Белый омут на тёмном синем (гет)

Когда Тео вошёл внутрь Большого зала вместе с потоком других учеников, его на мгновение ослепило тёплое сияние сотен свечей, зависших высоко под зачарованным потолком. Сам он исчез — вместо каменных сводов над головой раскинулось глубокое зимнее небо, усыпанное звёздами настолько яркими и близкими, что создавалось ощущение, будто кто-то разломал крышу замка и впустил внутрь декабрьскую ночь. Между столов медленно дрейфовали золотистые подносы, в воздухе кружились крошечные снежинки, таявшие прежде, чем коснуться чьих-то плеч, а полированный мрамор пола отражал это великолепие так мягко, что всё пространство казалось немного нереальным — словно сцена из детского сна.

Музыка уже играла, и толпа двигалась под неё единым шумным организмом. Смех, звон бокалов, шелест шёлка, чужие голоса — всё смешивалось в пьянящий гул, над которым зависло особенное, осязаемое напряжение. Студенты то и дело всматривались друг в друга, пытаясь разгадать знакомые жесты, интонации или походку, но магия работала безупречно. Хогвартс впервые был полон абсолютных незнакомцев.

И Тео неожиданно поймал себя на мысли, как сильно ему нравится это чувство невесомости. Груз его маленькой жизни на вечер испарился, оставив на своём месте лишь привлекательного блондина в чёрном костюме. И, судя по количеству многозначительных взглядов, которые он начал ловить уже в первые пять минут, — блондина чертовски эффектного. Да что уж там, сегодня он бы и вейл уделал одним махом.

— Салазар всемогущий, — Тео скользнул взглядом по своему силуэту в одном из высоких зеркал у стены. — Да я бы и сам с собой переспал!

Видимо, эта мысль всё-таки вырвалась вслух, потому что проходившая мимо девушка в тёмно-изумрудном платье со смешком фыркнула:

— Терпеть не могу самоуверенных парней.

Тео немедленно развернулся к ней, демонстрируя ту самую обаятельную улыбку, которую ещё пару часов назад не смог бы изобразить даже под Империусом.

— Со мной не надо ничего терпеть, всё только по любви, крошка.

Собеседница смерила его оценивающим взглядом, явно пытаясь угадать, с кем имеет дело, но магия зелья держала оборону. Девушка лишь усмехнулась и легко позволила увести себя ближе к центру танцующей толпы.

Флирт завязался играючи, и господи, это пьянило сильнее любого огневиски. Они кружились среди десятков пар под медленную музыку. Собеседница заливисто смеялась его шуткам, пока сам он лениво сыпал комплиментами, наблюдая, как золотистые блики скользят по её открытым плечам. На периферии зрения непрерывной лентой мелькали чужие лица, дорогие ткани и руки с бокалами искрящегося шампанского.

Всё вокруг было безупречным. Эстетичным, волшебным и… невероятно скучным. Уже через пару минут Тео поймал себя на том, что абсолютно не слушает её щебетание. Кажется, она рассуждала о том, как «анонимность обнажает истинную природу человека» — глубокомысленная чушь, которую в этот вечер, по его скромным подсчётам, изрекли уже человек двадцать. Он вежливо улыбнулся, отпустил ещё пару реплик, довёл танец до логического конца и испарился прежде, чем девушка успела спросить, увидятся ли они позже.

Следующей его дамой сердца стала брюнетка с драматично размазанной подводкой и голосом любительницы французской поэзии.

— Мне кажется, — произнесла она, медленно поднося шампанское к губам, — что люди становятся честнее, когда перестают быть собой.

Тео, опершись локтем о колонну, закатил глаза и лениво покрутил свой бокал.

— А мне кажется, все становятся только пьянее...

Она фальшиво засмеялась, а затем попыталась положить ладонь ему на грудь. Выглядело так, будто она репетировала это движение перед зеркалом по меньшей мере неделю. Тео позволил. Минуты на три, а затем его вновь накрыло то же странное раздражение, словно этот вечер обещал нечто по-настоящему грандиозное, но пока упорно подсовывал дешёвые подделки.

К середине третьего бокала шампанского он окончательно устал притворяться, будто развлекается. Тео сидел за круглым столиком у стены, лениво наблюдая за танцующими, и медленно цедил ледяной напиток, пока вокруг продолжал кружиться этот поражающий масштабами сон. Мимо проходили люди, смеялись и флиртовали. Кто-то уже вовсю целовался в тени колонн, какая-то девушка пытался угадать факультет партнёра по манере держать спину, но Тео внезапно ощутил себя абсолютно отрезанным от происходящего хаоса. Слишком много людей, отчаянно пытающихся быть интереснее, чем они есть. Он раздражённо провёл пальцем по ножке бокала и резко поднялся со стула.

Стоило тяжёлым дверям закрыться за спиной, как музыка превратилась в далёкий, приглушённый гул. Тео медленно выдохнул, опираясь ладонями о ледяные каменные перила открытого балкона. Внизу темнел внутренний двор Хогвартса, над острыми шпилями башен кружил снег, а где-то на горизонте одиноко мерцали далёкие огни, перемигиваясь со звёздами.

— Ну здравствуй, никотиновая зависимость.

Он достал ментоловую сигарету, прикурил с помощью красиво инкрустированной рубинами зажигалки, которую подарил ему Малфой на шестнадцатилетие, и сделал долгую, глубокую затяжку, чувствуя, как сковывавшее плечи напряжение наконец-то начинает отпускать. Вот это уже действительно походило на хороший вечер. Тео прикрыл глаза, позволяя морозному воздуху вперемешку с табачным дымом наполнить лёгкие. Вдох, выдох, никотинчик по венам.

За его спиной тихо скрипнула дверь. Он обернулся без особого интереса, ожидая увидеть очередного беглеца от душных танцев или фаната угадывания чужих имён. Девушка, ступившая на балкон, выглядела прелестно: каштановые пряди мягко падали на плечи, а тёмное платье мерцало деликатными искрами пайеток.

Она остановилась у перил и посмотрела вниз на падающий снег. Несколько мгновений они молчали, затем незнакомка перевела взгляд на сигарету в его пальцах.

— Тебе ведь даже не нравится курить.

Тео приподнял бровь.

— Прошу прощения?

— Ты делаешь это, только когда тебе скучно.

— А ты, значит, эксперт по незнакомцам? — усмехнулся Тео, делая очередную затяжку.

Она улыбнулась, обнажая маленькие, миленькие клыки:

— Только по грустным.