Сколько стоит канделябр или Призрак в Опере (джен)

— У этих актёров и украсть-то нечего! Те ещё голодранцы... Если что и заработают, сразу прогуляют, — задумчиво пробормотал Гарретт, глядя на окна Оперного театра. Вор сидел в кустах запущенного палисадника и уже минут десять прикидывал, как быстро и незаметно проникнуть в здание.

На улице уже почти стемнело, лишь пурпурная вуаль заката таяла над остроконечными крышами Старого квартала.

Пепельную мглу сумерек разбавлял лишь подрагивающий круг света от стоящего неподалёку фонаря. Назойливый стрёкот сверчков и звуки оркестровой музыки, доносящиеся из окон Оперы, создавали таинственный гипнотический шум, который заполнял собой соседние улицы. И только изредка его нарушали шаркающие шаги и вздохи одинокого стражника, бродившего по брусчатой дорожке вдоль театральной стены.

Спектакль начался совсем недавно. На сцене состоялась долгожданная премьера и в театре был полный аншлаг. В зале собрался весь цвет городского общества — аристократы, ценители искусства и расфуфыренные богачи. И Гарретт не мог упустить такой удачный шанс. Всё-таки не часто предоставляется возможность в одном месте под шумок обчистить карманы толстосумов и сорвать большой куш. Вот-вот... Билетная касса сегодня должна просто ломиться от золота!

Распахнутые окна на втором этаже призывно покачивали занавесками. Забраться туда будет проще простого, а главное — это гораздо приятнее, чем ползать по затопленным пещерам и вонючему канализационному коллектору. Да, именно через эти подземные лабиринты Гарретт впервые пробрался в Оперный театр несколько лет назад. Угу... Юный таффер* лёгких путей не искал... Зато он хорошо запомнил планировку помещений и сейчас у него есть подробная карта здания. Ну, конечно, если там ничего не перестроили... По его прикидкам, раскрытые окна приходились как раз на гримёрные комнаты актёров.

Верёвочная стрела с тихим шелестом рассекла полумрак и воткнулась в деревянный подоконник. Метнувшись к стене, Гарретт ловко взобрался по верёвке и скользнул в оконный проём.

— Так и есть, гримёрка!

Еле уловимый цветочный запах духов подсказывал, что здесь обитают женщины. В комнате было темно, только бледная полоска света мерцала из-под закрытой двери. Гарретт осторожно подошёл к ней и заглянул в замочную скважину. Прямо напротив коптил смоляной факел, освещавший каменные стены длинного коридора. Вор медленно приоткрыл дверь и осмотрелся. Ни души.

Отлично! И в комнате теперь стало намного светлее.

— Ну, посмотрим, что тут у нас?.. Ага, гримёрный стол…

Заглянув в широкое трёхстворчатое зеркало Гарретт откинул широкий капюшон и нарочито театрально улыбнулся своему отражению.

— Мдааа... В таком виде лучше не показываться местному рафинированному обществу...

Небритая бандитская рожа в зеркале нагло ухмылялась и подмигивала... Ну и типчик!.. От такого можно ожидать чего угодно. Да уж, не красавец, можно даже сказать... урод... Но для Мастера-вора такая образина — только на пользу. Чего только стоит старый рваный шрам, пересекающий правую сторону лица от брови до верхней губы! А разноцветные хищные глаза точно напугают кого угодно. Особенно правый, сияющий неестественным зелёным цветом, и так странно контрастирующий с серым — левым глазом. Нет, это не врождённый недостаток. Просто последствие давней травмы, когда некая... мягко говоря... коварная дриада вырвала ему правый глаз. Брр... То ещё удовольствие, надо признаться... Вору вообще повезло, что медики Ордена Хаммеритов** вживили ему механический глазной протез. А уж цвет он не выбирал. Ну, вставили зелёный и на том спасибо... Главное — он отлично работает!

Крохотные шестерёнки глазного яблока тихонько зажужжали — это Гарретт сфокусировал взгляд механического зрачка на гримёрный столик. В несколько рядов на нём громоздились всевозможные баночки с кремами, мазями, гримом и пудрой. Разнокалиберные кисти веером рассыпались по столешнице. Пфф... Какие-то женские штучки, но ничего ценного!

Конечно, можно было бы прихватить флакон духов, по всей видимости, недешёвый, но он был полон лишь наполовину. В лучшем случае, скупщик даст за него пару медяков...

Парики на полках и стойка с вешалками для многочисленных платьев тоже не привлекли внимание Гарретта. Он покопался в огромном дубовом шкафу — там висела потрёпанная беличья шуба, парочка странных нарядов и громоздились шляпные коробки.

— К Трикстеру всё это барахло! Деньги из кассы сами себя не украдут!

Но тут что-то блеснуло поверх шкафа. Гарретт подпрыгнул и зацепился рукой за верхнюю панель деревянного ящика. Пошарив в потёмках, он зацепил какой-то крупный предмет и чуть не уронил его себе на голову. Что же это? Всего лишь канделябр... Вор спрыгнул на пол и осмотрел находку.

Ух ты! Это был не просто канделябр, это было настоящее произведение искусства! Тяжеленный, почти два фута в высоту, светильник был полностью выполнен из чистейшего серебра. На подставке в форме звериных лап крепился витой стержень, разветвляющийся на четыре подсвечника. Весь канделябр был изукрашен изящной резьбой с растительным орнаментом. Вещь была очень древней и несомненно дорогой. Вот это добыча! На сколько она потянет... Тысячи на две?.. А может и на две с половиной...

Эх.. А может и не стоит его вот прямо сразу продавать... Слишком уж хороша вещица. Угу. Меньше чем за три тысячи он её никому не отдаст. Точно! А если не найдёт покупателя, то и вовсе продавать не будет. Пусть стоит дома на каминной полке и радует глаз. Вот так-то...

Пора было двигаться дальше, но Гарретту почему-то не хотелось выпускать из рук найденное сокровище. Казалось, канделябр обладал какой-то притягательной силой и уже признал в воре нового хозяина... Да ладно, что за выдумки... Но находка, конечно, очень удачная!

Однако останавливаться на достигнутом было ещё рановато, ведь главная цель этой вылазки — добраться до сейфа с выручкой. А красться и прятаться от ненужных глаз с тяжёлым и объёмным светильником в заплечном мешке — ох, как неудобно!.. Впрочем, забирать эту штуку сейчас вовсе не обязательно. Пусть она ещё немного поваляется на верхней полке шкафа, а на обратном пути можно будет забрать ценную находку. Конечно, придётся возвращаться, но это даже к лучшему! Ведь этот путь идеален для побега — уже проверенный, и, как оказалось, легкодоступный.

Не без сожаления, Гарретт вернул канделябр на место и вышел в пустой коридор, где были двери в соседние гримёрки. Вор их спешно обследовал и в очередной раз убедился, что актёры в этом театре богатством не блещут. Он нашёл всего лишь несколько золотых монет, карманные часы и пустую серебряную фляжку. Мда, негусто!..

— Эх, так и знал... Ни-ще-бро-ды! Если только они не держат свои накопления в банке или в каком-нибудь тайнике... Лучше уж пошарить в карманах почтеннейшей публики, — Гарретт решил не размениваться на простых зрителей, а обчистить самых богатых, что восседают в ложах для высокопоставленных гостей.

Самый прямой путь туда — через кулисы, сцену и зрительный зал. Вор помнил, как туда пробраться. Нужно забраться на колосники — верхние балки под театральным потолком и пробежать по ним до противоположной стены. Легкотня!

* * *

За кулисами царил полумрак. В проходах между декорациями слонялись артисты, готовясь к выходу на сцену, а из-за занавеса доносилась навязчивая музыка.

Гарретта всё раздражало. Так и подмывало стукнуть дубинкой по башке пухлого актёришку, который нервно расхаживал из стороны в сторону и бормотал под нос текст своей роли. Ну уж нет. Это могло бы нарушить все планы! Надо как-то отвлечь этого олуха...

Приметив в стороне арфу, полуприкрытую чехлом, вор провёл пальцами по струнам. Тррррунь!..

— Ой! — незадачливый актёр аж подпрыгнул от неожиданности и замер. Потом он развернулся к источнику звука и стал глазами искать диверсанта, посмевшего нарушить тишину в разгар спектакля. Но поблизости уже никого не было — Гарретт прошмыгнул к настенной лестнице и вскарабкался под потолок.

Вот здесь было славно!

Как всегда, оказавшись на высоте, подальше от людей, Гарретт ощутил себя чуть-ли не полубогом. Опытным взором он обследовал пространство, и, как умелый канатоходец, прошёлся по тонким брусьям осветительной конструкции. Внизу маячила сцена, по которой двигались силуэты актёров.

Он мог бы выстрелить в них из лука, бросить вниз ослепляющую гранату или просто плюнуть на макушку. Да, это было бы очень весело! Пожалуй, несколько лет назад, он не удержался бы и устроил на сцене, и в зале неразбериху. Но сегодня вор пришёл сюда не для этого. У него есть цель. И он не станет рисковать серьёзными деньгами ради минутной потехи и будет абсолютно незаметным!

Он осторожно двинулся через зрительный зал, к ложам для VIP-персон.

* * *

Мягко шагая по колосникам высоко над головами зрителей, Гарретт услышал звук гонга и понял, что на сцене началось новое действие.

Прозвучали первые аккорды музыкального вступления, и пространство пронзил чудесный голос. Сперва даже было непонятно кто поёт: мужчина или женщина — грудное бархатистое контральто просто зачаровывало своим звучанием. Но после того, как вокальная партия устремилась в верхний регистр, стало ясно, что арию исполняет девушка.

Гарретт остановился и сфокусировал окуляр механического глаза на сцену. Да, это была девушка, и пела она… ну... нормально... Хотя, что уж душой кривить, пела она замечательно. При звуке её голоса вору захотелось остановиться и дослушать песню до конца. Не будучи ценителем классических произведений, он даже узнал музыкальную пьесу. Это была известная опера «Конандра — принцесса леса» — о запретной любви хаммеритского послушника и юной язычницы. Именно партию Конандры сейчас исполняла певица. Её голос околдовывал, не отпускал, сводил с ума.

Ага. С ума сводил. Кого угодно, но только не прожжённого циничного таффера.

— Ха, неужели люди платят за то, чтобы увидеть эту ерунду! В другое время я был бы не прочь досмотреть представление, но точно не сегодня.

Добравшись до конца балки, Гарретт стал спускаться, по-кошачьи цепляясь за бархатную ткань настенного декора. И вот он уже в полутёмной зрительской ложе — притаился за креслом и запустил руку в карман какого-то расфуфыренного господина. Кошелёчек, полный монет, золотая цепочка, перламутровый лорнет, беспечно оставленный на соседнем кресле... Прекрасно!

В поисках лёгкой добычи, вор пробрался в соседнюю ложу. Там находились сразу три зрителя, и один из них показался Гарретту знакомым. Да, так и есть — это был начальник городской стражи шериф Алан Хобб, несколько лет назад сменивший на этом посту Гормана Труарта, убитого язычниками. Мастер-вор не стремился познакомиться с главой местной полиции лично, но обчистить его карманы считал делом чести.

Он ловко срезал кошельки у двух адъютантов, а вот до самого начальника дотянуться не сумел, потому что тот неожиданно встал со своего кресла и облокотился на перила, практически высунувшись из ложи.

Вор терпеливо выжидал, когда шериф снова усядется на своё место, но, утекали минуты, а тот, похоже, был слишком увлечён спектаклем. Вдруг он резко развернулся, кивнул адъютантам и двинулся к выходу из ложи. От неожиданности Гарретт попятился, семеня на корточках, и буквально закутался в бархатную штору, обрамлявшую выход. К счастью, было достаточно темно и стражники его не заметили.

Гремя шпорами, шериф Хобб прошёл мимо, и вору всё-таки удалось незаметно срезать с его пояса кошелёк. Оба адъютанта послушно ринулись за своим начальником, но их карманы были уже обчищены. Впрочем, один из стражников нёс перед собой какой-то свёрток, а у другого в руках была огромная корзина с красными розами. Ну и Трикстер с ними! Пусть сваливают отсюда со своими цветочками...

Гарретт подождал несколько секунд и выглянул из-за шторы. Важная процессия удалялась, шествуя по коридору в сторону закулисья. Туда им и дорога... А здесь ещё полно наживы!..

Бесшумно перемещаясь между другими VIP-ложами, вор обобрал ещё несколько зрителей. Никто из них ничего не заподозрил — восхищённые взгляды театралов были полностью прикованы к сцене и хрупкой фигурке поющей актриски. Она продолжала чувственно выводить рулады, кружась в танце со своим партнёром, и конечно же не подозревала, что стала невольной соучастницей возмутительного преступления.

А состав преступления уже тянул на «особо тяжкое» — материальный ущерб, причинённый местным сливкам общества, перевалил за две тысячи монет! Вор довольно ухмылялся, перебирая в карманах украденные драгоценности, а ведь впереди ещё было самое вкусное — сейф в билетной кассе!

* * *

В коридоре перед зрительным залом были настелены ковровые дорожки. Они полностью поглощали звуки шагов и Гарретт быстро добрался до лестницы, прошмыгнув за спиной вальяжного стража порядка. А вот в фойе перед кассой пол был выложен мраморной плиткой, на которой даже самый осторожный шажок звучал вызывающе громко и отдавался эхом. И как назло, совсем рядом ошивались два скучающих стражника.

— Чтоб их затянуло в буррикову задницу! — вор задумался, как бы отвлечь этих болванов. Хм, керамическая напольная ваза в конце противоположного коридора вполне подойдёт. Придётся пожертвовать стрелой, и её, наверняка, потом найдут. Но, если всё сделать быстро, то никто ничего и понять не успеет.

Натянутая тетива лука резко распрямилась, выпуская стрелу, и расписная ваза звонко разлетелась на множество осколков.

— А? Что это было? — оба стражника выхватили свои мечи и ломанулись в коридор, шумно сопя и бряцая доспехами. За их спинами промелькнула тёмная фигура в капюшоне — это Гарртетт подобрался к двери, ведущей в кассу.

— Проклятье, заперто!

— Кррак! — отмычка поддела язычок замка и вор буквально ввалился в дверной проём.

Лучи света, пробивающиеся сквозь приоткрытые окошки кассы, скудно освещали помещение. Здесь никого не было — видимо, служитель пересчитал выручку, закрыл её в сейфе и ушёл. Это в лучшем случае. Хотя, деньги могли уже перенести в более защищённое место. Гарретт надеялся, что до этого пока не дошло. В любом случае, сейф-то никуда не делся, и его надо проверить!

Со взломом массивного железного шкафа пришлось повозиться подольше, чем с игрушечным замочком на входной двери. Но наконец искусные манипуляции с отмычками возымели эффект, и упрямый замок поддался. Дверь с тихим скрежетом открылась, и что же узрел настырный грабитель?

Несколько столбиков монет, стоящих рядком, и потрёпанный гроссбух.

Руки вора первым делом потянулись к деньгам. Ну-ка, сколько тут? Пфф... Двести золотых монет и ещё примерно столько же серебром. И это всё? Предчувствие его не обмануло: выручку уже куда-то переместили, а то, что осталось — видимо, резервные деньги на сдачу. Не повезло.

А вот и конторская книга, может в ней есть какая-то зацепка?

Найдя в гроссбухе последнюю запись, Гарретт прочитал:

Время 10:45 P.M. 18000 золотых

Сдал: кассир С. Гарви

Принял: охранник С. Лукинг, охранник Л. Гласс

(Доставить в кабинет леди Валериус)

— Хм, леди Валериус… Старая паучиха до сих пор управляет этой музыкальной шкатулкой… И, похоже, успешно.

Восемнадцать тысяч! Восемнадцать! Какой вор может похвастаться таким барышом? Что же, кто-то сегодня потерпит большие убытки!

Где находится кабинет владелицы театра, Гарретт прекрасно помнил. Туда можно попасть разными путями: один — ведёт через лестницу и театральные коридоры, а ещё к леди Валериус можно было бы проникнуть через секретный ход.

Взвесив все «за» и «против», ворюга решил не соваться в потайной лаз. Он помнил, что там установлена дверца, которую просто так не вскроешь — для этого требовался особый ключ. А у Гарретта не было ни времени, ни желания его искать. И он решил ворваться через главный вход.

Поковырявшись отмычкой в замочной скважине второй кассовой двери, он очутился прямо на каменной площадке лестничного пролёта. Это были технические помещения, зрителей сюда не пускали, и мрачное полутёмное пространство освещалось всего лишь парой тусклых факелов. Затушить их с помощью водяных стрел не составило труда, как и проскользнуть наверх мимо одинокого дремлющего стражника.

* * *

Вор знал, что кабинет директрисы Оперного театра хорошо охраняется — так было несколько лет назад, когда он забрался в этот оплот искусства в поисках "Талисмана воды". А поскольку театральный бизнес по-прежнему процветал, было ясно: леди Валериус вряд ли экономит на охране. В прошлый раз директорскую дверь стерегли двое наёмников, наверняка и сейчас там тоже топчутся караульные. Вот для них Гарретт решил пожертвовать единственной усыпляющей гранатой. Стоила она недёшево и была припасена для крайнего случая. Но, похоже, особенный момент как раз настал.

Приготовив газовую гранату, вор подкрался к арке, в глубине которой находился вход в кабинет. Но удивительно — там никого не было! Странно... Прислонившись ухом к двустворчатой двери, он прислушался.

Тихо. Ни обрывков разговоров, ни сопения или покашливания, ни лязга оружия. Ничего, кроме приглушённых музыкальных пассажей, доносящихся из зрительного зала.

Ощутив лёгкое беспокойство, Гарретт слегка толкнул дверцу, и она легко и бесшумно поддалась. Зайдя в тёмный кабинет, вор сделал несколько аккуратных шагов вслепую и чуть было не упал, внезапно споткнувшись обо что-то лежащее на полу. Он пригляделся и понял, что перед ним — труп стражника.

Скверно, очень скверно!..

Надо было сматываться. Конечно же надо было сразу развернуться и валить отсюда как можно быстрее, но неутомимое любопытство и жажда наживы заставили авантюриста перешагнуть через тело и пройти дальше.

Он пригляделся. Глаза уже привыкли к полутьме: на стене слева были два широких окна, задёрнутые шторами. Впереди маячили очертания какой-то мебели. Нашарив на столе подсвечник, вор зажёг свечу и наконец-то смог осмотреть всю комнату.

— Хм... Кто-то устроил здесь бойню...

Один труп валялся ничком у двери — именно о него споткнулся Гарретт. Затылок стражника был буквально расплющен от удара чем-то большим и тяжёлым. И стены, и ворсистый ковёр на полу были забрызганы мозгами и пропитаны кровью.

Трикстер подери! Теперь и подошвы гарреттовых сапог были испачканы густой красной жидкостью! Так... Какие ещё сюрпризы?

Второй охранник лежал на боку, вытянув перед собой правую руку, сжимавшую меч. Оружие не защитило бывалого вояку — его висок был раздроблен и всё лицо залито кровью. А где же директриса?

Тусклое пламя оплывшей свечки осветило её грузное тело, распластавшееся поперёк массивного кресла. Голова и шея леди Валериус были вывернуты под невероятным углом. Длинные седые волосы растрепались, закрывая лицо, но было и так понятно, что женщина мертва.

— Господин коронер, разрешите доложить: городской оперный театр скоропостижно лишился очередного владельца, — резюмировал Гарретт.

В жизни вору не раз доводилось видеть изуродованных мертвецов, убитых и с большей жестокостью. И, признаться, гораздо неприятнее было бы столкнуться с зомби — кровожадными ходячими трупами, воняющими разложившейся плотью. Но от увиденного зрелища ему стало как-то не по себе. В основном от того, что всё это как-то слишком походило на подставу. Слишком...

Вожделенных денег в кабинете, конечно же, не было — об этом свидетельствовала открытая дверца пустого сейфа. А вдруг в письменном столе или, может быть, в комоде найдётся что-то полезное?

Гарретт начал спешно проверять выдвижные ящики, и тут из зрительного зала донёсся нарастающий гул. Спектакль закончился и публика разразилась бурными аплодисментами.

— Буррикова свадьба! Вот же...

Он совсем потерял счёт времени! Сейчас все: и зрители, и артисты, и прочие дармоеды начнут расползаться по коридорам театра. Надо срочно убираться отсюда!

Бормоча под нос ругательства и хлюпая сапогами по мокрому от крови ковру, вор подбежал к двери.

Осторожно выглянув за угол, он увидел спину стражника, патрулирующего коридор. Тот пока ещё ничего не подозревал и спокойно вышагивал по ковровой дорожке. Но навстречу ему двигался ещё один караульный, чтоб ему провалиться...

— Фффух... — Гарретт досадливо выдохнул.

Видимо отсюда был лишь один путь, через окно. Оно, кстати, было открыто.

Откинув занавеску и перемахнув через подоконник, вор с облегчением вдохнул прохладный воздух ночного Города. Спрыгнув на каменный карниз третьего этажа, он бесшумно засеменил вдоль стены, оставляя за собой нечёткие кровавые следы.

* * *

Гарретт злился. Ну, ещё бы. Ведь так всё замечательно начиналось!..

Он незаметно проник в театр, ни разу не привлёк внимание стражи, обчистил карманы богатеев, бестелесным призраком добрался до кассы и директорского кабинета. И ради чего? Денег — ноль, зато в наличии три трупа. И это после того, как вор прошёл насквозь через всё здание, никого даже не оглушив. Дааа, это не просто облом, это настоящее фиаско! Но кто этот громила-мокрушник, что так по варварски, прямо из-под носа увёл у мастера заветную добычу?

— Ещё и в чужую кровищу вляпался... Бррр… — сидя на крыше театра вор брезгливо оттирал сапоги от красных пятен.

— Да уж, алчность таффера сгубила! Хотя… Пока, вроде бы не сгубила... В театре тихо, меня никто не видел. И, кстати!..

Гарретт вспомнил, что забыл забрать серебряный канделябр из актёрской гримёрной. После чудовищной неудачи, этот артефакт вполне мог бы стать для него утешительным призом. Вор уже окончательно решил, что не будет его продавать, а оставит себе на память о сегодняшнем злополучном приключении.

Пробежав по крыше, Гарретт легко отыскал знакомое окно гримёрки и спустился к нему с помощью верёвочной стрелы.

В комнате по-прежнему было темно и пусто. Вот и чудно!

Подойдя к платяному шкафу, на котором стоял канделябр, вор собрался схватить его, как вдруг, совсем рядом, из коридора послышались голоса, и входная дверь стала медленно открываться.

Что же делать? До окна точно не добежать. Вор юркнул в шкаф и прикрыл дверцы, оставив лишь маленькую щёлочку для наблюдения.

В комнату зашли люди. Они зажгли газовые светильники на стенах, и в гримёрке стало светло, как днём. Гарретт увидел офицера Алана Хобба и двух его адъютантов: один стоял у окна и держал необъятную корзину с розами, другой переминался с ноги на ногу, зажав в руках небольшую шкатулку.

— Ну, что вы застыли как мраморные статуи, — нетерпеливо рявкнул шериф и забрал у стражника шкатулку. — А ты, Фидли, ставь цветы на пол. И чтобы быстро исчезли. Оба!

Корзина с пышным букетом опустилась на пол как раз перед носом прячущегося вора, и адъютанты поспешно прошествовали в коридор.

— Вот теперь заходите, дорогая моя, — начальник стражи галантно поклонился и протянул руку.

— Право же, не стоило провожать меня, господин Хобб.

В комнату вошла девушка и шериф тут же закрыл за ней дверь. Она прошла к окну и повернулась лицом. Но Гарретт уже узнал её по голосу — это была та самая актриса, что заворожила сегодня всю публику своим пением.

— О, мисс Айрин, я не мог иначе. Вы изумительны! Это было бесподобное выступление! Вы меня покорили, и отныне я Ваш поклонник навеки! — как оказалось, шериф тоже умеет петь соловьём. Он продолжал расшаркиваться и рассыпаться в комплиментах:

— Я преклоняюсь перед Вашим талантом, его нужно холить и лелеять в роскоши! И я немедленно хочу стать Вашим, так сказать, покровителем. Вот! Примите подарок в знак моего восхищения!

Шериф открыл шкатулку, и — ах!!! Гарретт в шкафу даже привстал на цыпочки, чтобы как следует рассмотреть её содержимое.

На синем бархате лежало изящное золотое ожерелье. Крупный радужный опал переливался яркими цветами в обрамлении мелких камушков. О, какая прелесть! У шерифа неплохой вкус на драгоценности! Сколько же он отвалил за это украшение? Тысячи три? Четыре? Однако, неплохо тут подрабатывают певички. Какая удача! Теперь надо придумать, как спереть у актрисульки этот подарочек.

Но, к удивлению, Гарретта, и к нарастающему раздражению Хобба, певица не спешила брать в руки шкатулку. Наоборот, она слегка отступила назад и, после небольшой паузы, смущённо сказала:

— Благодарю, господин Хобб, мне очень льстит Ваше внимание, но… Я не могу принять этот подарок.

— Почему же, дорогая Айрин? Я специально приобрёл его для Вас! И я готов на большее, поверьте. Осчастливьте меня, примите ожерелье и поедемте в номера! Вы не пожалеете! Мы проведём прекрасную ночь и…

— Господин Хобб, прошу прощения, но я не могу.

— Вы не можете отказать мне, Айрин!

— Я… Я должна идти, — девушка попыталась обойти внушительную фигуру начальника стражи и начала продвигаться к выходу из комнаты. — Простите, я… Меня ждут внизу, наша труппа затеяла небольшую вечеринку в честь премьеры...

— Никуда ты не пойдёшь, тупая шлюха! — шериф как-то слишком резко утратил утончённые манеры. Он швырнул шкатулку на стол и стал надвигаться на актрису. — Похоже, ты не понимаешь с кем разговариваешь! Ну, я сейчас тебе всё подробно объясню!..

Алан Хобб накинулся на девушку, толкнул на маленький диванчик и рванул на ней платье. Лёгкая ткань затрещала, певица пыталась сопротивляться и кричать, но здоровяк-офицер зажал ей рот ручищей, а второй — полез под одежду.

Гарретту было неприятно. Выглядывая из шкафа, он нервно переводил взгляд с брыкающейся пары на шкатулку, а затем на закрытую дверь. Несмотря на надрывность разыгравшейся сцены, момент был вполне подходящий, чтобы незаметно умыкнуть драгоценность и выскользнуть в окно. Шериф и девчонка были слишком заняты, чтобы обращать внимание на происходящее вокруг.

— Трикстер с ними, уж как-нибудь сами разберутся, — вор уже давно стал циником и дал себе слово — не вмешиваться в чужие разборки. Он аккуратно выбрался из шкафа и на четвереньках прополз за корзиной с раскидистыми цветами, подбираясь к шкатулке.

Он был уже почти у цели, как вдруг возня на диване приобрела новый оборот. Актриска, извернувшись, изо всех сил дёрнула шерифа за волосы. Тот взвыл и в приступе ярости ударил её кулаком, попав по лицу. Затем стукнул ещё раз и ещё, и замахнулся снова... Но тут уже Гарретт не выдержал и, выхватив дубинку, наотмашь заехал шерифу по затылку. Тот сразу обмяк и рухнул на свою жертву.

— Тссс, — вор склонился над девушкой и прикрыл ей ладонью рот, ловя в перчатку испуганный крик. Она непонимающе таращилась на своего неожиданного спасителя огромными заплаканными глазами.

— Так. Слушай внимательно: я сейчас тебя отпущу. Потом сниму с тебя эту скотину и просто уйду. А ты будешь вести себя тихо. Понятно?

Айрин с усердием закивала головой. Гарретт, на всякий случай продемонстрировал ей дубинку и медленно убрал руку от лица. Девушка молчала и испуганно моргала, но вроде бы поняла, что невесть откуда появившийся мрачный тип в капюшоне — ей не враг. Вор стащил с неё грузную тушу начальника стражи и спихнул его на пол.

— Не бойся, он не умер. Поваляется так ещё какое-то время, потом очнётся.

— Но…

— Я. Сказал. Тихо. — Гарретт не сводил взгляда с певицы. Она сидела на диване и, шмыгая распухшим носом, стыдливо поправляла разорванное платье, предательски сползающее с плеча.

Девчонка была миловидная, вроде бы лет двадцати... Но кто их, женщин, поймёт? При том, что под глазом у примадонны уже наливался сиреневый фингал, грим размазался, а сложная причёска из длинных каштановых волос растрепалась, как воронье гнездо. Впрочем, здесь были вещи гораздо интереснее всклокоченных барышень — опаловое ожерелье призывно искрилось на бархате раскрытой шкатулки.

— А вот это я возьму, — вор нагло ухмыльнулся, поддел пальцем витую цепочку и, ещё пару секунд полюбовавшись блеском самоцветов, отправил драгоценность в карман.

И тут в дверь настойчиво застучали.

— Господин шериф!!! Срочное дело!.. Убита леди Валериус!.. Господин шериф!!!

Гарретт разбежался, прыгнул и, вылетая из окна второго этажа, пробормотал:

— Вот теперь — точно вляпался! И канделябр не забрал…

__________________________________

* Таффер — в мире Thief это неоднозначный эпитет. В зависимости от контекста он может употребляться, как ругательство или как иронично-уважительное обращение. Синонимы: "плут", "мерзавец", "ворюга", "хитрец", "негодяй", "ловкач".

** Орден Хаммеритов или Орден Молота — технократическое религиозное объединение. Хаммериты стремятся воплотить в жизнь замысел своего бога Строителя-Архитектора, который взрастил человеческую цивилизацию, дав им возможность использовать технологии.. Орден Молота также является главной движущей силой прогресса в мире Thief. Хаммериты представляют порядок и ортодоксальную религию, усердно следуют принципам своей веры. Частично это означает непрекращающуюся борьбу с преступниками и другими правонарушителями, но особенно с их давними врагами — язычниками, поклоняющимися Трикстеру, что пропагандирует хаос и искажение.

Трикстер — главный антагонист игры Thief: The Dark Project. Древний Бог, представляющий хаотические силы природы и объект поклонения язычников. Одна из главных целей Трикстера — не допустить, чтобы мир развивался в технологическом плане, поэтому он стремился ввергнуть мир в хаос. Гарретт — тот ещё богохульник, поэтому часто в сердцах упоминает имя Трикстера (как в нашем мире упоминают чёрта или дьявола).

Буррик обыкновенный (Burrus Vulgaris) — животное из мира Thief. Крупная (размером с осла) теплокровная ящерица, передвигающаяся на задних лапах. Имеет толстый и жёсткий кожный покров коричневого цвета. Короткие передние лапы почти полностью атрофированы. Морда закругленная с широкой пастью, из которой буррик может отрыгивать дурно пахнущий ядовитый газ. Буррики всеядны, живут в прорытых ими норах или подземельях небольшими семьями. Дикие буррики, защищающие свою территорию, невероятно агрессивны и смертельно опасны.

— Ну, Гарретт... Ты уже в конец обнаглел!!! Ты вообще в курсе, что сейчас в Городе каждая собака знает, кому принадлежала эта побрякушка? Да за неё сразу обе руки отрубят, если не вздёрнут на виселице! — Большая Берта раздражённо скрестила руки на груди. — Если не хочешь распиливать камни, я не могу это взять. Ничего личного — просто не найду покупателя! Да не допустит Строитель, чтобы сюда ещё стражники с обыском нагрянули, они и так с самого утра, как чумные носятся, — скупщица перевела взгляд на дверь, подавая вору знак, что разговор окончен.

Не ожидая встретить такой резкий отпор от обычно приветливой скупщицы, Гарретт, гневно сверкнув глазом, молча смахнул с прилавка опаловое ожерелье и вышел из лавки.

Вечерний Стоунмаркет встретил его привычной суетой, богатым букетом запахов, доносящихся с рынка, и шумным разноголосым гомоном: болтовнёй гуляющих горожан, скрипом повозок, фырканьем лошадей, лаем собак и бряцаньем доспехов городской стражи. Кстати, Берта не врала и патрульных сегодня заметно прибавилось. Вообще-то, вор заметил это сразу как только вышел из своей квартирки в Южном Квартале.

Поэтому слоняющиеся стражники не доставили Гарретту особых хлопот — он легко обошёл патрули, путешествуя по крышам домов.

Но вот теперь получается, что зря он сюда припёрся — Большая Берта, специалистка по краденым драгоценностям, наотрез отказалась брать похищенное у шерифа Хобба ожерелье за его полную «чёрную» стоимость. Единственное, на что была готова скупщица — это извлечь крупный опал из оправы и распилить его на мелкие камушки. Конечно же, это она умеет — взять и испоганить уникальное ювелирное украшение!

Такой расклад Гарретта совсем не устраивал — он надеялся продать драгоценность минимум за три тысячи монет, иначе бы «жаба задушила» — всё-таки эта штучка досталась ему отнюдь не просто! Вор, конечно же мог бы оставить ожерелье себе, для коллекции, но ему срочно были нужны деньги. Впрочем, Гарретт всё больше осознавал, что у него начинаются серьёзные проблемы.

А ведь ещё несколько часов назад он думал, что легко отделался...

Вернувшись домой после ночной вылазки в Оперный театр, вор самонадеянно решил, что «утро вечера мудренее», как всегда проигнорировав тот факт, что утро уже наступило. Скинув с себя рабочее снаряжение, он беспечно завалился спать и продрых до самого вечера. Потом, восстановив силы и подгоняемый вчерашним драйвом, мастер-вор поспешил продемонстрировать свои трофеи скупщикам.

Но, судя по реакции Берты, всё было не совсем так, как он ожидал. Ситуация немного обострилась, и значит, пора уже прислушаться к своей прагматичной интуиции. А именно: как можно быстрее конвертировать награбленное добро в деньги и залечь на дно.

Всякую мелочёвку, что Гарретт украл у зрителей Оперного театра, проще всего было сбыть у Бессердечного Перри. Этот скупщик давно обосновался в Мрачном переулке Южного Квартала — как раз недалеко от дома, где в последние месяцы проживал мастер-вор. Такое соседство он находил вполне удобным. Что ж, придётся сделать круг и вернуться обратно.

* * *

До Южного Квартала Гарретт добирался дольше обычного. То ли Берта накаркала, то ли и впрямь все переполошились из-за вчерашней заварушки в театре, но патрулей в Городе стало до неприличия много.

Бесшумно скользя в тени узеньких улочек, он несколько раз, чудом избежал столкновения со стражниками. Они прочёсывали самые невзрачные подворотни, даже те, в которые раньше брезговали заглядывать. Обойти блюстителей порядка было довольно непросто и к большим воротам вор подошёл около полуночи. Там как раз проходила смена караула.

Гарретт затаился в тени каменной арки и решил понаблюдать за охранниками.

— Ну и что ты думаешь про ограбление Оперного театра? — спросил сменщика усатый караульный, поправляя на поясе перевязь с ножнами.

— Да ведь я ж там дежурил! И даже немного посмотрел на этот, как его... спектакль! Совместил, так сказать, работу с … — тут стражник понял, что сболтнул лишнего. — Ненавижу этого сволочного вора! Из-за него мне урезали жалование и лишили выходных на месяц вперёд!!!

— Ну так надо было за порядком следить, а не на актрисок пялиться, — ухмыльнулся усатый, — вот поймаешь того грабителя — тебя наградят и в отпуск отправят!

— Да уж, если увижу гада — зарублю на месте! Каким же подонком надо быть, чтобы учинить такое! Троих ведь угробил, душегуб! И даже певичку эту не пощадил — всю морду ей расквасил! Если бы наш шериф вовремя не подоспел, то и её бы порешил, как пить дать!

Подслушанный трёп стражников оказался на редкость информативным. Ну надо же!.. Вот, оказывается, как всё было! Не то, чтобы это особенно удивило Гарретта, но заставило серьёзно задуматься — что же делать дальше? Для начала надо всё-таки добиться от скупщиков хоть каких-то денег.

Бессердечный Перри оказался более сговорчивым, чем Берта, и взял все украденные безделушки. Он только как-то странно поглядывал на Гарретта во время сделки, но без возражений выложил всю оговорённую сумму — почти тысячу монет. Неплохо! Опаловое ожерелье вор даже не стал показывать — этот скупщик всегда промышлял мелким барахлом и никогда не брал драгоценности. А косые взгляды Гарретта не волновали — плевать, что там думает Перри, лишь бы деньги платил...

Покидая его лавку, вор прихватил со стола вечерний выпуск «Городского вестника» — пора уже ознакомиться с официальной версией событий, так взволновавших Город.

Как и ожидал мастер-вор, первые страницы газеты были посвящены его вчерашним похождениям.

Передовицу украшал большой карандашный портрет угрюмого бандюгана в капюшоне. Впрочем, внешнего сходства с оригиналом было маловато — неизвестный художник рисовал вора явно с чьих-то слов. Однако шрам, пересекающий правую сторону лица от брови и почти до подбородка, был воспроизведён довольно точно, также, как и разный цвет глаз — левый зарисован чёрным, правый — лишь слегка заштрихован. Ну, вот, особые приметы — налицо. Вернее, на лице...

— Как мило. Теперь меня опознает любая городская собака.

Конечно же подобный расклад дел для вора не был в новинку — он уже несколько лет находился в розыске у местной стражи. Но на всеобщее обозрение портрет Гарретта ещё не выставляли. И новый статус его совсем не радовал. Ещё больше раздражала надпись под изображением:

РАЗЫСКИВАЕТСЯ ЖИВЫМ ИЛИ МЁРТВЫМ

УБИЙЦА И ВОР

ВОЗНАГРАЖДЕНИЕ 20 000 ЗОЛОТЫХ

обращаться на станцию Шолсгейт в штаб службы безопасности города

На следующей газетной странице Гарретта ждал ещё один сюрприз — детальная зарисовка опалового ожерелья, что он украл у шерифа Хобба. Только вот, согласно подписи под картинкой, эта драгоценность принадлежала восходящей звезде Городской Оперы — мисс Айрин О`Ди. А далее была напечатана подробная статья о вчерашней премьере спектакля «Конандра — принцесса леса», которая несомненно войдёт в исторические летописи Города. И не только потому, что выступление артистов было великолепным, а в первую очередь — из-за дерзкого налёта циничного убийцы и грабителя. По словам представителей городской стражи, преступник проник в театр, где невероятным образом обчистил карманы самой уважаемой публики. Затем вломился в кабинет директора, где зверски убил леди Валериус и двух её охранников, похитив при этом всю выручку за билеты. А потом проник в гримёрку к актрисе мисс Айрин, напал на неё и несомненно забил бы до смерти, если бы вовремя не подоспели доблестные стражники во главе с шерифом Аланом Хоббом.

— Хм, — проворчал Гарретт, а потом многозначительно добавил, — хммм…

Ну, да, вляпался, ничего нового. В этой ситуации, самое неприятное было то, что на Гарретта навесили ярлык убийцы. Вор раньше никогда не убивал людей, даже в бою. Не то, чтобы это совсем противоречило его сущности, просто всегда удавалось избежать кровопролития, а точнее — убежать от него.

Единственный раз, когда люди серьёзно пострадали из-за действий Гарретта — это, когда он взорвал городскую Часовую башню. Но в тот раз никто не погиб, хотя несколько хаммеритов, конечно, покалечились. Вор до сих пор вспоминал тот случай со смешанным чувством вины и самодовольства — всё-таки братья-молоты так и не прознали, кто устроил диверсию на их территории.

Ах да, конечно ещё были Трикстер и Каррасс. Но! Трикстер, не к ночи будет упомянут, не умер — Бога убить нельзя — можно лишь развоплотить на время. А у Отца Каррасса вообще мозги были набекрень, и он сам себя уничтожил...

А теперь какой-то остервеневший маньяк прикончил троих людей, грабанул сейф, но во всех газетах красуется физиономия Гарретта и объявлено вознаграждение именно за его голову. И надо как-то её спасать!

Пребывая в раздумьях, вор добрёл до своего дома и первое, что он увидел — уже знакомый газетный портрет, висевший на стене у подворотни.

Хмм, давненько такого не было...

— Складывается впечатление, что это я — местная восходящая звезда, — подцепив уголок плаката, Гарретт сорвал его и, скомкав, запулил во тьму проулка. — Ещё немного и мы с мисс Айрин будем соревноваться за то, кто из нас популярнее. Всё-таки надо было дать ей по башке — тогда первенство точно осталось бы за ней. А теперь — у бедняжки не осталось никаких шансов!

Войдя в скудно освещённый коридор, вор сразу почуял неладное. Постояльцы доходного дома в это время уже давно спали. Гарретт прислушался — всё, как обычно: треск чадящего факела, тихое похрапывание господина Левина из квартирки справа, еле слышное поскрёбывание крысиных коготков подполом. Единственное, чего не хватало этой привычной идиллии — шаркающих шагов старого привратника Стивена, который даже ночью любил прохаживаться туда-сюда по длинному коридорному пролёту.

Осторожно подкравшись к своей двери, вор заприметил на полу странные разводы — будто кто-то наспех пытался оттереть большое чернильное пятно. Переступив через него, Гарретт заглянул в замочную скважину — в квартире, как и ожидалось, было темно, лишь в щели оконных ставень пробивались робкие проблески от уличных фонарей.

— Похоже, меня ждёт сюрприз, и гости уже затаились с подарками, — Гарретт бесшумно открыл замок, резко распахнул дверь, но сам заходить не торопился, замерев у стены.

Казалось, всё было чисто, но чуткий слух мастера-вора уловил лишь один еле различимый шорох, словно кто-то нервно вздрогнул. Источник звука был совсем рядом, прямо за стенкой.

Гарретт на-цыпочках отступил на пару шагов и забросил в вязкую тьму дверного проёма газовую гранату. Она с тихим хлопком лопнула, распыляя клубы усыпляющего пара, а затем из комнаты послышались звуки падающих тел. Выждав ещё секунд десять, вор наконец переступил порог своей квартиры.

Сюрприз действительно не заставил себя ждать: скупое пламя зажжённой свечки осветило две неподвижные фигуры, валяющиеся на полу маленькой комнатушки, которая у Гарретта выполняла функцию прихожей и кухни. Пройдя в смежную комнату, он обнаружил ещё одно тело — привратник Стивен уже успел окоченеть, а из колотой раны в груди набежала огромная лужа крови, растёкшаяся до камина на противоположной стене.

Старик лишился жизни из-за пустяка — связки запасных ключей, которую всегда таскал на поясе. Чтобы попасть в нужную квартиру, незваные гости, похоже, даже и не попытались оглушить свою жертву — просто зарезали.

Пора уже выяснить личность этих ублюдков.

Гарретт осмотрел обоих вторженцев и тщательно обыскал их. Вглядываясь в простецкие, не обезображенные интеллектом лица, он так и не мог вспомнить, знает ли этих налётчиков. По виду — обычные головорезы из Доков. В их карманах нашлось несколько монет и мятая передовица «Городского вестника» с объявлением о розыске. На полях газетного листка неровным почерком был нацарапан знакомый адрес.

Вор, конечно, знал, что его временное место обитания — не является секретным форпостом, и уже давно подумывал подыскать другое жильё, но эта скромная, но уютная квартирка была для него одним из тех мест в Городе, которое не хотелось покидать. Он ведь уже когда-то здесь жил, и это были хорошие, хоть и смутные времена. Теперь также, как и несколько лет назад, придётся в спешке оставить насиженное место.

Бегло осмотрев своё разорённое жилище, Гарретт с сожалением задержал взгляд на полках с книгами. Возможно получится забрать их как-нибудь потом, но сейчас он решил взять с собой лишь остатки снаряжения — пару световых гранат, стрелы с водяными кристаллами и небольшую денежную заначку.

Забирая из тайника тощий кошель, вор с досадным удивлением подумал, что несмотря на свой огромный опыт, высокие профессиональные навыки и несчётное количество удачных ограблений, за все годы воровской карьеры он не скопил никакого состояния, не обзавёлся собственным жильём и даже не пытался перейти на легальный образ жизни. А ведь возможность была, и вполне реальная. После того, как Гарретту удалось победить ведьму Гамалл и исчезла сила глифов, вор мог воспользоваться моментом и стать во главе Ордена Хранителей, который в тот момент остался без предводителя. Но прирождённого авантюриста совсем не привлекала перспектива возложить на свои плечи новую ответственность.

Тем более, что с Хранителями всё было сложно.

После смерти Артемуса, среди них не осталось никого, кто хоть как-то симпатизировал вору, кроме, может быть, Изольды. Его по-прежнему считали отступником и подонком, и мало того, среди Хранителей нашлись умники, которые умудрились обвинить Гарретта в очередном саботаже. Мол, именно он, нарочно нарушил баланс, уничтожил магию глифов и выставил Орден перед Городом на посмешище. В общем, ничего нового — как всегда: «спасибо» никто не сказал, ещё и забросали грязью. Гарретт тогда не стал ничего никому доказывать. Единственное, о чём он договорился с Хранителями, это чтобы они взяли в воспитанницы сиротку Мейси, маленькую воровку, что безуспешно пыталась похитить у вора кошелёк. У девочки несомненно был талант — ведь увидеть Хранителя непросто, особенно если он не желает, чтобы его заметили.

Как бы то ни было, два года назад Хранители успешно узаконили свой ранее тайный Орден, скооперировавшись с гильдией магов. И теперь, забодай меня буррик, они даже официально платят налоги в городскую казну! А Гарретт по-прежнему преступник вне закона...

Но он не жаловался — его это вполне устраивало. Но теперь вора заклеймили убийцей и на него началась охота. Лучше не бывает! Остаётся только пожелать себе удачи...

Ну, а первое правило удачливого таффера — никому не сообщать об удачливом таффере. Второе правило — закупиться надёжным снаряжением. И одно из явных преимуществ, теперь уже бывшей квартирки, близкое расположение с оплотом теневой экономики — магазином «Отлично экипированный вор». И вот она — положительная сторона коррупционного мира — стражники Южного Квартала всегда обходили стороной Мрачный переулок, где находилась лавка с провокационным названием. Её владелец Томас на протяжении многих лет исправно отстёгивал проценты местной гильдии воров и городской страже. Именно поэтому цены у Томаса были лютые, но зато конфиденциальность соблюдалась полностью, а выбор отличался разнообразием.

* * *

Выйдя из магазина, Гарретт немного повеселел. Несмотря на то, что он спустил почти все деньги на новое снаряжение, в голове вора начал созревать план действий — он решил навестить своего старого приятеля Бассо.

Бывший грабитель и «медвежатник» уже несколько лет, как отошёл от дел — ловкач Бассо благополучно женился и обзавёлся небольшим домишкой недалеко от района Доков. Гарретт не виделся с ним примерно пару лет — жизнь развела по разным дорогам. И в последние годы вор всё больше отгораживался от людей, предпочитая одиночество весёлым дружкам и шумным компаниям. Да и Бассо, по слухам, стал чуть ли не добропорядочным гражданином, вроде даже обзавёлся потомством. Но Гарретт был уверен, что старый плут будет рад увидеть давнего друга.

Рассвет нового дня Гарретт встретил на крыше невзрачного домика в Доках. Уже после женитьбы, Бассо приобрёл это обветшалое двухэтажное здание с небольшим клочком земли. Здесь он и проживал последние три года вместе со своей женой Дженивер.

Обитатели дома пока ещё спали.

Вор уже успел провести разведку: забрался в окошко верхнего этажа и осторожно прошвырнулся по полутёмным захламлённым комнаткам. Он бегло осмотрел сервант с тарелками, заглянул в платяной шкаф, проверил содержимое ящиков обшарпанного комода...

Хм... Особым достатком и благополучием тут не пахло.

Зато оправдались городские слухи — у бывшего «коллеги по цеху» действительно было пополнение в семье. В маленькой спаленке стояла детская кроватка, в которой посапывал щекастый румяный карапуз примерно двух лет. Рядом на лежанке дремала растрёпанная Дженивер. Гарретт сразу узнал жену Бассо — ведь недаром именно вор когда-то поспособствовал счастливому воссоединению бывшего «медвежатника» с его возлюбленной.

Аккуратно переступая по истёртым деревянным половицам, незваный гость покинул умилительное сонное царство, размышляя, куда подевался глава этого спящего семейства.

Около семи утра дом проснулся: загремел посудой, запыхал печной трубой, загалдел обыденными житейскими звуками, сливающимися с гомоном оживающей улицы. Но Бассо нигде не было.

Гарретту надоело ждать. Он опять вылез на крышу и прилёг на пологий черепичный скат, продолжая наблюдать за входными дверями. Не прошло и десяти минут, как от покосившегося крыльца побежал лохматый мальчишка-посыльный с внушительным свёртком подмышкой. А вот за этим стоит проследить.

Шустрый мальчуган добежал до Стоунмаркета и беспрепятственно прошмыгнул в ворота, разделяющие районы. Гарретту пришлось серьёзно поднапрячься, чтобы обойти стражу и не отстать от быстроногого курьера. А пацан, немного попетлял по улочкам и резво брызнул в знакомую подворотню.

— Ха, «Хромой Буррик»! Бассо просто Бог конспирации! — хмыкнул Гарретт, оглядывая маленький захламлённый дворик.

В самой таверне Бассо не обнаружился, но заглянув в мутное полуподвальное окошко подсобной пристройки, Гарретт узрел небольшую комнатушку, заставленную старой мебелью и знакомую нескладную фигуру. Обойдя строение по периметру, вор выбрал удобный момент и вскрыл кинжалом хлипкую оконную раму. Проникнув внутрь, он затаился в тёмном углу и осмотрел помещение.

Судя по всему, это была лавка старьёвщика. Среди потрёпанной мебели, на многочисленных деревянных полках развернулась настоящая трикстерова ярмарка. Здесь громоздились самые несочетаемые вещи: поношенная одежда и обувь, разнообразная утварь и посуда, музыкальные инструменты, книги, холодное оружие, подсвечники, статуэтки, детские игрушки… Но не смотря на огромное разнообразие, от которого рябило в глазах, Гарретт не увидел ни одной по-настоящему ценной штучки, которую ему захотелось бы стащить. Однако цепкий взгляд вора приметил, как минимум, два замаскированных сейфа: внушительный металлический шкаф под прилавком и компактный тайник за аляповатой картиной c парусником.

На первый взгляд, комнатушка Бассо действительно напоминала магазинчик подержанных вещей, но, помня шельмовскую натуру бывшего коллеги, Гарретт был уверен, что всё это — лишь прикрытие. А об истинном назначении странной конторы, всё же лучше разузнать у её хозяина.

Глава этого примечательного заведения сейчас напоминал большого и деловитого жука. Он заметно располнел за пару лет и внушительный животик придал его неуклюжей фигуре немного солидности. Бассо как раз закончил копошиться у прилавка и принялся изучать содержимое того самого свёртка, что притащил посыльный. Он развернул многослойную пергаментную обёртку, и в воздухе сразу расплылся смачный аромат копчёного окорока.

— Ммм, — вдыхая пряный запах жареного мяса и специй, Гарретт невероятно остро ощутил, что почти сутки ничего не ел.

Он отлип от стены, бесшумно подкрался к прилавку, и, улучив момент, когда приятель потянулся к полке за ножом и вилкой, стянул с деревянной тарелки здоровенный кусок оленины и хлебную краюху. Вернувшись в тёмный угол, вор с наслаждением вонзился зубами в сочную мякоть, хитро поглядывая на остолбеневшего от неожиданности Бассо. Спустя несколько секунд тот опомнился, схватил ножик, и озираясь по сторонам, начал рыскать между полок и стеллажей.

— Ну, всё, Бассо, довольно! — еле сдерживая смех, вор наконец предстал перед глазами растерявшегося товарища. — Я уж думал, ты специально меня игнорируешь, чтобы не делиться завтраком.

— Га… Гарретт! — Бассо удивлённо захлопал глазами. — Вот ведь ж, мать твою, меня чуть удар не хватил! Ты как здесь оказался? Тебя же это… по всему Городу ищут!

— Ещё как ищут, Бассо! И мне нужна твоя помощь. — Пережёвывая на ходу, очередной кус мяса, Гарретт прошёл к прилавку и выложил на столешницу опаловое ожерелье. — Ты можешь это попридержать у себя? Какое-то время.

— Это же оно! — жуликоватые глазки Бассо масляно заблестели. — Ожерелье той самой певички из Оперного, да? Ох, Гарретт, наворотил же ты дел… Эта штука теперь до зарезу опасна. Ты даже не представляешь насколько!

— Представляю. Ты прав... Ну, тогда я пошёл, благодарю за угощение, — вор двинулся к двери, но бывший подельник остановил его, резко хлопнув по плечу. — Нет, Гарретт, стой, ты неправильно меня понял!

— Ну, тогда выкладывай, что я не так понял...

* * *

Прохаживаясь между деревянных стеллажей, Бассо завёл длинный и запутанный рассказ о том, что давно уже скучает по прежнему ремеслу, но уже растерял былые навыки и стал слишком нерасторопен для того, чтобы забираться в чужие дома и вскрывать сейфы. Тем более, он должен заботиться о жене и Катти — своём маленьком сыне. Поэтому бывший «медвежатник» решил начать карьеру скупщика краденого, и, между прочим, придумал отличное прикрытие — лавку старьёвщика.

Оказалось, Дженивер и не догадывается, что её муж вернулся к преступной работёнке — она уверена, что последние несколько недель он почти безвылазно проводит время в ожидании клиентов. На самом деле так и есть. Только Бассо ищет покупателей совсем иного толка — богатеньких коллекционеров и дельцов, готовых выложить крупную сумму за нелегальный товар. Пока, конечно, таковых не много набралось — свежеиспечённый скупщик только-только начал осваивать «чёрный» рынок, но тем не менее у него уже есть несколько эксклюзивных заказов. А ожерелье, которое Гарретт умыкнул в Оперном театре, без сомнения, вызовет интерес среди любителей оригинальных трофеев.

Поэтому Бассо с радостью взял у вора украденную драгоценность. Денег, правда, пока не дал, но заверил, что в ближайшее время кто-нибудь из заинтригованных клиентов, обязательно заинтересуется этой добычей.

— И вообще, Гарретт, тебя ко мне, видимо, направил сам Строитель, потому что у меня наметился такой заказ, с которым только ты и справишься!

— Если он хорошо оплачивается, то я готов тебя выслушать.

— Платят три тысячи, но придётся отправиться в Саннипорт. Местный маститый коллекционер Виктор Уилстрем планирует заключить крупную сделку по продаже крупного кристалла. Ходят слухи, что он магический, но... Трикстер его знает... Этот камень — и есть твоя цель. Сделка должна состояться в Гранд-Отеле, где остановится покупатель — он иностранец и, вообще, «тёмная лошадка». Нужно украсть кристалл, пока этот купчишка не отправится восвояси. И ещё: для заключения сделки в отель дополнительно подтянут городскую стражу, несмотря на то, что он и так неплохо охраняется. Ну, как, возьмёшься?

— До Саннипорта ведь проще всего на хаммеритском поезде добраться?

— Ага, ходит один раз в день, всего каких-то пять-шесть часов — и ты на месте.

— Ну, билет покупать я точно не буду. Так что этот заказ мой. И было бы неплохо, если ты раздобудешь карту отеля и его окрестностей.

— Постараюсь достать, может даже завтра. А куда это ты намылился, Гарретт? — Бассо многозначительно посмотрел на большие напольные часы. Время как раз близилось к полудню. — Не стоит тебе сейчас выходить на улицу, оставайся пока у меня.

— А ты гостеприимный хозяин? — Гарретт испытал настоящее облегчение и радость от того, что не ошибся в старом приятеле. Передвигаться по Городу днём было и впрямь опасно, и предложение остаться оказалось очень кстати.

— Можешь пока обосноваться вон там, — Бассо кивнул на приоткрытую дверь смежной комнатки. — Завтраком, считай, я тебя уже угостил, и думаю, что самое время сгонять в «Буррик» за винцом.

— Да ты вполне мог бы принимать у себя высокородных особ! Думаю, пары бутылок красного будет достаточно, хотя… четыре более заманчиво!

Потирая пухленькие ладошки, Бассо довольно заржал, и потрусил к «Хромому буррику». И конечно же этот ушлый выпивоха притащил целый ящик "Монастырской трапезы". А кто бы сомневался!

После нескольких кубков вина новоиспечённый скупщик растерял все свои ничтожные зачатки деликатности, и начал выпытывать у Гарретта подробности набега на Оперный театр. К этому моменту вор уже так расслабился, что выложил другу всё, как было.

— И знаешь, что самое странное, Бассо? — основательно захмелевший Гарретт нервно похрустывал костяшками тонких пальцев, — я никому не говорил, что отправлюсь в ту ночь в Оперный театр. Значит, это была не подстава, а просто совпадение?

— Да, уж! Оказываться не в то время и не в том месте — один из твоих главных талантов. И он не всегда идёт тебе на по… ик, на пользу… — последние несколько минут Бассо сидел за стойкой, прикрыв глаза и подперев кулаком правую щёку. Еле закончив фразу, он привалился боком к стене и блаженно захрапел.

Вор презрительно фыркнул и залпом допил остатки вина прямо из горлышка бутылки. Пошатываясь и поминая бранным словом трикстерову мамашу, он добрёл до подсобки, где с порога рухнул на старый диван и провалился в сон.

* * *

Последующие несколько дней для вора были довольно спокойны, но результативны. По наводке Бассо Гарретт подыскал новую квартирку в Доках. Это была всего лишь мансарда в старом доме, без водопровода и канализации, но зато хозяин заочно и без лишних вопросов принял оплату на месяц вперёд. Но самое главное, старый прохвост действительно раздобыл карту отеля в Санни-порте, а ещё он расстарался и достал подробный план железнодорожного вокзала.

* * *

Городское депо сейчас находилось в полном ведении Ордена Хаммеритов, но его оборудование сохранилось ещё со времён, когда вокзал принадлежал Механистам. Используя хитроумные изобретения своего лидера, отца Карраса, неутомимые технократы оснастили железнодорожную станцию своими чудо-механизмами. Там даже уцелели несколько роботов-охранников, но самыми опасными для безбилетных пассажиров, конечно же, были видеокамеры и турели.

На всякий случай, Гарретту пришлось ещё раз смотаться в Чёрный переулок к торговцу Томасу и приобрести электромагнитную гранату. Эта "малышка" стоила дороже газовой бомбы, но она того стоила — при удачном броске эта штука совершенно бесшумно приводила в негодность любую технику в радиусе четырёх ярдов.

Досконально изучив карты и собрав снаряжение, вор почувствовал, что теперь готов к выполнению заказа. Около полуночи он выбрался из окна своей мансарды на крышу.

* * *

Ночное небо почти полностью заволокло облаками, они низко зависли над Городом, обволакивая седыми клочьями острозубые башенки и трубы высотных домов в где-то на границе с Дейпортом. Лоснящийся полукруг ущербной Луны с трудом пробивался сквозь рыхлое ватное покрывало. Накрапывал мелкий дождик. Оно и к лучшему — меньше обывателей на улицах, да и стражники, глядишь, не будут слишком усердны. Перескакивая с крыши на крышу, и периодически спускаясь вниз, чтобы мелкими перебежками преодолеть открытые пространства, Гарретт направился в сторону железнодорожной станции.

* * *

Здание городского вокзала впечатляло своей монументальностью. Даже не верилось, что механисты умудрились его построить всего за один год. Железнодорожное депо представляло собой грандиозный многоуровневый комплекс из серых гранитных блоков и металлических конструкций. Всё в духе Карраса и его последователей — практично и без изысков. Привокзальная территория была также утилитарна, зато очень хорошо освещалась. Вдоль выложенных брусчаткой дорожек, возвышались фонари, заливающие ровным электрическим светом опрятный скверик. О, да, в отличие от механистов, хаммериты, патронирующие железную дорогу, не пренебрегали ухаживать за растениями — всё пространство покрывал аккуратно выкошенный газон, обрамлённый изгородью из кустарника. Эту пасторальную гармонию слегка портила парочка громоздких и шумных генераторов, располагавшихся вдоль здания. Их монотонный гул въедался в ночной воздух, заполняя всё пространство и просачиваясь в мозг. Впрочем, Гарретту было не до перфекционистских изысков. Его радовал только один факт — в этом почти идеальном пейзаже не было ни одного человека. Полное отсутствие охраны.

Пригнувшись и стараясь держаться подальше от источников света, вор пересёк широкую лужайку. Задержавшись ненадолго у декоративной клумбы, он подобрал несколько комочков мха. В этой цитадели из камня и металла все поверхности должны громыхать, как буррикова отрыжка. А мох, как известно, идеальный звукоизолятор, и поможет заглушить нежелательный шум.

Двустворчатые железные двери вокзала были заперты. Замок довольно мудрёный — это, видимо, и объясняет отсутствие стражи во дворе. Но Гарретт справился с механизмом примерно за пять минут. Ха!.. Самодовольные хаммериты защитили свои владения от добрых людей, но уж никак не от профессиональных взломщиков.

* * *

Полутёмный и безлюдный зал полностью оправдал опасения мастера-вора. Огромное помещение с высоченным потолком, казалось, было предназначено для того, чтобы отражать эхо. И способов для этого было в избытке. Прямо перед ногами простирался пол, выложенный проржавевшими металлическими плитами и решётками. Гарретт сделал лишь один робкий шажок — и пустое здание мгновенно отозвалось раздражающим гулом где-то под потолочными сводами. Словно на перекличке, вор тут же услышал отголосок чьей-то поступи на другом конце вестибюля.

Он шустро ретировался назад, прикрыл дверь и прильнул к замочной скважине. Звук шагов по металлу становился всё громче. Вскоре из сумрака показался крепкий верзила в красном облачении хаммеритов. Он перекладывал из руки в руку большущий молот, всем своим видом показывая желание броситься в бой. Потоптавшись перед дверью, но не удосужившись её проверить, он развернулся и направился вглубь здания, напевая псалом во славу Строителя.

— Ага, хвала ему, хвала! Похоже, местные железнодорожники настолько полагаются на волю Создателя, что даже не выставляют по ночам дополнительной охраны... Одобряю. Аминь.

Гарретт осторожно приоткрыл дверь, и швырнул горстку мха на металлическую решётку. Мягко ступая по пушистым росткам, он добрался до середины вестибюля. Прямо по курсу виднелась массивная стойка пустующей билетной кассы. А над ней на фоне алого полотнища возвышался гигантский золочёный молот — символ Ордена Хаммеритов. И будто бы в ознаменование сурового хаммеритского бога, откуда-то справа вновь донеслось гнусавое пение религиозного собрата.

Гарретт расторопно метнулся в противоположную сторону и запрыгнул на каменные ступеньки широкой лестницы, ведущей на второй этаж. На одном дыхании преодолев пролёт, он вышел в просторный холл с небольшим живописным мраморным бассейном, в центре которого высилась скульптура бравого хаммерита, вскинувшего молот в церемониальном приветствии.

Припадая к каменной стене, вор добрался до мощной железной двери подсобного помещения, от которой исходил странный гул. После недолгих манипуляций с отмычками, замок тихо щёлкнул, и Гарретт оказался на железной площадке громадного павильона. Здесь было невероятно шумно — даже звук шагов по металлической поверхности не мог пробиться через грохот огромной турбины, вращающейся под мощными потоками воды. Это зрелище, конечно, впечатляло, но глазеть на достижения современной техники было совсем недосуг, и вор поспешно вернулся в неприветливую тишину вокзала.

Лестница на противоположном конце холла вела на мрачную посадочную платформу, посередине которой мерцал один единственный фонарь. Длинный эшелон, состоящий из громоздкого локомотива и пяти вагонов, мирно застыл у первого пути, будто гигантское металлическое насекомое, погружённое в летаргический сон. Прямой путь к нему преграждала железяка поменьше — аккуратный пузатенький паровозик возвышался в центре платформы на мраморном постаменте. Подобравшись к нему поближе, Гарретт смог разобрать текст на бронзовой мемориальной табличке:

ПЕРВЫЙ ПАРОВОЙ ЛОКОМОТИВ

Установлен здесь, дабы напомнить горожанам,

что деяния Строителя и его последователя Карраса,

приносят великое благо.

— Даже не верится, что хаммериты оставили имя Карраса, наряду со своим божеством. Хотя... вполне справедливо...

Выглянув из-за памятника, Гарретт понял, что здесь ему на поезд не забраться. Подходы к посадочной площадке были выложены железными пластинами, а пропускной пункт охраняли два хаммерита, причём один из них уже заинтересовался шорохами, доносящимися со стороны выставочной техники.

— Довольно с меня экскурсий, пора уже занять своё место в спальном вагоне, — вор торопливо покинул платформу и, взбежав по лестнице, вернулся в холл. Если верить карте, где-то здесь должна быть лазейка.

Обойдя фонтан, Гарретт обнаружил дверь с многообещающей табличкой «Контроль безопасности». Быстро взломав замок, вор оказался в длинном коридоре. Заглянув в первое ответвление, он тут же попятился назад — ярко освещённый просторный ангар был оборудован видеокамерами и турелями, а в качестве «вишенки» на этом торте — по периметру расхаживал здоровенный робот-охранник. Ну уж нет, к Трикстеру его!..

В следующем помещении тоже была установлена система слежения, но уже попроще. Дождавшись, когда камера развернётся, ворюга проскользнул в небольшой запылённый чуланчик, в котором — о, чудо — стоял деревянный сундук. Неужели на этом вокзале получится хоть что-то украсть? Так и есть — Гарретт прикарманил сто золотых монет и ещё одну электромагнитную гранату. Вот теперь можно вернуться к нашим турелям!

Первая граната до видеокамер не долетела, зато обесточила несколько электросветильников, и пакгауз погрузился в уютную полутьму. Вор сразу почувствовал себя увереннее. Дождавшись удобного момента, когда робот развернулся спиной, Гарретт, пригнувшись, пристроился позади, и осторожными шажками проследовал за ним в глубину ангара. Впереди под самым потолком маячил зелёный глаз видеокамеры, обшаривая цепким лучом кирпичные стены и угловатые конструкции складского оборудования.

Скрючившись за громоздким корпусом охранника, проныра-диверсант доковылял до середины ангара и укрылся за товарным контейнером. Робот же, как ни в чём ни бывало, проследовал дальше, звучно громыхая стальными ступнями. Когда он поравнялся с установкой системы слежения, Гарретт метнул вторую эм-гранату. Она врезалась прямо в морду камеры и отскочив, разорвалась в воздухе с тихим вздохом. Зелёный глаз тоскливо закатился и погас, а железный бот, помигав датчиками на массивной спине, застыл на месте. Осиротевшие турели, словно истуканы таращились на трупы своих механических собратьев, но при отключённой сигнализации они были вполне безопасны.

Облегчённо выдохнув, вор выбрался из укрытия и мельком осмотрел помещение. Ничего примечательного: просто пыльные ящики, тюки и контейнеры. Но в правом углу за нагромождением барахла он обнаружил металлическую решётку. За ней открылся небольшой лаз и, протиснувшись в него, Гарретт оказался на небольшой площадке — как раз над рельсами посадочной платформы. Внизу, всего в паре ярдов, виднелся лощёный и пахнущий углём поезд.

Вокзал уже начинал потихоньку оживать — на перроне зажглись фонари, а возле паровоза копошились рабочие, готовя состав к утреннему рейсу. Разбросав остатки мха по железной крыше последнего вагона, вор спрыгнул на мягкую поверхность и юркнул в открытый люк багажного отсека.

Как же здесь тепло! И сервис вполне ненавязчивый. Можно и вздремнуть пару часиков...