Правило приюта : Жёлтые глаза (гет)

Глава 2. Малфой-мэнор

Переводные экзамены назначили на середину августа. Стояла привычная лондонская погода: серое небо то и дело роняло мелкий дождь, а редкие лучи солнца лишь на мгновение разгоняли сырость.

Профессор Макгонагалл встретила нас в «Дырявом котле». Дамблдор открыл камины для перемещения, и мы по очереди бросили летучий порох, называя Хогвартс; нас было всего четверо. Экзамены принимали в кабинетах профессоров.

Гермиона, конечно, был в восторге. Она сияла так, будто ей уже вручили награду. Я же просто хотел покончить с этим и не опозориться.

Первым нас принимал Флитвик по чарам. Он забрался на стопку книг, чтобы видеть всех учеников, и принимал заклинания с таким энтузиазмом, будто мы показывали фокусы на празднике. Я поднял палочку; она привычно легла в ладонь, словно была её продолжением. Wingardium Leviosa. Перо взлетело — не так грациозно, как у Гермионы, но ровно, без рывков. Флитвик удовлетворённо кивнул и поставил «выше ожидаемого».

Следующим экзаменом была трансфигурация — в кабинете профессора Макгонагалл. Я вошёл. Внутри привычно закипало напряжение. Передо мной на столе лежала спичка. Я сосредоточился, представил тонкое металлическое остриё, но результат оказался кривоватым — с тупым концом и слишком толстой. Профессор Макгонагалл поджала губы, долго разглядывала мою работу и наконец поставила «приемлемо». Гермиона, как всегда, получила «превосходно». Её иголка блестела так, будто её только что достали из упаковки. Когда я уже собрался уходить, она окликнула меня.

— Мистер Поттер.

Я замер у двери.

— Вы хорошо держались в прошлом году. Не каждый вышел бы оттуда живым.

Я не знал, что ответить, и просто кивнул. Она смотрела на меня поверх очков — в её строгих глазах мелькнуло что-то тёплое.

— Ваша мать была одной из моих любимых учениц. Упрямая, как и вы.

Гермиона ждала меня в коридоре, теребя край мантии.

— Что она сказала?

— Сказала, что я упрямый.

Гермиона улыбнулась, и мы пошли дальше.

--

Самым тяжёлым испытанием оказались зелья. Снейп принимал экзамен в полуподвале, где пахло сушёными травами и чем-то кислым — застарелым потом, который въелся в стены за десятилетия.

Я перепутал порядок добавления ингредиентов, и мой котёл зашипел. Над краем поднялся едкий жёлтый дым. Снейп стоял рядом, чёрный плащ колыхался, губы скривились в привычной усмешке. Он наклонился ко мне и сказал тихо, чтобы никто не слышал:

— Поттер. Вы продержались первый курс чудом. Не испытывайте судьбу на втором.

Я промолчал — челюсть сжалась так, что зубы заныли. Я не опустил взгляд, но и не сказал ни слова, боясь, что голос дрогнет. Снейп выдержал паузу, потом поставил мне «удовлетворительно» и отошёл, шелестя мантией.

Драко сдавал зелья следом за мной. Он выглядел спокойным и собранным — Снейп почти не уделял ему внимания. Он ограничивался короткими замечаниями — ставил «превосходно» — и молчал. Когда я увидел Драко в коридоре после экзамена, он выглядел довольным, будто с его плеч наконец упала тяжесть, которую он так долго держал на себе.

— Поттер, — кивнул он. — Как прошло?

— Жить буду.

Драко усмехнулся — коротко, без издёвки, и мы разошлись.

А Рон Уизли, сдававший зелья передо мной, вышел красный и злой — его котёл взорвался с громким хлопком, чёрная жижа хлынула на парту и потекла на пол. Снейп мрачно посмотрел на него, что-то пометил в журнале и процедил, что тот отработает в сентябре.

Рон прошёл мимо меня, не глядя.

— Провалил, — буркнул он себе под нос. — Буду пересдавать в сентябре.

И ушёл, не оглядываясь.

--

В конце дня Макгонагалл объявила результаты в своём кабинете.

— Мисс Грейнджер, мистер Малфой — переведены на второй курс с правом выбора факультативов. Мистер Поттер — переведён. Мистер Уизли — переведён с условием: обязательная пересдача зельеварения в сентябре.

Гермиона обняла меня так крепко, что я на секунду застыл, чувствуя тепло её рук через тонкую мантию. Потом всё-таки похлопал её по спине — неловко, машинально. Я заметил Драко у выхода: он смотрел на нас, и его лицо нахмурилось. Не зло. Скорее отстранённо, будто он увидел что-то, чего не понимал. Потом он быстро отвернулся и вышел, даже не попрощавшись.

--

После экзаменов Макгонагалл разрешила нам съездить в Косой переулок за учебниками. Мы прошли через каминную сеть, вышли в «Дырявый котёл», а оттуда — на мостовую. Косой переулок в середине августа был забит до отказа — школьники с родителями тащили стопки книг, совы в клетках ухали, из «Флориш и Блоттс» доносился запах старой бумаги и клея. Я купил всё по списку, а потом заметил магазин чемоданов и вспомнил, что мой старый, рваный, с оторванным колесом, дожил до лета чудом. Новый — чёрный, крепкий, с металлическими уголками — обошёлся дороже, чем я планировал, но продавец заверил, что такого добра хватит на все семь курсов. Гермиона одобрительно кивнула и тоже выбрала себе тёмно-синий.

--

Через несколько дней миссис Малфой пригласила нас в Малфой-мэнор.

Мистер Грейнджер довёз нас до ближайшего к «Дырявому котлу» переулка, где магия уже начинала смешиваться с привычным миром. Мы вышли из машины и дошли до входа пешком — я помнил путь. Миссис Грейнджер сжала сумочку на коленях и тихо попросила дать знать, если что-то пойдёт не так. Гермиона обняла их обоих. Я стоял в стороне, сжимая лямку рюкзака, пока миссис Грейнджер не сказала мягко:

— Ты всегда здесь желанен, Гарри.

В горле защипало, но я только кивнул.

--

Драко уже ждал нас в пустой гостиной «Дырявого котла», заложив руки за спину.

— Опоздали, — сказал он беззлобно.

Гермиона фыркнула, но он не стал спорить, а просто показал, как пользоваться камином. Я шагнул следом за ним, бросил порох и назвал «Малфой-мэнор». Зелёный огонь схватил меня и выбросил в огромный зал с натёртым до блеска полом. Я едва удержался на ногах; следом, покачнувшись, появилась Гермиона, и Драко успел подхватить её за локоть.

Гостиная была огромной — высокие потолки терялись в полумраке, тяжёлые зелёные портьеры свисали до пола, серебряные канделябры отбрасывали танцующие тени. В воздухе пахло старым деревом и сладким ладаном. Портреты на стенах зашептались. Они разглядывали меня, будто я был диковинной вещью, выставленной на обозрение. Но голос из глубины комнаты оборвал их:

— Тишина.

Из тени вышла женщина в чёрном платье, с тугим узлом светлых волос, в котором не было ни одной выбившейся пряди. Она смотрела на меня долго — я смотрел в ответ.

— Здравствуй, Гарри, — сказала она тихо. — Я очень рада, что вы приехали.

Её голос был спокойным, уставшим и тёплым. Я поблагодарил за приглашение и за медальон. Она чуть улыбнулась, когда услышала, что я ношу его, а потом перевела взгляд на Гермиону, сказав, что Драко много о ней рассказывал.

— Правда? — удивилась Гермиона, глядя на Драко, но тот смотрел в сторону.

Миссис Малфой предложила нам немного отдохнуть перед ужином — её тон был безупречно вежливым и оттого особенно непререкаемым.

--

Комнаты, которые выделили нам, были огромными — кровать с балдахином, письменный стол у окна с видом на тёмный парк, камин с огнём. Я услышал сквозь дверь короткий восхищённый вздох Гермионы из комнаты напротив.

Ужин подали в малой столовой. За длинным столом из тёмного дерева горели свечи. На столе дымился суп с пряными травами, рядом стояла тарелка с запечённой курицей. Я машинально поднёс ложку ко рту, но вкус растворился, не оставив следа; мысли крутились вокруг предстоящего разговора, как загнанный зверь в тесной клетке.

После ужина миссис Малфой попросила меня остаться.

Гермиона подняла голову, глянула на меня и кивнула, а Драко вызвался проводить её в библиотеку. Они вышли, и я остался один с миссис Малфой.

Мы перешли в малую гостиную. Она села в кресло напротив меня, и камин загудел, разгоняя тени.

— Ты очень похож на Джеймса, — сказала она. — А глаза — Лили.

Я молчал.

Она рассказала, что после смерти Люциуса хотела забрать меня к себе и пошла к Дамблдору. Он ответил, что я счастлив у тёти, что меня там любят, что мне нужна настоящая семья, а не благотворительность. Она поверила ему — и не проверила.

Её голос дрогнул, когда она сказала, что Драко вернулся после первого курса и рассказал правду. Что я вырос в приюте. Что не знал о магии до школы.

— Ты не был счастлив, Гарри, — сказала она, глядя мне прямо в глаза.

— Нет, — ответил я, чувствуя, как сжимается челюсть. — Не был.

Она замолчала, глядя в огонь. Где-то в доме пробили часы.

— Завтра я расскажу тебе о Сириусе. Всё, что знаю. Сейчас уже поздно.

Я встал и поблагодарил её за разговор. Она пожелала мне спокойной ночи.

--

В коридоре меня уже ждала Гермиона с книгой в руках. Она спросила, всё ли в порядке, и я коротко сказал, что завтра будет разговор о Сириусе. Она не стала допытываться, только кивнула и ушла к себе.

Я вошёл в свою комнату — Хэдвиг спала на подоконнике, спрятав голову под крыло. Сев на кровать, я провёл пальцами по краю медальона, который лежал под подушкой. Холодный металл обжёг кожу, и на мгновение я будто снова оказался в приюте: тот же запах капусты и страха, те же синяки, которые нельзя было показывать. «Счастлив», — сказал Дамблдор. А я только крепче сжал медальон, словно он мог удержать меня здесь, в этом тёплом, чужом доме, и не дать снова провалиться в ту серую тишину.

Потом напряжение медленно отпустило. Я лёг на кровать, не снимая мантии, и уснул, не заметив как.