Свобода бывает разной... (гет)

Кто бы мог подумать, что одна встреча может изменить такого мужчину как Элайджа Майклсон. Древнего вампира чьи привычки и идеалы формировались тысячу лет и въелись основательно под кожу. Встреча с таинственной ведьмой на кладбище Лафаэт обещала неприятности, но даже мысли не возникло что любовного плана.

Элайджа утром перед тем, как отправится на встречу одел дорогой костюм и любимый аромат с древесными и удовыми нотами подарил спокойствие. Ну что может одна ведьма против их семьи? Ничего, если сама Эстер не смогла, хотя отчаянно пытается.

Он решился прийти один, потому что должен знать, чего ждать от предложения ведьмы, представившейся Ребекки их старшей сестрой. Ей что-то нужно — так ожидаемо, но удивление отражается на лице первородного от слов, произнесенных так четко и безапелляционно.

-Взамен на защиту малышки я попрошу твое служение — произносит блондинка с глазами под цвет неспокойной волны во время шторма, — Мне необходима защита от вампиров и полное подчинение. Может я прошу многого, но ведь и Далия не простая ведьма из ковена Французского Квартала. К тому же кому если не благородному Элайдже Майклсону платить вечную цену за семью. Предназначение или скорее проклятие собирать по осколкам мозаику, некоторые из которых от совершено другой фрески.

Незнакомка подходит ближе без опаски, смотрит ему в глаза и не капли страха. Либо действительно сильна, либо наивна и глупа. Все же первое, ведь говорит без дерзости, а даже с каким-то сожалением, понятным только ей.

— Я не услышал доводов, как избавиться от появления тетушки Далии на пороге семейного особняка — улыбается Элайджа, но чувствует на своей коже холодный взгляд, от которого не по себе.

С ведьмами лучше не играть в игры, они умеют ломать не только кости, но и мысли. Первородный знает, потому не кидается в атаку, в отличии от Никлауса. Старается сначала думать, а потом действовать. Его привлекает сила, наверное, даже тьма, что отражается в дымке глаз. Иногда ему тоже приходиться отдаться во власть самых темных желаний и жажды, только в его случае нет никаких оправданий.

-Мне нужны ингредиенты для ритуала: очень редкие и требующие определенной жестокости.

Время играет нам не на руку, хорошо помощник у меня уже есть. Знаешь, я предложу тебе даже большее, ведь Первенец Майклсонов обладает огромной силой и скоро ей понадобиться обучение. Ведьм среди твоих братьев и сестры я не увидела, Давина сама еще дитя. Я знаю все виды магии и после непростой победы над Далией, могу стать учителем. Пока же мне нужен страж, Элайджа! — она настаивает на своем.

— Я живу клятвой, что впиталась под кожу «Всегда и навеки» — и эта жуткая правда терзает старшего из братьев куда больше, чем хотелось. — Сложно служить двум хозяйкам.

Элайджа горько улыбается, ему хотелось бы уйти в сторону и посвятить некоторое время себе, но вечные проблемы семьи и враги мешают. К тому же прислуживать незнакомке, представившейся потерянной сестрой не входит в его планы.

— Если я сотру твои воспоминания о клятве заклинанием изменится ли твое решение? — спрашивает Фрея, крутя в руках фиолетовый кулон на цепочке.

— Я не могу сказать, угроз слишком много — отзывается Элайджа, ведь перспектива быть на побегушках у ведьмы не радует.

— Хорошо, я дам на размышление тебе день — Фрея прячет кристалл в руке и разворачивается, чтобы уйти с освященной земли. Бросает последние слова даже не оглянувшись, — Только из семьи никто не должен знать о данной сделки. Она будет договором только между нами.

Элайджа смотрит незнакомке вслед, и не чувствует ничего родного. Она холодная и нет в ней света или радости, только тьма. Неужели действительно его сестру Далия могла сделать такой бессердечной и жестокой? Нет, ему тяжело поверить. Фрея осталась для него благодаря рассказам Майкла и Эстер девочкой, что умела быть солнцем для окружающих. Ведьма же, покидающая кладбище произвела противоположное впечатление, она будто создана разрушать, а не создавать.

По возвращению в семейный особняк Элайджа никому не говорит о тайной встречи, но его задумчивость вызывает слишком много вопросов. Ребекка через два часа уже заметила изменения, и старается быть близко на случай срыва. После пыток Эстер он нервный и взвинченный, хотя терапия Камилл определенно помогает.

— Я в порядке, Ребекка — не выдерживает первородный переглядки с сестрой. — Мне не по себе от вести касаемо Далии. Она забрала Фрею, но никто из нас тому свидетелем не был. Что если историю нам исказили? Ты сказала, что видела ее в проклятом доме. Какое впечатление она произвела?

Бекс походит к нему ближе, и касается успокаивающе плеча. От прикосновения Элайджа чувствует себя тем мальчишкой, когда маленькая девочка встала на защиту их брата. Он не решился, а ей удалось заставить Майкла прекратить избиение собственного сына. Именно за ее храбрость и безрассудность Элайджа готов пожертвовать даже своей вечной жизнью или свободой.

— Не знаю, как объяснить — Ребекка пожимает плечами, — Я почувствовала что-то давно забытое, потерянное так давно, что похоже на обычный сон. Я разговаривала с ней и тогда поняла, что знаю ее. Она говорит о нашем отце столько хорошего, что трудно разбить такие воспоминания. В ее глазах он не монстр, а тот, кто защищает и любит всем сердцем своего ребенка. Я видела отголоски воспоминаний о счастье, но разбитом тысячей предательств и потерь. Она сломанная, но разве мы не все такие?

— Я тебя понял — Элайджа кивает, а после старается не возвращаться к данной теме.

Значит не Фрея встречу назначила на кладбище Лафайет, или пришла не сама. В этой незнакомке не было ничего светлого, только власть, магия и сила, что его кожу покалывало от окутывающей ауры. Подобного с ним не случалось прежде за всю тысячу прожитых лет, и именно от такого факта голову не покидали мысли. Она может одолеть Далию, избавить их семью от этой явной угрозы, нависшей над будущим. Его служение в обмен на безопасность и жизнь без врагов, Хоуп сможет вырасти и не терять близких людей. Ей не обязательно становиться такой же сломанной, как все они.

Меньше думать, говорит он себе и занимается разработкой плана защиты почти до глубокой ночи вместе с Клаусом. Молчит о встречи, но ночь проводит перед погасшим камином с бутылкой скотча и принятым решением. Он станет чужим для своей семьи, позволит ведьме помыкать им, если то будет означать наличие будущего для семьи. Одна жертва ради спасения многих.

Следующую встречу первородный назначает сам, приглашает Фрею в свой любимый бар на окраине Французского Квартала. Меньше глаз, лучшее решение. Элайджа понимает, что не ошибся, когда таинственная ведьма приходит. Все такая же холодная, она садится напротив и приветствует его банальным «Добрый вечер». В ее глазах — лед, и нет ни капли намека на тепло. Ребекка бывает злой, бывает отчаянной и самонадеянной, но не холодной ледяной королевой. Все говорят, что мир не может без любви и тепла, в ведьме же только тьма. Первородный знает, что погрязнет в крови и боли, если согласиться.

— Добрый, — отзывается он на приветствие, но нервно сцепляет пальцы рук в замок.

Что будет значить для него согласие? Станет ли легендарным Монстром из-за Красной двери? Неожиданное прикосновение теплых пальцев отрывает от мрачных размышлений, от него Элайджа поднимает глаза. Наконец-то в незнакомке он видит какую-то хорошо скрытую эмоцию, значит еще живая и что-то чувствует.

— Ты позвал меня не просто так. «Каково решение?» —спрашивает четко, но тихо.

— Я согласен — отвечает Элайджа, но горький привкус во рту от волнения противен, — После победы над Далией, я хочу, чтобы ты стерла мои воспоминания о клятве и семье. Им лучше не знать, что я подчиняюсь тебе.

— Думаешь попытаются спасти? — спрашивает ведьма зачем-то, когда приносят бутылку виски и два толстостенных стакана.

Первородный знает, что семья будет его спасать, но сделают только хуже. Он устал терять, и согласился на вечность служения, чтобы у них был шанс. У всех кроме него, ведь теперь в ее власти. Он уже не испытывает к себе жалости, но к другим еще да. Никому не пожелает встретить себя на пути, когда становится монстром.

— Нет, я не хочу помнить себя таким. — Элайджа наливает себе обжигающий напиток, а затем и незнакомке, которая пытается сойти за его сестру.

— Я знаю, что такое терять себя. Хорошо — соглашается она, и салютует ему стаканом.

Так проходит заключение сделки, и никто из сторон не знает, чем она закончится. Победой и служением? А может поражением и падением семьи Майклсонов? Только этот вечер слишком спокойный, и первородному от того хорошо. Странно, рядом с ведьмой он не чувствует себя таким уж плохим. В каждом из них есть темнота, что однажды поглотит.

— Можно я задам вопрос? — спрашивает Элайджа, отставив свой стакан.

Она могла бы уже уйти, ведь сделка заключена, но еще потягивает виски со льдом. Простой ее кивок служит ответом, который первородный воспринимает как одолжение. Тихая мелодия начинает играть на заднем плане, пара за соседним столиком шепчут о том, что познакомились под нее. Наверное, у них годовщина или какая-то дата.

— Потанцуешь со мной? — слетает с губ первородного, и не тот вопрос он хотел озвучить.

Порыв. Вот, что он чувствует, услышав музыку и смотря в такие холодные глаза своей спутнице. Наверное, любому мужчине хочется растопить сердце женщины, даже если в ее взгляде вся стужа зимы. Всем видом она хочет казаться сильной, а может действительно привыкла быть такой в отсутствии своего рыцаря. Так что да — его накрывает порыв. Фрея на предложение, удивленно вскидывает брови и на ее лице отражается растерянность. Она скрывает ее быстро, но Элайджа замечает. Вампирскому взгляду легко понять, потому он поднимается из-за столика и протягивает руку. Пара за соседнем столиком тихим шепотом обсуждает, что похоже их песня нашла новую любовь. Элайджа на этот факт немного хмурится, но Фрея на удивление принимает его ладонь. Она ничего не слышит, а то бы неизвестно как отреагировала.

— Только один танец в знак твоего благоразумия — ведьма даже легко улыбается, и этот факт заставляет сердце Майклсона отчего-то ускорить свой ритм. Среди вечной зимы показался первый луч, не предназначенный ему, а миру.

Сначала становится не ловко, но музыка и умение танцевать играет свою роль. Элайджа позволяет себе заглянуть Фрее в глаза, чтобы вновь лицезреть безразличие. Ему же хочется увидеть эмоции. Почему? Майклсон задается этим вопросом почти до конца танца, но что-то внутри заставляет все же задать свой вопрос.

— Так что подразумевает служение тебе? Я стану Монстром из-за Красной Двери?

— Говоришь о себе как о легендарном звере из фильма ужасов — шепотом сообщает Фрея или та, что хочет выдать себя за нее.

— Уверен ты узнала информацию о семье, сестренка — и после этого Элайджа видит эмоции, то, чего так жаждал.

В этот миг она стала той Фреей, что когда-то была солнцем для их отца. Всего мгновение, но этого достаточно чтобы почувствовать давно забытое, похожее на сон. То, что имела ввиду Ребекка в особняке при разговоре.

— Служение мне будет Адом на земле — сглотнув ком в горле ответ бьет под ребра, и ведьма вновь становится неприступной.

— Я уже согласился — отзывается первородный, думая о семье.

Он привык жертвовать собой, об этом Фрея тоже знает. Она умеет манипулировать, умеет заманивать в свои сети. Только миг в ней появилось какое-то тепло, и тут же умерло.

— До встречи после победы, мой страж — тихим шепотом произносит, когда мелодия затихает.

Она спешно уходит, а Элайджа еще несколько минут стоит посреди бара, смотря ей в след. Во что он вляпался? — тот вопрос, что крутится в голове. Как итог Майклсон проводит всю ночь в баре, опустошая половину алкогольных напитков. Ближе к утру срывается в темноту, забирая с собой несчастных посетителей, включая пару с соседнего столика. Их глаза умирают, а Монстр из-за Красной двери поправляет запонки. Манжеты рубашки все в крови, костюм в крови, а в голове наконец-то пропадает вопрос, терзавший весь вечер. Элайджа сжигает злосчастный бар дотла, заметая следы.

Небо проливается дождем, когда Далия приходит в семейный особняк Майклсонов, чтобы забрать свое по праву. Только встречает сопротивление родственников, от которого злится. Она выигрывает, Элайджа окончательно погружается во тьму, чувствуя себя преданным, ведь Фрея не явилась на бой. Она их использовала для того, чтобы вернуть Майкла? Именно он отдал ей заклинание, именно ему теперь платить цену. Два шага остается до цели, но Далия реагирует моментально. Она буквально начинает кипятить его кровь, и кажется может справиться без белого дума, чтобы одной силой мысли вытащить его сердце из груди.

Только в следующее мгновение лицо ее меняется от боли, что та скрипит зубами. Фрея всему виной, она шепчет едва слышно заклинание, идя по проходу настолько уверенно и абсолютно не обращая внимания на Никлауса или Ребекку, ей нет дела до малышки Хоуп или Хейли. Она творит магию: темную и беспощадную. Ее руки не трясет от напряжения, и за собой она ведет Эстер. В кандалах, побежденную и впервые в глазах матери Элайджа видит ужас. Даже когда они стали вампирами там не было ужаса, а теперь его можно учуять за милю.

Фрея победила, ведь две сестры падают рядом с друг другом на колени. Не смотря на все обстоятельства они вымученно улыбаются друг другу, сменив гнев, на радость, от встречи через тысячу лет. Вся семья смотрит на это, но Далия резко вскакивает и раздувает с ладоней пепел. Ее шепот разносит его за считанные секунды по особняку, а первородная семья начинает задыхаться от удушья. Белый дуб. Последнее, о чем думает Элайджа падая и хрипя от того, как обдирает горло. Его рвет кровью, и финал он пропускает. Вдруг все резко прекращается, а у фонтана две каменные статую развеваются ветром.

— Черт! — поднимается Никлаус, оказываясь у ведьмы.

Он хватает Фрею за шею и рычит, но Ребекка тоже времени не теряет. Она дергает брата за плечо, и взывает к разуму.

— Она нас спасла! Мы почти проиграли, Ник!

— У нее тоже будут условия — огрызается тот в ответ.

— У меня есть предложения, а не условия — Фрея остается невозмутимой, будто не ее держит за горло тот, что за секунду может вырвать кадык.

Элайджа наконец находит в себе силы подняться, чтобы прекратить хаос. На сегодня достаточно войны, и потому оттесняет брата от ведьмы. Их враги побеждены, а ему предстоит выполнить свою часть сделки.

— Уходи, предложения можно обсудить позже — заглядывая в холодные глаза, произносит первородный, кивая на ворота с буквой «М». Он умоляет взглядом, потому что так будет лучше. Если Хоуп понадобится учитель в магической практике то, он попросит Фрею. Она первенец, а значит должна знать все опасности, грозящие малютке. Может его погубит оказанное ей доверие, и ведьма воспользовалась ситуацией чтобы получить в ученицы племянницу. Только выбора не осталось, и все же предложения лучше оставить для более спокойных времен.

Фрея кивает, и кладет Элайдже в карман пиджака свернутый лист. Простую записку, которая скрывает тайну от всех, и даже если кто-то увидит ее кроме него ничего не поймет.

— Для стража — поясняет она, и развернувшись, покидает семейный особняк Майклсонов победительницей.

— Что она имела ввиду? — спрашивает Ребекка, — Я чего-то не понимаю или это последствие пепла на моем языке? Вкус отвратительный нужно признать.

— Что за записка? — Никлаус тоже задает вопрос, и ничего не остается как достать листок бумаги.

Тот пуст, и Элайджа облегченно выдыхает. Им не нужно знать какова цена победы, лучше сказать о своем решении уйти в сторону. Не лучше эффекта неожиданности, ведь ему не быть с Хейли. Джексон стоит за ее спиной, так будет всегда.

— Оригинально — парирует сестра, отправляясь к столику с напитками, что были забыты столько времени.

— Я уеду в ближайшее время — решается первородный, чтобы его не искали. — Наши враги побеждены, и мне не нужно быть постоянно здесь.

— Брат… — Ник хмурится, все смотрят на него и не понимают.

— Мне здесь не место — Элайджа неосознанно кидает взгляд на пару волков, — Я уеду, буду на связи. Меня не нужно искать, просто должно пройти время.

Он лжет, ведь знает правду. «Служение мне будет Адом на Земле» — слова Фреи засели в голове. Она хочет его монстра, и ему будет не до звонков семье. Он погрязнет в крови, убийствах, чувстве вины и боли: жгучей и лишающей рассудка.

— Элайджа, мы же определение проклятых… Всегда и навечно — напоминает Ребекка, опустошая уже третий шот текилы.

— Определенно от этого я и хочу сбежать — переводит Элайджа все в шутку, и присоединяется к алкоголю.

Он пьет, много и наслаждается вечером в кругу семьи. Еще помнит проклятый бар, который после заключения сделки превратил в пепелище. От одних воспоминаний его накрывает темнота: кромешная, но такая манящая. Потому спешит покинуть особняк, как только все расходятся по комнатам. Закрывает кованные ворота, будто дверь в прошлую жизнь. Город живет своей жизнью, звуки сливаются в странную мелодию, понятную только местным жителям. Элайджа ее знает, и гуляет по главной площади. Наслаждается, пока какой-то пьяный мужчина не толкает его плечом. Этого достаточно, чтобы пробудить самые жуткие извращенные желания убийцы. Первородный затаскивает бедолагу в первый переулок, чтобы насладиться страхом и отчаянием. Он причиняет боль и лишает жизни, что бездна в нем упивается победой над разумом. Фрея хотела Монстра из-за Красной двери, и она его получит.