найти… Никого из них не было. Или их жизни сложились иначе.

Даже знаменитости, даже президенты — другие люди. Но это не всё, что я узнал. Среди немногих фотографий я нашёл светловолосую женщину среднего возраста. Как я вскоре понял — Кей Ямори, мать этого… нет, моя мать. Теперь моя.

Но я боялся её прихода. Как себя вёл Ко? Какие эмоции испытывал? Какое лицо делал? Как обращался, как шутил? Я долго вглядывался в старые переписки, историю поиска — всё, что могло сказать мне, каким он был человеком.

Его скромные односложные предложения. Видео про новости, про игры, про чушь, что совсем не привлекает внимания. Но среди прочих фото я не мог не заметить обнажёнку. В его возрасте…

Я вздохнул. Неизвестно, где теперь его душа. Впрочем, это не моя вина, так что и думать не о чем.

Перейдя к обыску стола, я увидел только учебники и дневник. На удивление, все тетради были заполнены, а дневник расписан хорошими оценками. Прилежный ученик. Может, мы в чём-то похожи?

Но меня кое-что насторожило. Все даты в тетрадях обрывались на прошлом месяце, а до каникул ещё далеко. Он бросил школу? Даже будучи таким хорошим учеником?

Я не мог понять, что произошло, но все догадки разбивались о недостаток информации. В итоге я просто решил не появляться там. Слишком опасно встречаться с теми, кто знал прошлого Ко Ямори.

-

Вернувшись на кухню, я снова наткнулся взглядом на ту записку. Значит, она ушла на работу. Да и среди прочих фотографий не было мужчин.

— Хах… — мой голос вырвался из самых глубин сознания. — Даже в этом мире не видать мне хорошего отца.

Но как давно она на работе? Когда вернётся домой? Я посмотрел в окно. Свет не пробивался сквозь шторы. Небо всё ещё во мраке ночи.

— Ночная смена? — голос едва заметно подрагивал. — Как часто ей приходится работать по ночам? А днём?

Странное едкое чувство… Словно что-то порвалось внутри, а кровь начала затапливать органы. Холодная, отвратительная на ощупь. Но это чувство всё ещё было знакомым — до боли знакомым.

— Мне снова нужно ждать её с работы? — я говорил слишком сухо, почти как тогда. — Может, и тут я всего лишь ошибка?

Ладонь упала на стол. Пальцы судорожно сжались. Ногти готовы были процарапать дерево от негодования.

Но решение пришло очень быстро. Такое простое… Однако я осознал, что всё не может быть так просто. «Найти себе работу» — единственное, что волновало меня сейчас.

Но где? Куда мне пойти? В чужом городе, в незнакомой стране, в совсем чужом мире…

— Нет! — собственная мысль заставила прийти в себя. — Этот мир почти не отличается от прошлого. Так могут ли быть проблемы?

Я понимаю их язык. У меня сохранились воспоминания. Нужно ли что-то ещё?

Я спокойно выдохнул и вернулся в свою комнату. Первым делом стоило осмотреться. Зайдя, я начал рыться в шкафу в поисках одежды.

Белые рубашки. Брюки. Спортивные кофты и шорты. Гардероб не удивлял разнообразием. Но этот парень правда любил носить такое? Мне тоже стоит это одевать?

— Вкусы в одежде могут быть непостоянны, особенно в таком возрасте — отмазка сама пришла на ум.

Из всего я смог найти лишь тёмные джинсы и кофту, чем-то напомнившую свитер. Примерив, я заметил, что руки свободно сидят в рукавах. Она почти висела на мне, но хоть как-то помогала скрыть худобу. Хотя и не до конца.

Конечно, это не моё дело, но почему он настолько тощий? Разве пристало мужчине быть хрупким, как девушка? Может, тут это в порядке вещей? Я не понимал. Даже в интернете не всегда находил спортивных мужчин. Тут предпочитают худощавых парней?

Я тяжело вздохнул. Слишком много проблем. Не стал долго размышлять, просто выйдя из дома.

-

Снаружи меня встретил стандартный бетонный подъезд не самого дорогого района. Точно. Это один из спальных районов вблизи Токио. Хотя, даже для этого района, довольно дешёвая квартирка.

Дверь с грохотом захлопнулась за спиной, оставляя меня одного на улице. Небо было тёмным, но усеянным яркими точками — звёздами. Сейчас ночь — единственное, что было в моей голове.

Прохладный воздух немного бодрил. Я не мог сидеть в чужой квартире. Нужно было двигаться. Собирать данные.

Я пошёл вперёд, не выбирая направления. Просто идти и смотреть.

Первый же перекрёсток — запомнился в моей голове. Уличный указатель на японском и английском. Название района. Если потеряюсь — смогу спросить дорогу или найти по карте. Телефон у меня есть, карты должны работать.

Дальше уже горел свет окон круглосуточного магазина. Стеклянные двери, яркий свет внутри. «Семь-одиннадцать». Такие же, как в моём мире. Я заглянул в витрину — еда, напитки, бытовые мелочи. Стоило знать хотя бы то — где брать еду или ещё что по мелочи.

Рядом со входом уже стояли автоматы с напитками. Ряды банок за стеклом, подсветка, что выделяла их из ночного пейзажа. Решил запомнить их расположение. Мало ли, захочется пить среди ночи.

Прошёл ещё квартал. Ноги двигались легко — слишком легко. Не нужно было прилагать усилий, чтобы делать шаг. Не нужно было напрягать мышцы, чтобы держать спину. Всё происходило само собой, будто тело было создано из воздуха.

Но вместе с этой лёгкостью приходило и другое ощущение — слабость. Мои старые ноги знали, что такое усталость после долгой прогулки. А эти — просто отказывались верить, что можно устать. И в то же время каждое движение требовало меньше сил, но быстрее истощало.

Я не понимал, как это работает. Тело двигалось без напряжения — но после пятнадцати минут ходьбы дыхание стало чаще. Не от усталости — от непривычки. От того, что новые лёгкие были меньше. Новое сердце билось быстрее. Новая кровь бежала по новым венам, и всё это казалось чужим.

Я замедлил шаг. Прислушался к себе. В груди — ровное, но частое биение. В ногах — лёгкость, но уже начинающая превращаться в дрожь.

Раньше я мог идти часами. Моё тело знало усталость, но умело терпеть. Это тело — не умело. Оно не знало, что такое напряжение. Оно привыкло к покою, к дивану, к тому, что за него всё решают другие.

— Слабак, — выдохнул я в темноту.

Но внутри не было злости. Только холодное принятие факта. Это тело, всё ещё молодое. И я сделаю из него что-то подобающее. Будет время.

Проходя по дороге, с боку от себя замечаю парк. Небольшой, с несколькими скамейками и чахлыми деревьями. Днём здесь, наверное, сидят старики или гуляют с собаками. Ночью же пусто и темно. Не лучшее место для прогулок, но всё же стоит хоть что-то знать об этом районе.

Дальше шли ряды жилых домов. Одинаковые бетонные коробки с балконами, на некоторых сушится бельё. Ничего примечательного. Люди спят. Или не спят. Мне всё равно.

Я петлял по улицам, запоминая маршруты. Где можно сократить путь. Где выйти к главной дороге. Где стоят камеры — на всякий случай.

Магазин электроники — вывеска на японском, как и все остальные, но внутри видны витрины с телефонами и ноутбуками. Если понадобится что-то из техники... Хотя я не уверен, что средства позволят.

Кафе-закусочная. Роллеты опущены, но вывеска горит. «Ванко». Не знаю, что это, но наверное запомню. Аптека. Закрыто, но адрес стоит зафиксировать.

К моему удивлению, почти всё это время я почти не встречал людей. Только пара пьяниц у закусочной — они даже не подняли голов, когда я проходил мимо. И один мужчина с собакой — маленькой, лохматой, которая заинтересованно на меня посмотрела и тут же потеряла интерес.

И всё.

Город спал. Или делал вид.

Ноги уже начинали гудеть — тихо, почти незаметно. Я проигнорировал это чувство. Слабые ноги можно укрепить. Слабые лёгкие — развить. Слабого парня — переделать.

Невзирая на мысли, я продолжал путь. Многоэтажки появлялись и исчезали из поля зрения. Людей на улицах совсем немного. Стоит ли искать что-то ещё?

Я глубоко вздохнул. Продолжать ходить бесполезно. Ночью никого нет, а сам мир мало чем может удивить. Основное я запомнил: магазины, автоматы, парк, аптека. Этого достаточно для первого раза.

Решил идти домой, пройдя пару кварталов. Развернувшись, я уже собрался пойти, но кое-что всё же оставалось живым даже ночью.

Девушка сидела возле автомата с напитками. Не важно кто. Важно, что к ней подошли. Фигура в плаще.

Извращенец? Насильник? Кто ходит по ночам в плаще? Кто будет подходить так к девушкам? Но я не спешил вмешиваться.

Присмотревшись, я разглядел фигуру того человека. Всего лишь подросток моего возраста. Либо молодая девушка. Слишком худой для взрослого мужчины, слишком низкий даже для женщины. В любом случае — этот человек совсем не кажется опасным. Да и не моя забота в конце концов.

Я перевёл взгляд и продолжил путь. Школьники, гуляющие ночью, сейчас интересовали меня в последнюю очередь. Что бы там ни происходило — это не моё дело.

Я пошёл домой. Поисками работы решил заняться завтра, когда все проснутся.

Ноги гудели сильнее. Я почти чувствовал, как мышцы тянутся, жалуются, требуют отдыха. Они не привыкли к нагрузке. Они привыкли к покою, к тихой ходьбе от дома до школы.

— Привыкайте, — сказал я им. — Привыкайте к движению. Привыкайте ко мне.

Никто не ответил. Тело не умело говорить. Оно просто ныло, напоминая о себе.

Но внутри, где-то глубоко, рождалось другое чувство. Не боль. Не усталость.

Ожидание.