Toujours Pur — всегда чисты (джен)

Кассиопея нервничала. Она несколько раз аппарировала, проверяя, нет ли за ней слежки. Посмотрев вдаль, она увидела небольшой парк — скорее, сад или большой сквер: там должен ждать связной. Нужно аппарировать прямо к месту встречи.

Парк был типичным для поздней осени в Париже: аллеи, усыпанные мокрыми листьями каштанов и платанов, казались золотисто-багряными коврами, но уже тронутыми первыми холодными дождями. Воздух был прозрачным и свежим, с лёгким запахом прелой листвы и влажной земли. Фонари, ещё не зажжённые, отбрасывали длинные тени на дорожки, а вдалеке виднелись изящные кованые скамейки, почти скрытые за низкими живыми изгородями. Ветер тихо шевелил голые ветви, и только редкие прохожие спешили по своим делам, кутаясь в шарфы. В этом уединённом уголке города царила особая, немного меланхоличная атмосфера, идеально подходящая для тайной встречи.

Молодая женщина нервно оглядывалась — никого. Когда же придёт агент? Она никогда его не видела и поэтому нервничала, не зная, как он выглядит.

Внезапно перед ней появилась аппарировавшая девушка. Женщина направила на неё палочку и сразу узнала: заклятый враг ещё со школы, который нисколько не изменился.

— Не приближайся, Блэк! — угрожающе заговорила она. — Как вы меня вычислили? И сколько вас? Я живой не сдамся, не рассчитывай!

— Катарина, Катарина Бакстер. Давно не виделись, — Кассиопея направила палочку в сторону женщины.

Вдалеке появился мужчина, выйдя из невидимости, и палочкой запустил в воздух сигнал искрами.

— Хватай её, Блэк! — закричал он. — Схвати грязнокровку, она из сопротивления! — и побежал к ним.

Кассиопея аппарировала за спину женщины. Катарина даже не успела среагировать. «Всё, конец», — пронеслась мысль в её голове.

— Хватай меня за руку, Катарина! — прокричала ей Блэк и пустила убойное заклинание в мужчину.

Катарина схватилась за руку Кассиопеи, и они аппарировали, но недалеко — их выкинула из аппарации.

— Они успели поставить антиаппарационные чары! — прокричала Кассиопея, вскакивая на ноги. — Спина к спине! Вставай, Катарина! Нам не уйти, будем драться!

Они прислонились друг к другу, закружив по кругу. Катарина не понимала, как такое может быть: Блэк спасает ей жизнь. К ним, окружая, стали приближаться волшебники.

— Что происходит? — машинально спросила Катарина.

— Тебя вычислили, Катарина. И теперь уже и меня, — произнесла Кассиопея.

Завязалась драка. Заклинания летели в девушек, они отбивались яростно. Катарина восхитилась умениями Блэк: эта девушка танцевала, а не дралась, кружила в вихре заклинаний. И это та самая неуклюжая Блэк из школы?

— Как ты могла предать нас, Блэк? Ты же чистокровная, как мы! — прокричал кто-то из нападавших.

— Я никого не предавала! — крикнула Кассиопея. — Я всегда была на другой стороне! Засуньте в задницу ваше всеобщее благо!

Послышались крики и ругань. Кассиопея стала смещаться в сторону, оттесняя противников. скорей всего антиаппарационные чары стоят не на всем парке, думала она. Катарина следовала за ней. Так они дошли до границы парка. Многие из нападавших уже лежали на земле, но оставалось ещё много.

Женщина споткнулась и упала — что-то хрустнуло. В следующий миг Катарина почувствовала, как кто-то схватил её за руку, и тело скрутило от аппарации.

Она очутилась на крыше старинного здания в Париже. Черепица под ногами была тёмно-бордовой, местами выцветшей и покрытой тонким слоем пыли, а кое-где между плитками пробивался изумрудный мох. По краям крыши тянулись изящные кованые перила, местами тронутые ржавчиной, а в углах скопились сухие листья и мелкие веточки, занесённые ветром. Вдоль одной из стен виднелась массивная каминная труба, облицованная потрескавшимся кирпичом, из которой едва заметно тянуло дымком. На крыше стояли старые деревянные ящики, в которых когда-то, вероятно, хранили инструменты или припасы, а теперь они служили пристанищем для голубей. В одном из углов лежала забытая кем-то плетёная корзина, а рядом — выцветший от солнца и дождей полосатый матрас. Всё это создавало ощущение уюта и лёгкой заброшенности, словно крыша жила своей тайной жизнью, скрытой от глаз прохожих. Руку отпустили.

— Ну ты и гриффиндурка, Катарина! — послышался голос Кассиопеи.

— Сама ты слизень! — машинально ответила женщина.

И две девушки рассмеялись.

— Ладно, здесь не место говорить... — Кассиопея достала из сумочки небольшой предмет. — Хватайся, это портключ. У меня не было времени его активировать.

Катарина взялась за предмет и очутилась перед небольшим домом с изящным фасадом, украшенным лепниной. Окна с деревянными ставнями были обрамлены ящиками, в которых когда-то цвела герань, но сейчас, осенью, они опустели. Входная дверь, выкрашенная в глубокий синий, теперь гармонировала с фасадом дома, выполненным в сдержанных тёмных тонах. Уютный дворик, скрытый за кованой оградой, манил тенистой прохладой и ароматом опавшей листвы.

— Пошли! — Кассиопея провела её внутрь.

Внутри дом оказался больше, чем снаружи: к нему применялись чары незримого расширения.

Кассиопея потянула Катарину в глубину старинного дома, где за массивной дверью скрывалась небольшая, но очень уютная кухня. Здесь не было суеты и размаха — это место для доверительных бесед и настоящего волшебного уюта.

В центре стоял небольшой стол из тёмного дерева, покрытый кружевной скатертью. На столе — блюдо со свежими булочками, вазочка с мёдом и кувшин с ягодным морсом.

У большого каменного очага хлопотала домовушка-эльфийка. На ней была надета не простая наволочка, а красивое платье из тонкого полотна, расшитое разноцветными нитями. В руках она держала огромный медный половник с длинной резной ручкой, которым с невероятной грацией и лёгкостью помешивала варево в гигантском котле.

Вокруг неё кипела своя, магическая жизнь: посуда сама летала по кухне, ложки сами зачерпывали мёд, чайник поднимался над огнём, а тарелки выстраивались в воздухе в ожидании своей очереди; из котла поднимались клубы ароматного пара, наполняя всё помещение приятными запахами — корицы, яблок, свежей сдобы и лесных трав; по стенам порхали маленькие искорки, а в воздухе витало ощущение спокойствия.

— Тинки, дай что-нибудь поесть! — приказала Кассиопея домовому эльфу, когда они прошли в кухню и сели за стол.

Эльфа щёлкнула пальцами, и перед ними появились тарелки с едой.

— Располагайся, Катарина. Здесь нас не найдут.

— Почему не найдут? — женщина посмотрела на Блэк.

— Дом под Фиделиусом. О нём знает только мой брат... ну и теперь ты. Надо пересидеть какое-то время. Да не волнуйся! Рассказывай! — Кассиопея подперла щёки ладошками и уставилась на Катарину.

Женщина бросила взгляд на эльфийку, улыбнулась её усердию. Здесь царила гармония: магия домашнего очага и тепло, которое может подарить только настоящий волшебный дом.

— Что рассказывать? — спросила Катарина.

— Как ты дошла до такой жизни? Ну всё-всё вообще рассказывай! Давай-давай, начинай! Мне жуть как интересно! — замахала рукой Блэк.

Катарина хотела что-то сказать, но вспомнила: у неё что-то хрустнуло во время бегства. Она достала палочку и увидела, что та сильно надломилась — почти переломилась пополам. Слёзы навернулись сами собой; Катарина стала гладить её и шмыгать носом.

— Ты чего, Кэтти? Не плачь! Ну что ты? — начала успокаивать её Кассиопея.

— Это моя палочка... Она сломалась... Мы с мамой ходили её покупать у Олливандера... Как мне теперь без неё?.. — начала причитать Катарина.

— Да купишь новую! Чего ты плачешь? — беззаботно махнула рукой Кассиопея.

— Но они здесь дорогие... У меня нет столько денег... Да и её мы покупали с мамой... — она погладила палочку.

— Ну не плачь, Кэтти! Сходим и купим! Не переживай: я выберу тебе самую лучшую палочку и самую дорогую! У меня есть деньги... Ну не плачь! Оставишь эту на память вот и всё... — Кассиопея поднялась, подошла и обняла женщину. — Ну-ну... Что ты как маленькая? Хорошая девочка... Не плачь...

Когда Катарина успокоилась, они переместились в гостиную, в центре которой стоял массивный чайный столик из тёмного полированного дерева на изящно изогнутых ножках. Вокруг него располагались несколько кресел и диван с бархатной обивкой глубоких благородных оттенков: изумрудного, винного и тёмно-синего. Мебель была явно старинной: на подлокотниках виднелись следы времени, а резные детали шкафов покрывал тонкий слой патины.

На стенах висело лишь несколько картин в тяжёлых рамах. По магической традиции полотна были живыми: на них неспешно сменялись пейзажи, а с портретов смотрели предки со сдержанными и мудрыми лицами. Пол был устлан плотным ковром с выцветшим орнаментом, приглушавшим шаги. Молодая женщина и девушка вели непринуждённую беседу о пустяках за чашкой чая. Аромат свежей выпечки смешивался в воздухе с едва уловимым запахом цветов.

Хлопнула входная дверь, и в гостиную влетел Мариус.

— Живая, — проговорил он, глядя на сестру. — Прошёл слух, что тебя раскрыли. Я же просил тебя не лезть в это, зачем ты вызвалась? Ты могла погибнуть.

— Да брось, что со мной может случиться? — беззаботно ответила Кассиопея. — Тем более кто, кроме меня, подходил на эту роль? Я же чистокровная ведьма, кто мог меня заподозрить?

— Но тебя раскрыли и разыскивают по всему Парижу. Теперь нам придётся уходить. — Мариус гневно посмотрел на сестру. — Почему ты всегда куда-то лезешь?

— Да ничего же не случилось, я не могла поступить по-другому. Не могла же я бросить там Кэтти.

— Ты вообще не должна была соглашаться на это. — Мариус устало сел в кресло. — И да, здравствуй, Катарина, давно не виделись.

— Здравствуй, Мариус, — поздоровалась Катарина.

— Теперь вы сидите здесь и не высовывайтесь. Я приведу сюда Оливера, ему я доверяю, пусть будет для надёжности, — сказал Мариус, пристально смотря на сестру.

— Да что нам будет? Дом под «Фиделиусом», зачем нам здесь кто-то ещё? — запротестовала Кассиопея.

— Не всё так просто. Даже я могу придумать несколько способов вычислить, где находится кто-то, спрятанный заклятием Доверия. Так что не возражай, — уверенно сказал Мариус.

— Ладно, ладно, что ты сразу так? Я просто спросила. Тащи сюда своего Оливера, — сестра, как всегда, сдалась.

— Так, теперь о том, что ты узнала, рассказывай, — сказал Мариус.

— Ничего такого. Я посещала все их приёмы — ну, ты знаешь, они сейчас много их проводят. Все радуются, что им удалось захватить здесь почти всё. У них здесь куча сторонников. Не знаю, что они планируют, но слухи ходят, что будут облавы на несогласных. Они и сейчас так делают, но хотят создать какую-то секретную службу, которая будет этим заниматься. И ещё... просто не знаю, правда это или нет, но они будут блокировать портключи, чтобы никто не мог воспользоваться порталами без их разрешения. Не знаю, как они будут это делать, но что будут — это точно. Многие об этом говорят, — Кассиопея начала рассказывать всё, что ей удалось узнать.

— Если они будут блокировать порталы, это станет проблемой. Надо срочно возвращаться в Англию. Там пока их не так много, они не так сильны, как здесь, и власть им не принадлежит, — Мариус встал. — Ладно, я ухожу. Приведу Оливера, и будем думать, как отсюда выбраться.

Не оборачиваясь, он быстрым шагом пересёк гостиную и скрылся за тяжёлой дубовой дверью. В коридоре послышались его удаляющиеся шаги, а затем всё стихло.

— Как ты попала сюда, Кэтти? — спросила Кассиопея, когда брат ушёл. — Я имею в виду, в сопротивление?

— Я путешествовала, когда всё это началось. Сначала я хотела отправиться в Англию, но пришлось остаться. Я познакомилась с людьми, которые были не согласны с тем, что пытаются делать сторонники Грин-де-Вальда. Так я и попала к ним. А ты как попала в сопротивление, Кассиопея? И почему тебя называют Таракашкой? Мне сказали встретиться с агентом Таракашка, я и не думала, что это будешь ты.

Катарина посмотрела на девушку, которая надулась и обиженно сопела.

— Я что-то не то сказала? — обеспокоенно спросила она.

— Я же просила! Просила их не называть меня так! Могли бы придумать что-нибудь героическое! «Боевая ведьма», например. Или «Тень». А они: «Ты же куда угодно пролезешь!». У-у-у! — она потрясла кулачком в воздухе. — Ты же согласна, Кэтти, что это неправильно?

Катарина расхохоталась.

— Ты такая милая, когда сердишься. Прямо как сердитый хомячок. Но всё же, как ты попала в сопротивление?

— Да никак я не попадала! Мы с самого начала тут. Мариус у нас, так сказать, идейный вдохновитель и главный. Ладно, пойдём спать. Тинки! — позвала она. — Отведи Кэтти в её комнату. Только не в ту, где клопы! В нормальную!