Происхождение | Genesis (джен)

Первое утро в социальном общежитии встретило меня не пением птиц, а настойчивым дребезжанием старых труб и сырым холодом, который, казалось, пропитал даже матрас.

Я поднялся, ощущая каждую мышцу своего непривычно длинного тела, и первым делом осмотрел свои владения при скудном свете ноябрьского солнца.

Комната площадью в несколько квадратных метров требовала не просто внимания, а настоящей дезинфекции. Слой пыли на подоконнике был настолько плотным, что на нем можно было писать мемуары, а в углах под потолком притаилась вековая паутина, ставшая домом для нескольких поколений пауков. Найдя в кладовке на этаже обрывок старой ветоши и набрав в оббитое эмалированное ведро ледяной воды, я принялся за работу. В этом монотонном движении размашистых мазков по дереву стола и оттирании подозрительных пятен на линолеуме было нечто медитативное, позволяющее мне структурировать мысли о своем финансовом положении, которое выглядело, мягко говоря, шатким.

Мой стартовый капитал составлял ровно двести фунтов «выпускного пособия», выданного приютом как путевка в жизнь. Сумма по меркам текущего времени была ощутимой, но лишь на первый взгляд, ведь за ней зияла пустота неопределенности. Муниципальный совет, благодаря стараниям миссис Эванс, милостиво взял на себя оплату моей комнаты, точнее погашение моей задолженности перед ним, так как эта невзрачная постройка входила в жилой социальный фонд.

Выходит, что крыша над головой у меня была, пока я соблюдал правила. Однако оставшееся «пособие для лиц, вышедших из-под опеки», составляло всего двадцать фунтов в неделю. Я прикинул в уме: после оплаты счетов за электричество и скудные коммунальные услуги у меня останется сумма, которой едва хватит на мешок овсянки, пачку самого дешевого чая и редкие поездки на автобусе.

Это была жизнь на грани физиологического выживания, а не то существование, которое позволило бы мне заняться исследованием своего внутреннего «ядра», своего вселения, хотя теперь мне казалось, что может быть и обычная амнезия, которая, по правде говоря, не соотносилась с тем, что сирота из приюта знает по верхам про цепи Маркова и уравнение Шредингера.

Закончив с уборкой и вылив серую воду в раковину, я спустился на первый этаж к мистеру Бэгшоту. Комендант сидел в своей каморке, окруженный облаком густого табачного дыма, и с таким усердием вгрызался в черствый сэндвич, словно это было единственное развлечение в его жизни.

— Мистер Бэгшот, я хотел узнать насчет работы, — произнес я, заполняя своим ростом почти всё свободное пространство перед его окном. — Возможно, в округе требуются рабочие руки или у вас есть какие-то рекомендации?

Комендант медленно прожевал, вытер рот тыльной стороной ладони и посмотрел на меня с нескрываемым раздражением, смешанным с некоторой опаской из-за моих габаритов.

— Я тебе не бюро по трудоустройству и не фея-крестная, — прохрипел он, откидываясь на спинку стула. — Ты здесь только второй день, а уже хочешь золотые горы? Иди в социальную службу на Кросс-стрит, там сидят умники в пиджаках, пусть у них голова болит. А мне тут лишние заботы не нужны, у меня и так крыша течет и жильцы через одного пропойцы.

Его ответ был ожидаем, но я всё равно вежливо поблагодарил его и вышел на улицу. Город встретил меня пронизывающим ветром, который гулял между кирпичными складами и викторианскими постройками. Пока я шел к остановке, перекусывая булкой, купленной по дороге, я вновь сосредоточился на пульсации внутри. Чем больше я обращал внимания на это «ядро», тем отчетливее оно откликалось.

Теперь это была не просто спящая энергия, а ритмичный, едва уловимый стук, напоминающий второе сердце, которое жило по своим законам. Каждая пульсация отзывалась легким покалыванием в затылке, и мне казалось, что если я приложу чуть больше усилий, то смогу увидеть мир в ином спектре, но пока я подавлял этот импульс, боясь отключиться также как в первую ночь.

В офисе социальной службы царила атмосфера деловитой тоски. Длинные очереди из мужчин в кепках и усталых женщин с детьми создавали шумный, но в то же время подавленный фон. Манчестер начала девяностых болезненно перерождался: старые хлопковые фабрики и машиностроительные заводы закрывались один за другим, уступая место неоновым вывескам сферы услуг, до которой большинству этих людей не было дела. Когда наконец подошла моя очередь, за перегородкой оказалась изможденная женщина с папками, чьи глаза выражали лишь желание, чтобы рабочий день поскорее закончился.

— Смит, Томас. Восемнадцать лет, — она пробежала глазами по моим документам. — Плохо, Томас. Ты не попал в программу YTS, Youth Training Scheme. Набор на этот поток обучения рабочим специальностям уже закрыт, а в следующий ты вряд ли попадешь из-за возраста и отсутствия базовой квалификации. Государство считает, что в восемнадцать лет ты у нас уже готовая единица. Так что ищи сам, парень. Сейчас рынок переполнен такими, как ты, а рабочих мест кот наплакал. Единственное, что могу посоветовать, это проглядеть газеты или обращаться в места напрямую. Не знаю, на стройку куда-нибудь сходи или на склад продуктовый.

Я вышел из здания службы, не чувствуя особого разочарования. Реальность жизни совершеннолетнего была сурова, но предсказуема. Возле ближайшего киоска я купил свежий выпуск местной газеты, потратив на это драгоценные пенсы, и поспешил обратно в свое убежище. Дома, расстелив газету на чистом теперь столе, я начал методично просматривать объявления, игнорируя вакансии, требующие опыта или лицензий. Мой взгляд зацепился за крупный заголовок: «CWS. Co-operative Wholesale Society. Требуются складские рабочие. Смены с 7 утра до 3 дня». Оплата была низкой, для новичка без опыта предлагали всего девяносто фунтов в неделю.

«Девяносто фунтов плюс мои двадцать пособия... это уже сто десять. Жить можно», — подумал я, прикидывая маршрут. Работа на складах CWS означала тяжелый физический труд, но для моего нынешнего тела это не было проблемой.

Напротив, монотонная нагрузка могла стать отличным фоном для погружения в мысли относительно своей природы. Я посмотрел на часы. Было еще не слишком поздно, и я решил не откладывать дело в долгий ящик. Если я хотел закрепиться и получить минимальную жизнеспособность, мне нужно было действовать немедленно, пока это место не занял кто-то другой из той бесконечной очереди в социальной службе.

Перед выходом, я попробовал вновь обратиться к «ядру» и собрать энергию вокруг себя. Теперь казалось, что достичь его своим мыслеощущением было гораздо сложнее чем позавчерашней ночью, хотя небольшой отклик все же был. «Может перегрузился или перестарался», — решил я пока не паниковать. Все равно и выбора больше другого не было, кроме как ждать, когда «ядро» будет готово к манипуляциям.

Заперев комнату, я направился в сторону соседнего района, где располагались огромные ангары складов. Ветер стал еще холоднее, принося с собой запах дождя и мазута, но я шел быстро, чувствуя, как внутри меня пульсирует что-то великое и пока еще не познанное, что-то, что явно не предназначалось для таскания ящиков до конца жизни. Однако, как говорил великий Бальзак, «Чтобы дойти до цели, человеку нужно только одно — идти». И я был готов идти до самого конца.

Не понял. А кто такой Бальзак?