С первого взгляда (гет)

Первое, что увидела Каге Узуй, переступив порог аудитории под номером триста пять, — это девушку с розовым каре, которая громко чавкала жвачкой и отчаянно пыталась приклеить накладную ресницу, глядя в камеру телефона.

Второе — парня в очках, который разговаривал сам с собой, глядя в потолок, и жестикулировал пальцами в воздухе.

Третье — парня, который спал лицом в собственном рюкзаке и подёргивался во сне.

Все остальные на фоне этих трёх казались серой неподвижной массой.

Четвёртое, что увидела Каге, — преподавательский стол, на котором сиротливо стояла кружка с надписью «ЛУЧШЕМУ ЛЕКТОРУ». Кружка была новой, блестящей. Видимо, кто-то решил выпендриться перед куратором, либо же подкатить. Каге хмыкнула.

— Так-так, — чуть слышно пробормотала она себе под нос, ещё раз окинув взглядом аудиторию. — Хвалёный Тенгеном журфак. Так себе элита собралась.

Спавший парень всхрапнул и с ужасом пробормотал во сне: «Тираж... тираж не допечатали...». Ему явно снился сон, что он редактор какой-то крупной и значимой газетёнки, который очень переживает, что не каждой собаке в Японии хватит очередного свежего номера.

— Элита, — повторила Каге с глубоким вздохом, присаживаясь за стол.

Она выбрала место во втором ряду у стены — достаточно далеко от доски и достаточно близко к двери. На это у неё была стратегическая позиция, позволяющая при необходимости быстрее всех смыться из кабинета.

Данный навык был отточен годами жизни с Тенгеном Узуй под одной крышей, который имел привычку врываться в её комнату в шесть утра с воплем «ПОДЪЕМ, СЕСТРЕНКА, МИР ЖДЕТ НАШЕГО ВЕЛИЧИЯ!». При мысли о старшем брате Каге поморщилась.

Сегодня у неё было два желания: первое — чтобы куратор оказался старым, скучным и предсказуемым, ну или хотя бы женщиной, второе — чтобы Тенген не вздумал заявиться в её аудиторию «случайно проверить, как устроилась любимая сестрёнка».

Первое желание разбилось вдребезги, когда распахнулась дверь кабинета и с гордо поднятой головой вошёл Ренгоку Кёджиро.

— ДОБРОГО УТРА, БУДУЩИЕ ЗВЁЗДЫ ЖУРНАЛИСТИКИ! — провозгласил он.

Девушка с розовым каре вздрогнула, перестала жевать жвачку и уронила на стол всё никак не клеившуюся ресницу. Парень в очках замер, а затем прилежно сложил руки на стол, как примерный студент. Другой поднял лицо из рюкзака с воплем «Я не сплю! Мне ничего не снится!». Каге закрыла глаза и медленно выдохнула. Ренгоку всех напугал своим громким приветствием.

«Хуже уже не будет», — подумала девушка и проследила за куратором.

Ренгоку Кёджиро с прямой спиной и расправленными широкими плечами бодро прошагал к преподавательскому столу. Садиться он не спешил.

«Опасная порода», — отметила про себя Каге.

— Меня зовут Ренгоку Кёджиро, — он снова глазами обвёл аудиторию.

Каге почувствовала, как температура в кабинете поднялась на пару градусов.

— Я ваш новый куратор и по совместительству преподаватель по основам журналистики, — продолжил Кёджиро. — Но вы можете называть меня просто — проводник в мир великой профессии!

— А можно просто «сэнсей»? — спросила Каге и широко открыла глаза, уставившись в спину впереди сидящего парня, потому что сама не ожидала такого от себя.

«Чёртова особенность породы Узуй — болтать по делу и без», — выругалась она.

Ренгоку повернул к ней голову. Он заметил, как девушка нервно сглотнула и покраснела. Она покосилась в его сторону, позволяя своим глазам встретиться с его. На мгновение Каге показалось, что в воздухе между ними проскочила искра и сразу же заболели глаза. Она повернула голову в его сторону.

— Разумеется, — ответил Кёджиро и улыбнулся. — Вы же новенькая? Как ваше имя?

— Узуй Каге, — она моргнула, снимая напряжение с глаз.

Улыбка Ренгоку чуть дрогнула. Каге напряглась.

— Узуй, — повторил он. — У вас, случайно, нет...

— Нет, — отрезала она и невинно улыбнулась. — При переводе меня уже спрашивали в деканате. Я одна-одинёшенька у мамы и папы. Во всей Японии полно Узуй. И все мы однофамильцы.

Не ожидая такого быстрого ответа, Ренгоку моргнул.

«Отлично, Каге, — девушка мысленно поаплодировала себе. — Надеюсь, он ничего не заподозрил. — Затем она вздохнула и добавила про себя: — Блин, только не вздумай запасть на его милую улыбку».

— Я... я... Но вы не дали мне договорить, — с лёгким удивлением заметил Ренгоку.

— О, простите мою невежественность, — девушка похлопала ресницами.

— Принято, — кивнул Ренгоку. — Что ж, Узуй-сан, надеюсь, ваше сходство с... однофамильцем... ограничивается только фамилией, а не одинаковым цветом глаз и волос.

— О, даже не сомневайтесь, — сладко пропела Каге и добавила чуть тише: — Я гораздо хуже.

Соседка, сидевшая рядом, прыснула от смеха. Ренгоку не услышал её последних слов, но удивлённо поднял бровь. Он посмотрел на соседку Каге, потом на неё. Девушка поджала губы, бросив на него короткий взгляд, подпёрла щёку ладонью и уставилась в стол.

Кёджиро прочистил горло и повернулся к остальным.

— Итак! — его голос снова загремел на всю аудиторию. — Продолжим нашу перекличку!

Каге откинулась на спинку стула и принялась с интересом разглядывать однокурсников.

Кавасаки Хината — девушка с розовым каре, которая наконец справилась с ресницами, смотрела на Кёджиро с обожанием и даже не пыталась это скрыть.

Ито Акайо — парень в очках — любитель поговорить сам с собой и пожестикулировать, нервно теребил дужку.

Такахаси Джиро — парень, который героически продолжал борьбу с зевотой.

Обычная группа. Обычные студенты. Обычный первый день. Вот только куратор необычный.

Каге украдкой разглядывала Ренгоку, пока тот выкрикивал фамилии. В нём девушке всё казалось безупречным (ещё одна черта породы Узуй): высокий рост, пламенные волосы, собранные в небрежный, но продуманный пучок. Идеально выглаженная форма. Широкие плечи. Алые глаза. И эта милая улыбка, глядя на которую девушке хотелось улыбаться самой. Она откинулась на спинку стула, достала блокнот и принялась делать зарисовки Кёджиро.

Оставшееся время первого занятия Кёджиро вёл на автопилоте. Он рассказывал о структуре факультета, о новых дисциплинах, о важности журналистской этики, но краем глаз и сознания постоянно возвращался к блондинке у стены.

Каге по-прежнему сидела, откинувшись на спинку стула, и рисовала в блокноте. Время от времени она поднимала глаза и смотрела на Кёджиро. Иногда в упор, иногда просто косилась, когда тот смотрел на неё.

— Итак, подведём итоги нашего первого семинара, — Кёджиро закончил лекцию и обвёл всех взглядом. — Какие будут вопросы?

Он задержал свой взгляд на Каге. Она по-прежнему рисовала в блокноте, периодически поднимая глаза в спину соседа, задумываясь о чём-то.

— Лес рук, — вздохнул Ренгоку и помотал головой. — Ожидаемо. Неужели всем всё понятно?

Обычно ему всегда задавали вопросы: «А будут ли экскурсии в редакции?», «А можно ли пересдать, если...?», «А вы женаты?». Последний вопрос от прекрасной половины звучал постоянно.

Внутри всё дрогнуло, когда он увидел поднятую руку той самой Узуй, на которую всю пару косились его глаза.

— Узуй-сан, — он повернулся к ней, — вам что-то непонятно?

Каге медленно опустила руку и сверху вниз посмотрела на Ренгоку.

— Мне непонятно, — она склонила голову набок, — почему вы за всё время семинара ни разу не присели?

Кёджиро нахмурил брови, так как ожидал совсем другой вопрос.

— Что, простите?

— Вы уже час на ногах, сэнсей, — Каге отклонилась и взглянула на стул, стоящий за ним. — У вас ведь есть стул. Мягкий вроде, спинка имеется. А вы простояли всё это время. — Она окинула взглядом остальных студентов и продолжила: — Мы, конечно, впечатлены вашей выносливостью, но, может, присядете? А то у меня уже ноги за вас болят.

В аудитории воцарилась тишина. Студенты синхронно повернули головы в сторону Каге. Кёджиро отвернулся к окну и расхохотался.

— ПРЕКРАСНО! — прогремел он и сел на стул. — Узуй-сан, вы первая студентка, которая побеспокоилась о моих ногах, а не о том, что я ещё не женат!

— Ну, кто-то же должен, — Каге пожала плечами. — Вам на них до пенсии бегать. Ноги надо беречь.

— Вы всегда заботитесь о здоровье других? — спросил Кёджиро, откидываясь на спинку своего стула, вертя ручку в руке.

— Только о тех, кто смеётся над моими шутками, — ответила девушка. — Обычно на них обижаются.

Кёджиро отложил ручку и скрестил руки на груди. В его глазах вспыхнул интерес.

— Знаете, Узуй-сан, у меня есть друг, — он сделал паузу и добавил: — тоже Узуй, кстати.

— Да что вы говорите? — Каге сделала большие удивлённые глаза. — Надо же, какое совпадение! Всё-таки Япония — маленькая страна.

— И он тоже любит дерзить с невозмутимым лицом, — пристально глядя на её лицо, продолжил Кёджиро.

— Наверное, он очень умный человек, — Каге расплылась в улыбке.

Ренгоку хмыкнул.

— Как сказать? Иногда умный.

«Ну что я могу поделать? В семье Узуй все такие», — подумала Каге и развела руками.

— А ещё, — продолжил Кёджиро, — у него такого же цвета глаза, как у вас. Очень редкий оттенок фуксии.

Каге на секунду замерла, но тут же взяла себя в руки.

— Весь мир считает, что мы — японцы — все на одно лицо, — не растерялась она. — Вам кажется, сэнсей.

Все студенты залились смехом. Кёджиро, не ожидавший такого, хлопнул ладонью по столу и с серьёзным лицом оглядел аудиторию.

В этот момент прозвенел звонок. Студенты, оживлённо переговариваясь, начали собирать со столов свои вещи. Кёджиро молча встал и вышел из кабинета.

Девушка с розовым каре мгновенно подлетела к Каге:

— Ты сумасшедшая! — выдохнула она с восторгом. — Так разговаривать с куратором в первый же день!

— Я просто забочусь о его ногах, — пожала плечами Каге, закидывая рюкзак на плечо. — Ничего особенного.

— Он на тебя так смотрел...

— Как?

— Как будто ты — самая интересная вещь, которую он видел за последний год. — Меня, кстати, Кавасаки Хината зовут.

Каге фыркнула.

— А я не собираюсь заводить друзей на этом факультете, прости, — сказала Каге и направилась к выходу.

Стоя у расписания, девушка неожиданно услышала уже знакомый голос:

— Узуй-сан, уделите мне одну минуту.

Она обернулась. За спиной, засунув руки в карманы брюк, стоял Кёджиро.

— Вы что-то хотели, сэнсей? — беззаботно спросила Каге, заглянув ему в глаза.

Ренгоку ощутил, как сердце начало отбивать странный ритм. В свою очередь Каге почувствовала, как подкашиваются собственные коленки.

«Это что ещё такое?» — оба задались одинаковым вопросом, но не подали виду, что с каждым в этот момент происходит что-то не то.

— Я просто хотел сказать, — Кёджиро подошёл ближе, — что рад видеть на факультете людей с острым языком и быстрой реакцией. Это редкое качество.

— С-спасибо, — Каге залилась краской и опустила глаза. Взгляд упёрся в грудь Кёджиро. — Я стараюсь.

Между ними воцарилась тишина. Ренгоку смотрел на покрасневшие щёки девушки, а та, в свою очередь, продолжала сверлить глазами его грудь.

«В качалку, что ли, ходит?» — задалась вопросом Каге, глядя на проступающий сквозь белую рубашку рельеф мышц.

— Ну, я пойду, — сказала она, теребя лямку своего рюкзака, как смущённая первокурсница.

Кёджиро одобрительно кивнул и улыбнулся.

Каге бежала вниз по лестнице, переступая через ступеньки. На первом этаже она прислонилась лбом к холодной стене, закрыла глаза и медленно выдохнула. Сердце колотилось как бешеное. Щёки предательски горели.

«Твою мать, Тенген! — выругалась Каге. — Предупреждать надо, что тут такие преподы пары ведут. Да ещё и куратором назначили».

Она вытащила из кармана пиджака формы телефон и быстро набрала сообщение:

Каге: Почему ты не сказал, что на факультете разные преподы бывают? Почему ты не сказал, что твой Кёджиро — ходячий учебник по соблазнению.

Брат-идиот: Что???

Каге: Он так мило улыбается. И у него такие большие плечи. И подходит он слишком близко. Это вообще законно?

Брат-идиот: АХАХАХАХАХАХ. Я же говорил.

Каге: Ты говорил только про громкий смех. Про плечи ты молчал.

Брат-идиот: А что с плечами?

Каге: Неважно. Просто предупреждай в следующий раз.

Брат-идиот: Сестрёнка, ты только что признала, что пялилась на его плечи???

Каге: Я ничего не признавала. Ты сам это придумал. Всё, пока.

Брат-идиот: 👀👀👀

Каге убрала телефон обратно в карман.

— Идиот, — прошептала она.

Девушка отлепила лоб от стены, поправила рюкзак и медленно направилась к выходу из корпуса. Выйдя на улицу, Каге надела солнцезащитные очки, воткнула наушники, вдохнула полной грудью и направилась в сторону метро.

Тем временем Кёджиро вернулся в опустевший кабинет за забытым журналом. Он сел за стол и посмотрел на него. Глаза сами покосились на то место, откуда ещё полчаса назад ему так нагло дерзила Узуй Каге. Он вспомнил, как она косилась на него весь семинар, как смотрела на него в коридоре — вроде бы дерзко, но в то же время растерянно. Как её щёки залились румянцем, когда он подошёл ближе и похвалил её. Как она теребила лямку рюкзака, явно не зная, куда деть руки. Он открыл журнал. Глаза сами нашли строчку с именем «Узуй Каге».

— Узуй, — вслух произнёс Кёджиро. — Очень интересно.

Он захлопнул журнал, встал и направился к выходу, но остановился в шаге от двери, достал телефон и набрал сообщение:

Кёджиро: Жду тебя сегодня в баре «Касугай». Отметим начало учебного года. И поговорить надо.

Через несколько секунд пришёл ответ:

Ходячее Недоразумение: Мне страшно 👀👀👀👀👀👀

Ходячее Недоразумение: Ок! Только давай без всех этих деловых костюмов и преподских форм. Ты в моём обществе. Расслабься хотя бы раз.

Кёджиро вздохнул и убрал телефон в карман.