Дочь Принца (гет)

Глава 2. Тот, кто помогает

Я проснулась затемно.

В спальне девочек было тихо — только лёгкое дыхание Джинни и шорох штор на ветру. Ещё три кровати стояли пустыми: Лаванда не вернулась, Парвати осталась в Индии, а ещё одна девушка с Гриффиндора просто не захотела доучиваться.

Камин почти догорел. В воздухе пахло золой и почему-то мятными леденцами.

Я бесшумно встала, накинула халат и выскользнула в коридор. В общей ванной было холодно, но вода быстро нагрелась — спасибо хогвартской магии, которая ещё держалась на честном слове.

Я долго стояла под душем, смывая остатки сна и последних кошмаров. Потом расчесала волосы — уже не те дикие кусты, как на первом курсе, но до гладких локонов Джинни всё равно далеко.

Но сегодня… не знаю почему, но захотелось выглядеть хорошо.

Может, потому что вчера Рон сказал: «Не думай, что ты одна». Может, потому что я устала быть «бедняжкой Гермионой». А может, потому что внутри жила глупая надежда: если выглядеть сильной, то и чувствовать себя станет легче.

Я собрала волосы в низкий пучок. Чёрная мантия, поверх неё серый свитер, аккуратный воротник рубашки.

В зеркале отражалась девушка, которую я почти не узнавала.

Не та Гермиона, которая вбегала в Большой зал с книгами наперевес. Не та, которая плакала в палатке на холоде.

Красивая. Уставшая. Спокойная.

Война меняет не только лица.

--

Библиотека в шесть утра — это храм тишины.

Мадам Пинс ещё не пришла, но свечи горели сами собой, а в воздухе пахло вековой пылью и мудростью. Я сразу пошла в дальний угол — туда, где хранились книги по ментальной магии, восстановлению памяти и старые записи о заклинаниях забвения.

Столы были пусты. Только я и полки.

Я вытащила одну книгу, потом другую, потом третью. «Теория магической реконструкции воспоминаний» оказалась бесполезной. «Практическое стирание и восстановление сознания» — тем более. Чем больше я читала, тем яснее понимала: то, что я ищу, либо запрещено, либо забыто, либо лежит там, куда семнадцатилетним не положено совать нос.

Я вздохнула и потянулась на самый верх стеллажа. Там лежали пожелтевшие папки со старыми газетами. Не думаю, что найду что-то полезное, но… вдруг?

Я вытащила первую попавшуюся папку, открыла — и замерла.

«Ежедневный пророк». 1973 год.

Страница третья. Колонка «Успехи выпускников».

Фотография двигалась.

Молодые волшебники в мантиях позировали перед камерой. Кто-то смеялся, кто-то махал рукой. А в центре…

Я узнала её мгновенно.

Каштановые волосы, заплетённые в косу. Скулы. Улыбка — чуть насмешливая, словно она знает что-то, чего не знаешь ты.

Моя мама.

На ней была мантия с серебряной змеёй. Зелёный галстук.

Слизерин.

Я смотрела на фотографию и чувствовала, как пол уходит из-под ног. У меня задрожали руки. Я села на стул — кажется, я даже не заметила, как он оказался подо мной.

Почему? Почему она скрыла? Боялась, что я буду думать о ней иначе? Или стыдилась? Или…

— Не ожидал встретить здесь кого-то в такую рань.

Я подскочила, развернулась.

В проходе стоял Драко Малфой.

Бледный. Худой. Под глазами — тени, словно он не спал несколько ночей. Мантия сидела мешковато, как на вешалке. В руках он держал потрёпанную книгу.

— Малфой, — выдохнула я. — Что ты… ты здесь?

— Учусь, Грейнджер. Для того и пришёл.

Он сделал шаг ближе и заметил газету в моих руках. Потом перевёл взгляд на моё лицо. И остановился.

— Ты побледнела. Что случилось?

— Ничего, — слишком быстро сказала я. Спрятала газету за спину. — Просто… старые газеты. История.

— История, от которой у миссис «Всезнайка» трясутся руки? — он прищурился. — Интересно.

— Отвали, Малфой.

— Грубо. Но я привык.

Он не уходил. Стоял и смотрел. А я понимала, что если сейчас сделаю шаг — он увидит фотографию.

— Ты что-то нашла, — сказал он тихо. Без издёвки. Просто факт. — Что-то, чего не ожидала. Я прав?

Я молчала.

— Грейнджер, — он сделал шаг. — Я не враг. Не сейчас. Поверь, мне плевать на твои семейные секреты. Но ты выглядишь так, будто увидела умершего.

— Не твоё дело.

— Допустим.

Он отвернулся и пошёл к стеллажу с зельями. Потом вдруг остановился, не оборачиваясь.

— Если хочешь спрятать газету и никогда к ней не возвращаться — это твой выбор. Но если захочешь поговорить… я буду здесь.

Он ушёл в глубину библиотеки.

Я осталась стоять с пожелтевшей фотографией в руках.

Мама в зелёном. Серебряная змея.

Я аккуратно сложила газету и спрятала в сумку.

--

Через час в библиотеку начала заходить мадам Пинс.

Она увидела меня в дальнем углу и бесшумно подошла.

— Мисс Грейнджер. Вы здесь с самого утра?

— Да, мадам. Ищу информацию.

— О чём?

Я замялась.

— О восстановлении памяти. Заклинания забвения… можно ли их обратить?

Мадам Пинс посмотрела на меня поверх очков. Долго. Пристально.

— Это сложная тема. И опасная. — Она помолчала. — Те старые газеты, что вы смотрели… там иногда попадаются интересные вещи. Случаи, о которых не писали в учебниках.

Моё сердце забилось быстрее.

— Какие?

— Когда-нибудь, может быть, покажу. Но не сегодня, — она развернулась. — А сейчас — помогите разобрать стеллажи. Работа успокаивает мысли.

Я кивнула.

Мадам Пинс знает больше, чем говорит. Я это чувствовала.

--

Работали без магии — вручную.

Полки — собирали заново. Стулья — чинили. Книги, рассыпанные по полу, раскладывали по стеллажам.

Я взялась за дальний стеллаж. Через десять минут рядом со мной бесшумно появился Драко.

— Ты неправильно сортируешь, — сказал он, не глядя на меня.

— По алфавиту, — отрезала я.

— Авторов нужно по векам. Тёмные века, Средневековье, Новое время. Иначе мадам Пинс заставит переделывать.

Я хотела огрызнуться, но поняла — он прав.

— Откуда ты знаешь?

— Мой отец заставлял меня разбирать свою библиотеку. С детства. — Он помолчал. — Единственное полезное, чему он меня научил.

Мы работали в тишине. Не враги, не друзья. Просто двое уставших людей, переставляющих пыльные книги.

--

К обеду мы спустились в Большой зал.

Я села между Гарри и Роном. Джинни — напротив.

Я взяла суп, но есть не хотелось.

— Ты какая-то задумчивая, — заметил Рон, жуя картошку. — Что случилось? Ты вся в пыли и…

— Убирала библиотеку, — сказала я. — Тяжёлая работа.

— Не одна же? — спросил Гарри.

Я помолчала.

— Мне помогал… Малфой.

Рон поперхнулся. Джинни уставилась на меня. Гарри медленно опустил вилку.

— Прости, что? — Рон вытер рот. — Малфой? Пожиратель смерти? Тот самый Драко Малфой?

— Он давно не пожиратель, Рон. Он просто… подсказал, как правильно сортировать книги. Мы не дружили. Мы просто работали рядом.

— Работали рядом? — голос Рона стал выше. — С Малфоем?

— Остынь, — тихо сказал Гарри. — Если он помогает восстанавливать замок — какая разница?

— Какая разница? — Рон покраснел. — Этот хорёк называл меня Уизли-король, её — грязнокровкой, а тебя — лжецом! И ты говоришь «какая разница»?

— Рон, — я взяла его за руку. — Война закончилась. Мы все — включая его — пытаемся жить дальше. Я не прошу тебя дружить с ним. Но если он подходит и говорит по делу — я не буду хлопать дверью.

Рон дёрнул рукой, но промолчал.

— Вы видели, кто ещё вернулся? — спросила Джинни, переводя тему.

Она кивнула в сторону слизеринского стола.

Там сидели четверо. Блейз Забини — красивый, спокойный, с книгой в руках. Теодор Нотт — мрачный, с непроницаемым лицом. Грегори Гойл — похудевший, но всё такой же большой. И Панси Паркинсон — с короткой стрижкой и потухшим взглядом.

Драко сидел чуть в стороне, ковырял еду и ни с кем не разговаривал.

— Всего четверо, — заметил Гарри.

— Не ответили, — сказала я. — Макгонагалл писала им. Ответили трое. Все отказались.

— Малфой не отвечал, — добавила Джинни.

— И теперь мы должны ему аплодировать? — буркнул Рон.

— Нет, — ответила я. — Мы должны заниматься своим делом.

--

После обеда я пошла в спальню переодеться.

Я достала из сумки газету, посмотрела на маму.

Слизерин. Серебряная змея.

Мама никогда не рассказывала.

Я спрятала газету обратно.

Завтра будет новый день.

А сегодня — я просто устала.