Дотла (гет)

тот же день

Больничное крыло пахло сушёной мятой и чистящим раствором. Драко лежал на койке и смотрел в белый потолок. Руку уже залечили — мадам Помфри ворчала, колдовала, и теперь осталась только тупая ноющая боль.

В палате было тихо. Через пару коек лежал Поттер — Драко не видел его, но знал, что он там. Слышал, как мадам Помфри говорила кому-то про «лёгкие ушибы» и «наблюдение до вечера».

Слизеринец закрыл глаза. В голове было пусто и тяжело одновременно. Мысли не складывались в слова.

Воспоминания о том, что было сразу после падения смазались.

Помнил только крики, суету, чьи-то руки. Помнил, как вокруг толпились — Гойл, Крэбб, Забини, вся команда. Панси, кажется, голосила громче всех. Потом прибежала мадам Помфри, рявкнула: «Все вон, больным нужен покой!» — и их как ветром сдуло.

Он закрыл глаза, пытаясь задремать, но не получалось. Мысли лезли в голову, липкие, как патока.

Отец. Отец наверняка уже знает. У него везде глаза и уши. Интересно, что он скажет?

«Сломал руку на тренировке» — ещё куда ни шло. «Сломал руку, спасая Поттера» — совсем другая история.

Драко представил холодное лицо Люциуса, тонкие губы, сжатые в нитку. И внутри кольнуло. Неприятно так, тупо.

Воспоминание пришло само — отец за шахматной доской. Ему было тогда лет девять, он впервые выиграл у семейного эльфа и прибежал в кабинет, сияя. Расставил фигуры, показал комбинацию. Люциус посмотрел на доску, потом на него. «Эльф играет из рук вон плохо. Это не достижение». И отвернулся к своим бумагам.

Драко тогда подумал: «А что, трудно просто похвалить?»

Сейчас, лёжа в тишине больничной палаты, он поймал себя на этой мысли и поморщился.

Что за чушь лезет в голову?

В глазах немного плыло.

Точно, отвар для сращивания костей...

Ощущения, как после нескольких кружек сливочного пива.

Он закрыл веки, пытаясь не думать. Но перед глазами стояло лицо отца — холодное, оценивающее. И где-то глубоко внутри, под усталостью и болью, шевельнулось что-то... Драко прислушался к себе — и не понял.Он решил не разбираться. Слишком сложно.

Драко закрыл глаза и постарался заснуть.

* * *

Койка была жёсткой, а плечо ныло при каждом движении. Гарри открыл глаза и несколько секунд просто смотрел в белый потолок, собирая мысли. Воспоминания накатывали кусками, как обрывки сна: метла перестала слушаться, ветер в ушах. Потом — удар, темнота, чьи-то руки. Гарри помнил только обрывки: как он летел, как упал, как Малфой шипел сквозь зубы. Он тогда решил, что просто влетел в него по пути вниз. А сейчас, глядя на слизеринца, до него вдруг дошло.

Погоди. Он меня поймал? Чушь, конечно.

Он повернул голову направо и наткнулся на взгляд.

Малфой лежал через пару коек и смотрел прямо на него. Взгляд был пустой, стеклянный, как у человека, который ещё не умер, но и жить ему как-то расхотелось. Тени под глазами, ссадина на скуле, волосы растрёпаны. Обычно Малфой выглядел так, будто только что с картинки, а сейчас — обычный парень, которому сегодня крепко прилетело.

Гарри смотрел на него и не верил своим глазам. Этот тип, который четыре года только и делал, что портил ему жизнь, — рванул его спасать? В голове не укладывалось.

Малфой смотрел в ответ и молчал. В его взгляде не было ничего — ни злости, ни насмешки, ни привычного превосходства. Пустота. Как будто он сам не понимал, что здесь делает и почему.

Гарри хотел что-то сказать, но слова застряли.

— Чего уставился? — раздался хриплый голос слизеринца.

Гарри мотнул головой и отвернулся. Снова посмотрел в белый потолок, считая трещинки. Мысли ворочались тяжёлые, как камни. Он его поймал или это просто случайность?

Гарри решил так глубоко не копать и просто спросил:

— Как рука?

Молчание.

Секунда, другая. Гарри уже подумал, что ответа не будет.

— Нормально, — раздалось наконец с соседней койки. — Срастается, — слизеринец уже смотрел в потолок и лежал неподвижно.

Гарри кивнул, хотя Малфой всё равно не видел.

— Это хорошо, — сказал он в потолок.

Снова тишина. Но уже не такая тяжёлая.

Гарри почему-то вспомнил, как они гонялись за снитчем всего несколько часов назад. Показалось, что это было так давно.

Странный день.

Дверь скрипнула. Вошла мадам Помфри.

— Мистер Поттер, — позвала она. — Идите сюда, я проверю ваши ушибы. Если всё в порядке, можете быть свободны.

Гарри встал, накинул мантию. Проходя мимо койки Малфоя, задержался на секунду.

— Поправляйся, — сказал коротко.

Малфой не ответил. Только чуть повернул голову, скользнул взглядом — и снова уставился в потолок.

Гарри вышел, дверь закрылась. В палате снова стало тихо.