Дочь Принца (гет)

Глава 2. Тот, кто помогает

Я проснулась затемно, когда в спальне девочек было ещё тихо — только лёгкое дыхание Джинни да шорох штор на ветру. Три кровати стояли пустыми: Лаванда не вернулась, Парвати осталась в Индии, а ещё одна гриффиндорка просто не захотела доучиваться. Камин почти догорел, и в воздухе пахло золой и мятными леденцами.

Я бесшумно встала, накинула халат и выскользнула в коридор. В общей ванной было холодно, но вода быстро нагрелась — спасибо хогвартской магии, которая ещё не окончательно покинула замок.

Я долго стояла под душем, смывая остатки сна и последние отголоски кошмаров. Волосы уже не напоминали те дикие кудри с первого курса, но до гладких локонов Джинни мне было далеко.

Но сегодня… не знаю почему, но захотелось выглядеть хорошо. Может, потому что вчера Рон сказал: «Не думай, что ты одна». Может, потому что я устала быть «бедняжкой Гермионой». А может, потому что внутри жила глупая надежда: если выглядеть сильной, то и чувствовать себя станет легче.

Я собрала волосы в низкий пучок. Надела рубашку с аккуратным воротником, сверху — серый свитер, а затем чёрную школьную мантию.

В зеркале отражалась девушка, которую я почти не узнавала. Это была уже не та Гермиона, что вбегала в Большой зал с книгами наперевес, и не та, что плакала в палатке на холоде. Красивая, уставшая, спокойная — война меняет не только лица.

--

Библиотека в шесть утра была храмом тишины. Мадам Пинс ещё не пришла, но свечи горели сами собой, а в воздухе пахло вековой пылью и мудростью. Я сразу направилась в дальний угол, туда, где хранились книги по ментальной магии, восстановлению памяти и старые записи о заклинаниях забвения. Столы стояли пустые — только я и полки.

Я сняла с полки одну книгу, вторую, третью. «Теория магической реконструкции воспоминаний» оказалась бесполезной. «Практическое стирание и восстановление сознания» — тем более. Чем больше я читала, тем яснее понимала: то, что я ищу, либо запрещено, либо забыто, либо лежит там, куда семнадцатилетним не положено совать нос.

Я вздохнула и потянулась к самому верху стеллажа. Там лежали пожелтевшие папки со старыми газетами. Вряд ли там найдётся что-то полезное… но вдруг?

Я вытащила первую попавшуюся папку, открыла — и замерла.

«Ежедневный пророк». 1973 год. Страница третья. Колонка «Успехи выпускников».

Фотография была живой. Молодые волшебники в мантиях позировали перед камерой. Кто-то смеялся, кто-то махал рукой. А в центре…

Я узнала её мгновенно. Каштановые волосы, заплетённые в косу. Скулы. Улыбка — чуть насмешливая, словно она знает что-то, чего не знаешь ты.

Моя мама. На ней была мантия с серебряной змеёй. Зелёный галстук. Слизерин.

Я смотрела на фотографию и чувствовала, как пол уходит из-под ног. Руки задрожали. Я опустилась на стул, почти не заметив, как он оказался подо мной.

Почему? Почему она скрыла? Боялась, что я буду думать о ней иначе? Или стыдилась? Или…

— Не ожидал встретить здесь кого-то в такую рань.

Я подскочила и резко развернулась.

В проходе стоял Драко Малфой. Бледный, худой, под глазами — тени, словно он не спал несколько ночей. Мантия сидела мешковато, как на вешалке. В руках он держал потрёпанную книгу.

— Малфой, — выдохнула я. — Что ты… ты здесь?

— Учусь, Грейнджер. Для того и пришёл.

Он шагнул ближе, заметил газету в моих руках, перевёл взгляд на моё лицо — и замер.

— Ты побледнела. Что случилось?

— Ничего, — слишком быстро сказала я, пряча газету за спину. — Просто… старые газеты. История.

— История, от которой у миссис «Всезнайка» трясутся руки? — он прищурился. — Интересно.

— Отвали, Малфой.

— Грубо. Но я привык.

Он не уходил. Стоял и смотрел. А я понимала: если сейчас сделаю шаг, он увидит фотографию.

— Ты что-то нашла, — сказал он тихо, без привычной издёвки, просто как констатацию факта. — Что-то, чего не ожидала. Я прав?

Я молчала.

— Грейнджер, — он сделал ещё шаг. — Я не враг, особенно сейчас. Поверь, мне плевать на твои семейные секреты. Но ты выглядишь так, будто увидела умершего.

— Не твоё дело.

— Допустим.

Он отвернулся и пошёл к стеллажу с зельями. Потом вдруг остановился, не оборачиваясь.

— Если хочешь спрятать газету и никогда к ней не возвращаться — это твой выбор. Но если захочешь поговорить… я буду здесь.

Он ушёл в глубину библиотеки, и его шаги затихли среди стеллажей.

Я осталась стоять с пожелтевшей фотографией в руках. Мама в зелёном. Серебряная змея.

Я аккуратно сложила газету и спрятала в сумку.

--

Через час в библиотеку начала заходить мадам Пинс. Она увидела меня в дальнем углу и бесшумно подошла.

— Мисс Грейнджер. Вы здесь с самого утра?

— Да, мадам. Ищу информацию.

— О чём?

Я замялась.

— О восстановлении памяти. Заклинания забвения… можно ли их обратить?

Мадам Пинс посмотрела на меня поверх очков, долго и пристально.

— Это сложная тема. И опасная, — она помолчала. — Те старые газеты, что вы смотрели… там иногда попадаются интересные вещи. Случаи, о которых не писали в учебниках.

Сердце забилось быстрее.

— Какие?

— Когда-нибудь, может быть, покажу. Но не сегодня, — она развернулась. — А сейчас помогите разобрать стеллажи. Работа успокаивает мысли.

Я кивнула, чувствуя, что мадам Пинс знает больше, чем говорит. Она не торопилась делиться, но в её взгляде мелькнула тревога.

--

Мы работали вручную, без магии. Собирали полки заново, чинили стулья, раскладывали книги, рассыпанные по полу.

Я взялась за дальний стеллаж. Через десять минут рядом со мной бесшумно появился Драко.

— Ты неправильно сортируешь, — сказал он, не поднимая глаз.

— По алфавиту, — отрезала я, не оборачиваясь.

— Авторов нужно по векам: тёмные века, Средневековье, Новое время, — объяснил он терпеливо. — Иначе мадам Пинс заставит переделывать.

Я хотела огрызнуться, но поняла — он прав.

— Откуда ты знаешь?

— Мой отец заставлял меня разбирать библиотеку с детства, — он помолчал. — Пожалуй, это единственное полезное, чему он меня научил.

Мы работали в тишине — не как враги, не как друзья, а просто двое уставших людей, переставляющих пыльные книги.

--

К обеду мы спустились в Большой зал.

Я села между Гарри и Роном. Джинни — напротив.

Я взяла суп, но есть не хотелось.

— Ты какая-то задумчивая, — заметил Рон, жуя картошку. — Что случилось? Ты вся в пыли и…

— Убирала библиотеку, — сказала я. — Тяжёлая работа.

— Не одна же? — спросил Гарри.

Я помолчала.

— Мне помогал… Малфой.

Рон поперхнулся, Джинни уставилась на меня, а Гарри медленно опустил вилку — словно не поверил своим ушам.

— Прости, что? — Рон вытер рот. — Малфой? Пожиратель смерти? Тот самый Драко Малфой?

— Он давно не пожиратель, Рон. Он просто… подсказал, как правильно сортировать книги. Мы не были друзьями, — ответила я, чувствуя, как Рон напрягается рядом. — Мы просто работали рядом.

— Работали рядом? — голос Рона стал выше. — С Малфоем?

— Остынь, — тихо сказал Гарри. — Если он помогает восстанавливать замок — какая разница?

— Какая разница? — Рон покраснел. — Этот хорёк называл меня Уизли-король, её — грязнокровкой, а тебя — лжецом! И ты говоришь «какая разница»?

— Рон, — я взяла его за руку. — Война закончилась. Мы все — включая его — пытаемся жить дальше. Я не прошу тебя дружить с ним. Но если он подходит и говорит по делу — я не буду хлопать дверью.

Рон дёрнул рукой, но промолчал.

— Вы видели, кто ещё вернулся? — спросила Джинни, переводя тему.

Она кивнула в сторону слизеринского стола.

Там сидели четверо. Блейз Забини — красивый, спокойный, с книгой в руках. Теодор Нотт — мрачный, с непроницаемым лицом. Грегори Гойл — похудевший, но всё такой же большой. И Панси Паркинсон — с короткой стрижкой и потухшим взглядом.

Драко сидел чуть в стороне, без аппетита ковыряя еду, и ни с кем не разговаривал.

— Всего четверо, — заметил Гарри.

— Не ответили, — сказала я. — Макгонагалл писала им. Ответили трое. Все отказались.

— Малфой не отвечал, — добавила Джинни.

— И теперь мы должны ему аплодировать? — буркнул Рон.

— Нет, — ответила я. — Мы должны заниматься своим делом.

--

После обеда я пошла в спальню переодеться.

Достала из сумки газету и снова посмотрела на маму: Слизерин, серебряная змея. Она никогда не рассказывала об этом… и теперь эта тайна давила сильнее, чем любые заклинания.

Я аккуратно спрятала газету обратно в сумку и поставила её у кровати. Завтра будет новый день — и новые вопросы. А сегодня я была слишком уставшей, чтобы искать ответы.