Минута (джен)

Каждый волен судить о ней со стороны. Сама Элин не считала себя кем-то особенным. Однажды на собеседовании, когда её спросили о главных достижениях, она не придумала ничего лучше: «Я жива».

Неудивительно, что собеседование она провалила.

Элин Стэк не имела высшего образования, но это не мешало ей спокойно работать в офисе. На вопрос, не хотела бы она занять должность повыше, ответ был один: «Нет». То же самое она говорила и о дипломе. А если спрашивали о причинах — ещё проще: «Не хочу».

Кто-то осуждал её за такие взгляды, кто-то удивлялся, а некоторые, вроде родителей, пытались переубедить. Мужу было всё равно — его устраивало и так. А сыну и вовсе рано об этом думать: ему бы первый класс закончить.

* * *

— Джон, разбуди Мэтта, — сказала Элин, раскладывая колбасу на хлеб и начиная резать сыр. Она и Мэтт любили разогревать такие бутерброды, и самым ценным моментом для них было, как тянется расплавленный сыр после первого откуса.

Джон же предпочитал тосты с джемом и никому не доверял их приготовление. Но было у них и общее блюдо, которое они обязательно разделяли, когда вся семья собиралась за столом. Традиция, зародившаяся ещё в начале их отношений: покупать крекеры и намазывать их творожным сыром, а на овсяное печенье — маслом.

В этот момент Джон как раз спускался с Мэттом по лестнице со второго этажа. Ребёнок повис у него на ноге, поэтому муж ковылял, словно пингвин, переваливаясь то на одну сторону, то на другую.

Мэтт, увидев маму, тут же подбежал к столу и стал с любопытством разглядывать, чем она занята. Джон подошёл с другой стороны, шутливо подтолкнул её бедром и приступил к своему ритуалу. Элин лишь прищурилась, глядя на него, но после лёгкого поцелуя в нос тут же расплылась в улыбке, задирая нос кверху.

Когда всё было готово, а тарелки и кружки расставлены на столе, семья приступила к завтраку. Так как на календаре стояла пятница, зашёл разговор о планах на вечер.

Посадив Мэтта в машину, Джон обернулся к жене.

— Начались Игры, — сказал он, закрывая заднюю дверь. — Будь аккуратнее.

— Ох, перестань переживать по пустякам, — улыбнулась Элин, поглаживая мужа по руке.

Она поцеловала его в щёку, пожелала удачи и ждала, пока машина тронется. Всё это время она махала сыну, который в ответ начал активнее двигать руками. Где-то даже проскользнул жест, похожий на просьбу о помощи. Элин только рассмеялась. Дети.

Немного пройдя в том же направлении, куда уехала машина, Элин свернула в узкий переулок между домами и вышла на внутреннюю площадку соседнего двора. Пройдя по диагонали, она уже оказалась на более оживлённой улице. До офиса было около часа ходьбы. Для неё это стало своеобразной традицией: зимой позволять себе лишнее, а в остальное время года наверстывать шагами.

С каждым поворотом толпа становилась всё плотнее. Но Элин уверенно лавировала среди прохожих: где-то ускоряла шаг, где-то замедлялась. В основном же просто любовалась весенним цветением.

Именно это отвлечённое созерцание и стало причиной столкновения с мужчиной.

— Боже, простите меня, пожалуйста, — проговорила Элин, растерянно вытягивая руки вперёд. Она не знала, чем может помочь, но мужчина выглядел не молодо, и она переживала, не слишком ли сильно его толкнула.

— Ничего страшного, деточка, — мужчина поклонился, снял шляпу и прижал её к груди. — Всё хорошо.

Когда он поднял голову, Элин увидела добрую улыбку, а по краям глаз, словно солнечные лучики, собрались мелкие морщинки.

— Точно всё хорошо? — она быстро осмотрела его. Одежда была чистой, он даже не пошатнулся. Мужчина спокойно надел шляпу обратно.

— Дитя, всё в порядке, — его рука легла на её плечо тяжёлым, но тёплым грузом, а затем скользнула вниз по руке. — Не стоит хрупкой девушке переживать за такого старика, как я. — Он говорил медленно, неторопливо, и от его голоса внутри разливалось спокойствие. — А вот если бы на моём месте была какая-нибудь старушка… Тут и правда стоило бы побеспокоиться о столкновении двух хрупких цветков.

Дед улыбнулся, пожелал хорошего дня, сцепил руки за спиной и неспешно пошёл дальше. Элин смотрела ему вслед, потом огляделась, проверяя, не уронила ли телефон, и попутно ощупала собственные карманы брюк. На асфальте лежала перьевая ручка.

Подняв её, она поняла, кому она могла принадлежать. Но на улице уже никого не было. Парк, через который она шла, казался пустым.

А потом… Бах. Бабах.

Элин вздрогнула и подняла голову. В её карих глазах отразился разноцветный салют, складывающийся в буквы: поздравление с участием в Божественных Играх.

Только вот силуэт человека, который вырисовывался в огнях фейерверка, был её.