Послание Звёзд: Тени Прошлого. КОТЫ-ВОИТЕЛИ. (гет)

Утро в Клане Бесконечно Падающих Звёзд начиналось с тишины.

Птица Яркой Зари открыла глаза за мгновение до того, как первый бледный свет коснулся края скалы. Так она привыкла просыпаться ещё в гнёздах Двуногих — рано, чтобы успеть поймать добычу до того, как проснутся собаки. Здесь, в горах, опасностей было меньше, но привычка осталась. Она выбралась из ниши, стараясь не разбудить брата. Небесная Туча В Небе спал на спине, разбросав лапы в стороны, и тихонько посапывал. Птица усмехнулась — луны шли, а он так и не научился спать красиво. В лагере уже кто-то был. На верхнем уступе, где всегда стоял дежурный, маячил силуэт Рыбы, Что Плещется в Озере. Внизу, у источника, Лечущая Тень разговаривала с Листом Клёна С Дерева — старый лекарь что-то показывал ей в пучке сухих трав. Мать слушала внимательно, иногда кивая.

— Птица Яркой Зари. — Голос раздался сбоку, низкий, хрипловатый.

Она обернулась.

Перед ней стоял кот, которого она видела в лагере, но никогда не разговаривала с ним. Он был крупным — невысоким, но широким в кости, с густой шерстью цвета сухой листвы: бурая, рыжеватая, с редкими тёмными пятнами. Глаза — жёлтые, спокойные, с прищуром бывалого воина. Хвост толстый, как полено, почти не двигался.

— Груда Листьев В Овраге, — представился он, хотя она не спрашивала. — Звезда сказала, что ты сегодня идёшь со мной на охоту. На Восточный склон.

Птица моргнула. Она слышала это имя — Груда Листьев считался одним из лучших следопытов клана. В отличие от молодых Скалолазов, которые любили хвастаться быстрым лазанием, этот кот был тихим и незаметным. Его редко видели в лагере — он всё время проводил на скалах.

— Я готова, — сказала она, расправляя плечи.

— Еды не бери, — добавил он, поворачиваясь. — Добычу найдём на месте. И брата не зови. Сегодня — только ты.

Он пошёл к выходу из лагеря — не оглядываясь, не проверяя, идёт ли она. Птица на секунду замялась: она никогда не охотилась одна с чужим котом. Но вспомнила наставление матери: «В этом клане нужно доказывать свою преданность каждым днём. Откажешься — сочтут слабостью».

Она догнала его у выхода.

Восточный склон оказался не таким, как она ожидала.

Птица думала, что они пойдут вверх, к заснеженным вершинам. Но Груда Листьев повёл её вниз — туда, где горы постепенно сглаживались, переходя в каменистые осыпи, а потом в редкие заросли карликовых берёз и можжевельника.

Здесь воздух был теплее. Пахло мокрым камнем, прошлогодней листвой и… зверем. Не лисой и не барсуком — кем-то другим, кого Птица не умела определять.

— Козерог, — сказал Груда, заметив её замешательство. — Прошёл здесь час назад. Мы не охотимся на них — слишком крупные. Но они указывают путь к воде.

Он двигался бесшумно, хотя камни под его широкими лапами должны были бы грохотать. Птица заметила, что он никогда не ставит лапу на мелкий щебень, выбирая только крупные, устойчивые плиты. Она попыталась повторять, но у неё получалось хуже — несколько раз камешки срывались и катились вниз, звеня.

Груда Листьев не оборачивался. Не делал замечаний. Просто шёл.

— Ты слишком громкая, — наконец сказал он, когда они спустились в небольшой распадок. — Не лапами — телом. Ты напряжена. Камни чувствуют напряжение и предают.

— Как это — чувствуют? — спросила Птица.

— Они живые, — ответил кот просто. — Не как мы, но живые. У них есть память. Если ты зла или боишься, камень под тобой будет скользким. Если спокойна — он даст опору.

Птица хотела спросить, серьёзно ли он, но посмотрела на его жёлтые глаза и поняла: да. Серьёзно.

— Мы будем охотиться на пищух, — сменил тему Груда. — Маленькие, серые, прячутся между камней. Их трудно учуять — они почти не пахнут. Трудно увидеть — они сливаются со скалой. Единственный способ — слышать, как камешки звенят под их лапами.

Он указал хвостом на россыпь валунов впереди.

— Попробуй.

Птица припала к земле. Она закрыла глаза, отключая зрение и обоняние — оставляя только слух. Ветер дул в спину, что было хорошо — запах не выдаст. Тишина… и где-то справа, едва слышно, цок-цок-цок.

Она двинулась. Медленно. Лапа — на камень. Пауза. Лапа — следующий. Груда учил её не просто красться, а сливаться с поверхностью, чувствовать, куда можно ступить без звука.

Увидела пищуху за мгновение до того, как та дёрнулась. Зверёк был маленьким, серым, почти невидимым среди камней. Птица прыгнула, но поздно — добыча юркнула в расщелину, оставив её с пустыми лапами.

— Хорошая попытка, — сказал Груда Листьев, подходя. — Но ты смотрела. Не надо смотреть. Надо чувствовать.

— Я чувствовала, — возразила Птица.

— Нет. Ты услышала, потом увидела, потом испугалась, что упустишь, и прыгнула раньше, чем надо. — Он сел, поджав лапы. — Охота в горах не такая, как на равнинах. Там у тебя есть время подкрасться. Здесь — нет. Здесь ты либо делаешь всё правильно с первого движения, либо добыча уходит в камни навсегда.

Он поднялся.

— Попробуй ещё раз. Я буду смотреть.

Они охотились ещё час. Птица сделала пять попыток — и только на четвёртую поймала пищуху. Маленькую, тощую, но свою. Груда одобрительно кивнул.

— Ты учишься быстрее, чем я ожидал, — сказал он. — Для равнинной кошки.

— Я уже не совсем равнинная, — ответила Птица, пряча добычу в зубы.

Груда Листьев усмехнулся.— Посмотрим.

Они возвращались в лагерь, когда солнце уже перевалило за полдень. Птица несла двух пищух — свою и ещё одну, пойманную уже в конце тренировки. Груда нёс трёх — он нашёл целое гнездо в расщелине.

На подходе к амфитеатру они встретили Падающую Ночную Луну. Заместительница сидела на камне у входа и, казалось, кого-то ждала.

— Груда Листьев, — окликнула она. — Звезда хочет тебя видеть.

Кот кивнул, передал свою добычу Птице и ушёл, не сказав ни слова. Птица осталась с заместительницей наедине.

— Как прошла охота? — спросила Ночная Луна. Её серебристые глаза смотрели внимательно, чуть дольше, чем нужно.

— Хорошо, — ответила Птица. — Я поймала двух пищух.

— Молодец, — в голосе заместительницы не было тепла, но и холода — тоже. Простая констатация. — Иди, отдыхай. Завтра снова будешь тренироваться. У тебя большой потенциал, равнинная кошка. Не растрать его впустую.

Птица хотела спросить, что значит «впустую», но передумала. Она прошла мимо Ночной Луны в лагерь и направилась к своей нише.

Внутри уже ждали. Небесная Туча В Небе лежал, положив голову на лапы, и смотрел на неё с ленивым любопытством.

— Ну как? — спросил он. — Груда Листьев такой страшный, как говорят?

— Нет, — ответила Птица, бросая добычу на землю. — Он хороший учитель. Тихий.

— Все хорошие учителя — тихие, — философски заметил брат. — Плохие — крикливые. Как Бурый был.

Они оба замолчали, вспомнив Листопадное племя. Это было далеко. Другая жизнь.

— Ты слышал что-нибудь интересное, пока меня не было? — спросила Птица, укладываясь рядом.

— Ничего, — зевнул Небесная Туча. — Сплетни про то, кто с кем охотился. Камнеспинка ругалась на молодого Скалолаза за то, что тот распугал ей добычу.

Птица кивнула. И всё же внутри неё не утихал тот самый звон — тихий, едва уловимый, который возникал всегда перед бедой. Она не понимала, откуда он берётся. Не знала, верить ему или нет.

— Ты какая-то напряжённая, — заметил Небесная Туча. — Перестань. Нас приняли. Мы дома.

— Да, — ответила Птица, закрывая глаза. — Дома.

Но звон не стихал.