Кое-что общее (гет)

Том оказался отличным слушателем и неплохим советчиком. Он сильно выделялся на фоне ее братьев: Фред и Джордж то и дело дергали ее за волосы и строго-настрого наказали сестре поступать только в Гриффиндор, «а не то мы тебя…», а Перси нудил, что не стоит водить знакомств «не с теми людьми». Том же готов был подолгу обсуждать с Джинни плюсы и минусы каждого факультета.

Ему нравилось примоститься где-то на краешке ее сознания, чтобы Джинни могла прочувствовать эмоции и реакции, с которыми Том писал ей ответы. Это помогало поддерживать диалог живым, буквально слышать интонации в тексте. Поначалу Джинни это нервировало, но Том никогда не давил и не заставлял ее ничего делать против воли — просто добавлял эмоциональных «красок» в свои ответы, чтобы она лучше чувствовала собеседника.

— Как же ты поймешь, когда я лгу, если не пустишь меня к себе голову? — писал Том.

Он методично развенчивал все россказни близнецов о сортировке по факультетам — те клялись, что новичкам придется сражаться с драконами, а проигравшие попадут в Слизерин.

— Шляпу можно попросить, чтобы она отправила тебя на любой факультет. Я бы попросился в Слизерин.

Джинни приятно разволновалась, но еще ей стало немного страшно.

— А разве это не хуже? — спросила она. — Я ведь бедная, а остальные ребята из обеспеченных семей…

— Ты чистокровная. — Том написал это размашисто, как будто торопился с ответом — даже чернила разбрызгались по странице. Джинни показалось, что он недоговаривает, но приставать с расспросами ей казалось невежливым, будто тема была слишком личной. — Их волнует только чистота крови. В противном случае тебе бы пришлось воевать с ними за место под солнцем, но чистокровка вроде тебя там приживется.

Джинни не была уверена, что чистокровность так уж важна. Кому какое дело до магглов в твоей родословной, если за душой у тебя не было ни галлеона, ни сикля? И пусть на словах Том соглашался с тем, что чистота крови не имеет значения, все подобные темы так или иначе скатывались именно к ней.

— В конце концов, все сводится к тому, кого назначат изгоем, — делился опытом Том. — Не дай им сделать изгоем тебя.

— А кто назначает? — нервно спросила Джинни. Ей-то казалось, что она самый что ни на есть изгой. Вся ее одежда, рюкзак и сумка просто кричали о бедности хозяйки, а значит, никакая чистая кровь не поможет ей стать своей в Слизерине.

— Если поймешь правила игры, решать будешь ты, — последовал ответ.

Изгой или нет, Джинни до смерти хотелось выбраться из «Норы» и получить немного личного пространства. Каждый раз, когда братья над ней потешались или когда мама опять просила помочь по дому, ее будто пригибало к земле, и желание попасть на какой угодно факультет, кроме Гриффиндора, росло день ото дня. Ей хотелось оказаться от всех этих гриффиндорцев как можно дальше. В итоге к началу сентября Джинни ходила насупленная и дерганая. Ее достало, что братья раз за разом пытаются скормить ей историю про схватку с драконом, да еще и постоянно указывают, с кем общаться, заклиная держаться подальше от Малфоя.

Похоже, единственным человеком, который мог сказать правду и при этом не отчитывать ее, как нашкодившего котенка, был Том.

— Слизерин, — напутствовал Реддл, когда она взглянула на страницы дневника, прежде чем убрать его в свою поношенную сумку.

Каждый год, сколько себя помнила, первого сентября Джинни прибывала на вокзал «Кингс-кросс» и проходила через стену на платформу 9 ¾, чтобы проводить братьев на поезд, и вот настал день, когда в поезд садилась уже она сама. Впервые в жизни ей предстояло найти себе место в одном из купе. Потертые чемоданы безумно раздражали, и она была счастлива избавиться от них при первой же возможности. Отделавшись от семейства, Джинни пошла по вагонам в поисках свободного места.

Большинство учениц выглядели слишком надменными, поэтому Джинни, стиснув зубы и гордо откинув волосы, шла и шла, пока не обнаружила в одном из купе светловолосую девочку. Она сидела по-турецки и пальцами пыталась соорудить какой-то замысловатый узел из ниточек пряжи.

— Тут свободно, — певуче отозвалась девочка. — Если, конечно, ты не хочешь вместо меня познакомиться с кем-нибудь нормальным. Обычно все хотят.

Джинни не была уверена, что удача улыбнется ей в соседних вагонах, поэтому она опустилась на свободное место.

— Я Джинни, — представилась она.

— Полумна, — ответила девочка, протягивая руки Джинни. — Я читала, что с помощью игры в веревочку можно сотворить руны, но, кажется, я все напутала. Ничего не происходит.

— А что должно было произойти? — поинтересовалась Джинни, рассматривая образовавшуюся фигуру между пальцев Полумны.

Весь путь до «Хогвартса» девочки сверялись с книгой Полумны, так и сяк вертели нитку пряжи, перебрасывая ее с пальца на палец между собой. Джинни думала было спросить Тома, но ей не хотелось никому рассказывать, что у нее есть «разумный» дневник, поэтому, хихикая, девочки пытались разобраться в фигурах самостоятельно. С ниткой ничего так и не произошло — точнее, никакие руны не проявились, но к моменту, когда их переправляли в лодках через озеро, Джинни и Полумна уже были едва ли не лучшими подругами.

Полумну распределили в Когтевран, чему Джинни даже не удивилась. И вот настал ее черед. Шляпа, конечно же, первым делом стала предлагать ей Гриффиндор.

«Слизерин», — мысленно попросила Джинни.

Шляпа мешкала. Джинни казалось, что волшебный артефакт думает, и думает, и думает… Впрочем, возможно, так только казалось, а со стороны процесс шел быстрее. Не исключено, что студентам вообще не было до ее распределения никакого дела. Конечно, она же Уизли, как пить дать окажется в Гриффиндоре, как и вся ее семья. Но ведь она уже была не совсем Уизли. Она впустила Тома достаточно глубоко в свое сознание. Ей казалось, будто частичка его души как бы касается ее собственной.

И все же Джинни боялась, что, если Шляпа умеет читать мысли, — а та, несомненно, могла, — она поймет, что с новой ученицей что-то не так.

— Уверена? — наконец спросила Шляпа прямо на ухо. — Вся твоя семья училась в Гриффиндоре.

— Слизерин, — повторила Джинни.

Ей показалось, будто Шляпа слегка сжалась, изображая пожатие плеч, а затем на весь зал объявила: «Слизерин!»

Даже те немногие шепотки, которые наполняли воздух Большого зала, умолкли. Настала звенящая тишина.

Она услышала, как Фред воскликнул: «Быть не может!» — в то время как потрясенная МакГонагалл снимала с ее головы Шляпу. Джинни встала с табурета и степенными, чинными шагами направилась к столу Слизерина. Они с Томом поспорили о том, стоит ли выделяться из толпы. Ему идея совсем не нравилась.

— Будь тихоней, — настаивал он. — Веди себя кротко. Никто не обращает ненужного внимания на серых мышей.

— Я не кроткая мышь,— возражала Джинни. — Смирись.

Несмотря на эту короткую перепалку, Джинни вняла совету Тома и не стала делать лишний круг по залу, чтобы бросить самодовольный взгляд на изумленных братьев. Она села на скамью рядом с другими первокурсниками Слизерина и смиренно сложила руки на коленях, следя, как МакГонагалл водружала Шляпу на голову следующему новичку.

— Пс-с-с…

Драко Малфою пришлось еще пару раз попытаться привлечь внимание Джинни, прежде чем она наконец удостоила его взглядом. Драко кивнул на сидение рядом с собой.

— Рыжая, — прошептал он, когда Джинни сделала вид, что не поняла намека. — Иди сюда.

Том, похоже, это предвидел:

— Они захотят тобой помыкать. Сделай вид, что поддаешься на их уловки.

Вспомнив его наставления, Джинни извинилась перед сидящей рядом девочкой и пересела к Драко Малфою.

— Это Крэбб, а это Гойл, — представил он своих соседей — здоровых мальчишек с густыми бровями и почти одинаково бестолковыми взглядами.

— Что, берешь на поруки первачков, Драко? — спросила девочка с каштановыми волосами и злобной усмешкой на губах. — Теперь еще и рыжих?

— Заткнись, Паркинсон, — бросил Драко, — у меня свои причины.

Девочка закатила глаза, но отстала, а Джинни быстро осмотрела сидящих рядом с ними учеников, оценивая обстановку. Большинство второкурсников-слизеринцев поглядывали на Драко, будто ища в его поведении подсказки, как и что им думать, а первокурсники повторяли за старшими.

Джинни улыбнулась симпатичному темнокожему мальчику, который за Драко Малфоем не повторял.

— Не расслышала твоего имени.

— Потому что я тебе не представлялся, предательница крови, — произнес он, растягивая губы в ухмылке. Джинни никогда не видела настолько высоких скул. Лицо мальчика казалось совершенным — даже презрительное выражение его не портило.

Девочка, к которой Драко обратился по фамилии «Паркинсон», хихикнула. От ее поддержки мальчишка ухмыльнулся еще шире. Джинни еще раз улыбнулась ему. Пусть он и симпатичный, это не помешает разбить ему нос. Фред и Джордж вечно жульничали, так что Джинни научилась давать отбор забиякам с младых ногтей. Нацепив самое доброжелательное выражение лица, она елейным голосом пропела:

— Следи за языком, не то следить будет не за чем — обещаю.

Второкурсники дружно ахнули. Драко рассмеялся и ухмыльнулся — ее реплику он, по-видимому, одобрил. У Джинни возникло ощущение, что слабаков в Слизерине сожрут с потрохами, даром что не в прямом смысле.

— Она же теперь слизеринка, — бросил долговязый парень с удивительно голубыми глазами. — Сомневаюсь, что Шляпа отправила бы Уизли к нам, будь она такой же, как ее родственнички. — Перегнувшись через Драко Малфоя, парень протянул ей руку: — Тео Нотт. Мой отец был Пожирателем смерти.

Джинни ответила на рукопожатие.

— Джинни Уизли. Мой отец — предатель крови и обожает магглов. Постараюсь не судить о тебе по поступкам твоего отца, если ты ответишь тем же.

Тео рассмеялся и аккуратно поцеловал кончики ее пальцев, как взрослый. Она тоже засмеялась и отдернула руку. Джинни начинали нравиться эти игры. В таких она, кажется, разбиралась. По крайней мере жеманничать со старшекурсниками было веселее, чем когда ее одергивали на каждом шагу, как дома.

— Одобряю, Драко, — сказал Тео. — Где, говоришь, ты ее нашел?

— Никого я не находил, — хмыкнул Драко, невероятно довольный собой. — Но мы встретились в книжном, когда я покупал вещи для этой, с позволения сказать, школы. Как бы то ни было, Уизли входят в Священные двадцать восемь, так что наша Рыжая — аристократка. Чистокровная.

— Чего не скажешь о ее шмотках, — поднял бровь темнокожий мальчик. — Не знал, что можно чинить одежду поверх старых заплат.

— Углохни, Блейз, — бросил Тео. — Уж лучше быть бедным, но чистокровным, чем богатеньким магглом, как твой новый отчим.

— Сам ты маггл! — сердито огрызнулся Блейз, а Джинни хохотнула и, подперев голову рукой, ухмыльнулась мальчишке.

— И кто теперь предатель крови? — пропела она. — Моим-то родителям магглы хотя бы издалека нравятся — никто из наших на них не женился.

Их перепалку прервал взявший слово директор, затянувший нудную речь о том, что студентов ждет в новом учебном году.

— Напыщенный старый болван… — пробормотал Драко.

Джинни мысленно с ним согласилась, но все всё равно сделали вид, будто слушают.

Чуть позже вечером Джинни разбирала чемодан, поглядывая на новых соседок, которых, похоже, впечатлило ее общение с новыми друзьями — если их можно было так назвать. Джинни не ожидала, что придется делить спальню с другими девочками, и уже понимала, что с таким соседством могут возникнуть определенные проблемы. Но это все еще лучше, чем оставаться дома. Дома с ней никто не заигрывал, не называл аристократкой.

Натянув ночную рубашку, Джинни села на кровать и, задернув полог, чтобы хоть немного отгородиться от остальных, раскрыла дневник.

— Думаю, в школе мне понравится.

— Ты попала в Слизерин? — поинтересовался Том.

— Ага, — ответила она. — Я сделала, как ты предлагал: попросила Шляпу отправить меня туда. А еще я подружилась с Драко Малфоем и Тео Ноттом.

— Хорошо,­ — ответил Том. — Хорошо.