Сколько стоит канделябр или Призрак в Опере (джен)

— Ну, Гарретт... Ты уже в конец обнаглел!!! Ты вообще в курсе, что сейчас в Городе каждая собака знает, кому принадлежала эта побрякушка? Да за неё сразу обе руки отрубят, если не вздёрнут на виселице! — Большая Берта раздражённо скрестила руки на груди. — Если не хочешь распиливать камни, я не могу это взять. Ничего личного — просто не найду покупателя! Да не допустит Строитель, чтобы сюда ещё стражники с обыском нагрянули, они и так с самого утра, как чумные носятся, — скупщица перевела взгляд на дверь, подавая вору знак, что разговор окончен.

Не ожидая встретить такой резкий отпор от обычно приветливой скупщицы, Гарретт, гневно сверкнув глазом, молча смахнул с прилавка опаловое ожерелье и вышел из лавки.

Вечерний Стоунмаркет встретил его привычной суетой, богатым букетом запахов, доносящихся с рынка, и шумным разноголосым гомоном: болтовнёй гуляющих горожан, скрипом повозок, фырканьем лошадей, лаем собак и бряцаньем доспехов городской стражи. Кстати, Берта не врала и патрульных сегодня заметно прибавилось. Вообще-то, вор заметил это сразу как только вышел из своей квартирки в Южном Квартале.

Поэтому слоняющиеся стражники не доставили Гарретту особых хлопот — он легко обошёл патрули, путешествуя по крышам домов.

Но вот теперь получается, что зря он сюда припёрся — Большая Берта, специалистка по краденым драгоценностям, наотрез отказалась брать похищенное у шерифа Хобба ожерелье за его полную «чёрную» стоимость. Единственное, на что была готова скупщица — это извлечь крупный опал из оправы и распилить его на мелкие камушки. Конечно же, это она умеет — взять и испоганить уникальное ювелирное украшение!

Такой расклад Гарретта совсем не устраивал — он надеялся продать драгоценность минимум за три тысячи монет, иначе бы «жаба задушила» — всё-таки эта штучка досталась ему отнюдь не просто! Вор, конечно же мог бы оставить ожерелье себе, для коллекции, но ему срочно были нужны деньги. Впрочем, Гарретт всё больше осознавал, что у него начинаются серьёзные проблемы.

А ведь ещё несколько часов назад он думал, что легко отделался...

Вернувшись домой после ночной вылазки в Оперный театр, вор самонадеянно решил, что «утро вечера мудренее», как всегда проигнорировав тот факт, что утро уже наступило. Скинув с себя рабочее снаряжение, он беспечно завалился спать и продрых до самого вечера. Потом, восстановив силы и подгоняемый вчерашним драйвом, мастер-вор поспешил продемонстрировать свои трофеи скупщикам.

Но, судя по реакции Берты, всё было не совсем так, как он ожидал. Ситуация немного обострилась, и значит, пора уже прислушаться к своей прагматичной интуиции. А именно: как можно быстрее конвертировать награбленное добро в деньги и залечь на дно.

Всякую мелочёвку, что Гарретт украл у зрителей Оперного театра, проще всего было сбыть у Бессердечного Перри. Этот скупщик давно обосновался в Мрачном переулке Южного Квартала — как раз недалеко от дома, где в последние месяцы проживал мастер-вор. Такое соседство он находил вполне удобным. Что ж, придётся сделать круг и вернуться обратно.

* * *

До Южного Квартала Гарретт добирался дольше обычного. То ли Берта накаркала, то ли и впрямь все переполошились из-за вчерашней заварушки в театре, но патрулей в Городе стало до неприличия много.

Бесшумно скользя в тени узеньких улочек, он несколько раз, чудом избежал столкновения со стражниками. Они прочёсывали самые невзрачные подворотни, даже те, в которые раньше брезговали заглядывать. Обойти блюстителей порядка было довольно непросто и к большим воротам вор подошёл около полуночи. Там как раз проходила смена караула.

Гарретт затаился в тени каменной арки и решил понаблюдать за охранниками.

— Ну и что ты думаешь про ограбление Оперного театра? — спросил сменщика усатый караульный, поправляя на поясе перевязь с ножнами.

— Да ведь я ж там дежурил! И даже немного посмотрел на этот, как его... спектакль! Совместил, так сказать, работу с … — тут стражник понял, что сболтнул лишнего. — Ненавижу этого сволочного вора! Из-за него мне урезали жалование и лишили выходных на месяц вперёд!!!

— Ну так надо было за порядком следить, а не на актрисок пялиться, — ухмыльнулся усатый, — вот поймаешь того грабителя — тебя наградят и в отпуск отправят!

— Да уж, если увижу гада — зарублю на месте! Каким же подонком надо быть, чтобы учинить такое! Троих ведь угробил, душегуб! И даже певичку эту не пощадил — всю морду ей расквасил! Если бы наш шериф вовремя не подоспел, то и её бы порешил, как пить дать!

Подслушанный трёп стражников оказался на редкость информативным. Ну надо же!.. Вот, оказывается, как всё было! Не то, чтобы это особенно удивило Гарретта, но заставило серьёзно задуматься — что же делать дальше? Для начала надо всё-таки добиться от скупщиков хоть каких-то денег.

Бессердечный Перри оказался более сговорчивым, чем Берта, и взял все украденные безделушки. Он только как-то странно поглядывал на Гарретта во время сделки, но без возражений выложил всю оговорённую сумму — почти тысячу монет. Неплохо! Опаловое ожерелье вор даже не стал показывать — этот скупщик всегда промышлял мелким барахлом и никогда не брал драгоценности. А косые взгляды Гарретта не волновали — плевать, что там думает Перри, лишь бы деньги платил...

Покидая его лавку, вор прихватил со стола вечерний выпуск «Городского вестника» — пора уже ознакомиться с официальной версией событий, так взволновавших Город.

Как и ожидал мастер-вор, первые страницы газеты были посвящены его вчерашним похождениям.

Передовицу украшал большой карандашный портрет угрюмого бандюгана в капюшоне. Впрочем, внешнего сходства с оригиналом было маловато — неизвестный художник рисовал вора явно с чьих-то слов. Однако шрам, пересекающий правую сторону лица от брови и почти до подбородка, был воспроизведён довольно точно, также, как и разный цвет глаз — левый зарисован чёрным, правый — лишь слегка заштрихован. Ну, вот, особые приметы — налицо. Вернее, на лице...

— Как мило. Теперь меня опознает любая городская собака.

Конечно же подобный расклад дел для вора не был в новинку — он уже несколько лет находился в розыске у местной стражи. Но на всеобщее обозрение портрет Гарретта ещё не выставляли. И новый статус его совсем не радовал. Ещё больше раздражала надпись под изображением:

РАЗЫСКИВАЕТСЯ ЖИВЫМ ИЛИ МЁРТВЫМ

УБИЙЦА И ВОР

ВОЗНАГРАЖДЕНИЕ 20 000 ЗОЛОТЫХ

обращаться на станцию Шолсгейт в штаб службы безопасности города

На следующей газетной странице Гарретта ждал ещё один сюрприз — детальная зарисовка опалового ожерелья, что он украл у шерифа Хобба. Только вот, согласно подписи под картинкой, эта драгоценность принадлежала восходящей звезде Городской Оперы — мисс Айрин О`Ди. А далее была напечатана подробная статья о вчерашней премьере спектакля «Конандра — принцесса леса», которая несомненно войдёт в исторические летописи Города. И не только потому, что выступление артистов было великолепным, а в первую очередь — из-за дерзкого налёта циничного убийцы и грабителя. По словам представителей городской стражи, преступник проник в театр, где невероятным образом обчистил карманы самой уважаемой публики. Затем вломился в кабинет директора, где зверски убил леди Валериус и двух её охранников, похитив при этом всю выручку за билеты. А потом проник в гримёрку к актрисе мисс Айрин, напал на неё и несомненно забил бы до смерти, если бы вовремя не подоспели доблестные стражники во главе с шерифом Аланом Хоббом.

— Хм, — проворчал Гарретт, а потом многозначительно добавил, — хммм…

Ну, да, вляпался, ничего нового. В этой ситуации, самое неприятное было то, что на Гарретта навесили ярлык убийцы. Вор раньше никогда не убивал людей, даже в бою. Не то, чтобы это совсем противоречило его сущности, просто всегда удавалось избежать кровопролития, а точнее — убежать от него.

Единственный раз, когда люди серьёзно пострадали из-за действий Гарретта — это, когда он взорвал городскую Часовую башню. Но в тот раз никто не погиб, хотя несколько хаммеритов, конечно, покалечились. Вор до сих пор вспоминал тот случай со смешанным чувством вины и самодовольства — всё-таки братья-молоты так и не прознали, кто устроил диверсию на их территории.

Ах да, конечно ещё были Трикстер и Каррасс. Но! Трикстер, не к ночи будет упомянут, не умер — Бога убить нельзя — можно лишь развоплотить на время. А у Отца Каррасса вообще мозги были набекрень, и он сам себя уничтожил...

А теперь какой-то остервеневший маньяк прикончил троих людей, грабанул сейф, но во всех газетах красуется физиономия Гарретта и объявлено вознаграждение именно за его голову. И надо как-то её спасать!

Пребывая в раздумьях, вор добрёл до своего дома и первое, что он увидел — уже знакомый газетный портрет, висевший на стене у подворотни.

Хмм, давненько такого не было...

— Складывается впечатление, что это я — местная восходящая звезда, — подцепив уголок плаката, Гарретт сорвал его и, скомкав, запулил во тьму проулка. — Ещё немного и мы с мисс Айрин будем соревноваться за то, кто из нас популярнее. Всё-таки надо было дать ей по башке — тогда первенство точно осталось бы за ней. А теперь — у бедняжки не осталось никаких шансов!

Войдя в скудно освещённый коридор, вор сразу почуял неладное. Постояльцы доходного дома в это время уже давно спали. Гарретт прислушался — всё, как обычно: треск чадящего факела, тихое похрапывание господина Левина из квартирки справа, еле слышное поскрёбывание крысиных коготков подполом. Единственное, чего не хватало этой привычной идиллии — шаркающих шагов старого привратника Стивена, который даже ночью любил прохаживаться туда-сюда по длинному коридорному пролёту.

Осторожно подкравшись к своей двери, вор заприметил на полу странные разводы — будто кто-то наспех пытался оттереть большое чернильное пятно. Переступив через него, Гарретт заглянул в замочную скважину — в квартире, как и ожидалось, было темно, лишь в щели оконных ставень пробивались робкие проблески от уличных фонарей.

— Похоже, меня ждёт сюрприз, и гости уже затаились с подарками, — Гарретт бесшумно открыл замок, резко распахнул дверь, но сам заходить не торопился, замерев у стены.

Казалось, всё было чисто, но чуткий слух мастера-вора уловил лишь один еле различимый шорох, словно кто-то нервно вздрогнул. Источник звука был совсем рядом, прямо за стенкой.

Гарретт на-цыпочках отступил на пару шагов и забросил в вязкую тьму дверного проёма газовую гранату. Она с тихим хлопком лопнула, распыляя клубы усыпляющего пара, а затем из комнаты послышались звуки падающих тел. Выждав ещё секунд десять, вор наконец переступил порог своей квартиры.

Сюрприз действительно не заставил себя ждать: скупое пламя зажжённой свечки осветило две неподвижные фигуры, валяющиеся на полу маленькой комнатушки, которая у Гарретта выполняла функцию прихожей и кухни. Пройдя в смежную комнату, он обнаружил ещё одно тело — привратник Стивен уже успел окоченеть, а из колотой раны в груди набежала огромная лужа крови, растёкшаяся до камина на противоположной стене.

Старик лишился жизни из-за пустяка — связки запасных ключей, которую всегда таскал на поясе. Чтобы попасть в нужную квартиру, незваные гости, похоже, даже и не попытались оглушить свою жертву — просто зарезали.

Пора уже выяснить личность этих ублюдков.

Гарретт осмотрел обоих вторженцев и тщательно обыскал их. Вглядываясь в простецкие, не обезображенные интеллектом лица, он так и не мог вспомнить, знает ли этих налётчиков. По виду — обычные головорезы из Доков. В их карманах нашлось несколько монет и мятая передовица «Городского вестника» с объявлением о розыске. На полях газетного листка неровным почерком был нацарапан знакомый адрес.

Вор, конечно, знал, что его временное место обитания — не является секретным форпостом, и уже давно подумывал подыскать другое жильё, но эта скромная, но уютная квартирка была для него одним из тех мест в Городе, которое не хотелось покидать. Он ведь уже когда-то здесь жил, и это были хорошие, хоть и смутные времена. Теперь также, как и несколько лет назад, придётся в спешке оставить насиженное место.

Бегло осмотрев своё разорённое жилище, Гарретт с сожалением задержал взгляд на полках с книгами. Возможно получится забрать их как-нибудь потом, но сейчас он решил взять с собой лишь остатки снаряжения — пару световых гранат, стрелы с водяными кристаллами и небольшую денежную заначку.

Забирая из тайника тощий кошель, вор с досадным удивлением подумал, что несмотря на свой огромный опыт, высокие профессиональные навыки и несчётное количество удачных ограблений, за все годы воровской карьеры он не скопил никакого состояния, не обзавёлся собственным жильём и даже не пытался перейти на легальный образ жизни. А ведь возможность была, и вполне реальная. После того, как Гарретту удалось победить ведьму Гамалл и исчезла сила глифов, вор мог воспользоваться моментом и стать во главе Ордена Хранителей, который в тот момент остался без предводителя. Но прирождённого авантюриста совсем не привлекала перспектива возложить на свои плечи новую ответственность.

Тем более, что с Хранителями всё было сложно.

После смерти Артемуса, среди них не осталось никого, кто хоть как-то симпатизировал вору, кроме, может быть, Изольды. Его по-прежнему считали отступником и подонком, и мало того, среди Хранителей нашлись умники, которые умудрились обвинить Гарретта в очередном саботаже. Мол, именно он, нарочно нарушил баланс, уничтожил магию глифов и выставил Орден перед Городом на посмешище. В общем, ничего нового — как всегда: «спасибо» никто не сказал, ещё и забросали грязью. Гарретт тогда не стал ничего никому доказывать. Единственное, о чём он договорился с Хранителями, это чтобы они взяли в воспитанницы сиротку Мейси, маленькую воровку, что безуспешно пыталась похитить у вора кошелёк. У девочки несомненно был талант — ведь увидеть Хранителя непросто, особенно если он не желает, чтобы его заметили.

Как бы то ни было, два года назад Хранители успешно узаконили свой ранее тайный Орден, скооперировавшись с гильдией магов. И теперь, забодай меня буррик, они даже официально платят налоги в городскую казну! А Гарретт по-прежнему преступник вне закона...

Но он не жаловался — его это вполне устраивало. Но теперь вора заклеймили убийцей и на него началась охота. Лучше не бывает! Остаётся только пожелать себе удачи...

Ну, а первое правило удачливого таффера — никому не сообщать об удачливом таффере. Второе правило — закупиться надёжным снаряжением. И одно из явных преимуществ, теперь уже бывшей квартирки, близкое расположение с оплотом теневой экономики — магазином «Отлично экипированный вор». И вот она — положительная сторона коррупционного мира — стражники Южного Квартала всегда обходили стороной Мрачный переулок, где находилась лавка с провокационным названием. Её владелец Томас на протяжении многих лет исправно отстёгивал проценты местной гильдии воров и городской страже. Именно поэтому цены у Томаса были лютые, но зато конфиденциальность соблюдалась полностью, а выбор отличался разнообразием.

* * *

Выйдя из магазина, Гарретт немного повеселел. Несмотря на то, что он спустил почти все деньги на новое снаряжение, в голове вора начал созревать план действий — он решил навестить своего старого приятеля Бассо.

Бывший грабитель и «медвежатник» уже несколько лет, как отошёл от дел — ловкач Бассо благополучно женился и обзавёлся небольшим домишкой недалеко от района Доков. Гарретт не виделся с ним примерно пару лет — жизнь развела по разным дорогам. И в последние годы вор всё больше отгораживался от людей, предпочитая одиночество весёлым дружкам и шумным компаниям. Да и Бассо, по слухам, стал чуть ли не добропорядочным гражданином, вроде даже обзавёлся потомством. Но Гарретт был уверен, что старый плут будет рад увидеть давнего друга.