Я напишу твоё имя (гет)

Время без Дамьена тянулось для Амели невыносимо медленно. Она просила фрейлин оставаться в покоях и одна приходила на обрывистый берег, чтобы посмотреть на бескрайнее синее море и послушать шум волн. Иногда она отправлялась гулять по узкой полоске пляжа, вдоль белоснежных меловых скал, благодаря которым остров Мудрого Народа и получил своё название. Амели скучала по Дамьену, хоть и не испытывала любовной тоски. Она хотела говорить с ним, слышать его голос, вновь вместе вчитываться в страницы старых фолиантов и практиковаться в заклинаниях, написанных там или даже создавать свои собственные заклятья. Она скучала по их совместным походам в леса, конечно, в сопровождении молчаливых проводников и телохранителей. Они собирали лекарственные травы, ягоды и грибы. А иногда просто любовались красотой природы.

Только занятия магией помогали Амели хоть ненадолго сбежать от своего одиночества. Она представляла, как расскажет Дамьену после его возвращения о том, что успела изучить.

Ей приснился очень странный сон, значение которого Амели не желала понимать. Она и Дамьен находились в комнате, заполненной темным туманом. Они тянули друг к другу руки, но расстояние между ними только увеличивалось, и Амели не могла сделать ни шага, чтобы преодолеть его. Она проснулась с громким криком отчаяния, чем очень напугала фрейлин, ждавших в спальне её утреннего пробуждения.

Прошло три недели, и отец Амели, мудрый и справедливый король Элиаз, вызвал её для беседы в тронный зал. Во время этой беседы должны были присутствовать матушка Амели, королева Мариаль, все три сестры и единственный брат. Когда присланный королём паж зачитал Амели приглашение, она сразу забеспокоилась. Эта беседа не могла быть не связанной с Дамьеном, который должен был вернуться через три дня.

Она надела белоснежное атласное платье и, в сопровождении своих фрейлин, отправилась в тронный зал.

— Приветствую тебя, моя дорогая дочь, — сказал Элиаз.

Король и королева сидели на тронах, а рядом, на скамье — и все их дети. Там было оставлено место и для Амели, но она предпочла остаться стоять перед королём.

— Приветствую вас, мои дорогие родители, мой брат и мои сестры, — ответила Амели как можно спокойнее.

— Я знаю, что ты тревожишься о своём женихе Дамьене, — сказал король Элиаз. — И не напрасно. Нам пришли дурные вести. Дамьен увлёкся своей кузиной Ивонн. Хейлерны уже готовятся к свадьбе, а ещё — к возобновлению войны с нами. После свадьбы волшебство Дамьена укрепит силы их рода.

— Но ведь Дамьен заключил магический договор с нами? — спросила Амели, и голос её звучал всё так же спокойно, хоть в мыслях её бушевала буря. — А значит, он не может не вернуться сюда?

Принцесса не могла позволить себе такой роскоши, как слезы отчаяния наведу у всего королевского двора.

— Это так, — печально ответил Элиаз. — И ты понимаешь, какой приказ мне придётся отдать?

Амели молчала, ожидая, что ещё скажет отец, хоть уже догадывалась, какой будет его речь.

— Я не могу допустить, чтобы волшебство, которое Дамьен получил и совершенствовал, пока жил здесь, среди нас, досталось нашим врагам. Потому, когда Дамьен вернется на остров, чтобы соблюсти магический договор, наш самый меткий лучник убьет его.

— Отец, я не верю, что Дамьен способен на предательство, — твердо сказала Амели.

— Возможно, он действительно влюбился в кузину, — возразила королева Мариаль, — а любовь всегда сильнее… дружбы, мое дорогое дитя.

— Дамьен не забыл меня, — твердо ответила Амели. — Вот если только… его околдовали! Я смогу разрушить чары, — продолжала она. — Когда увижу его здесь, на острове.

— Что ж, я позволю тебе вмешаться, дочь, — строго сказал Элиаз. — Но, если твоя попытка окажется неудачной, стрела лучника ударит точно в цель. И никакая магия не спасет Дамьена от этой стрелы.

Амели вернулась в свои покои. Она попросила фрейлин удалиться и оставить её одну. И когда они ушли, Амели заперлась в спальне и только тогда позволила себе разрыдаться. Но она плакала тихо: придворным ни к чему знать о горе принцессы.

Позже, уже успокоившись, она умылась в купальне ледяной водой.

Амели вернулась в спальню и прошептала открывающее заклятье. Искусно скрытая в стене среди завитков на шёлковых обоях, открылась небольшая дверца. Амели достала из тайника маленькую шкатулку и снова зашептала открывающее заклятье. Крышка шкатулки резко распахнулась. На её дне лежал красивый серебряный медальон на тонкой цепочке.

Амели без раздумий надела медальон на шею. Крошечный замочек на цепочке глухо защёлкнулся.

Три года назад, когда им обоим исполнилось пятнадцать, они обменялись прядями своих волос в знак доверия и преданности. Волосы, отданные добровольно, можно было использовать в колдовских обрядах как во благо, так и во вред их обладателя.

Амели знала, что Дамьен оставил свой медальон, в котором хранились её волосы, здесь, на Иль Бланш, чтобы он не попал в руки недоброжелателей.

Принцесса глубоко вздохнула и достала из-под своей кровати довольно увесистый мешочек, тщательно завязанный шёлковым шнурком. В нём хранились белоснежные кристаллы памяти.

Амели снова вздохнула и часто заморгала: на глаза наворачивались слёзы. Они с Дамьеном собирались начать практиковаться с этими кристаллами в гроте. Но, похоже, теперь ей придётся одной совершить обряд и произнести заклинания.