Бесконечная война (джен)

Они меня даже не попытались убить, думает Сириус, сидя у очага в чудном ледяном доме.

Удивление племени Тюленей длилось недолго. Они просто… обрадовались. Женщины, дети и одинокий старик без ноги обрадовались, что в их дома вернулся один-единственный мужчина. Эмм, подумал тогда Сириус. Я вам показал магию, принёс весть, что все ваши мужья и сыновья мертвы, а вы меня ещё и поблагодарили за это и обогрели у очага?!

Вокруг суетятся женщины. Они собирают в шкуры свои нехитрые пожитки: костяные инструменты, шила, чаши из черепов и прочее убранство. Прямо-таки доисторическое общество! Но они приняли его, когда Сириус, с большим трудом преодолев десять лиг, дотащил чудика, которого, оказывается, здесь называют Азор Ахаем, до его (не совсем его) поселения.

— Иди с нами, живой! — к нему подошла женщина, слова её едва понятны из-за сильного шотландского акцента.

Сириус качает головой. Я и так нигде! Зачем куда-то торопиться?

— Так, — чешет в затылке, — вы что-то упоминали о неких магах, так ведь? Можете указать направление?

Действительно, сперва его приняли за некую новую причуду Детей Леса, вроде. Но Сириус не убивал живых, а спас. Похоже, что разум возобладал в этих испуганных людях, либо просто не осталось сил на недоверие. И кто это — Дети Леса? Колдуны, так объяснили это Сириусу. Тоже могут огонь вызывать из ничего. Надо бы до них добраться, а там, с магами, он придумает, как быть дальше.

Но затем Сириус озирается. Снова впитывает в себя суету этого места. Женщины, один старик и дети… Дети! Они бегут от неких вихтов, которые медленно, очень медленно отвоёвывают территорию у живых, так объяснили это Сириусу, пока кормили его строганиной, от которой его живот довольно заурчал. Что? Он непривередлив в еде. Тот, кто ловил крыс в Азкабане, примет за небесную манну всё, что мало-мальски прошло термическую обработку, даже если это — лёд.

Лёд… Так холодно, но у Сириуса на плечах теперь есть шкура некого зверя под названием лютоволк. Он не мог не оценить это. Эти люди напуганы, но они даже не попытались убить его, когда Сириус притащил еле живого Азора под сень этой ледяной крыши. Страх виден даже на лице крохотной девчушки лет четырёх, прижавшейся к стенке, сжимавшую в руках какую-то растрёпанную метёлочку.

— Вам помочь? Пожалуй, могу и подождать с поиском магов, — выдавливает из себя Сириус.

Сразу же на него, как на единственного стоящего на ногах мужчину, сваливается огромный тюк. Но Сириус не просто так держит в руках волшебную палочку. Тюк завис в воздухе, к нему, с разрешения той, кто назвалась женой Азора, прибавилась остальная поклажа.

— А вот возьму и заберу всё себе! — шутит Сириус. — Мне очень нужно шило для шкур.

А про себя добавил, что иглы, похоже, они не знают.

— Предки проклянут тебя, — шуток эта круглолицая девушка явно не понимает. — Наши предки проклянут тебя, если ты пренебрежёшь нашим гостеприимством. Но они же вознаградят тебя за помощь тем, кто помог тебе.

— Хорошо. Но шкуру-то я позаимствую?

— Что?

— Этот лютоволк хорош. Могу я себе это оставить? Шкуру…

— Это наш дар, — важно отвечает девушка. — Малая цена за спасение моего мужа.

И она тяжело опирается об стенку. Сириус вздыхает. Беременная девушка собирается тащить на себе такой груз. Ну уж нет, маг есть на такое дело.

— А куда вы собрались идти? — снова пристаёт с вопросами Сириус, да не с теми, с которыми нужно.

Маги. Помогу им дойти Мордред знает куда, а затем найду магов, так думает Сириус. Мне нужны сородичи, а не магглы. Они-то и объяснят, как мне вернуться домой.

Гарри!

Прошло уже больше двух недель. Гарри, Гарри! Он уже, наверное, думает, что я умер. Но Сириус верит, что это не погрузило его крестника в отчаяние. Вспоминает, как узнал о смерти Джеймса. Тот самый день.

Уж это дементоры не способны отнять. Самый чёрный день, который Сириус Блэк проживал снова и снова при каждом приближении тёмной твари к его клетке.

Глухо ревёт мотоцикл в ночной тиши. Пепел — всё, что осталось от опаснейшего мага этих времён. Сириус едва ли не плюёт на останки Волдеморта.

Нет, думает он. Пожалуйста, скажите мне хоть кто-нибудь… Что делать? Как жить с этим? Я виноват, виноват! Ревёт маленький Гарри, а его мать лежит рядом с колыбелькой. Бледно её лицо, сразу видно — мертва.

— Сириус! Сириус!

— А… Что?

Хагрид, что ты тут вообще делаешь? Ах да, Дамблдор. Дамблдор всегда всё знает, с горечью думает Сириус. Но он не знает, каково это, стоять над телом лучшего друга. И он не знает, что Сириус в курсе, кто предал семью Поттеров. И хоть так, но он собирается смыть отвратительную тяжесть вины со своей души. Питер. Месть. Убийство. Справедливость.

— Возьми малыша, отвези его Дамблдору, — говорит Сириус, обращаясь к Хагриду. — У меня ещё много дел, дружище. Ах да, и мотоцикл забери, ведь мне он только помешает. Управлять умеешь, я тебя учил.

Хагрид что-то бормочет про то, что нужно отправиться к Дамблдору вместе.

Никому из вас не понять, думает Сириус. Вам не понять, как возвысили меня Поттеры. Он чувствует, что сама жизнь теперь пуста, залита холодом. Ты не понимаешь, Хагрид. Куда мне идти? Я виноват, что доверился Питеру. Моя вина, моя вина… Той долгой зимой, когда умерли родители Джеймса, я платил из собственного кармана долги тех, кто приютил меня когда-то. Долги за мою жратву и мантии. А уж о расходах, которых не засчитывают гоблины, лучше не думать. Спасибо дядя за наследство, ведь без него я бы не выгреб!

Откуда тебе понять меня? Меня! И Джеймса… Мы всё делали вместе. Его сын — мой сын. И, если где-то бродит та тварь, что предала на смерть семью Гарри, то я никогда не стану отсиживаться в стороне.

Сириус уходит, сжав в руке палочку. Его лицо искажено от скорби и гнева.

Теперь же Сириус идёт. Тяжёл путь в неизвестность, но он идёт.

* * *

Он гадает, где сейчас Волк. Один или не один? Встретили ли его на той стороне сыновья?

Только буря остановит их исход. Нужно идти, бежать от смерти, что чует кровь за несколько перестрелов. Порой Азор Ахай пытался убедить большуна, что нужно вычислить… Что ж, большун теперь мёртв.

Вот он стоял крепко на снегоступах, но вот — упал…

Вставай, ленивец!

Отец кричит, пинает… Азор лежит, почти оглушённый, на земле. Вот и смерть пришла, думает он.

— Вставай!

А от этого голоса не хочется выблевать все внутренности.

Этот странный человек свалился с неба в решающий час. Сириус Блэк спас его… магией. Не видали ещё люди пользы от магии, но, оказалось, она очень пригодна для всяких хозяйственных нужд. Сириус тащит тюки; Сириус разводит крохотные костерки, которые не гаснут на самом жестоком ветру; Сириус починил одежду на старике Воене.

Я встаю, думает Азор, в самом деле поднимаясь на ноги. Нам нужно идти на юг, к другим людям. Мы были самым упрямым племенем, оставшимся подле северных руин, но теперь и нам пришёл конец.

Мы…

Да, мы. Я не отсюда, но… мы. Только вместе мы сможем выжить. И, возможно, наш гость поможет нам добраться до тех, кто умеет строить каменные махины на югах.

* * *

Так вот откуда взялись первые философы, думает Сириус.

Он идёт по снегу, но не проваливается в него, ведь на ноги привязаны хитроумные конструкции из костей рыб. Захочешь — не нырнёшь в сугроб. Правда, Азор ещё слаб. Падает почаще старика Воена.

Сириус уже подучил имена; привык к настороженным взглядам. И всё же эти люди считали, что, раз он сожрал строганину, то теперь неопасен для них. Может, тут тоже какое-то заклятие? Ну, мол, если нарушишь закон гостеприимства, то будет проклят твой род до тринадцатого колена. А, нет. Про тринадцатое колено тамплиер колдовал, не эти странные чудики, похожие на пиктов. Но не пикты.

Что делать? Помочь им, говорил себе Сириус. Ты можешь, значит — помоги. Гарри уже оплакал тебя, но у него есть друзья и Римус, а эти… О, Мерлин! Двенадцать женщин, четырнадцать детей, один старик и Азор Ахай. Все они плетутся по снегу на юг, не особо надеясь на выживание. Но вот пришёл Сириус, обогрел их, помогает с поклажей. Они выживут, говорит себе Сириус. Доведу их хрен знает куда, а затем отправлюсь к тем, кого они ненавидят всей душой — Детям Леса.

Так и будет.

Ах да, философы. Идёшь, идёшь, думаешь. Однообразие порождает скуку, её хочется развеять. А что делать, если уже идёшь куда-то? Правильно — думать. А что? Болтать на морозе — последнее дело.

— Вставай же! — заорал Сириус уже раз в пятнадцатый, когда Азор Ахай вновь потерял равновесие на снегоступах.

Сириусу казалось, что его ор придаёт бодрости детишкам и Воену. Жаль, что на Азора это никак не повлияло.

Непонятный край. Незнакомые звёзды, но хоть луна и солнце на месте. Сириус каждый раз отгонял ужас, когда смотрел на звёзды.

Я пробил Стены Мерлина…

Не пробил, думал он. Нет, просто упал в трещину, которая и так была. Но как снова найти слабину в творении величайшего мага всех времён? Как вернуться домой, к Гарри?

— Ты что, угорь? — вздыхает Сириус, видя, как извивается на снегу Азор, пытаясь встать.

Все, кто слышат эти слова, недоумённо смотрят на Сириуса, но не жена Азора, Юми. Она явно знает это слово, то, что оно означает.

Мы пришли с юга, что привёл нас на север…

Ах да, понимаю, кивал Сириус. Но какой дурак променяет степь на холод? Юми отворачивалась, гладила живот, в глазах мелькали стальные отблески, похожие на бронзу.

Я умер, но жив, думает Сириус, с ослиным упрямством переставляя ноги. Куда-то иду, что-то делаю. Пытаюсь понять, чего ещё хочет от меня чудачка-судьба.