Весенние Спокойствие (гет)

Собрание в квартале Учиха

Помещение, которое выбрали для внепланового собрания, не было парадным залом для официальных приёмов. Скорее — просторная комнатА в глубине квартала, где обычно обсуждали дела текущие, не требующие особого церемониала. Стены из тёмного дерева, местами потёртые, с едва заметными следами времени. Высокий потолок с открытыми балками придавал залу воздушность, несмотря на массивную мебель.

В центре стояли несколько тяжёлых столов из полированного клена — не сдвинутых в один длинный ряд, а расставленных почти квадратом, чтобы каждый видел каждого. Вокруг — резные стулья с высокими спинками, на которые разбросаны мягкие подушки тёмно-бордового цвета. Для старших клана поставили кресла поудобнее, с подлокотниками — те, кто в годах, не любили долгую жёсткую посадку.

Вдоль стен — низкие комоды с застеклёнными дверцами, за которыми угадывались свитки и папки. Несколько старых карт на стенах, свёрнутых в трубочки и перетянутых кожаными ремешками.

В углу — массивные напольные часы с маятником, почти не слышным за негромким гулом голосов.

Свет лился из больших бумажных фонарей под потолком — мягкий, рассеянный, без резких теней. На улице уже смеркалось, но в комнате было уютно.

Атмосфера царила спокойная, даже почти домашняя. Никто не напрягался. Мужчины — главы ветвей, советники, уважаемые воины — переговаривались между собой негромко, но и не шёпотом. Кто-то обсуждал последние поставки, кто-то — погоду за окном. Слышались короткие смешки, хлопки по плечам, звон ложек о край чашек.

В стороне от основного скопления, ближе к окнам, сидели сыновья Фугаку.

Итачи — спокойный, собранный, с лёгкой полуулыбкой на губах — слушал разговор старших, иногда вставляя короткие реплики. Его тёмные волосы были аккуратно зачёсаны, на плечи накинут лёгкий серый хаори. Рядом, чуть отодвинувшись, устроился Саске. Младший сын главы выглядел сосредоточенным, но расслабленным: пальцы крутили край пустой чашки, взгляд скользил по комнате, ни на чём подолгу не задерживаясь.

По залу бесшумно двигались девушки-официантки. Их одежда не была традиционной для подобных мероприятий — собрание объявили внезапно, и у них не хватило времени переодеться в строгие кимоно. Повседневные тёмные юбки до колена, светлые блузы с длинным рукавом, волосы собраны в простые хвосты или пучки. Никаких лишних украшений — только тонкие фартуки поверх, чтобы не испачкаться. Они разносили чайники с зелёным чаем, доливали в чашки, тихо извиняясь, если задевали чьё-то плечо. Стук фарфоровых крышек, шёпот «будьте добры», лёгкий запах жасмина, тянущийся от подносов.

И среди этого размеренного, почти уютного гула — один человек оставался совершенно неподвижным.

Фугаку Учиха сидел во главе негласного квадрата — в большом кресле с резными подлокотниками, чуть выше остальных. Перед ним стояла чашка с уже остывшим чаем — он к ней даже не притронулся. Руки сложены на столе, спина прямая, взгляд тяжёлый, впивающийся в каждого, кто попадал в поле его зрения.

Он не участвовал в общих разговорах. Не кивал. Не улыбался. Только медленно переводил глаза с одного лица на другое, изучая, оценивая, запоминая. Иногда его взгляд задерживался на ком-то чуть дольше обычного — и тому становилось неуютно, даже если он был ни в чём не виноват.

Шум постепенно стихал сам собой. Не потому, что кто-то объявил тишину. Просто присутствие Фугаку, его молчаливое, давящее внимание действовало как холодная вода — люди один за другим замолкали, оборачивались, ждали.

Когда воцарилась почти полная тишина — лишь редкие шорохи и звон посуды официанток нарушали её — Фугаку подал голос.

Негромко. Сухо. С расстановкой.

— Все здесь?

Фраза прозвучала буднично, почти незначаще. Но что-то в тоне — едва уловимая сталь, спрятанная под вежливостью — заставило всех замереть. Даже официантки замерли на мгновение, боясь пошевелиться.

Итачи перестал улыбаться. Саске поднял голову и впервые за вечер посмотрел прямо на отца.

Все взгляды обратились к Фугаку.

Собрание начиналось.

Фраза повисла в воздухе — короткая, будничная, но почему-то не требующая ответа. Фугаку и сам видел, кто здесь. Он спросил не для того, чтобы узнать. Он спросил, чтобы все поняли: разговор будет серьёзным.

— Все, — ответил кто-то из старших, сидевший ближе к главе.

Фугаку кивнул. Один раз. Медленно.

Он выдержал долгую паузу — ровно настолько, чтобы в комнате воцарилась та самая тишина, когда слышно даже дыхание сидящего напротив. Официантки, уловив момент, бесшумно скользнули к стенам и замерли там с подносами, боясь потревожить.

— У нас есть повод для разговора, — начал Фугаку без предисловий. Голос низкий, ровный, без эмоций. — Сегодня утром я получил весточку от Совета Страны Зимы.

Он сделал паузу, обводя взглядом присутствующих. Никто не перебивал.

— Как вы знаете, старый порядок там нарушен. Казахана Дото больше не у власти. Вместо него — Совет главенствующих кланов. Формально — коллегиальное решение. Фактически — передел влияния. И теперь этот Совет ищет союзников за пределами своей страны.

По залу пробежал тихий шелест. Люди переглядывались. Кто-то нахмурился, кто-то, наоборот, откинулся на спинку стула, делая вид, что ничего особенного не происходит.

Итачи склонил голову, слушая внимательно. Саске чуть подался вперёд, пальцы перестали крутить пустую чашку.

— Конкретнее? — подал голос один из советников, седовласый мужчина с острым взглядом.

Фугаку посмотрел на него. Потом перевёл взгляд на сыновей.

— Один из кланов этого Совета — Тачибана — предложил нам союз. Торговля, обмен информацией, совместная безопасность. Взамен они хотят укрепить свои позиции внутри Страны Зимы — мол, союз с Учихами даст им вес в глазах других кланов.

— И что мы получаем? — спросил Итачи спокойно.

— Доступ к их технологиям, — ответил Фугаку. — Плюс точку влияния на севере, которой у нас никогда не было.

В комнате зашумели громче. Кто-то кивал, кто-то скептически качал головой.

— А что за клан-то, Тачибана? — спросил Саске, всё ещё не веря в простоту предложения.

Фугаку подал знак рукой. Одна из официанток, поняв без слов, бесшумно выскользнула за дверь. Через несколько секунд вернулась с тонкой папкой, перетянутой шнурком, и положила перед главой.

Он развязал шнурок, достал несколько листов.

— Тачибана — не крупнейший клан в Стране Зимы, но один из самых старых. У них есть влияние, связи, ресурсы. Держатся особняком, в чужие дела не лезут, но и к себе никого не подпускают. Сейчас, когда Совет только сформировался, они хотят застолбить место — и выбрали для этого нас.

— И всё? — Саске прищурился. — Звучит слишком просто.

Фугаку помолчал, перелистывая страницу.

— Есть ещё кое-что. У главы клана Тачибана есть приёмная дочь. Её имя — Харука.

— И? — подал голос один из советников.

— И о ней почти ничего не известно, — продолжил Фугаку. — Редко появлялась на людях. Никто из наших информаторов ни разу не видел её на приёмах, церемониях или в городе. Она словно… не существует.

— Прячут? — спросил Итачи, и в его голосе впервые за вечер проскользнул интерес.

— Возможно, — ответил Фугаку. — Мои источники говорят, что девушка практически не покидала пределы поместья. Без объяснения причин. Может, больна. Может, не в своём уме. А может — её просто не хотели показывать.

Он закрыл папку.

— Сейчас, в рамках союза, Тачибана предлагают… нет, не предлагают. Настаивают, чтобы один из наших кланов принял эту Харуку у себя. Как жест доверия. Как начало сотрудничества.

Наступила тишина.

— То есть они хотят пристроить свою затворницу к нам? — усмехнулся кто-то из младших советников. — Звучит не как союз, а как избавление от проблем.

— Возможно, — снова повторил Фугаку. — Но закрываться от предложения я не намерен. Нам нужны союзники на севере. А Тачибана нужен вес в их новом Совете. Вопрос только в том… готовы ли мы принять эту девушку, ничего о ней не зная?

Он откинулся на спинку кресла и сложил руки на груди.

— Я не принимал решения. На этом собрании хочу услышать ваше мнение. Стоит ли Учихам связываться с кланом Тачибана и брать к себе их… таинственную гостью?

Тишина длилась ещё несколько секунд. А потом зал взорвался негромкими, но оживлёнными спорами. Советники зашептались между собой, кто-то поднял руку, чтобы задать вопрос, кто-то решительно замотал головой.

Итачи задумался, глядя в одну точку на столе. Саске смотрел на отца, пытаясь прочитать его истинные мысли.

А Фугаку ждал.

Никто из них ещё не знал, что Харука уже покинула стены своего заточения. И что совсем скоро её путь приведёт туда, где о ней спорят самые влиятельные люди Конохи.

Итачи слушал молча. Не перебивал, не задавал уточняющих вопросов, не вертел в руках чашку, как делали другие от скуки или нервозности. Он просто сидел, слегка склонив голову к правому плечу, и смотрел на отца спокойным, чуть прищуренным взглядом.

Когда Фугаку закончил и тишина взорвалась шёпотом советников, Итачи не присоединился к обсуждению. Он ждал.

Его лицо ничего не выражало — ни заинтересованности, ни сомнения, ни тревоги. Только лёгкая полуулыбка, привычная маска, которую он надевал на всех официальных встречах. Но те, кто знал его хорошо, могли заметить: его пальцы, лежащие на столе, чуть заметно постукивали подушечками по дереву. Ритмично. Задумчиво.

«Харука Тачибана», — прокручивал он имя в голове. — «Приёмная дочь. Шесть лет взаперти. Никто не видел».

Он перебирал возможные причины. Болезнь? Уродство? Сумасшествие? Или что-то более прозаичное — политический расчёт, скрытая угроза, ловушка, замаскированная под союз?

— Итачи, — окликнул его один из старших советников, заметив, что наследник не высказывается. — Твоё мнение?

Итачи поднял глаза. Улыбка чуть шире, но всё так же непроницаемо.

— Мне кажется, — начал он мягко, — мы слишком сосредоточились на том, что скрыто. Возможно, за этой таинственностью нет ничего зловещего. Просто… семья, которая бережёт своего ребёнка.

— Или прячет опасность, — буркнул кто-то из-за стола.

— Или, — легко согласился Итачи. — Но тогда возникает вопрос: зачем отдавать «опасность» в руки Учих? Если они хотят избавиться от проблемы, есть способы проще.

Он перевёл взгляд на отца.

— Я не говорю «да» и не говорю «нет». Я говорю: нужно больше информации, прежде чем принимать решение. Кто эта девушка на самом деле? Почему её прятали? И главное — чего на самом деле хотят Тачибана?

Он замолчал, давая понять, что сказал достаточно.

Но внутри у него зародилось любопытство. Ему вдруг захотелось увидеть эту Харуку. Не потому, что он верил в союз или боялся угрозы. Просто история девушки, которую держали взаперти шесть лет, почему-то задела его за живое.

Возможно, потому, что он знал, каково это — носить маску каждый день. И ему стало интересно, какое лицо под своей маской прячет она.

Саске, в отличие от брата, не умел скрывать эмоции так же искусно.

Он слушал отца с растущим напряжением. Брови сведены, губы сжаты, пальцы с силой сжимают край стола. Когда Фугаку закончил, Саске не стал ждать, как Итачи. Он подался вперёд резко, почти агрессивно.

— И вы собираетесь просто взять и принять её? — спросил он, обращаясь ко всем сразу, но глядя прямо на отца. — Девушку, о которой ничего не знаете? Которая шесть лет сидела взаперти неизвестно где и неизвестно почему?

Голос его звучал громче, чем следовало бы на таком собрании. Несколько советников неодобрительно покачали головами, но Саске не обратил внимания.

— Это не союз, — продолжил он, чуть сбавив тон, но не накал. — Это подкидыш. Они хотят скинуть нам свою обузу, а взамен получить доступ к нашему имени и ресурсам. Звучит как односторонняя сделка.

Фугаку не ответил. Только смотрел на сына с непроницаемым выражением.

— Саске, — тихо, почти предостерегающе, произнёс Итачи. — Не горячись.

— А что мне — молчать? — огрызнулся младший Учиха, но всё же откинулся на спинку стула, пытаясь взять себя в руки. — Я просто не понимаю, зачем нам впутываться в это. Страна Зимы — северная дыра с вечной мерзлотой. Какая нам разница, кто там правит и кто с кем союзы заключает?

Он замолчал, но взгляд так и остался тяжёлым, недоверчивым.

На самом деле Саске злился не столько на предложение, сколько на собственную беспомощность. Он чувствовал, что решение уже принято без него. Что Фугаку не спрашивает мнения, а лишь делает вид, что советуется. И что эта Харука, кто бы она ни была, рано или поздно окажется в их доме — хочешь ты того или нет.

Ему это категорически не нравилось.

— Ладно, — бросил он, отворачиваясь к окну. — Делайте что хотите. Но если окажется, что эта Тачибана — прикрытие для шпиона или диверсанта, я скажу «я же говорил».

Он замолчал, скрестив руки на груди, и уставился в тёмное стекло, за которым медленно сгущались сумерки.

Никто не ответил.

Итачи бросил на брата короткий взгляд — понимающий, почти сочувственный. Потом снова повернулся к отцу, готовый слушать дальше.

А Фугаку, выдержав паузу, продолжил собрание, будто вспышки младшего сына и не было.

Был среди присутствующих и тот, кто не принадлежал к ближнему кругу Фугаку — молодой Учиха по имени Рэй, племянник одного из старейшин. Его пригласили скорее для галочки, чем для реального участия, но он оказался одним из немногих, кто слушал по-настоящему внимательно.

Рэй не перебивал, не спорил, не кивал и не качал головой. Он сидел в дальнем углу, положив локти на стол и переплетя пальцы перед лицом. Его взгляд скользил по говорящим — от Итачи к Саске, от советников к Фугаку — и ни на ком не задерживался дольше необходимого.

Когда кто-то из старших спросил его мнение, Рэй пожал плечами.

— А что тут думать? — сказал он ровным, чуть скучающим голосом. — Если клан сказал «надо», значит надо. Я не против, если эта девушка окажется у нас. И не против, если не окажется. Моё дело — выполнять приказы, а не решать, стоит ли доверять каким-то Тачибана.

Он помолчал, потом добавил, чуть тише:

— Но если честно… мне просто интересно, что за человек способен шесть лет просидеть взаперти и не сойти с ума. Или сойти. Оба варианта любопытны.

Он криво усмехнулся и замолчал, давая понять, что больше не добавит ни слова.

Обсуждение длилось ещё около часа.

Старшие советники спорили, младшие высказывались осторожно, то и дело оглядываясь на реакцию Фугаку. Итачи примирял крайние точки зрения мягкими, почти неуловимыми репликами, которые почему-то действовали лучше любых приказов. Саске молчал, уставившись в окно, но по тому, как он напряжённо сжимал челюсть, было ясно — каждое слово «за» он пропускает через себя с трудом.

Когда настала пора голосования, Фугаку поднял руку — и все мгновенно стихли.

— Предлагаю принять предложение клана Тачибана о сотрудничестве. Девушка — Харука — будет жить на территории Учих до дальнейших распоряжений. Все вопросы, возражения, пожелания — сейчас.

Тишина.

Кто-то оглянулся по сторонам, ища поддержки. Кто-то открыл рот, но так ничего и не сказал. Саске дёрнул плечом, словно собирался возразить, но Итачи легонько коснулся его руки под столом — и младший брат снова замолчал, только выдохнул зло и отвернулся окончательно.

— Хорошо, — кивнул Фугаку, не дождавшись возражений. — Считайте вопрос решённым. Завтра я отправлю ответ в Страну Зимы.

Он поднялся из кресла первым.

Собрание закончилось. Все расходятся по домам.

Люди потянулись к выходу.

Сначала — старшие советники, ворча и перешёптываясь между собой. Их голоса звучали приглушённо, почти доверительно:

— Всё-таки рискованно, — говорил один, накидывая на плечи тёплый плащ. — Мало ли что за фрукт этот Тачибана…

— Фугаку не стал бы соглашаться, если бы не был уверен, — возражал другой, поправляя пояс на кимоно. — У него голова на плечах.

— Посмотрим, посмотрим…

Они вышли в коридор, и их силуэты растворились в полумраке, а голоса стихли — сначала до шёпота, потом и вовсе пропали.

Младшие советники и дальние родственники, включая Рэя, расходились следом — кто-то зевал, кто-то что-то уточнял у соседа, кто-то просто молча кивал на прощание и сворачивал в сторону своих флигелей. Рэй, задержавшись в дверях на секунду, бросил короткий взгляд в глубь комнаты — на Итачи и Саске, которые всё ещё сидели на своих местах — и пошёл прочь, засунув руки в рукава.

Девушки-официантки, дождавшись, пока зал опустеет, начали бесшумно собирать посуду. Фарфор тихо звенел, чашки складывались на подносы, остатки чая выливались в специальную ёмкость в углу. Свет фонарей начали гасить один за другим — комната погружалась в сумерки, становясь меньше, теснее, интимнее.

В дверях Фугаку на мгновение задержался, обернулся на сыновей.

— Итачи, Саске. Завтра поговорим подробнее. Идите отдыхать.

Он вышел, и его шаги застучали по деревянному полу коридора — размеренно, тяжело, уверенно. Щёлкнула где-то вдалеке закрываемая дверь, и наступила тишина.

Итачи поднялся первым. Поправил край хаори, одёрнул рукав.

— Пойдём, — сказал он брату тихо.

Саске не ответил. Он встал, заложив руки в карманы брюк, и направился к выходу, не глядя ни на брата, ни на опустевшую комнату.

Итачи вздохнул и пошёл следом.

Они вышли в ночной коридор. Узкая полоса лунного света падала из высоких окон на пол, рассекая темноту на неровные прямоугольники. Где-то за стеной слышались голоса — слуги переговаривались, убирая залы для приёмов. Где-то далеко хлопнула калитка — кто-то из советников уже добрался до дома.

Саске шёл быстро, почти бегом, не оборачиваясь. Итачи — чуть позади, спокойным, размеренным шагом.

У развилки, где коридор расходился в разные стороны — направо к комнатам Итачи и Фугаку, налево к крылу, где жил Саске, — младший брат наконец остановился.

— Знаешь, — сказал он, не поворачивая головы, — я не хочу, чтобы какой-то чужак жил в нашем доме.

— Не чужак, — мягко ответил Итачи. — Гостья.

— Неважно. — Саске дёрнул плечом. — Всё равно не хочу.

— Ты её даже не видел.

— И не хочу видеть.

Итачи промолчал. Он знал, что сейчас спорить бесполезно.

Саске постоял ещё несколько секунд, словно надеялся на продолжение, но, не дождавшись, свернул налево и скрылся за углом.

Итачи остался один.

Луна светила всё так же холодно. Тишина сгущалась, наливаясь тяжестью позднего вечера.

Он посмотрел в сторону, куда ушёл брат, потом — в свою. И тихо, почти беззвучно, произнёс:

— Харука Тачибана… интересно, кто ты?

Вопрос повис в воздухе без ответа.

Итачи развернулся и пошёл к себе, оставляя коридор пустым и безмолвным. Только где-то наверху едва слышно пробили часы — отсчитывая время до встречи, которой никто ещё не ждал.

Общество Учих восприняло новость насторожённо, но без открытого недовольства. Решение уже назревало, и большинство склонялось к тому, что союз с Тачибана — пусть и рискованный, но шаг вперёд. Клан нуждался в расширении влияния, а северный союзник открывал доступ к технологиям и ресурсам, которых у Конохи не было. Люди переглядывались, пожимали плечами, но голосовали «за» — кто уверенно, кто после недолгих колебаний. Фугаку принял результат без лишних эмоций, лишь коротко кивнув в знак того, что собрание окончено.

Итачи, как всегда, оставался спокойным и чуть отстранённым — он поддержал решение отца без лишних слов, хотя в его глазах мелькнуло сдержанное любопытство к той, о ком говорили весь вечер. Саске же, напротив, не скрывал раздражения: он сидел с каменным лицом, скрестив руки на груди, и когда объявили итоги, лишь фыркнул и отвернулся к окну. Младший Учиха не понимал, зачем тащить в их дом чужого человека, да ещё и с такой мутной историей. Но перечить отцу при всех не стал.