Цена не высока (джен)

Истар выглядит впечатляющим. А на Крисанию он действует гипнотизирующе, и Тика упустила бы жрицу, будь та чуть более проворной. Карамон бы тут точно не справился и растерялся. Но женщине всё же удается перехватить руку Крисании.

— Нам лучше держаться вместе.

— Что может с нами случиться в настолько Святом городе? — она восхищенным взглядом скользит по аккуратным домам, мощенной мостовой, по которой они бредут, да по улыбчивым лицам на удивление приятных внешне прохожих.

— Не мне тебе напоминать, что случилось с этим городом в итоге, — Тика хмурится, и мысли о том, что это место будет уничтожено, несколько сбавляют яркость впечатлений от города. Как-то слишком здесь всё хорошо на первый взгляд. — Да и людей здесь много, не хотелось бы потеряться. Мало ли, что произойдет дальше. Надеюсь, Рейстлин не решил так избавиться от тебя — главная угроза погибает в великом Катаклизме. Он бы явно посчитал это забавным.

Крисания хмурится, словно бы отражая выражение спутницы, и бросает на неё осторожный взгляд, решаясь — говорить или нет? И, подумав, тихо начинает:

— Он выглядел так, словно ищет помощи и спасения…

— Возможно, — соглашается она. — Только не забывай, что этот чахоточный смог обыграть Такхизис, и именно благодаря нему она оказалась заточена в Бездне. Тут уж я соглашусь с муженьком: для победы над Темной Богиней он сделал немало. А потому не ясно, на кой ему вновь её выпускать… — Тика напряжённо смотрит вокруг, пока они бредут по светлым улочкам дальше. Солнечный свет делает их ещё более пригожими.

Крисания в задумчивости молчит, уже не так осматриваясь вокруг. Она явно хочет спорить, но Тика всё же знает Рейстлина дольше. Просто темного мага жаль, а отбросить сострадание жрица не может. Возможно, Маджере того не стоит, да только разве людям решать, кого нужно спасать, а кого нет? И что, если Паладайн послал её именно для помощи заблудшему?

— Думаю, нам нужно будет обратиться к Королю-Жрецу: с его людьми будет проще найти Рейстлина. А пока… давай хотя бы немного полюбуемся городом, до Катаклизма есть время, — Крисания вновь попадает под очарование этого места, они сейчас как раз на площади. И Тика послушно следует за ней, впрочем, чаще ловя взглядом восхищение спутницы, чем местные красоты. Потеряться и потерять её здесь не хотелось бы. Храм же действительно поражает воображение: чего стоят одни величественные колонны, стремящиеся вверх почти как раньше деревья в Утехе, и белые блестящие ступени, отполированные ногами тысяч и тысяч паломников.

Вместе с другими прихожанами они движутся к массивным дверям храма, сейчас призывно раскрытым и зовущим на очередную мессу. Крисанию туда тянет, как магнитом.

Вблизи колонны ещё выше и больше — Тика не уверена, что смогла бы соединить руки, если бы обняла одну из них. Сам храм громадой нависает над ними, подавляя любые стремления, кроме веры. Тика в себе особого благоговения не чувствует, хотя и почти смирилась с происходящим. А от камня веет приятной прохладой, так что женщина решает дать шанс храму: тут хотя бы не так жарко. Впрочем, не то что бы она рискнула оставить жрицу одну. И, если быть честной, то и самой страшно потеряться, сколько там до Катаклизма?.. Тика никогда не была особенно сильна в запоминании историй.

Крисания устремляется вперёд, ведомая то ли божеством, то ли собственными эмоциями. Многие также восхищены и не скрывают эмоции. У других же на лицах мелькает высокомерие (особенно у некоторых жрецов, но и прихожане не отстают). Тика неуютно ведёт плечами, немного нервно поправляя свою добротную, но всё же заштопанную и далеко не новую одежду. Тянуть на себе «Последний приют» тяжело, особенно когда от муженька больше проблем, чем пользы. Немного тревожно, что там да как, хотя девчата должны справиться, они не раз выручали и раньше. Особенно когда она потеряла ребёнка. У Карамона тогда был очередной сильный запой, так что он и не заметил…

Тика вздыхает и заставляет себя отвлечься от тяжёлых мыслей, благо, Крисания рядом и даже не пытается подойти к алтарю ещё ближе. Внимает речам Короля-Жреца. Видеть искреннее восхищение в её глазах даже немного завидно, сама Тика давно уже так ни на что не смотрит. Все вокруг также обращены к нему, даже его свита. Женщина скользит взглядом по их лицам и с нарастающим удивлением понимает, что там в белых одеждах среди прочих стоит Рейстлин. Моргает пару раз, вдруг, всё же показалось. Но нет, всё там же, всё такой же, не считая непривычного цвета одежд да, наверное, менее болезненного вида.

— Видишь в свите?.. — она осторожно толкает Крисанию локтем, склоняясь к ее уху, прикрытому темными локонами. Жрица сначала недовольно хмурится — ещё бы, отвлекли от проповеди живой легенды — но бросает взгляд на свиту. И замирает, как и Тика до этого.

— Но как? И почему?

— Может, нашел спасение в храме? — Тика хмыкает, но видя серьезный взгляд Крисании, и сама успокаивается, пожимая плечами — «Не знаю». — Что планируешь?

Та в задумчивости молчит, скользя взглядом от Рейстлина к Королю-Жрецу и обратно. Бросает тихое «Позже», посмотрев на Тику. Та кивает в ответ.

Месса идёт своим чередом.

* * *

Рейстлин сам замечает их, вылавливая среди остальных прихожан сразу же после мессы, пока они не успели попасться Королю-Жрецу.

Маг явно раздражен, тем, что здесь не брат, а его жена, и Тика почти иррационально чувствует мрачное удовлетворение от того, что своими действиями расстроила его планы. Впрочем, она даже не уверена, что этого мага стоит звать Рейстлином. Она давно знает обоих Маджере, она помнит и многочисленные рассказы Карамона о брате и его помощи другим. Он, черт возьми, даже овражных гномов жалел! И человек перед ними уже не был привычным им магом, и дело даже не в том, что он окреп и явно стал здоровее. Конечно, временами Тика угадывала знакомые черты характера, маг всегда был саркастичным и умным, даже устрашающим, особенно после испытания в башне. Но вот таким — нет.

Жрица же словно бы и не заметила перемены. Хотя, возможно, ей толком и не с чем сравнивать. Да и, судя по их разговорам, девчонка в целом не слишком-то общалась с другими людьми кроме жрецов, а те всегда были так себе компанией.

— Очнись, этот город уже не спасти! — он вцепляется пальцами в плечи Крисании, яростно вглядываясь в лицо, обрамленное темными локонами.

— Но может на него падёт гнев Паладайна именно из-за твоих действий? — Крисания хмуро смотрит в ответ и ведёт плечами, заставляя отпустить. Маджере слушается, но хмыкает, и самодовольство на его лице Тике уже не нравится.

— В любом случае, Пар-Салиан точно сказал, что мы не сможем вмешаться в произошедшее, и по сути, всё, что мы делаем, уже произошло, — Тика практически с виной во взгляде смотрит на спутницу.

Крисания теряет запал, но всё ещё не готова смириться. И тогда Рейстлин ведёт её (а заодно и Тику, что упрямо держится рядом) прямо по городу, не минуя и темницы, и рассказывает. Крисания мрачнеет с каждым его словом и с каждой новой тёмной тайной светлого города. Не удивительно, что в итоге Истар ждала именно такая судьба. Бороться с бродягами, отправляя их в тюрьму? Уничтожать иные расы? Разве мог Паладайн не разгневаться, если бы кто-то стремился избавиться от всех тех, кого он сам когда-то создавал.

Рейстлин же время от времени косится на жену брата: Карамон даже здесь умудрился всё испортить. Тике не нравятся его взгляды, к тому же, неясно, что именно он запланировал и как это может аукнуться уже ей. Как бы он не решил просто избавиться, хотя это, наверное, будет сложно объяснить Крисании. Ещё бы удалось переговорить с ней наедине…

Жрице явно неуютно. Она бросает неловкие взгляды то в сторону одного Маджере, то в сторону другой. Что Тика, что Рейстлин хмурятся и словно бы пытаются победить друг друга в «гляделки». И Тике не нравится то, что она видит в глазах напротив, хотя его зрачки и до этого всегда пугали.

— У нас есть ещё несколько месяцев здесь. Боюсь, моя дорогая Тика, за жрицу или воина света ты не сойдёшь, а иных способов оставить тебя в городе нет. Мы и так лишь чудом пока смогли избежать слишком пристального внимания стражи.

— И что же ты предлагаешь, мой дорогой Рейстлин? — не менее ядовито шепчет она в ответ. — Я не оставлю Крисанию с тобой наедине, тем более, в городе, который через несколько месяцев будет стёрт, — женщина подаётся вперёд, оттесняя жрицу за себя, словно бы стремясь защитить даже так.

— Есть один путь, но сомневаюсь что он тебе понравится. Хотя, — он показательно переводит взгляд на меч в набедренной перевязи, рукоять которого Тика сжала почти бессознательно. — Ты сможешь остаться в городе, если станешь гладиатором.

— Ловко ты решил от меня избавиться. Боишься, что помешаю тебе?.. — она не озвучивает крутящееся на языке «виться вокруг Крисании?», но маг явно понимает её и без слов.

— Я замолвлю за тебя словечко, и вы даже сможете видеться, — Рейстлин выглядит слишком уверенным в своём решении, и это не нравится Тике, но он уже пару раз отогнал от них назойливых стражников, пытавшихся задержать наглую попрошайку, донимающую многоуважаемого советника, так что выбора у них не было.

Крисания выглядит опечаленной, хотя и пытается скрыть эмоции. А ещё она встревожена подобной перспективой и в итоге нервно сжимает собственные плечи:

— Но разве это не будет опасно для Тики?..

— Тике далеко до Карамона, но ради того, что ей дорого, она будет биться до последнего. Так что у неё есть мотивация продержаться, — маг кривит губы в улыбке, переводя взгляд с одной на другую. Жрица краснеет, замирая. Тика же хмурится сильнее, хотя видно, как смущение окрасило и её щёки и кончики ушей.

— Пообещай, что не бросишь её в Истаре, — Крисания всё же быстро собирается с мыслями, хотя ей явно приятно, что о ней кто-то беспокоится и волнуется. Она и сама не думала, что ей этого так не хватало. За себя ей не страшно. Раз уж у младшего Маджере на неё планы, то он не оставит жрицу в умирающем городе, слишком уж велики ставки.

Маг нехотя кивает.

— Так и быть, не оставлю. Ещё какие-нибудь условия? — он недовольным взглядом смеряет обеих.

— Не смей обижать Крисанию, пока меня не будет рядом, — Тика всё же смиряется с тем единственным путём, что у них сейчас есть. Рейстлин лишь хмыкает, согласно кивая.

— Я и сама могу за себя постоять, — Крисания горделиво выпрямляется.

— Я не сомневаюсь, — Тика примирительно улыбается, сразу теряя всю злость, но оставаясь всё такой же решительной. — Но я обязана его предупредить, что в случае чего он получит не только от тебя, но и от меня.

Крисания несмело и тихо смеётся, на удивление изящно прикрывая губы изящной ладонью с длинными тонкими пальцами. И Тика, и Рейстлин провожают этот жест и мягкую улыбку странным долгим взглядом, что сама жрица не замечает, прикрыв глаза.