Свобода бывает разной... (гет)

Следующую встречу первородный назначает сам, приглашает Фрею в свой любимый бар на окраине Французского Квартала. Меньше глаз, лучшее решение. Элайджа понимает, что не ошибся, когда таинственная ведьма приходит. Все такая же холодная, она садится напротив и приветствует его банальным «Добрый вечер». В ее глазах — лед, и нет ни капли намека на тепло. Ребекка бывает злой, бывает отчаянной и самонадеянной, но не холодной ледяной королевой. Все говорят, что мир не может без любви и тепла, в ведьме же только тьма. Первородный знает, что погрязнет в крови и боли, если согласиться.

— Добрый, — отзывается он на приветствие, но нервно сцепляет пальцы рук в замок.

Что будет значить для него согласие? Станет ли легендарным Монстром из-за Красной двери? Неожиданное прикосновение теплых пальцев отрывает от мрачных размышлений, от него Элайджа поднимает глаза. Наконец-то в незнакомке он видит какую-то хорошо скрытую эмоцию, значит еще живая и что-то чувствует.

— Ты позвал меня не просто так. «Каково решение?» —спрашивает четко, но тихо.

— Я согласен — отвечает Элайджа, но горький привкус во рту от волнения противен, — После победы над Далией, я хочу, чтобы ты стерла мои воспоминания о клятве и семье. Им лучше не знать, что я подчиняюсь тебе.

— Думаешь попытаются спасти? — спрашивает ведьма зачем-то, когда приносят бутылку виски и два толстостенных стакана.

Первородный знает, что семья будет его спасать, но сделают только хуже. Он устал терять, и согласился на вечность служения, чтобы у них был шанс. У всех кроме него, ведь теперь в ее власти. Он уже не испытывает к себе жалости, но к другим еще да. Никому не пожелает встретить себя на пути, когда становится монстром.

— Нет, я не хочу помнить себя таким. — Элайджа наливает себе обжигающий напиток, а затем и незнакомке, которая пытается сойти за его сестру.

— Я знаю, что такое терять себя. Хорошо — соглашается она, и салютует ему стаканом.

Так проходит заключение сделки, и никто из сторон не знает, чем она закончится. Победой и служением? А может поражением и падением семьи Майклсонов? Только этот вечер слишком спокойный, и первородному от того хорошо. Странно, рядом с ведьмой он не чувствует себя таким уж плохим. В каждом из них есть темнота, что однажды поглотит.

— Можно я задам вопрос? — спрашивает Элайджа, отставив свой стакан.

Она могла бы уже уйти, ведь сделка заключена, но еще потягивает виски со льдом. Простой ее кивок служит ответом, который первородный воспринимает как одолжение. Тихая мелодия начинает играть на заднем плане, пара за соседним столиком шепчут о том, что познакомились под нее. Наверное, у них годовщина или какая-то дата.

— Потанцуешь со мной? — слетает с губ первородного, и не тот вопрос он хотел озвучить.

Порыв. Вот, что он чувствует, услышав музыку и смотря в такие холодные глаза своей спутнице. Наверное, любому мужчине хочется растопить сердце женщины, даже если в ее взгляде вся стужа зимы. Всем видом она хочет казаться сильной, а может действительно привыкла быть такой в отсутствии своего рыцаря. Так что да — его накрывает порыв. Фрея на предложение, удивленно вскидывает брови и на ее лице отражается растерянность. Она скрывает ее быстро, но Элайджа замечает. Вампирскому взгляду легко понять, потому он поднимается из-за столика и протягивает руку. Пара за соседнем столиком тихим шепотом обсуждает, что похоже их песня нашла новую любовь. Элайджа на этот факт немного хмурится, но Фрея на удивление принимает его ладонь. Она ничего не слышит, а то бы неизвестно как отреагировала.

— Только один танец в знак твоего благоразумия — ведьма даже легко улыбается, и этот факт заставляет сердце Майклсона отчего-то ускорить свой ритм. Среди вечной зимы показался первый луч, не предназначенный ему, а миру.

Сначала становится не ловко, но музыка и умение танцевать играет свою роль. Элайджа позволяет себе заглянуть Фрее в глаза, чтобы вновь лицезреть безразличие. Ему же хочется увидеть эмоции. Почему? Майклсон задается этим вопросом почти до конца танца, но что-то внутри заставляет все же задать свой вопрос.

— Так что подразумевает служение тебе? Я стану Монстром из-за Красной Двери?

— Говоришь о себе как о легендарном звере из фильма ужасов — шепотом сообщает Фрея или та, что хочет выдать себя за нее.

— Уверен ты узнала информацию о семье, сестренка — и после этого Элайджа видит эмоции, то, чего так жаждал.

В этот миг она стала той Фреей, что когда-то была солнцем для их отца. Всего мгновение, но этого достаточно чтобы почувствовать давно забытое, похожее на сон. То, что имела ввиду Ребекка в особняке при разговоре.

— Служение мне будет Адом на земле — сглотнув ком в горле ответ бьет под ребра, и ведьма вновь становится неприступной.

— Я уже согласился — отзывается первородный, думая о семье.

Он привык жертвовать собой, об этом Фрея тоже знает. Она умеет манипулировать, умеет заманивать в свои сети. Только миг в ней появилось какое-то тепло, и тут же умерло.

— До встречи после победы, мой страж — тихим шепотом произносит, когда мелодия затихает.

Она спешно уходит, а Элайджа еще несколько минут стоит посреди бара, смотря ей в след. Во что он вляпался? — тот вопрос, что крутится в голове. Как итог Майклсон проводит всю ночь в баре, опустошая половину алкогольных напитков. Ближе к утру срывается в темноту, забирая с собой несчастных посетителей, включая пару с соседнего столика. Их глаза умирают, а Монстр из-за Красной двери поправляет запонки. Манжеты рубашки все в крови, костюм в крови, а в голове наконец-то пропадает вопрос, терзавший весь вечер. Элайджа сжигает злосчастный бар дотла, заметая следы.