Синхронизация (гет)

Глаза у страха, как правило, велики,

И на подмогу приходит одна смекалка

"Лучшее", Дмитрий Мозжухин, Дайте танк(!)

С момента запуска Коллектива 2.0 прошёл почти что год. Ну, как сказать, запуска... Точнее, неудачной пробы пера.

Картина краха сего научного замысла была в известной степени зрелищным происшествием.

После того, как прошло состояние теории четырёх "пресвятых огурцов", было только интереснее.

— Дмитрий Сергеевич, это что значит-то? — Нечаев растерянно смотрел поочередно на близняшек и Блесну, а потом снова возвращал недоумевающий взгляд на Сеченова.

Академик ничего не отвечал. Загадочно улыбнувшись, он уже было хотел скрыться в просторах своего кабинета, оставив потенциально счастливо воссоединившуюся семью налаживать идилию, как в диалог вступила Екатерина. Правда, диалогом это было назвать также трудно, как попытку запуска «Коллектива» удачным экспериментом. У Блесны начисто снесло все тормоза. По полу гулко пронеслись быстрые шаги, а через миг точным и резким движением маленькой, однако ввиду профессии удивительно сильной, женской ладони она, вклыдывая в это действие всё, что думала и хотела высказать, отвесила учёному пощёчину. Дамский приемчик, вопреки всему, ужасно действенный!

— Тварь, говна кусок, мудила! — не видя перед собой ничего, Катя истерически сыпала оскорблениями на Волшебника.

Опешивший учёный прижался к стене, медленно пятясь в кабинет, явно не ожидая такого поворота событий.

— Ты, сука, как только посмел?! Ты мне полжизни разрушил! Ладно мне, а дети! Ты о них подумал?! Да ты вообще ни о чём никогда не думаешь головой своей!

— Блесна, прекрати, успокойся!

Повторив физическое проявление всех своих бушевавших чувств, Блесна едва сдержалась от ещё нескольких ударов и посмотрела на академика взглядом, больше похожим на озлобленную на обидчика собаку, которому она так ничего и не могла сделать.

— Блесна, хватит, — еле слышно шипел Сеченов, — Мы можем всё прояснить после запуска «Коллектива»…

— Запуска не будет. Дима, это идиотизм. Человечество не достойно мягкого перехода в твой мир науки, — перчатка на руке Нечаева внезапно ожила знакомым голосом, — ты не сделаешь этого.

— Харитон? — всё также бессильно сипел академик.

Из перчатки вывалилось серое желе, стремительно приближаясь к альфа-коннектору. Не без труда желе взобралось на пьедестал с ключом.

За этим наблюдали в непонимающем ступоре. Пока оно не оказалось чересчур близко.

В этот момент Саша выхватила остававшийся доселе неиспользуемым ПМ, не могла ждать, пока кто-нибудь сделает что-нибудь с ситуацией, судя по всему, не сулящей ничего хорошего, и выстрелила несколько раз наугад, надеясь на небесполезность навыков стрельбы в тире. ХРАЗовая сопля с влажным неприятнвм звуком разлетелась на множество капель, а затем... и вибрирующий альфа-коннектор.

— Нет… Нет… этого не может быть… — Сеченов, немного отойдя от боли физической, теперь уже не мог встать от боли моральной, — как… этого просто не может быть…

Помимо самого факта провала проекта, ему впоследствии предъявили наверху. Даже если учесть способность учёного выкручиваться из всех передряг и выходить сухим из воды, там его знатно обмочили. Народу же, под видом «Коллектива» поспешно разработали всеобъемлющую сеть внутри «Мыслей», некое подобие того, к чему мы привыкли в виде Интернета. Всеобъемлющую, по большому счету бесполезную, но через неё можно было более или менее гладко контролировать роботов.

Так вот...

Октябрина сидела за столом и решала домашнее задание. Стоит сказать, что в школу девочки не ходили. После сбоя на Предприятии, академик посчитал интересным приглядеться к перспективным сотрудницам и не пожалел. Те замечательно исполняли свою роль лаборатнок и параллельно учились необходимым навыкам. Для галочки их перевели на домашнее обучение, но благодаря разговорившимся перчаткам на их руках, учиться практически не приходилось.

— Ха-арь, квадратный корень из шести миллионов, семисот пятидесяти трёх тысяч, пятисот шестидесяти шести с половиной?

Дома происходили гладиаторские бои трёх перчаток: П-3, всё же вернувшегося в семью (правда, не без трудностей) и двух девочек. Ещё занимательнее было то, что именно по настоянию Нечаева их решили, для "общей подготовки", тренировать, как настоящих бойцов.

ХРАЗ, планы которого с треском разошлись по швам, ещё долгое время пытался найти выход, но безуспешно. Смирившись со своей участью, он просто пытался избежать реальности. Так как всех трёх звали одинаково, откликались, соответственно, все, кто слышал. На этот раз откликнулись двое: на руки Окти и П-3, читающего газету.

— Чтоб я знал!

— Две тысячи пятьсот девяносто восемь целых и семь тысяч шестьсот дведцать пять десятитысячных, товарищ.

— Спасибо! — сказала Октя и, запнувшись на пару секунд, добавила во избежание срача — и тому, и другому.

— Будьте добры, гражданка! Ему-то за что?

— Так… — Октябрина немного повысила голос — давайте не будем ссориться…

Комментарий прошёл мимо... перчаток. Как говорится, Вселенная не слышит частицы «не» — ХРАЗы вспыхнули оскорблениями.

За несколько минут до этого вошла Саша, всё это время стояла в дверях и слушала, как всегда получая удовольствие от этих агрессивных диалогов двух нейрополимерных перчаток, наконец зашла нормально, заглянула в записи Октябрины, негромко и, возможно, с намерением заставить ХРАЗа в количестве двух штук продолжить дискуссии произнесла:

— Если честно, мне первый нравится больше. Какой бы там улучшенной копией не был второй.

— Хватит! Я так больше не могу! — в разговор вмешался Сергей — Довольно! Я и сам могу так, с меня достаточно! Рин, Саш, вам не пора идти работать там, или что?

— Да, да, пап, конечно! — поспешила заверить его Саша — Мы уже уходим!

Когда они вышли из подъезда, на улице было пасмурно и довольно прохладно, ветрено. Девочки уже подходили к комплексу, в тот момент как ХРАЗ на руке Окти завибрировал и изложил сообщение, содержание которого оказалось несколько неожиданным. Если верить переданному, к близняшкам обращался сам Сеченов. Тот просил их явиться к нему лично. Просил — значит надо. А что надо? Непонятно. Также непонятно, почему так срочно. Обязанности есть обязанности, так что маленькие сотрудницы побежала со всех ног.

Подходя к высотке, девочки непроизвольно воскресили в памяти фрагмент годовалой давности. Кажется, всё это было только-только. Октя и Саша робко постучались в кабинет академика и вошли. Конечно, у любого дыхание перехватит при виде подобного зрелища, а у детей — тем более.

— Товарищ Сеченов..? — спросила Октябрина.

В таком огромном кабинете Сеченову не составило труда остаться незамеченным, даже на самом видом месте. Как и в прошлый раз, учёный был очень напряжён, от волнения он перебирал пальцами.

— Александра, Октябрина, правильно понимаю? Закройте дверь, пожалуйста. Проходите, — несмотря ни на что, голос академика звучал спокойно и дружелюбно, был ровно точно таким же, как звучал по радио или телевизору, что успокоило близняшек — что вы знаете об… — Сеченов запнулся — об отряде «Аргентум»?

— Мало чего… — честно ответила Октя — Родители не особо часто рассказывают нам о своей работе, хотя хотелось бы. Простите, а что вы хотели от нас услышать?

— Садитесь, — Сеченов жестом дал знак Вовчику, тот подкатил два стула.

Учёный размеренной, как метроном, поступью, совершенно не соответствовавшей его тревоге, заметной по единственному пока признаку, обошёл девочек вокруг и повернулся лицом к панорамному окну.

— Ничего особенного. Я не люблю повторяться, вот и спрашиваю. Речь пойдёт о том, что… как вы, наверное, знаете, весь отряд «Аргентум» получил длительный отпуск по моему личному распоряжению. Из-за случившегося с ним ранее, капитан Кузнецов очень настоял на том, чтобы никаких срочных вызовов и помех их досугу не возникало, что вполне логично. К сожалению, в этом решении я сильно просчитался. Даже после того как я дал людям всё, они по-прежнему продолжают стремиться к личной выгоде и, соответственно, хаосу.

— Товарищ Сеченов, — снова заговорила Октябрина, — не суть ли ближе к делу?

Сеченов нахмурился, кивнул и продолжил:

— Комплекс «Нептун». Оттуда уже несколько дней не поступает ни сообщений, ни сигналов. Вы — как бы смешно или странно не звучало, единственные, кто может что-то сделать. Если это ошибка связи — пускай оно так и останется. А если нет… самое неприятное то, что там на данный момент находится товарищ Лебедев. Если с ним что-то случиться, неизвестно, на плечи кого это ляжет, а главное — такая трагедия нанесёт непоправимый ущерб науке, — академик усмехнулся — откровенно говоря, я уже порядном достал всех бойцов. Я не могу ничего сделать.

Несколько секунд девочки обдумывали этот «заумный» монолог, после чего Саша вставила:

— Ага… то есть теперь вы будете доставать ещё и нас? Мы типа должны пойти туда и разобраться, в какую коллективную спячку они впали?

— Больше в моём распоряжении бойцов нет. Да, я почти уверен, ничего опасного там не заключается. Вам понятно?

— Понятно, товарищ Сеченов! — последовало воодушевлённо — Будет сделано!