Сколько стоит канделябр или Призрак в Опере (джен)

— У этих актёров и украсть-то нечего! Те ещё голодранцы... Если что и заработают, сразу прогуляют, — задумчиво пробормотал Гарретт, глядя на окна Оперного театра. Вор сидел в кустах запущенного палисадника и уже минут десять прикидывал, как быстро и незаметно проникнуть в здание.

На улице уже почти стемнело, лишь пурпурная вуаль заката таяла над остроконечными крышами Старого квартала.

Пепельную мглу сумерек разбавлял лишь подрагивающий круг света от стоящего неподалёку фонаря. Назойливый стрёкот сверчков и звуки оркестровой музыки, доносящиеся из окон Оперы, создавали таинственный гипнотический шум, который заполнял собой соседние улицы. И только изредка его нарушали шаркающие шаги и вздохи одинокого стражника, бродившего по брусчатой дорожке вдоль театральной стены.

Спектакль начался совсем недавно. На сцене состоялась долгожданная премьера и в театре был полный аншлаг. В зале собрался весь цвет городского общества — аристократы, ценители искусства и расфуфыренные богачи. И Гарретт не мог упустить такой удачный шанс. Всё-таки не часто предоставляется возможность в одном месте под шумок обчистить карманы толстосумов и сорвать большой куш. Вот-вот... Билетная касса сегодня должна просто ломиться от золота!

Распахнутые окна на втором этаже призывно покачивали занавесками. Забраться туда будет проще простого, а главное — это гораздо приятнее, чем ползать по затопленным пещерам и вонючему канализационному коллектору. Да, именно через эти подземные лабиринты Гарретт впервые пробрался в Оперный театр несколько лет назад. Угу... Юный таффер* лёгких путей не искал... Зато он хорошо запомнил планировку помещений и сейчас у него есть подробная карта здания. Ну, конечно, если там ничего не перестроили... По его прикидкам, раскрытые окна приходились как раз на гримёрные комнаты актёров.

Верёвочная стрела с тихим шелестом рассекла полумрак и воткнулась в деревянный подоконник. Метнувшись к стене, Гарретт ловко взобрался по верёвке и скользнул в оконный проём.

— Так и есть, гримёрка!

Еле уловимый цветочный запах духов подсказывал, что здесь обитают женщины. В комнате было темно, только бледная полоска света мерцала из-под закрытой двери. Гарретт осторожно подошёл к ней и заглянул в замочную скважину. Прямо напротив коптил смоляной факел, освещавший каменные стены длинного коридора. Вор медленно приоткрыл дверь и осмотрелся. Ни души.

Отлично! И в комнате теперь стало намного светлее.

— Ну, посмотрим, что тут у нас?.. Ага, гримёрный стол…

Заглянув в широкое трёхстворчатое зеркало Гарретт откинул широкий капюшон и нарочито театрально улыбнулся своему отражению.

— Мдааа... В таком виде лучше не показываться местному рафинированному обществу...

Небритая бандитская рожа в зеркале нагло ухмылялась и подмигивала... Ну и типчик!.. От такого можно ожидать чего угодно. Да уж, не красавец, можно даже сказать... урод... Но для Мастера-вора такая образина — только на пользу. Чего только стоит старый рваный шрам, пересекающий правую сторону лица от брови до верхней губы! А разноцветные хищные глаза точно напугают кого угодно. Особенно правый, сияющий неестественным зелёным цветом, и так странно контрастирующий с серым — левым глазом. Нет, это не врождённый недостаток. Просто последствие давней травмы, когда некая... мягко говоря... коварная дриада вырвала ему правый глаз. Брр... То ещё удовольствие, надо признаться... Вору вообще повезло, что медики Ордена Хаммеритов** вживили ему механический глазной протез. А уж цвет он не выбирал. Ну, вставили зелёный и на том спасибо... Главное — он отлично работает!

Крохотные шестерёнки глазного яблока тихонько зажужжали — это Гарретт сфокусировал взгляд механического зрачка на гримёрный столик. В несколько рядов на нём громоздились всевозможные баночки с кремами, мазями, гримом и пудрой. Разнокалиберные кисти веером рассыпались по столешнице. Пфф... Какие-то женские штучки, но ничего ценного!

Конечно, можно было бы прихватить флакон духов, по всей видимости, недешёвый, но он был полон лишь наполовину. В лучшем случае, скупщик даст за него пару медяков...

Парики на полках и стойка с вешалками для многочисленных платьев тоже не привлекли внимание Гарретта. Он покопался в огромном дубовом шкафу — там висела потрёпанная беличья шуба, парочка странных нарядов и громоздились шляпные коробки.

— К Трикстеру всё это барахло! Деньги из кассы сами себя не украдут!

Но тут что-то блеснуло поверх шкафа. Гарретт подпрыгнул и зацепился рукой за верхнюю панель деревянного ящика. Пошарив в потёмках, он зацепил какой-то крупный предмет и чуть не уронил его себе на голову. Что же это? Всего лишь канделябр... Вор спрыгнул на пол и осмотрел находку.

Ух ты! Это был не просто канделябр, это было настоящее произведение искусства! Тяжеленный, почти два фута в высоту, светильник был полностью выполнен из чистейшего серебра. На подставке в форме звериных лап крепился витой стержень, разветвляющийся на четыре подсвечника. Весь канделябр был изукрашен изящной резьбой с растительным орнаментом. Вещь была очень древней и несомненно дорогой. Вот это добыча! На сколько она потянет... Тысячи на две?.. А может и на две с половиной...

Эх.. А может и не стоит его вот прямо сразу продавать... Слишком уж хороша вещица. Угу. Меньше чем за три тысячи он её никому не отдаст. Точно! А если не найдёт покупателя, то и вовсе продавать не будет. Пусть стоит дома на каминной полке и радует глаз. Вот так-то...

Пора было двигаться дальше, но Гарретту почему-то не хотелось выпускать из рук найденное сокровище. Казалось, канделябр обладал какой-то притягательной силой и уже признал в воре нового хозяина... Да ладно, что за выдумки... Но находка, конечно, очень удачная!

Однако останавливаться на достигнутом было ещё рановато, ведь главная цель этой вылазки — добраться до сейфа с выручкой. А красться и прятаться от ненужных глаз с тяжёлым и объёмным светильником в заплечном мешке — ох, как неудобно!.. Впрочем, забирать эту штуку сейчас вовсе не обязательно. Пусть она ещё немного поваляется на верхней полке шкафа, а на обратном пути можно будет забрать ценную находку. Конечно, придётся возвращаться, но это даже к лучшему! Ведь этот путь идеален для побега — уже проверенный, и, как оказалось, легкодоступный.

Не без сожаления, Гарретт вернул канделябр на место и вышел в пустой коридор, где были двери в соседние гримёрки. Вор их спешно обследовал и в очередной раз убедился, что актёры в этом театре богатством не блещут. Он нашёл всего лишь несколько золотых монет, карманные часы и пустую серебряную фляжку. Мда, негусто!..

— Эх, так и знал... Ни-ще-бро-ды! Если только они не держат свои накопления в банке или в каком-нибудь тайнике... Лучше уж пошарить в карманах почтеннейшей публики, — Гарретт решил не размениваться на простых зрителей, а обчистить самых богатых, что восседают в ложах для высокопоставленных гостей.

Самый прямой путь туда — через кулисы, сцену и зрительный зал. Вор помнил, как туда пробраться. Нужно забраться на колосники — верхние балки под театральным потолком и пробежать по ним до противоположной стены. Легкотня!

* * *

За кулисами царил полумрак. В проходах между декорациями слонялись артисты, готовясь к выходу на сцену, а из-за занавеса доносилась навязчивая музыка.

Гарретта всё раздражало. Так и подмывало стукнуть дубинкой по башке пухлого актёришку, который нервно расхаживал из стороны в сторону и бормотал под нос текст своей роли. Ну уж нет. Это могло бы нарушить все планы! Надо как-то отвлечь этого олуха...

Приметив в стороне арфу, полуприкрытую чехлом, вор провёл пальцами по струнам. Тррррунь!..

— Ой! — незадачливый актёр аж подпрыгнул от неожиданности и замер. Потом он развернулся к источнику звука и стал глазами искать диверсанта, посмевшего нарушить тишину в разгар спектакля. Но поблизости уже никого не было — Гарретт прошмыгнул к настенной лестнице и вскарабкался под потолок.

Вот здесь было славно!

Как всегда, оказавшись на высоте, подальше от людей, Гарретт ощутил себя чуть-ли не полубогом. Опытным взором он обследовал пространство, и, как умелый канатоходец, прошёлся по тонким брусьям осветительной конструкции. Внизу маячила сцена, по которой двигались силуэты актёров.

Он мог бы выстрелить в них из лука, бросить вниз ослепляющую гранату или просто плюнуть на макушку. Да, это было бы очень весело! Пожалуй, несколько лет назад, он не удержался бы и устроил на сцене, и в зале неразбериху. Но сегодня вор пришёл сюда не для этого. У него есть цель. И он не станет рисковать серьёзными деньгами ради минутной потехи и будет абсолютно незаметным!

Он осторожно двинулся через зрительный зал, к ложам для VIP-персон.

* * *

Мягко шагая по колосникам высоко над головами зрителей, Гарретт услышал звук гонга и понял, что на сцене началось новое действие.

Прозвучали первые аккорды музыкального вступления, и пространство пронзил чудесный голос. Сперва даже было непонятно кто поёт: мужчина или женщина — грудное бархатистое контральто просто зачаровывало своим звучанием. Но после того, как вокальная партия устремилась в верхний регистр, стало ясно, что арию исполняет девушка.

Гарретт остановился и сфокусировал окуляр механического глаза на сцену. Да, это была девушка, и пела она… ну... нормально... Хотя, что уж душой кривить, пела она замечательно. При звуке её голоса вору захотелось остановиться и дослушать песню до конца. Не будучи ценителем классических произведений, он даже узнал музыкальную пьесу. Это была известная опера «Конандра — принцесса леса» — о запретной любви хаммеритского послушника и юной язычницы. Именно партию Конандры сейчас исполняла певица. Её голос околдовывал, не отпускал, сводил с ума.

Ага. С ума сводил. Кого угодно, но только не прожжённого циничного таффера.

— Ха, неужели люди платят за то, чтобы увидеть эту ерунду! В другое время я был бы не прочь досмотреть представление, но точно не сегодня.

Добравшись до конца балки, Гарретт стал спускаться, по-кошачьи цепляясь за бархатную ткань настенного декора. И вот он уже в полутёмной зрительской ложе — притаился за креслом и запустил руку в карман какого-то расфуфыренного господина. Кошелёчек, полный монет, золотая цепочка, перламутровый лорнет, беспечно оставленный на соседнем кресле... Прекрасно!

В поисках лёгкой добычи, вор пробрался в соседнюю ложу. Там находились сразу три зрителя, и один из них показался Гарретту знакомым. Да, так и есть — это был начальник городской стражи шериф Алан Хобб, несколько лет назад сменивший на этом посту Гормана Труарта, убитого язычниками. Мастер-вор не стремился познакомиться с главой местной полиции лично, но обчистить его карманы считал делом чести.

Он ловко срезал кошельки у двух адъютантов, а вот до самого начальника дотянуться не сумел, потому что тот неожиданно встал со своего кресла и облокотился на перила, практически высунувшись из ложи.

Вор терпеливо выжидал, когда шериф снова усядется на своё место, но, утекали минуты, а тот, похоже, был слишком увлечён спектаклем. Вдруг он резко развернулся, кивнул адъютантам и двинулся к выходу из ложи. От неожиданности Гарретт попятился, семеня на корточках, и буквально закутался в бархатную штору, обрамлявшую выход. К счастью, было достаточно темно и стражники его не заметили.

Гремя шпорами, шериф Хобб прошёл мимо, и вору всё-таки удалось незаметно срезать с его пояса кошелёк. Оба адъютанта послушно ринулись за своим начальником, но их карманы были уже обчищены. Впрочем, один из стражников нёс перед собой какой-то свёрток, а у другого в руках была огромная корзина с красными розами. Ну и Трикстер с ними! Пусть сваливают отсюда со своими цветочками...

Гарретт подождал несколько секунд и выглянул из-за шторы. Важная процессия удалялась, шествуя по коридору в сторону закулисья. Туда им и дорога... А здесь ещё полно наживы!..

Бесшумно перемещаясь между другими VIP-ложами, вор обобрал ещё несколько зрителей. Никто из них ничего не заподозрил — восхищённые взгляды театралов были полностью прикованы к сцене и хрупкой фигурке поющей актриски. Она продолжала чувственно выводить рулады, кружась в танце со своим партнёром, и конечно же не подозревала, что стала невольной соучастницей возмутительного преступления.

А состав преступления уже тянул на «особо тяжкое» — материальный ущерб, причинённый местным сливкам общества, перевалил за две тысячи монет! Вор довольно ухмылялся, перебирая в карманах украденные драгоценности, а ведь впереди ещё было самое вкусное — сейф в билетной кассе!

* * *

В коридоре перед зрительным залом были настелены ковровые дорожки. Они полностью поглощали звуки шагов и Гарретт быстро добрался до лестницы, прошмыгнув за спиной вальяжного стража порядка. А вот в фойе перед кассой пол был выложен мраморной плиткой, на которой даже самый осторожный шажок звучал вызывающе громко и отдавался эхом. И как назло, совсем рядом ошивались два скучающих стражника.

— Чтоб их затянуло в буррикову задницу! — вор задумался, как бы отвлечь этих болванов. Хм, керамическая напольная ваза в конце противоположного коридора вполне подойдёт. Придётся пожертвовать стрелой, и её, наверняка, потом найдут. Но, если всё сделать быстро, то никто ничего и понять не успеет.

Натянутая тетива лука резко распрямилась, выпуская стрелу, и расписная ваза звонко разлетелась на множество осколков.

— А? Что это было? — оба стражника выхватили свои мечи и ломанулись в коридор, шумно сопя и бряцая доспехами. За их спинами промелькнула тёмная фигура в капюшоне — это Гарртетт подобрался к двери, ведущей в кассу.

— Проклятье, заперто!

— Кррак! — отмычка поддела язычок замка и вор буквально ввалился в дверной проём.

Лучи света, пробивающиеся сквозь приоткрытые окошки кассы, скудно освещали помещение. Здесь никого не было — видимо, служитель пересчитал выручку, закрыл её в сейфе и ушёл. Это в лучшем случае. Хотя, деньги могли уже перенести в более защищённое место. Гарретт надеялся, что до этого пока не дошло. В любом случае, сейф-то никуда не делся, и его надо проверить!

Со взломом массивного железного шкафа пришлось повозиться подольше, чем с игрушечным замочком на входной двери. Но наконец искусные манипуляции с отмычками возымели эффект, и упрямый замок поддался. Дверь с тихим скрежетом открылась, и что же узрел настырный грабитель?

Несколько столбиков монет, стоящих рядком, и потрёпанный гроссбух.

Руки вора первым делом потянулись к деньгам. Ну-ка, сколько тут? Пфф... Двести золотых монет и ещё примерно столько же серебром. И это всё? Предчувствие его не обмануло: выручку уже куда-то переместили, а то, что осталось — видимо, резервные деньги на сдачу. Не повезло.

А вот и конторская книга, может в ней есть какая-то зацепка?

Найдя в гроссбухе последнюю запись, Гарретт прочитал:

Время 10:45 P.M. 18000 золотых

Сдал: кассир С. Гарви

Принял: охранник С. Лукинг, охранник Л. Гласс

(Доставить в кабинет леди Валериус)

— Хм, леди Валериус… Старая паучиха до сих пор управляет этой музыкальной шкатулкой… И, похоже, успешно.

Восемнадцать тысяч! Восемнадцать! Какой вор может похвастаться таким барышом? Что же, кто-то сегодня потерпит большие убытки!

Где находится кабинет владелицы театра, Гарретт прекрасно помнил. Туда можно попасть разными путями: один — ведёт через лестницу и театральные коридоры, а ещё к леди Валериус можно было бы проникнуть через секретный ход.

Взвесив все «за» и «против», ворюга решил не соваться в потайной лаз. Он помнил, что там установлена дверца, которую просто так не вскроешь — для этого требовался особый ключ. А у Гарретта не было ни времени, ни желания его искать. И он решил ворваться через главный вход.

Поковырявшись отмычкой в замочной скважине второй кассовой двери, он очутился прямо на каменной площадке лестничного пролёта. Это были технические помещения, зрителей сюда не пускали, и мрачное полутёмное пространство освещалось всего лишь парой тусклых факелов. Затушить их с помощью водяных стрел не составило труда, как и проскользнуть наверх мимо одинокого дремлющего стражника.

* * *

Вор знал, что кабинет директрисы Оперного театра хорошо охраняется — так было несколько лет назад, когда он забрался в этот оплот искусства в поисках "Талисмана воды". А поскольку театральный бизнес по-прежнему процветал, было ясно: леди Валериус вряд ли экономит на охране. В прошлый раз директорскую дверь стерегли двое наёмников, наверняка и сейчас там тоже топчутся караульные. Вот для них Гарретт решил пожертвовать единственной усыпляющей гранатой. Стоила она недёшево и была припасена для крайнего случая. Но, похоже, особенный момент как раз настал.

Приготовив газовую гранату, вор подкрался к арке, в глубине которой находился вход в кабинет. Но удивительно — там никого не было! Странно... Прислонившись ухом к двустворчатой двери, он прислушался.

Тихо. Ни обрывков разговоров, ни сопения или покашливания, ни лязга оружия. Ничего, кроме приглушённых музыкальных пассажей, доносящихся из зрительного зала.

Ощутив лёгкое беспокойство, Гарретт слегка толкнул дверцу, и она легко и бесшумно поддалась. Зайдя в тёмный кабинет, вор сделал несколько аккуратных шагов вслепую и чуть было не упал, внезапно споткнувшись обо что-то лежащее на полу. Он пригляделся и понял, что перед ним — труп стражника.

Скверно, очень скверно!..

Надо было сматываться. Конечно же надо было сразу развернуться и валить отсюда как можно быстрее, но неутомимое любопытство и жажда наживы заставили авантюриста перешагнуть через тело и пройти дальше.

Он пригляделся. Глаза уже привыкли к полутьме: на стене слева были два широких окна, задёрнутые шторами. Впереди маячили очертания какой-то мебели. Нашарив на столе подсвечник, вор зажёг свечу и наконец-то смог осмотреть всю комнату.

— Хм... Кто-то устроил здесь бойню...

Один труп валялся ничком у двери — именно о него споткнулся Гарретт. Затылок стражника был буквально расплющен от удара чем-то большим и тяжёлым. И стены, и ворсистый ковёр на полу были забрызганы мозгами и пропитаны кровью.

Трикстер подери! Теперь и подошвы гарреттовых сапог были испачканы густой красной жидкостью! Так... Какие ещё сюрпризы?

Второй охранник лежал на боку, вытянув перед собой правую руку, сжимавшую меч. Оружие не защитило бывалого вояку — его висок был раздроблен и всё лицо залито кровью. А где же директриса?

Тусклое пламя оплывшей свечки осветило её грузное тело, распластавшееся поперёк массивного кресла. Голова и шея леди Валериус были вывернуты под невероятным углом. Длинные седые волосы растрепались, закрывая лицо, но было и так понятно, что женщина мертва.

— Господин коронер, разрешите доложить: городской оперный театр скоропостижно лишился очередного владельца, — резюмировал Гарретт.

В жизни вору не раз доводилось видеть изуродованных мертвецов, убитых и с большей жестокостью. И, признаться, гораздо неприятнее было бы столкнуться с зомби — кровожадными ходячими трупами, воняющими разложившейся плотью. Но от увиденного зрелища ему стало как-то не по себе. В основном от того, что всё это как-то слишком походило на подставу. Слишком...

Вожделенных денег в кабинете, конечно же, не было — об этом свидетельствовала открытая дверца пустого сейфа. А вдруг в письменном столе или, может быть, в комоде найдётся что-то полезное?

Гарретт начал спешно проверять выдвижные ящики, и тут из зрительного зала донёсся нарастающий гул. Спектакль закончился и публика разразилась бурными аплодисментами.

— Буррикова свадьба! Вот же...

Он совсем потерял счёт времени! Сейчас все: и зрители, и артисты, и прочие дармоеды начнут расползаться по коридорам театра. Надо срочно убираться отсюда!

Бормоча под нос ругательства и хлюпая сапогами по мокрому от крови ковру, вор подбежал к двери.

Осторожно выглянув за угол, он увидел спину стражника, патрулирующего коридор. Тот пока ещё ничего не подозревал и спокойно вышагивал по ковровой дорожке. Но навстречу ему двигался ещё один караульный, чтоб ему провалиться...

— Фффух... — Гарретт досадливо выдохнул.

Видимо отсюда был лишь один путь, через окно. Оно, кстати, было открыто.

Откинув занавеску и перемахнув через подоконник, вор с облегчением вдохнул прохладный воздух ночного Города. Спрыгнув на каменный карниз третьего этажа, он бесшумно засеменил вдоль стены, оставляя за собой нечёткие кровавые следы.

* * *

Гарретт злился. Ну, ещё бы. Ведь так всё замечательно начиналось!..

Он незаметно проник в театр, ни разу не привлёк внимание стражи, обчистил карманы богатеев, бестелесным призраком добрался до кассы и директорского кабинета. И ради чего? Денег — ноль, зато в наличии три трупа. И это после того, как вор прошёл насквозь через всё здание, никого даже не оглушив. Дааа, это не просто облом, это настоящее фиаско! Но кто этот громила-мокрушник, что так по варварски, прямо из-под носа увёл у мастера заветную добычу?

— Ещё и в чужую кровищу вляпался... Бррр… — сидя на крыше театра вор брезгливо оттирал сапоги от красных пятен.

— Да уж, алчность таффера сгубила! Хотя… Пока, вроде бы не сгубила... В театре тихо, меня никто не видел. И, кстати!..

Гарретт вспомнил, что забыл забрать серебряный канделябр из актёрской гримёрной. После чудовищной неудачи, этот артефакт вполне мог бы стать для него утешительным призом. Вор уже окончательно решил, что не будет его продавать, а оставит себе на память о сегодняшнем злополучном приключении.

Пробежав по крыше, Гарретт легко отыскал знакомое окно гримёрки и спустился к нему с помощью верёвочной стрелы.

В комнате по-прежнему было темно и пусто. Вот и чудно!

Подойдя к платяному шкафу, на котором стоял канделябр, вор собрался схватить его, как вдруг, совсем рядом, из коридора послышались голоса, и входная дверь стала медленно открываться.

Что же делать? До окна точно не добежать. Вор юркнул в шкаф и прикрыл дверцы, оставив лишь маленькую щёлочку для наблюдения.

В комнату зашли люди. Они зажгли газовые светильники на стенах, и в гримёрке стало светло, как днём. Гарретт увидел офицера Алана Хобба и двух его адъютантов: один стоял у окна и держал необъятную корзину с розами, другой переминался с ноги на ногу, зажав в руках деревянную шкатулку, украшенную резьбой и перламутром.

— Ну, что вы застыли как мраморные статуи, — нетерпеливо рявкнул шериф и забрал у стражника шкатулку. — А ты, Фидли, ставь цветы на пол. И чтобы быстро исчезли. Оба!

Корзина с пышным букетом опустилась на пол как раз перед носом прячущегося вора, и адъютанты поспешно прошествовали в коридор.

— Вот теперь заходите, дорогая моя, — начальник стражи галантно поклонился и протянул руку.

— Право же, не стоило провожать меня, господин Хобб.

В комнату вошла девушка и шериф тут же закрыл за ней дверь. Она прошла к окну и повернулась лицом. Но Гарретт уже узнал её по голосу — это была та самая актриса, что заворожила сегодня всю публику своим пением.

— О, мисс Айрин, я не мог иначе. Вы изумительны! Это было бесподобное выступление! Вы меня покорили, и отныне я Ваш поклонник навеки! — как оказалось, шериф тоже умеет петь соловьём. Он продолжал расшаркиваться и рассыпаться в комплиментах:

— Я преклоняюсь перед Вашим талантом, его нужно холить и лелеять в роскоши! И я немедленно хочу стать Вашим, так сказать, покровителем. Вот! Примите подарок в знак моего восхищения!

Шериф открыл шкатулку, и — ах!!! Гарретт в шкафу даже привстал на цыпочки, чтобы как следует рассмотреть её содержимое.

На синем бархате лежало изящное золотое ожерелье. Крупный радужный опал переливался яркими цветами в обрамлении мелких камушков. О, какая прелесть! У шерифа неплохой вкус на драгоценности! Сколько же он отвалил за это украшение? Тысячи три? Четыре? Однако, неплохо тут подрабатывают певички. Какая удача! Теперь надо придумать, как спереть у актрисульки этот подарочек.

Но, к удивлению, Гарретта, и к нарастающему раздражению Хобба, певица не спешила брать в руки шкатулку. Наоборот, она слегка отступила назад и, после небольшой паузы, смущённо сказала:

— Благодарю, господин Хобб, мне очень льстит Ваше внимание, но… Я не могу принять этот подарок.

— Почему же, дорогая Айрин? Я специально приобрёл его для Вас! И я готов на большее, поверьте. Осчастливьте меня, примите ожерелье и поедемте в номера! Вы не пожалеете! Мы проведём прекрасную ночь и…

— Господин Хобб, прошу прощения, но я не могу.

— Вы не можете отказать мне, Айрин!

— Я… Я должна идти, — девушка попыталась обойти внушительную фигуру начальника стражи и начала продвигаться к выходу из комнаты. — Простите, я… Меня ждут внизу, наша труппа затеяла небольшую вечеринку в честь премьеры...

— Никуда ты не пойдёшь, тупая шлюха! — шериф как-то слишком резко утратил утончённые манеры. Он швырнул шкатулку на стол и стал надвигаться на актрису. — Похоже, ты не понимаешь с кем разговариваешь! Ну, я сейчас тебе всё подробно объясню!..

Алан Хобб накинулся на девушку, толкнул на маленький диванчик и рванул на ней платье. Лёгкая ткань затрещала, певица пыталась сопротивляться и кричать, но здоровяк-офицер зажал ей рот ручищей, а второй — полез под одежду.

Гарретту было неприятно. Выглядывая из шкафа, он нервно переводил взгляд с брыкающейся пары на шкатулку, а затем на закрытую дверь. Несмотря на надрывность разыгравшейся сцены, момент был вполне подходящий, чтобы незаметно умыкнуть драгоценность и выскользнуть в окно. Шериф и девчонка были слишком заняты, чтобы обращать внимание на происходящее вокруг.

— Трикстер с ними, уж как-нибудь сами разберутся, — вор уже давно стал циником и дал себе слово — не вмешиваться в чужие разборки. Он аккуратно выбрался из шкафа и на четвереньках прополз за корзиной с раскидистыми цветами, подбираясь к шкатулке.

Он был уже почти у цели, как вдруг возня на диване приобрела новый оборот. Актриска, извернувшись, изо всех сил дёрнула шерифа за волосы. Тот взвыл и в приступе ярости ударил её кулаком, попав по лицу. Затем стукнул ещё раз и ещё, и замахнулся снова... Но тут уже Гарретт не выдержал и, выхватив дубинку, наотмашь заехал шерифу по затылку. Тот сразу обмяк и рухнул на свою жертву.

— Тссс, — вор склонился над девушкой и прикрыл ей ладонью рот, ловя в перчатку испуганный крик. Она непонимающе таращилась на своего неожиданного спасителя огромными заплаканными глазами.

— Так. Слушай внимательно: я сейчас тебя отпущу. Потом сниму с тебя эту скотину и просто уйду. А ты будешь вести себя тихо. Понятно?

Айрин с усердием закивала головой. Гарретт, на всякий случай продемонстрировал ей дубинку и медленно убрал руку от лица. Девушка молчала и испуганно моргала, но вроде бы поняла, что невесть откуда появившийся мрачный тип в капюшоне — ей не враг. Вор стащил с неё грузную тушу начальника стражи и спихнул его на пол.

— Не бойся, он не умер. Поваляется так ещё какое-то время, потом очнётся.

— Но…

— Я. Сказал. Тихо. — Гарретт не сводил взгляда с певицы. Она сидела на диване и, шмыгая распухшим носом, стыдливо поправляла разорванное платье, предательски сползающее с плеча.

Девчонка была миловидная, вроде бы лет двадцати... Но кто их, женщин, поймёт? При том, что под глазом у примадонны уже наливался сиреневый фингал, грим размазался, а сложная причёска из длинных каштановых волос растрепалась, как воронье гнездо. Впрочем, здесь были вещи гораздо интереснее всклокоченных барышень — опаловое ожерелье призывно искрилось на бархате раскрытой шкатулки.

— А вот это я возьму, — вор нагло ухмыльнулся, поддел пальцем витую цепочку и, ещё пару секунд полюбовавшись блеском самоцветов, отправил драгоценность в карман.

И тут в дверь настойчиво застучали.

— Господин шериф!!! Срочное дело!.. Убита леди Валериус!.. Господин шериф!!!

Гарретт разбежался, прыгнул и, вылетая из окна второго этажа, пробормотал:

— Вот теперь — точно вляпался! И канделябр не забрал…

__________________________________

* Таффер — в мире Thief это неоднозначный эпитет. В зависимости от контекста он может употребляться, как ругательство или как иронично-уважительное обращение. Синонимы: "плут", "мерзавец", "ворюга", "хитрец", "негодяй", "ловкач".

** Орден Хаммеритов или Орден Молота — технократическое религиозное объединение. Хаммериты стремятся воплотить в жизнь замысел своего бога Строителя-Архитектора, который взрастил человеческую цивилизацию, дав им возможность использовать технологии.. Орден Молота также является главной движущей силой прогресса в мире Thief. Хаммериты представляют порядок и ортодоксальную религию, усердно следуют принципам своей веры. Частично это означает непрекращающуюся борьбу с преступниками и другими правонарушителями, но особенно с их давними врагами — язычниками, поклоняющимися Трикстеру, что пропагандирует хаос и искажение.

Трикстер — главный антагонист игры Thief: The Dark Project. Древний Бог, представляющий хаотические силы природы и объект поклонения язычников. Одна из главных целей Трикстера — не допустить, чтобы мир развивался в технологическом плане, поэтому он стремился ввергнуть мир в хаос. Гарретт — тот ещё богохульник, поэтому часто в сердцах упоминает имя Трикстера (как в нашем мире упоминают чёрта или дьявола).

Буррик обыкновенный (Burrus Vulgaris) — животное из мира Thief. Крупная (размером с осла) теплокровная ящерица, передвигающаяся на задних лапах. Имеет толстый и жёсткий кожный покров коричневого цвета. Короткие передние лапы почти полностью атрофированы. Морда закругленная с широкой пастью, из которой буррик может отрыгивать дурно пахнущий ядовитый газ. Буррики всеядны, живут в прорытых ими норах или подземельях небольшими семьями. Дикие буррики, защищающие свою территорию, невероятно агрессивны и смертельно опасны.

— Ну, Гарретт... Ты уже в конец обнаглел!!! Ты вообще в курсе, что сейчас в Городе каждая собака знает, кому принадлежала эта побрякушка? Да за неё сразу обе руки отрубят, если не вздёрнут на виселице! — Большая Берта раздражённо скрестила руки на груди. — Если не хочешь распиливать камни, я не могу это взять. Ничего личного — просто не найду покупателя! Да не допустит Строитель, чтобы сюда ещё стражники с обыском нагрянули, они и так с самого утра, как чумные носятся, — скупщица перевела взгляд на дверь, подавая вору знак, что разговор окончен.

Не ожидая встретить такой резкий отпор от обычно приветливой скупщицы, Гарретт, гневно сверкнув глазом, молча смахнул с прилавка опаловое ожерелье и вышел из лавки.

Вечерний Стоунмаркет встретил его привычной суетой, богатым букетом запахов, доносящихся с рынка, и шумным разноголосым гомоном: болтовнёй гуляющих горожан, скрипом повозок, фырканьем лошадей, лаем собак и бряцаньем доспехов городской стражи. Кстати, Берта не врала и патрульных сегодня заметно прибавилось. Вообще-то, вор заметил это сразу как только вышел из своей квартирки в Южном Квартале.

Поэтому слоняющиеся стражники не доставили Гарретту особых хлопот — он легко обошёл патрули, путешествуя по крышам домов.

Но вот теперь получается, что зря он сюда припёрся — Большая Берта, специалистка по краденым драгоценностям, наотрез отказалась брать похищенное у шерифа Хобба ожерелье за его полную «чёрную» стоимость. Единственное, на что была готова скупщица — это извлечь крупный опал из оправы и распилить его на мелкие камушки. Конечно же, это она умеет — взять и испоганить уникальное ювелирное украшение!

Такой расклад Гарретта совсем не устраивал — он надеялся продать драгоценность минимум за три тысячи монет, иначе бы «жаба задушила» — всё-таки эта штучка досталась ему отнюдь не просто! Вор, конечно же мог бы оставить ожерелье себе, для коллекции, но ему срочно были нужны деньги. Впрочем, Гарретт всё больше осознавал, что у него начинаются серьёзные проблемы.

А ведь ещё несколько часов назад он думал, что легко отделался...

Вернувшись домой после ночной вылазки в Оперный театр, вор самонадеянно решил, что «утро вечера мудренее», как всегда проигнорировав тот факт, что утро уже наступило. Скинув с себя рабочее снаряжение, он беспечно завалился спать и продрых до самого вечера. Потом, восстановив силы и подгоняемый вчерашним драйвом, мастер-вор поспешил продемонстрировать свои трофеи скупщикам.

Но, судя по реакции Берты, всё было не совсем так, как он ожидал. Ситуация немного обострилась, и значит, пора уже прислушаться к своей прагматичной интуиции. А именно: как можно быстрее конвертировать награбленное добро в деньги и залечь на дно.

Всякую мелочёвку, что Гарретт украл у зрителей Оперного театра, проще всего было сбыть у Бессердечного Перри. Этот скупщик давно обосновался в Мрачном переулке Южного Квартала — как раз недалеко от дома, где в последние месяцы проживал мастер-вор. Такое соседство он находил вполне удобным. Что ж, придётся сделать круг и вернуться обратно.

* * *

До Южного Квартала Гарретт добирался дольше обычного. То ли Берта накаркала, то ли и впрямь все переполошились из-за вчерашней заварушки в театре, но патрулей в Городе стало до неприличия много.

Бесшумно скользя в тени узеньких улочек, он несколько раз, чудом избежал столкновения со стражниками. Они прочёсывали самые невзрачные подворотни, даже те, в которые раньше брезговали заглядывать. Обойти блюстителей порядка было довольно непросто и к большим воротам вор подошёл около полуночи. Там как раз проходила смена караула.

Гарретт затаился в тени каменной арки и решил понаблюдать за охранниками.

— Ну и что ты думаешь про ограбление Оперного театра? — спросил сменщика усатый караульный, поправляя на поясе перевязь с ножнами.

— Да ведь я ж там дежурил! И даже немного посмотрел на этот, как его... спектакль! Совместил, так сказать, работу с … — тут стражник понял, что сболтнул лишнего. — Ненавижу этого сволочного вора! Из-за него мне урезали жалование и лишили выходных на месяц вперёд!!!

— Ну так надо было за порядком следить, а не на актрисок пялиться, — ухмыльнулся усатый, — вот поймаешь того грабителя — тебя наградят и в отпуск отправят!

— Да уж, если увижу гада — зарублю на месте! Каким же подонком надо быть, чтобы учинить такое! Троих ведь угробил, душегуб! И даже певичку эту не пощадил — всю морду ей расквасил! Если бы наш шериф вовремя не подоспел, то и её бы порешил, как пить дать!

Подслушанный трёп стражников оказался на редкость информативным. Ну надо же!.. Вот, оказывается, как всё было! Не то, чтобы это особенно удивило Гарретта, но заставило серьёзно задуматься — что же делать дальше? Для начала надо всё-таки добиться от скупщиков хоть каких-то денег.

Бессердечный Перри оказался более сговорчивым, чем Берта, и взял все украденные безделушки. Он только как-то странно поглядывал на Гарретта во время сделки, но без возражений выложил всю оговорённую сумму — почти тысячу монет. Неплохо! Опаловое ожерелье вор даже не стал показывать — этот скупщик всегда промышлял мелким барахлом и никогда не брал драгоценности. А косые взгляды Гарретта не волновали — плевать, что там думает Перри, лишь бы деньги платил...

Покидая его лавку, вор прихватил со стола вечерний выпуск «Городского вестника» — пора уже ознакомиться с официальной версией событий, так взволновавших Город.

Как и ожидал мастер-вор, первые страницы газеты были посвящены его вчерашним похождениям.

Передовицу украшал большой карандашный портрет угрюмого бандюгана в капюшоне. Впрочем, внешнего сходства с оригиналом было маловато — неизвестный художник рисовал вора явно с чьих-то слов. Однако шрам, пересекающий правую сторону лица от брови и почти до подбородка, был воспроизведён довольно точно, также, как и разный цвет глаз — левый зарисован чёрным, правый — лишь слегка заштрихован. Ну, вот, особые приметы — налицо. Вернее, на лице...

— Как мило. Теперь меня опознает любая городская собака.

Конечно же подобный расклад дел для вора не был в новинку — он уже несколько лет находился в розыске у местной стражи. Но на всеобщее обозрение портрет Гарретта ещё не выставляли. И новый статус его совсем не радовал. Ещё больше раздражала надпись под изображением:

РАЗЫСКИВАЕТСЯ ЖИВЫМ ИЛИ МЁРТВЫМ

УБИЙЦА И ВОР

ВОЗНАГРАЖДЕНИЕ 20 000 ЗОЛОТЫХ

обращаться на станцию Шолсгейт в штаб службы безопасности города

На следующей газетной странице Гарретта ждал ещё один сюрприз — детальная зарисовка опалового ожерелья, что он украл у шерифа Хобба. Только вот, согласно подписи под картинкой, эта драгоценность принадлежала восходящей звезде Городской Оперы — мисс Айрин О`Ди. А далее была напечатана подробная статья о вчерашней премьере спектакля «Конандра — принцесса леса», которая несомненно войдёт в исторические летописи Города. И не только потому, что выступление артистов было великолепным, а в первую очередь — из-за дерзкого налёта циничного убийцы и грабителя. По словам представителей городской стражи, преступник проник в театр, где невероятным образом обчистил карманы самой уважаемой публики. Затем вломился в кабинет директора, где зверски убил леди Валериус и двух её охранников, похитив при этом всю выручку за билеты. А потом проник в гримёрку к актрисе мисс Айрин, напал на неё и несомненно забил бы до смерти, если бы вовремя не подоспели доблестные стражники во главе с шерифом Аланом Хоббом.

— Хм, — проворчал Гарретт, а потом многозначительно добавил, — хммм…

Ну, да, вляпался, ничего нового. В этой ситуации, самое неприятное было то, что на Гарретта навесили ярлык убийцы. Вор раньше никогда не убивал людей, даже в бою. Не то, чтобы это совсем противоречило его сущности, просто всегда удавалось избежать кровопролития, а точнее — убежать от него.

Единственный раз, когда люди серьёзно пострадали из-за действий Гарретта — это, когда он взорвал городскую Часовую башню. Но в тот раз никто не погиб, хотя несколько хаммеритов, конечно, покалечились. Вор до сих пор вспоминал тот случай со смешанным чувством вины и самодовольства — всё-таки братья-молоты так и не прознали, кто устроил диверсию на их территории.

Ах да, конечно ещё были Трикстер и Каррасс. Но! Трикстер, не к ночи будет упомянут, не умер — Бога убить нельзя — можно лишь развоплотить на время. А у Отца Каррасса вообще мозги были набекрень, и он сам себя уничтожил...

А теперь какой-то остервеневший маньяк прикончил троих людей, грабанул сейф, но во всех газетах красуется физиономия Гарретта и объявлено вознаграждение именно за его голову. И надо как-то её спасать!

Пребывая в раздумьях, вор добрёл до своего дома и первое, что он увидел — уже знакомый газетный портрет, висевший на стене у подворотни.

Хмм, давненько такого не было...

— Складывается впечатление, что это я — местная восходящая звезда, — подцепив уголок плаката, Гарретт сорвал его и, скомкав, запулил во тьму проулка. — Ещё немного и мы с мисс Айрин будем соревноваться за то, кто из нас популярнее. Всё-таки надо было дать ей по башке — тогда первенство точно осталось бы за ней. А теперь — у бедняжки не осталось никаких шансов!

Войдя в скудно освещённый коридор, вор сразу почуял неладное. Постояльцы доходного дома в это время уже давно спали. Гарретт прислушался — всё, как обычно: треск чадящего факела, тихое похрапывание господина Левина из квартирки справа, еле слышное поскрёбывание крысиных коготков подполом. Единственное, чего не хватало этой привычной идиллии — шаркающих шагов старого привратника Стивена, который даже ночью любил прохаживаться туда-сюда по длинному коридорному пролёту.

Осторожно подкравшись к своей двери, вор заприметил на полу странные разводы — будто кто-то наспех пытался оттереть большое чернильное пятно. Переступив через него, Гарретт заглянул в замочную скважину — в квартире, как и ожидалось, было темно, лишь в щели оконных ставень пробивались робкие проблески от уличных фонарей.

— Похоже, меня ждёт сюрприз, и гости уже затаились с подарками, — Гарретт бесшумно открыл замок, резко распахнул дверь, но сам заходить не торопился, замерев у стены.

Казалось, всё было чисто, но чуткий слух мастера-вора уловил лишь один еле различимый шорох, словно кто-то нервно вздрогнул. Источник звука был совсем рядом, прямо за стенкой.

Гарретт на-цыпочках отступил на пару шагов и забросил в вязкую тьму дверного проёма газовую гранату. Она с тихим хлопком лопнула, распыляя клубы усыпляющего пара, а затем из комнаты послышались звуки падающих тел. Выждав ещё секунд десять, вор наконец переступил порог своей квартиры.

Сюрприз действительно не заставил себя ждать: скупое пламя зажжённой свечки осветило две неподвижные фигуры, валяющиеся на полу маленькой комнатушки, которая у Гарретта выполняла функцию прихожей и кухни. Пройдя в смежную комнату, он обнаружил ещё одно тело — привратник Стивен уже успел окоченеть, а из колотой раны в груди набежала огромная лужа крови, растёкшаяся до камина на противоположной стене.

Старик лишился жизни из-за пустяка — связки запасных ключей, которую всегда таскал на поясе. Чтобы попасть в нужную квартиру, незваные гости, похоже, даже и не попытались оглушить свою жертву — просто зарезали.

Пора уже выяснить личность этих ублюдков.

Гарретт осмотрел обоих вторженцев и тщательно обыскал их. Вглядываясь в простецкие, не обезображенные интеллектом лица, он так и не мог вспомнить, знает ли этих налётчиков. По виду — обычные головорезы из Доков. В их карманах нашлось несколько монет и мятая передовица «Городского вестника» с объявлением о розыске. На полях газетного листка неровным почерком был нацарапан знакомый адрес.

Вор, конечно, знал, что его временное место обитания — не является секретным форпостом, и уже давно подумывал подыскать другое жильё, но эта скромная, но уютная квартирка была для него одним из тех мест в Городе, которое не хотелось покидать. Он ведь уже когда-то здесь жил, и это были хорошие, хоть и смутные времена. Теперь также, как и несколько лет назад, придётся в спешке оставить насиженное место.

Бегло осмотрев своё разорённое жилище, Гарретт с сожалением задержал взгляд на полках с книгами. Возможно получится забрать их как-нибудь потом, но сейчас он решил взять с собой лишь остатки снаряжения — пару световых гранат, стрелы с водяными кристаллами и небольшую денежную заначку.

Забирая из тайника тощий кошель, вор с досадным удивлением подумал, что несмотря на свой огромный опыт, высокие профессиональные навыки и несчётное количество удачных ограблений, за все годы воровской карьеры он не скопил никакого состояния, не обзавёлся собственным жильём и даже не пытался перейти на легальный образ жизни. А ведь возможность была, и вполне реальная. После того, как Гарретту удалось победить ведьму Гамалл и исчезла сила глифов, вор мог воспользоваться моментом и стать во главе Ордена Хранителей, который в тот момент остался без предводителя. Но прирождённого авантюриста совсем не привлекала перспектива возложить на свои плечи новую ответственность.

Тем более, что с Хранителями всё было сложно.

После смерти Артемуса, среди них не осталось никого, кто хоть как-то симпатизировал вору, кроме, может быть, Изольды. Его по-прежнему считали отступником и подонком, и мало того, среди Хранителей нашлись умники, которые умудрились обвинить Гарретта в очередном саботаже. Мол, именно он, нарочно нарушил баланс, уничтожил магию глифов и выставил Орден перед Городом на посмешище. В общем, ничего нового — как всегда: «спасибо» никто не сказал, ещё и забросали грязью. Гарретт тогда не стал ничего никому доказывать. Единственное, о чём он договорился с Хранителями, это чтобы они взяли в воспитанницы сиротку Мейси, маленькую воровку, что безуспешно пыталась похитить у вора кошелёк. У девочки несомненно был талант — ведь увидеть Хранителя непросто, особенно если он не желает, чтобы его заметили.

Как бы то ни было, два года назад Хранители успешно узаконили свой ранее тайный Орден, скооперировавшись с гильдией магов. И теперь, забодай меня буррик, они даже официально платят налоги в городскую казну! А Гарретт по-прежнему преступник вне закона...

Но он не жаловался — его это вполне устраивало. Но теперь вора заклеймили убийцей и на него началась охота. Лучше не бывает! Остаётся только пожелать себе удачи...

Ну, а первое правило удачливого таффера — никому не сообщать об удачливом таффере. Второе правило — закупиться надёжным снаряжением. И одно из явных преимуществ, теперь уже бывшей квартирки, близкое расположение с оплотом теневой экономики — магазином «Отлично экипированный вор». И вот она — положительная сторона коррупционного мира — стражники Южного Квартала всегда обходили стороной Мрачный переулок, где находилась лавка с провокационным названием. Её владелец Томас на протяжении многих лет исправно отстёгивал проценты местной гильдии воров и городской страже. Именно поэтому цены у Томаса были лютые, но зато конфиденциальность соблюдалась полностью, а выбор отличался разнообразием.

* * *

Выйдя из магазина, Гарретт немного повеселел. Несмотря на то, что он спустил почти все деньги на новое снаряжение, в голове вора начал созревать план действий — он решил навестить своего старого приятеля Бассо.

Бывший грабитель и «медвежатник» уже несколько лет, как отошёл от дел — ловкач Бассо благополучно женился и обзавёлся небольшим домишкой недалеко от района Доков. Гарретт не виделся с ним примерно пару лет — жизнь развела по разным дорогам. И в последние годы вор всё больше отгораживался от людей, предпочитая одиночество весёлым дружкам и шумным компаниям. Да и Бассо, по слухам, стал чуть ли не добропорядочным гражданином, вроде даже обзавёлся потомством. Но Гарретт был уверен, что старый плут будет рад увидеть давнего друга.

Рассвет нового дня Гарретт встретил на крыше невзрачного домика в Доках. Уже после женитьбы, Бассо приобрёл это обветшалое двухэтажное здание с небольшим клочком земли. Здесь он и проживал последние три года вместе со своей женой Дженивер.

Обитатели дома пока ещё спали.

Вор уже успел провести разведку: забрался в окошко верхнего этажа и осторожно прошвырнулся по полутёмным захламлённым комнаткам. Он бегло осмотрел буфет с тарелками, заглянул в платяной шкаф, проверил содержимое ящиков обшарпанного комода...

Хм... Особым достатком и благополучием тут не пахло.

Зато оправдались городские слухи — у бывшего «коллеги по цеху» действительно было пополнение в семье. В маленькой спаленке стояла детская кроватка, в которой посапывал щекастый румяный карапуз примерно двух лет. Рядом на лежанке дремала растрёпанная Дженивер. Гарретт сразу узнал жену Бассо — ведь недаром именно вор когда-то поспособствовал счастливому воссоединению бывшего «медвежатника» с его возлюбленной.

Аккуратно переступая по истёртым деревянным половицам, незваный гость покинул умилительное сонное царство, размышляя, куда подевался глава этого спящего семейства.

Около семи утра дом проснулся: загремел посудой, запыхал печной трубой, загалдел обыденными житейскими звуками, сливающимися с гомоном оживающей улицы. Но Бассо нигде не было.

Гарретту надоело ждать. Он опять вылез на крышу и прилёг на пологий черепичный скат, продолжая наблюдать за входными дверями. Не прошло и десяти минут, как от покосившегося крыльца побежал лохматый мальчишка-посыльный с внушительным свёртком подмышкой. А вот за этим стоит проследить.

Шустрый мальчуган добежал до Стоунмаркета и беспрепятственно прошмыгнул в ворота, разделяющие районы. Гарретту пришлось серьёзно поднапрячься, чтобы обойти стражу и не отстать от быстроногого курьера. А пацан, немного попетлял по улочкам и резво брызнул в знакомую подворотню.

— Ха, «Хромой Буррик»! Бассо просто Бог конспирации! — хмыкнул Гарретт, оглядывая маленький захламлённый дворик.

В самой таверне Бассо не обнаружился, но заглянув в мутное полуподвальное окошко подсобной пристройки, Гарретт узрел небольшую комнатушку, заставленную старой мебелью и знакомую нескладную фигуру. Обойдя строение по периметру, вор выбрал удобный момент и вскрыл кинжалом хлипкую оконную раму. Проникнув внутрь, он затаился в тёмном углу и осмотрел помещение.

Судя по всему, это была лавка старьёвщика. Среди потрёпанной мебели, на многочисленных деревянных полках развернулась настоящая трикстерова ярмарка. Здесь громоздились самые несочетаемые вещи: поношенная одежда и обувь, разнообразная утварь и посуда, музыкальные инструменты, книги, холодное оружие, подсвечники, статуэтки, детские игрушки… Но не смотря на огромное разнообразие, от которого рябило в глазах, Гарретт не увидел ни одной по-настоящему ценной штучки, которую ему захотелось бы стащить. Однако цепкий взгляд вора приметил, как минимум, два замаскированных сейфа: внушительный металлический шкаф под прилавком и компактный тайник за аляповатой картиной c парусником.

На первый взгляд, комнатушка Бассо действительно напоминала магазинчик подержанных вещей, но, помня шельмовскую натуру бывшего коллеги, Гарретт был уверен, что всё это — лишь прикрытие. А об истинном назначении странной конторы, всё же лучше разузнать у её хозяина.

Глава этого примечательного заведения сейчас напоминал большого и деловитого жука. Он заметно располнел за пару лет и внушительный животик придал его неуклюжей фигуре немного солидности. Бассо как раз закончил копошиться у прилавка и принялся изучать содержимое того самого свёртка, что притащил посыльный. Он развернул многослойную пергаментную обёртку, и в воздухе сразу расплылся смачный аромат копчёного окорока.

— Ммм, — вдыхая пряный запах жареного мяса и специй, Гарретт невероятно остро ощутил, что почти сутки ничего не ел.

Он отлип от стены, бесшумно подкрался к прилавку, и, улучив момент, когда приятель потянулся к полке за ножом и вилкой, стянул с деревянной тарелки здоровенный кусок оленины и хлебную краюху. Вернувшись в тёмный угол, вор с наслаждением вонзился зубами в сочную мякоть, хитро поглядывая на остолбеневшего от неожиданности Бассо. Спустя несколько секунд тот опомнился, схватил ножик, и озираясь по сторонам, начал рыскать между полок и стеллажей.

— Ну, всё, Бассо, довольно! — еле сдерживая смех, вор наконец предстал перед глазами растерявшегося товарища. — Я уж думал, ты специально меня игнорируешь, чтобы не делиться завтраком.

— Га… Гарретт! — Бассо удивлённо захлопал глазами. — Вот ведь ж, мать твою, меня чуть удар не хватил! Ты как здесь оказался? Тебя же это… по всему Городу ищут!

— Ещё как ищут, Бассо! И мне нужна твоя помощь. — Пережёвывая на ходу, очередной кус мяса, Гарретт прошёл к прилавку и выложил на столешницу опаловое ожерелье. — Ты можешь это попридержать у себя? Какое-то время.

— Это же оно! — жуликоватые глазки Бассо масляно заблестели. — Ожерелье той самой певички из Оперного, да? Ох, Гарретт, наворотил же ты дел… Эта штука теперь до зарезу опасна. Ты даже не представляешь насколько!

— Представляю. Ты прав... Ну, тогда я пошёл, благодарю за угощение, — вор двинулся к двери, но бывший подельник остановил его, резко хлопнув по плечу. — Нет, Гарретт, стой, ты неправильно меня понял!

— Ну, тогда выкладывай, что я не так понял...

* * *

Прохаживаясь между деревянных стеллажей, Бассо завёл длинный и запутанный рассказ о том, что давно уже скучает по прежнему ремеслу, но уже растерял былые навыки и стал слишком нерасторопен для того, чтобы забираться в чужие дома и вскрывать сейфы. Тем более, он должен заботиться о жене и Катти — своём маленьком сыне. Поэтому бывший «медвежатник» решил начать карьеру скупщика краденого, и, между прочим, придумал отличное прикрытие — лавку старьёвщика.

Оказалось, Дженивер и не догадывается, что её муж вернулся к преступной работёнке — она уверена, что последние несколько недель он почти безвылазно проводит время в ожидании клиентов. На самом деле так и есть. Только Бассо ищет покупателей совсем иного толка — богатеньких коллекционеров и дельцов, готовых выложить крупную сумму за нелегальный товар. Пока, конечно, таковых не много набралось — свежеиспечённый скупщик только-только начал осваивать «чёрный» рынок, но тем не менее у него уже есть несколько эксклюзивных заказов. А ожерелье, которое Гарретт умыкнул в Оперном театре, без сомнения, вызовет интерес среди любителей оригинальных трофеев.

Поэтому Бассо с радостью взял у вора украденную драгоценность. Денег, правда, пока не дал, но заверил, что в ближайшее время кто-нибудь из заинтригованных клиентов, обязательно заинтересуется этой добычей.

— И вообще, Гарретт, тебя ко мне, видимо, направил сам Строитель, потому что у меня наметился такой заказ, с которым только ты и справишься!

— Если он хорошо оплачивается, то я готов тебя выслушать.

— Платят три тысячи, но придётся отправиться в Саннипорт. Местный маститый коллекционер Виктор Уилстрем планирует заключить крупную сделку по продаже крупного кристалла. Ходят слухи, что он магический, но... Трикстер его знает... Этот камень — и есть твоя цель. Сделка должна состояться в Гранд-Отеле, где остановится покупатель — он иностранец и, вообще, «тёмная лошадка». Нужно украсть кристалл, пока этот купчишка не отправится восвояси. И ещё: для заключения сделки в отель дополнительно подтянут городскую стражу, несмотря на то, что он и так неплохо охраняется. Ну, как, возьмёшься?

— До Саннипорта ведь проще всего на хаммеритском поезде добраться?

— Ага, ходит один раз в день, всего каких-то пять-шесть часов — и ты на месте.

— Ну, билет покупать я точно не буду. Так что этот заказ мой. И было бы неплохо, если ты раздобудешь карту отеля и его окрестностей.

— Постараюсь достать, может даже завтра. А куда это ты намылился, Гарретт? — Бассо многозначительно посмотрел на большие напольные часы. Время как раз близилось к полудню. — Не стоит тебе сейчас выходить на улицу, оставайся пока у меня. И... Давай выпьем что-ли за встречу... Ну... Как в старое-доброе время...

— А ты гостеприимный хозяин, оказывается! — Гарретт испытал настоящее облегчение и радость от того, что не ошибся в давнем приятеле. Передвигаться по Городу днём было и впрямь опасно, и предложение остаться оказалось очень кстати.

— Можешь пока обосноваться вон там, — Бассо кивнул на приоткрытую дверь чуланчика. — Завтраком, считай, я тебя уже угостил, так что самое время сгонять в «Буррик» за винцом.

— Дааа, — протянул вор, — ты вполне мог бы принимать у себя высокородных особ! Думаю, пары бутылок красного будет достаточно, хотя… четыре более заманчиво!

Потирая пухленькие ладошки, Бассо довольно заржал, и потрусил к «Хромому буррику». И конечно же этот ушлый выпивоха притащил целый ящик дешёвой и забористой "Монастырской трапезы". А кто бы сомневался!

После нескольких кружек вина новоиспечённый скупщик растерял все свои ничтожные зачатки деликатности, и начал выпытывать у Гарретта подробности набега на Оперный театр. К этому моменту вор уже так расслабился, что выложил другу всё, как было.

— И знаешь, что самое странное, Бассо? — основательно захмелевший Гарретт нервно похрустывал костяшками тонких пальцев, — я никому не говорил, что отправлюсь в ту ночь в Оперный театр. Значит, это была не подстава, а просто совпадение?

— Да, уж! Оказываться не в то время и не в том месте — один из твоих главных талантов. И он не всегда идёт тебе на по… ик, на пользу… — последние несколько минут Бассо сидел за стойкой, прикрыв глаза и подперев кулаком правую щёку. Еле закончив фразу, он привалился боком к стене и блаженно захрапел.

Вор презрительно фыркнул и залпом допил остатки вина прямо из горлышка бутылки. Пошатываясь и поминая бранным словом трикстерову мамашу, он добрёл до подсобки, где с порога рухнул на старый диван и провалился в сон.

* * *

Последующие несколько дней для вора были довольно спокойны, но результативны. По наводке Бассо Гарретт подыскал новую квартирку в Доках. Это была всего лишь мансарда в старом доме, без водопровода и канализации, но зато хозяин заочно и без лишних вопросов принял оплату на месяц вперёд. Но самое главное, старый прохвост действительно раздобыл карту отеля в Санни-порте, а ещё он расстарался и достал подробный план железнодорожного вокзала.

* * *

Городское депо сейчас находилось в полном ведении Ордена Хаммеритов, но его оборудование сохранилось ещё со времён, когда вокзал принадлежал Механистам. Используя хитроумные изобретения своего лидера, отца Карраса, неутомимые технократы оснастили железнодорожную станцию своими чудо-механизмами. Там даже уцелели несколько роботов-охранников, но самыми опасными для безбилетных пассажиров, конечно же, были видеокамеры и турели.

На всякий случай, Гарретту пришлось ещё раз смотаться в Чёрный переулок к торговцу Томасу и приобрести электромагнитную гранату. Эта "малышка" стоила дороже газовой бомбы, но она того стоила — при удачном броске эта штука совершенно бесшумно приводила в негодность любую технику в радиусе четырёх ярдов.

Досконально изучив карты и собрав снаряжение, вор почувствовал, что теперь готов к выполнению заказа. Около полуночи он выбрался из окна своей мансарды на крышу.

* * *

Ночное небо почти полностью заволокло облаками, они низко зависли над Городом, обволакивая седыми клочьями острозубые башенки и трубы высотных домов в где-то на границе с Дейпортом. Лоснящийся полукруг ущербной Луны с трудом пробивался сквозь рыхлое ватное покрывало. Накрапывал мелкий дождик. Оно и к лучшему — меньше обывателей на улицах, да и стражники, глядишь, не будут слишком усердны. Перескакивая с крыши на крышу, и периодически спускаясь вниз, чтобы мелкими перебежками преодолеть открытые пространства, Гарретт направился в сторону железнодорожной станции.

* * *

Здание городского вокзала впечатляло своей монументальностью. Даже не верилось, что механисты умудрились его построить всего за один год. Железнодорожное депо представляло собой грандиозный многоуровневый комплекс из серых гранитных блоков и металлических конструкций. Всё в духе Карраса и его последователей — практично и без изысков. Привокзальная территория была также утилитарна, зато очень хорошо освещалась. Вдоль выложенных брусчаткой дорожек, возвышались фонари, заливающие ровным электрическим светом опрятный скверик. О, да, в отличие от механистов, хаммериты, патронирующие железную дорогу, не пренебрегали ухаживать за растениями — всё пространство покрывал аккуратно выкошенный газон, обрамлённый изгородью из кустарника. Эту пасторальную гармонию слегка портила парочка громоздких и шумных генераторов, располагавшихся вдоль здания. Их монотонный гул въедался в ночной воздух, заполняя всё пространство и просачиваясь в мозг. Впрочем, Гарретту было не до перфекционистских изысков. Его радовал только один факт — в этом почти идеальном пейзаже не было ни одного человека. Полное отсутствие охраны.

Пригнувшись и стараясь держаться подальше от источников света, вор пересёк широкую лужайку. Задержавшись ненадолго у декоративной клумбы, он подобрал несколько комочков мха. В этой цитадели из камня и металла все поверхности должны громыхать, как буррикова отрыжка. А мох, как известно, идеальный звукоизолятор, и поможет заглушить нежелательный шум.

Двустворчатые железные двери вокзала были заперты. Замок довольно мудрёный — это, видимо, и объясняет отсутствие стражи во дворе. Но Гарретт справился с механизмом примерно за пять минут. Ха!.. Самодовольные хаммериты защитили свои владения от добрых людей, но уж никак не от профессиональных взломщиков.

* * *

Полутёмный и безлюдный зал полностью оправдал опасения мастера-вора. Огромное помещение с высоченным потолком, казалось, было предназначено для того, чтобы отражать эхо. И способов для этого было в избытке. Прямо перед ногами простирался пол, выложенный проржавевшими металлическими плитами и решётками. Гарретт сделал лишь один робкий шажок — и пустое здание мгновенно отозвалось раздражающим гулом где-то под потолочными сводами. Словно на перекличке, вор тут же услышал отголосок чьей-то поступи на другом конце вестибюля.

Он шустро ретировался назад, прикрыл дверь и прильнул к замочной скважине. Звук шагов по металлу становился всё громче. Вскоре из сумрака показался крепкий верзила в красном облачении хаммеритов. Он перекладывал из руки в руку большущий молот, всем своим видом показывая желание броситься в бой. Потоптавшись перед дверью, но не удосужившись её проверить, он развернулся и направился вглубь здания, напевая псалом во славу Строителя.

— Ага, хвала ему, хвала! Похоже, местные железнодорожники настолько полагаются на волю Создателя, что даже не выставляют по ночам дополнительной охраны... Одобряю. Аминь.

Гарретт осторожно приоткрыл дверь, и швырнул горстку мха на металлическую решётку. Мягко ступая по пушистым росткам, он добрался до середины вестибюля. Прямо по курсу виднелась массивная стойка пустующей билетной кассы. А над ней на фоне алого полотнища возвышался гигантский золочёный молот — символ Ордена Хаммеритов. И будто бы в ознаменование сурового хаммеритского бога, откуда-то справа вновь донеслось гнусавое пение религиозного собрата.

Гарретт расторопно метнулся в противоположную сторону и запрыгнул на каменные ступеньки широкой лестницы, ведущей на второй этаж. На одном дыхании преодолев пролёт, он вышел в просторный холл с небольшим живописным мраморным бассейном, в центре которого высилась скульптура бравого хаммерита, вскинувшего молот в церемониальном приветствии.

Припадая к каменной стене, вор добрался до мощной железной двери подсобного помещения, от которой исходил странный гул. После недолгих манипуляций с отмычками, замок тихо щёлкнул, и Гарретт оказался на железной площадке громадного павильона. Здесь было невероятно шумно — даже звук шагов по металлической поверхности не мог пробиться через грохот огромной турбины, вращающейся под мощными потоками воды. Это зрелище, конечно, впечатляло, но глазеть на достижения современной техники было совсем недосуг, и вор поспешно вернулся в неприветливую тишину вокзала.

Лестница на противоположном конце холла вела на мрачную посадочную платформу, посередине которой мерцал один единственный фонарь. Длинный эшелон, состоящий из громоздкого локомотива и пяти вагонов, мирно застыл у первого пути, будто гигантское металлическое насекомое, погружённое в летаргический сон. Прямой путь к нему преграждала железяка поменьше — аккуратный пузатенький паровозик возвышался в центре платформы на мраморном постаменте. Подобравшись к нему поближе, Гарретт смог разобрать текст на бронзовой мемориальной табличке:

ПЕРВЫЙ ПАРОВОЙ ЛОКОМОТИВ

Установлен здесь, дабы напомнить горожанам,

что деяния Строителя и его последователя Карраса,

приносят великое благо.

— Даже не верится, что хаммериты оставили имя Карраса, наряду со своим божеством. Хотя... вполне справедливо...

Выглянув из-за памятника, Гарретт понял, что здесь ему на поезд не забраться. Подходы к посадочной площадке были выложены железными пластинами, а пропускной пункт охраняли два хаммерита, причём один из них уже заинтересовался шорохами, доносящимися со стороны выставочной техники.

— Довольно с меня экскурсий, пора уже занять своё место в спальном вагоне, — вор торопливо покинул платформу и, взбежав по лестнице, вернулся в холл. Если верить карте, где-то здесь должна быть лазейка.

Обойдя фонтан, Гарретт обнаружил дверь с многообещающей табличкой «Контроль безопасности». Быстро взломав замок, вор оказался в длинном коридоре. Заглянув в первое ответвление, он тут же попятился назад — ярко освещённый просторный ангар был оборудован видеокамерами и турелями, а в качестве «вишенки» на этом торте — по периметру расхаживал здоровенный робот-охранник. Ну уж нет, к Трикстеру его!..

В следующем помещении тоже была установлена система слежения, но уже попроще. Дождавшись, когда камера развернётся, ворюга проскользнул в небольшой запылённый чуланчик, в котором — о, чудо — стоял деревянный сундук. Неужели на этом вокзале получится хоть что-то украсть? Так и есть — Гарретт прикарманил сто золотых монет и ещё одну электромагнитную гранату. Вот теперь можно вернуться к нашим турелям!

Первая граната до видеокамер не долетела, зато обесточила несколько электросветильников, и пакгауз погрузился в уютную полутьму. Вор сразу почувствовал себя увереннее. Дождавшись удобного момента, когда робот развернулся спиной, Гарретт, пригнувшись, пристроился позади, и осторожными шажками проследовал за ним в глубину ангара. Впереди под самым потолком маячил зелёный глаз видеокамеры, обшаривая цепким лучом кирпичные стены и угловатые конструкции складского оборудования.

Скрючившись за громоздким корпусом охранника, проныра-диверсант доковылял до середины ангара и укрылся за товарным контейнером. Робот же, как ни в чём ни бывало, проследовал дальше, звучно громыхая стальными ступнями. Когда он поравнялся с установкой системы слежения, Гарретт метнул вторую эм-гранату. Она врезалась прямо в морду камеры и отскочив, разорвалась в воздухе с тихим вздохом. Зелёный глаз тоскливо закатился и погас, а железный бот, помигав датчиками на массивной спине, застыл на месте. Осиротевшие турели, словно истуканы таращились на трупы своих механических собратьев, но при отключённой сигнализации они были вполне безопасны.

Облегчённо выдохнув, вор выбрался из укрытия и мельком осмотрел помещение. Ничего примечательного: просто пыльные ящики, тюки и контейнеры. Но в правом углу за нагромождением барахла он обнаружил металлическую решётку. За ней открылся небольшой лаз и, протиснувшись в него, Гарретт оказался на небольшой площадке — как раз над рельсами посадочной платформы. Внизу, всего в паре ярдов, виднелся лощёный и пахнущий углём поезд.

Вокзал уже начинал потихоньку оживать — на перроне зажглись фонари, а возле паровоза копошились рабочие, готовя состав к утреннему рейсу. Разбросав остатки мха по железной крыше последнего вагона, вор спрыгнул на мягкую поверхность и юркнул в открытый люк багажного отсека.

Как же здесь тепло! И сервис вполне ненавязчивый. Можно и вздремнуть пару часиков...

До появления железной дороги конный путь из Города в Санни-порт занимал около двух дней. Плыть по морю примерно столько же — кораблям приходилось огибать продолговатый скалистый мыс, уходящий в водное пространство на несколько миль. Но с приходом Эпохи Металла, усердные механисты проложили новый рельсовый путь, значительно сократив длительное путешествие — поезда доставляли пассажиров и все необходимые грузы за несколько часов.

А после падения безумного правителя механистов Карраса, хаммериты вновь осмелели и расторопно присвоили все их сохранившиеся достижения. И теперь благочестивый Орден Молота получал неплохую прибыль, курируя железнодорожное сообщение.

* * *

Санни-порт всегда официально считался одним из крупнейших районов Города, поскольку его территория входила в состав баронства. Но из-за его удалённости — это был, по сути, обособленный и вполне самостоятельный портовый городок с собственным укладом, культурой и экономикой, которая поддерживалась, в основном, за счёт туристического бизнеса. С наступлением лета в эти живописные места устремлялись многочисленные любители курортных развлечений. Городские богачи и толстосумы из заморских королевств сорили здесь деньгами направо и налево. И, по слухам, все местные заведения: рестораны, бордели, казино, отели, музеи и магазины — находились под неустанной «опекой» гильдии контрабандистов, которые неплохо спелись со стражниками.

Но в это время года, Солнечный порт совсем не оправдывал своего названия. Он встречал гостей серым, затянутым в тучи небом, и пакостным мокрым снегом вперемешку с дождём. Для Гарретта такая ненастная погода была настоящим подарком. Незаметно выскользнув из багажного вагона, он поплотнее закутался в плащ, набросил капюшон и смешался с толпой пассажиров, которые стремились поскорее укрыться от стихии.

Проходя через заснеженную вокзальную площадь, вор ненадолго задержался у большого стенда с картой города, и попутно стянул из справочной будки буклет для туристов. В нём содержались предложения посетить экскурсии и театрализованные представления, но главное — в брошюре были перечислены адреса всех местных гостиниц. Среди них "Гранд-Отель" значился, как самый дорогой и респектабельный.

* * *

"Гранд-Отель" представлял собой огромный особняк из белого камня и действительно поражал своим элегантным стилем. Он возвышался на прибрежном холме, откуда открывался восхитительный вид на морской залив и зубчатую горную гряду скалистого мыса. Обширную территорию гостиницы ограждали высокие стены, а кованые железные ворота надёжно охранялись. Попасть туда было просто нереально, если бы не подробная карта, которую раздобыл Бассо.

В подвалы "Гранд-Отеля" вёл потайной подземный ход, начинавшийся в Пещерах Контрабандистов. Это место считалось одной из главных достопримечательностей Санни-порта. Как гласил краденый рекламный буклет, в былые времена эти шахты и вправду были оплотом бандитов и контрафактной торговли, но теперь здесь располагалась натуральная экспозиция местного краеведческого музея и проводились исторические реконструкции пиратских сражений.

* * *

Когда Гарретт добрался до пещер уже вечерело. В такую мерзкую погоду желающих посетить экскурсию, видимо, не нашлось. Обслуживающий персонал тоже разошёлся, поэтому пещерные своды встречали вора гостеприимной холодной пустотой. Ничего интересного или познавательного в этом музее вор не открыл: на своём веку он навидался мрачных мокрых подземелий и был сыт ими по горло.

Немного поплутав в скучных безлюдных проходах, незваный «турист» услышал в глубине каменистого коридора невнятное пение. Подкравшись поближе, он оказался в небольшой пещерке, где в дрожащем свете одинокого факела и в компании винных бутылок, пританцовывал пьяненький стражник, напевая бессвязную мелодию. Судя по количеству пустой тары, на ответственном посту он находился уже давно, а ещё — имел свободный доступ к алкогольным напиткам. И, похоже, бесплатный винный склад находится как раз вон за той дубовой дверцей!

Стараясь не выходить из тени, припадая к ледяным сводам пещеры, вор прошмыгнул мимо скучающего забулдыги, попутно срезав у него с пояса маленький ключ.

Дверь отворилась с тихим скрипом, и Гарретт оказался в длинном узком коридоре. Здесь было совсем темно, поэтому пришлось зажечь и взять с собой настенный факел.

Сперва подземный путь не баловал разнообразием: земляной пол, грубо обтёсанные стены, пыль и паутина. Хорошо, хоть гигантских пауков не видать!

Но уже спустя несколько минут проход начал разветвляться на аккуратные пещерки, в которых громоздились бочки, ящики и многоэтажные полки с бутылками. Вот они, хвалёные винные погреба контрабандистов! И чем ближе подбирался Гарретт к отелю, тем опрятнее и чище становились хранилища, а сорта вин на полках радовали благородством и изысканностью. Но, к сожалению, сейчас было не время аперитива. Сначала нужно навестить постояльцев "Гранд-Отеля".

По сведениям Бассо, сделка по продаже кристалла была запланирована примерно на десять вечера, а до этого вся местная знать, в том числе и коллекционер Уилстрем, должны присутствовать на спектакле Городского Оперного театра. Накануне труппа прибыла в Саннипорт на гастроли, и сегодня на местной сцене опять показывали эту дурацкую «Конандру», задери её буррик!

Зато у Гарретта было предостаточно времени, чтобы освоиться в отеле и изучить его тёмные закоулки.

Запрятав в подвале мокрый плащ и начисто вытерев сапоги, вор поднялся по скрипучей лесенке и вынырнул в коридоры гостиницы.

* * *

Посещение местной кухни оказалось довольно приятным. Перебегая от стола к столу и ловко лавируя за спинами поваров, проныра стянул жареную куриную ножку, кусок сыра и пару яблок. Поглощая на ходу эту вкуснющую снедь, он направился в главный холл, где находился пункт регистрации гостей.

Труднее всего было незаметно подобраться к портье и найти регистрационный журнал. Пришлось почти двадцать минут просидеть, скособочившись под стойкой, изучая разноцветный орнамент пушистого ковра и разглядывая ноги посетителей, топтавшихся рядом.

Но, наконец, портье отошёл по своим делам, и Гарретт смог заглянуть в гостевую книгу. Иностранного покупателя, который собирался приобрести кристалл, звали Ульрих Рау, и в журнале значилось, что он остановился на четвёртом этаже в номере 451.

Из вестибюля туда вели две широкие мраморные лестницы, но, увы, в отель уже начала подтягиваться дополнительная охрана, и большинство постов расставили именно на центральном входе. Пришлось вернуться к подвальным помещениям и кухне. Оттуда на верхние этажи вела непримечательная лестница для прислуги. Зато этот путь был вполне занимательным и полезным — Гарретт наведался в ближайшие номера и пополнил свои карманы на несколько сотен монет.

* * *

Четвёртый этаж отеля встретил вора новыми проблемами: длинный коридор патрулировал стражник, поглядывая во все стороны. Затаившись на лестничной площадке, Гарретт изучил обстановку. Узорчатые ковровые дорожки, покрывающие мраморные полы, были неоспоримым преимуществом — они полностью поглощали звуки шагов. Но из-за навязчивого света новомодных электрических фонариков здесь не осталось места, где можно было бы спрятаться. Даже рельефные колонны деревянных панелей не отбрасывали тени. Зато под потолком у каждого номера были вентиляционные шахты, а к ним вели широкие декоративные балки.

Дубовый брус жалобно хрустнул под остриём верёвочной стрелы, и вор вскарабкался наверх. Добравшись до нужного номера, он осторожно приоткрыл решётку люка и залез в шахту.

Гулкие звуки, расползающиеся в металлической коробке, безумно раздражали Гарретта. Ему казалось, что пока он полз на четвереньках по длинному брюху шахты, все охранники в округе сбежались на рокочущий грохот его манёвров. Но, когда он выбрался в комнату из клаустрофобной тьмы, его встретило лишь спокойное тиканье больших напольных часов.

Время как раз подходило к десяти вечера.

Номер отеля пустовал. Вор спрыгнул на ворсистый ковёр и наскоро оглядел полутёмную комнату. Её стандартная обстановка была явно не из шикарных: стол со стульями, платяной шкаф, комод, пара кресел, а в небольшом алькове — кровать и письменная конторка. И судя по всему, постоялец не собирался здесь надолго задерживаться. О его проживании в этом номере свидетельствовали лишь дорожный плащ, небрежно брошенный на спинку стула, да скромные туалетные принадлежности в ванной: в шкафчике над умывальником обнаружились мыло, меловой порошок и щёточка для чистки зубов.

Если сделка действительно состоится именно здесь, нужно срочно подыскать место для наблюдения.

Внезапное шарканье шагов за дверью заставило Гарретта поторопиться. Он пустил верёвочную стрелу в потолок, вскарабкался наверх и, наскоро свернув верёвку, затаился в проёме шахты.

С громким скрипом дверь распахнулась.

В комнату быстрой порывистой поступью зашёл человек. Он нервно швырнул на стол кожаный саквояж и поспешно разжёг канделябры на стенах. Свечи тихо затрещали пламенем, стены озарились мягким золотистым светом, и вор наконец смог рассмотреть её хозяина, Ульриха Рау. Это был немолодой мужчина, скорее даже старик — волосы его были лишь едва тронуты сединой, но всё лицо избороздили глубокие морщины. Одет он был просто: тёмные штаны, чёрный шерстяной камзол, заношенная манишка. Никаких украшений и излишеств — и это казалось довольно странным для покупателя драгоценностей. С человеком явно было что-то не в порядке. Он беспокойно вышагивал по комнате, бормоча и заламывая руки, а лицо его периодически подёргивалось.

Ну вот! Только полоумных купчишек Гарретту и не хватало!

В дверь энергично постучали и Ульрих Рау резко бросился к своему саквояжу. Вцепившись в него сморщенными пальцами, он взволнованно прокричал:

— О.. открыто, входите!

В комнате сразу стало тесно от количества гостей. Сначала в номер запёрлись сразу четыре охранника, потом зашли два господинчика: сухонький очкарик и вальяжный пожилой щёголь, а за ними втиснулся ещё и местный офицер стражи. Он оглядел собравшуюся толпу и, оценив обстановку, кивнул неповоротливым стражникам. Они сразу же вымелись обратно в коридор, оставив после себя устойчивое амбре из пота и табака.

— Итак, господа, приступим! Меня зовут капитан Фимз. Позвольте представить всем господина Тинки, нотариуса — он подтвердит заключение сделки. И конечно же прошу любить и жаловать: господин Уилстрем — Господин Рау!

— Очень приятно, господин Рау, — седовласый пижон, оказавшийся коллекционером Уилстремом, надменно кивнул. — Я удивлён, что не видел Вас на сегодняшнем спектакле! Напрасно Вы отказались от моего приглашения. После той бойни, что случилась в Городе во время премьеры «Конандры», народ так и рвётся посмотреть эту пьесу!

— С… с-спасибо! — Ульрих Рау как-то странно выговаривал слова, словно боясь открывать рот. — С-спасибо, я уже видел этот спектакль.

— Ах, неужели? Когда же Вы успели, Вы ведь только сегодня прибыли в Город?

— Я уже видел этот спектакль, — Ульрих попытался вежливо улыбнуться, но вместо этого на его лице отразилась неприятная дёрганая гримаса. — Я уже видел этот спектакль. Уже. Видел. Этот. Спектакль.

Посетители натянуто переглянулись, а офицер Фимз предупредительно положил руку на рукоять меча.

— Не будем терять время, господа, — нотариус Тинки подошёл к столу и разложил на нём свои бумаги. — Если никто не против, давайте заключим сделку! Вы готовы?

— Да-да, безусловно, — Уилстрем вынул из-за пазухи небольшую коробочку и открыл её. — Вот обещанный товар!

Гарретт изо всех сил вытянул шею, чтобы получше разглядеть загадочный кристалл. Необычный камушек был похож на маленький айсберг, его заострённые грани, как разноцветные льдинки, сияли голубыми и зеленоватыми оттенками. Завораживающее зрелище!

Вид экзотического камня зачаровал и Ульриха Рау. Он заторможено уставился на кристалл, и застыл, как каменная статуя.

— Просто типичный пациент Шейлбриджа, — подумал Гарретт, сидя в своём маленьком укрытии. — Ну и потеха!..

— Господин Рау, с Вами всё в порядке? — нотариус помахал бумажным свитком перед лицом покупателя. — Вы готовы внести обещанную плату?

— Да-да, прошу прощения, — странный купец наконец вышел из ступора, открыл саквояж и выложил из него три увесистых кошеля. — Здесь пятнадцать тысяч. Эмм... Можете пересчитать.

Пока нотариус пересчитывал деньги, вор весь извертелся от нетерпения. Ему хотелось всё и сразу: и этот волшебный кристалл, и кучу золота, что призывно посверкивала всего в каких-то пяти ярдах от него. А ещё у нотариуса было примечательное кольцо с изумрудом — и его тоже было бы неплохо украсть! Может, ослепить всю компанию световой гранатой? Не получится — слишком много людей и мало времени! Эх, как бы сейчас пригодилась газовая бомбочка!..

Между тем, подсчёт монет закончился, а коллекционер и купец подписали договор.

— Господа, сделка состоялась! — объявил нотариус. — Поздравляю вас!

— Да-да! Я вас тоже всех поздравляю, — Рау положил кристалл в холщовый мешочек и закрепил его на поясе. — Поздравляю всех! Здоровьичка вам и счастьичка! Всех благ...

— Э-э-э… Позвольте откланяться, — Виктор Уилстрем был явно рад поскорее распрощаться с эксцентричным партнёром по сделке.

Отвесив все необходимые поклоны вежливости, он и вся его свита, поспешно вышли, притворив за собой дверь.

В комнате сразу стало тихо. Стрелки напольных часов показывали «без пяти двенадцать».

Гарретт очень надеялся, что после ухода гостей, уставший Ульрих завалится спать, и тогда можно будет спокойно умыкнуть заветный камешек, а заодно и пошарить в его саквояже. Но нет! Мужчина со странностями вовсе не готовился ко сну. Он вновь начал расхаживать туда-сюда по комнате, размахивая руками, всхлипывая и бормоча что-то невразумительное.

Да сколько же это будет продолжаться-то?!!

Это длилось ровно сорок минут — вор засёк время. Он уже был готов спрыгнуть на шею этому безумцу и огреть дубинкой по голове! И забодай его Трикстер, нужно было так и сделать ещё полчаса назад!!! Но на своё счастье, чокнутый купец, похоже решил угомониться. Он затушил все крупные канделябры, оставив гореть лишь пару свечей. С подсвечником в руке он двинулся к письменному столику. Достав из саквояжа увесистую и потрёпанную книгу, он раскрыл её и долго рассматривал странные символы, бесшумно шевеля губами. Затем, отложив открытый фолиант, выудил ещё несколько свитков и, усевшись поудобнее, начал что-то записывать.

Терпение у Гарретта закончилось бесповоротно. Мягко спрыгнув на ворсистый ковёр, он подкрался к Ульриху и нагло срезал у него с пояса мешочек с кристаллом. Затем, не глядя, засунул руку в раскрытый саквояж и наугад вытянул оттуда какой-то свиток.

Ну, всё! Пора сваливать отсюда. Этот малахольный книгочей, похоже, ещё не скоро заснёт!..

Вор достал лук и канатную стрелу, чтобы вновь забраться наверх и спокойно уйти через вентиляционную шахту. Стрела вонзилась в потолок, но запрыгнуть на верёвку Гарретт не успел.

В дверь отрывисто постучали.

От неожиданности подскочили оба: воришка сразу метнулся в спасительную тень под столом, а Ульрих Рау пронзительно вскрикнул:

— Кто там?!!

— Господин Рау, это капитан стражи Фимз. Прошу Вас, откройте!

Купец торопливо подошёл к двери и открыл её.

Осторожно выглянув из-под стола, Гарретт увидел, что в комнату вошёл офицер Фимз и ещё два стражника.

— Что Вам нужно, капитан? Уже довольно поздно! — Рау не скрывал своего недовольства.

— Да, господин Рау, Вы точно подметили. Сейчас глубокая ночь. А вы недавно заключили крупную сделку и стали обладателем очень большой ценности. Поэтому я хочу предложить Вам дополнительную охрану, — нахально улыбаясь, Фимз по-хозяйски прошёл вглубь комнаты.

— Мне не нужна охрана, — Рау обеспокоенно устремился вслед за капитаном. — Я сам вполне способен защитить себя.

— Что-то не верится, — офицер насмешливо оглядел хлипкую фигуру Ульриха. — Вот что я скажу: Вы заплатите мне и моим людям тысячу золотых и завтра, как и собирались, спокойно покинете Санни-порт вместе со своим камушком. А если нет — с Вами может случиться всё что угодно. У нас такой разгул преступности... Я не ручаюсь, что Вас не ограбят или даже может быть убьют...

— Да что Вы себе позволяете! — бедного старика начало колотить, он подбежал к письменному столу и стал судорожно сгребать свитки в саквояж.

— Я… Я буду жаловаться... Мне обещали безопасность в этом отеле!..

— Да, конечно, это Ваше право! Можете написать жалобу мне или даже шерифу Хоббу. Он обязательно рассмотрит Ваше обращение! Возможно посмертно, — капитан Фимз довольно рассмеялся. — Господин Рау, судя по всему, Вы человек не бедный. Но я готов снизить сумму до восьмисот монет. Соглашайтесь!

— Нет, это совершенно невозможно, — трясущимися руками Рау схватил свою книгу, — я сейчас же иду к управляющему отеля! Вот только соберу свои вещи, — он лихорадочно похлопывал себя по бокам в поисках своего драгоценного камня.

— Что... Что же это? Его... нет... Где он?!! — голос Ульриха сорвался на отчаянный вопль. — Где мой кристалл?!! Он пропал!.. Его украли!!! Помогите! Меня ограбили! Это же… вы… меня ограбили!!! Вы!!!

Всё это время капитан Фимз недоверчиво смотрел на бьющегося в истерике человечка. Он крепко схватил Ульриха за плечи, встряхнул его и сказал, сквозь зубы:

— Прекрати орать, жалкий ты червяк!!! Никто тебя не грабил! В твой номер вообще никто не заходил — всё это время у двери дежурил стражник.

Но Ульриха уже было не унять. Корча дикие гримасы, он вопил дурным голосом и размахивал своей книгой.

И тогда Фимз просто дал ему пощёчину. Одну-единственную и вполне незначительную. Но купец сразу прекратил кричать.

Он заговорил тихо и слегка заикаясь:

— Я… всё понял. Я понял. Это повторяется. Вы все продажные. Как и те, из Старого Квартала... Вас не интересует благополучие граждан. Стражникам нужны только деньги. Всем нужны только деньги. Только деньги, а на людей — плевать!!!

— Такова жизнь. Странно, что ты это только сейчас понял, — офицер Фимз презрительно рассмеялся.

Ульрих Рау открыл фолиант, который всё это время держал в руках, а потом отчётливо и спокойно провозгласил:

— Рраго драллам одо наггу сджех!

В воздухе запахло грозой и раздался оглушительный треск, будто кто-то разрезал туго натянутую материю.

Возле двери, рядом с остолбеневшими стражниками, словно чёрная дыра, открылся портал и оттуда, гремя кандалами и размахивая здоровенным молотом, шагнул Хаунт* — зловещий призрак про́клятого хаммерита.

Никто не успел опомниться, как голова ближайшего стражника будто бы взорвалась под ударом огромного молота. С мерзким чавкающим звуком ошмётки мозгов, вперемешку с кровью и кусочками раскрошенного черепа, разлетелись в разные стороны. Фактически обезглавленное тело с глухим стуком свалилось в лужу собственной крови, прямо рядом со столом, под которым, сжавшись в комок, прятался Гарретт.

Второй стражник отчаянно закричал и, выхватив меч, попытался защититься от безжалостного фантома. Но уж куда ему! Мощный удар хаммеритского молота просто впечатал бедолагу в стену, расплющив и разворотив наизнанку грудную клетку.

Распахнулась дверь и в комнату вбежали ещё два охранника, ловя на себя хлынувшие кровавые потоки. Они дико заорали, призывая на помощь, и бросились в бой.

Тем временем капитан Фимз, наконец, вышел из оцепенения. Он схватил Ульриха Рау за горло, и стал душить его, бешено вопя:

— Это ты устроил, слизняк?!! Прекрати! Прекрати сейчас же!!!

Хаунт тут же отреагировал. Сообразив, что его повелителю угрожает опасность, он ринулся в глубь комнаты, наступая на Фимза.

Пока ещё живые стражники, бросились за призраком, рубя его сзади своими мечами.

Гарретт не стал разглядывать, что там происходит. Хотя, судя по звукам, завязалась серьёзная потасовка. Главное — путь к выходу оказался свободен и самое время было уносить отсюда ноги.

Вор выбрался из-под стола и, перепрыгивая через кровавые куски мяса, выбежал из комнаты. Но его поджидал ещё один сюрприз. Слева по коридору бежали три стражника, а справа наступала ещё парочка. Увидев взъерошенного человечка в чёрном, выскочившего из гостиничного номера, они бросились в атаку.

Арбалетный болт просвистел мимо уха и с металлическим лязгом вонзился в стену. Гарретт успел уклониться от взмаха меча, резко метнулся в сторону, вновь изворачиваясь от острого лезвия. Присел и ловко подставил подножку, наскакивающему на него громиле. Тот, хрипло матерясь, повалился, увлекая за собой второго стражника.

Путь был свободен, и вор, не оглядываясь, со всех сил припустил по длинному коридору.

У выхода на центральную лестницу он на полном ходу столкнулся ещё с двумя охранниками. Те сразу же начали размахивать клинками, и Гарретту пришлось совершить невероятный прыжок с передподвывертом, чтобы увернуться от рубящих ударов. Приземлившись на четвереньки и тут же вскочив, вор метнул в стражников ослепляющую гранату, а сам рванул за угол и оказался в пустом коридоре.

Промчавшись вдоль длинной вереницы дверей, он обнаружил, что это тупик — вместо лестницы было окно.

Распахнув витражные створки, и заскочив на подоконник, Гарретт остановился. Здесь было пугающе высоко — и ни карниза, ни балкончика, а единственная верёвочная стрела осталась в номере 451. Прыгать вниз с такой верхотуры было бы безумием — потом точно костей не соберёшь...

Из-за угла послышалось бряцанье доспехов и ругань разъярённых стражников. И они знают где его искать.

Придётся прыгать.

Внизу под окном маячили серые булыжники мостовой. Несколько капель крови сорвались с виска, алыми бусинами полетели вниз и разбились о камни. Гарретт удивлённо провёл ладонью по лбу и пальцы сразу окрасились красным — видимо, порезался о чей-то клинок во время погони...

Вор судорожно вцепился в оконную раму грязными руками. Грёбаный Трикстер, как же страшно! Но надо прыгать — другого выхода нет... Скорее всего он сломает шею.

И умрёт. Здесь. Сейчас.

______________________________________

* Хаунты — нежить, ожившие трупы умерших хаммеритов. Обычно выглядят, как скелеты, одетые в красные одежды монахов Ордена Хаммеритов. В руке держат меч или молот. Издают злобный шёпот, шипят неразбочивые проклятия. Очень агрессивны и опасны, способны убить одним ударом. Возможно, что оживление тел хаммеритов связано с древней магией, которая навечно привязывает душу индивидуума к его обетам. Трупы восстают, если место упокоения хамеррита осквернено или Орден обесчещен.

— Сюда! — дверь напротив распахнулась и в проёме показалась изящная девичья фигурка. — Скорее!..

Не раздумывая, Гарретт в два прыжка преодолел расстояние, заскочил в комнату, закрыл дверь на засов и огляделся.

Это был скромный гостиничный номер — такой же, как у Ульриха Рау, только в зеркальном отображении: уютная комнатка с альковом и крохотной уборной. Хозяйка этого жилища, хрупкая большеглазая девушка, стиснув в тонких пальцах горящую свечку, выжидающе смотрела на вора.

Гарретт, будто не замечая свою нежданную спасительницу, первым делом устремился к окну. Распахнув створки, он выглянул наружу. Та же картина: слишком высоко, никакого карниза или хоть какой-нибудь маленькой приступочки. Внизу в свете фонаря виднелись миленькие цветочные клумбы и ровные дорожки ухоженного внутреннего дворика. Но без верёвки туда всё равно не спуститься!

В дверь неистово забарабанили.

— Именем Барона, откройте! Это стража!!!

— Я открою, а Вам нужно спрятаться! — девушка, которая всё это время молча наблюдала за манипуляциями Гарретта, подошла к платяному шкафу и приоткрыла дверцу.

Вор, наконец, посмотрел на неё. Да, это была она, та самая певичка из Оперы. Мисс Айрин О’Ди.

— Поверьте, я на Вашей стороне! Но сейчас мне нужно открыть дверь, иначе они сами сюда вломятся!

Гарретт и сам понимал запутанность всей ситуации. Странно всё это... Но выбора нет и придётся ей довериться.

— Да забудь ты про шкаф! — Вор осторожно прикрыл окно и, забрав из рук девушки подсвечник, затушил свечу. Достав из-за пояса кинжал, он затаился по другую сторону от входа. — Открывай.

Лязгнул засов и в тёмную комнату прорвалась жёлтая полоса света. Прячась за открытой дверью, Гарретт ничего не видел, но прекрасно всё слышал.

— Здравствуйте... господа... Что случилось? — голос девушки звучал заспанно и обеспокоенно.

— Э-э-э... Мэм... У Вас всё в порядке? — это явно были стражники, гнавшиеся за вором. — У нас тут… небольшое недоразумение. К Вам никто не вламывался?

— Нет. Я просто спала, а вы меня разбудили... Что-то произошло?

— Всё под контролем, мэм... Вы это… запритесь и никому не открывайте. А мы на всякий случай выставим охрану.

— Охрану? Но почему? — Голос Айрин взволнованно задрожал. — Мне угрожает опасность?!!

— Нет, мэм, что Вы! У нас всё под контролем, Вы просто запритесь на щеколду и ложитесь спать... Доброй ночи!

Дверь закрылась и комната вновь погрузилась во тьму.

Еле слышно шелестя платьем, девушка подошла к окну. Её силуэт отчётливо выделялся на фоне тусклого лунного света.

— У Вас лицо в крови, — тихо сказала она.

Гарретт даже не повернулся в её сторону. Он прильнул к замочной скважине и наблюдал за стражниками. Они озабоченно рассматривали распахнутое окно и заляпанный кровью подоконник. Может, эти болваны решат, что вору удалось спуститься вниз? В любом случае, разумно будет выждать какое-то время, и только потом попытаться уйти отсюда.

— Эй… Мистер… Вы ранены?.. Вам нужна помощь! — девушка вновь попыталась обратить на себя внимание.

— Пустяки, просто царапина, — вор наконец отлип от двери и взглянул на Айрин.

— Но у Вас... всё лицо окровавлено!

— Так задумано, — вор криво усмехнулся, — для усиления драматического эффекта.

— Здесь нет ничего смешного! Вас чуть не убили...

— Браво, мисс Конандра. Ваш актёрский талант и тут Вас не подвёл! Зато логика — хромает.

— Я не Конандра. Меня зовут Айрин. И причём тут вообще логика?

— Да притом, что Вы напрочь забыли, что произошло совсем недавно в Оперном театре. — Гарретт по-свойски прошёл в ванную комнату. — И теперь Вы укрываете преступника: вора и… жестокого убийцу.

Айрин тоже зашла в ванную, отыскала маленький подсвечник и зажгла свечу.

В мерцающем свете огромные глаза девушки взволнованно блестели, а лицо казалось совсем юным. Следы от побоев шерифа Хобба уже почти исчезли — ведь с того момента прошло уже больше недели. Об этом напоминала лишь слабая желтизна сходящих синяков.

— Я всё прекрасно помню… Я Вас сразу узнала… И… И мне очень нужно с Вами поговорить!!!

— Какая нездоровая тяга к уголовникам, — вор ополоснул лицо водой и задумчиво изучал в зеркале глубокий порез на правом виске. Похоже, в коллекции шрамов наметилось новое пополнение.

— Я… Мне действительно нужно с Вами поговорить! И поверьте, то, что написали в газетах… Я не имею к этому отношения! Шериф Хобб… Он запугал всех в театре и сам разговаривал с газетчиками, а мне… Мне даже слова не дали сказать!!! И я… Я не верю, что Вы убийца!!!

— Как мило. И почему же?.. О, точно! Наверное, думаете, что я — добропорядочный ценитель искусства, а к Вам в гримёрку тогда просто забрался за автографом!

— Вы не понимаете! — настойчивый шёпот Айрин становился всё тревожнее и казалось, что она сейчас расплачется. — С того самого момента, как всё это случилось, я места себе не нахожу! Я не ем, почти не сплю, и, наверное… уже схожу с ума! Потому что… Мне кажется, это я убила леди Валериус! Я!.. И её охранников тоже…

— Кхм… — Гарретт, наконец, внимательно посмотрел на певицу. — Вот это уже серьёзное заявление. Правда, опять не слишком логичное. Везёт же мне сегодня на чокнутых...

— Прошу, выслушайте меня, пожалуйста, — оленьи глаза девушки наполнились слезами.

— Ну, ночь длинная, — вор обречённо вздохнул. — Давай уж, выкладывай... Но только без соплей.

— Начну с того, что я родилась в театре. Мои родители были артистами, а родной брат моей мамы, дядя Рауль Рихтер, был директором и главным композитором Городского Оперного театра…

— Э-э-э... Постой, так ты — племянница Рауля? — Гарретт, казалось, начинал что-то вспоминать.

— Да, я племянница бывшего владельца театра. И он очень много сделал для меня, особенно после того, как умер мой отец. Дядя помогал мне во всём... Благодаря ему, я стала хорошей актрисой. Но театр — это очень сложная и противоречивая стихия — здесь всегда происходят какие-то подковёрные интриги. Семь лет назад всю власть в театре захватила бывшая примадонна — старая леди Валериус. Она обвинила дядю Рауля в большой растрате и даже смогла представить какие-то ложные доказательства... А когда он попытался оправдать себя, она объявила его сумасшедшим. Ей удалось подкупить городскую стажу, и в итоге… дядю лишили всего, что он имел. Директрисой театра стала леди Валериус, а дядя Рауль просто сгинул без вести. Я пыталась его разыскивать, но… я ведь тогда была совсем ребёнком… всё бесполезно…

— А вот я, кажется, знаю, куда пропал Рауль. — Гарретт наконец вспомнил, что когда-то встречал этого бедолагу.

Несколько лет назад, впервые совершая набег на Оперный театр, в пещерах под Старым Кварталом вор наткнулся на одинокого отшельника. Он жил, как бездомный нищий, под зданием театра. И, похоже, бывший директор действительно двинулся рассудком, потому что тогда, общаясь с Гарреттом, он вёл себя очень странно: не разговаривал, как нормальные люди а... пел.

Голос у отшельника был красивый — низкий бархатистый бас-баритон. И он пел всё время, практически не затыкаясь — его печальные арии о великодушном композиторе Рауле и подлой леди Валериус оглашали подземелья Старого Квартала днём и ночью. Причём все свои слова он рифмовал прямо на ходу. Получалась какая-то чушь, вроде: «О, порочная леди, пещерный клад ты присвоить смогла, но зачем же ты всё у меня забрала!..» или «Я знаю дорогу в Оперный дом, но тише мыши нужно быть в нём». В общем, дядька этот был полный псих...

А Айрин продолжала свой рассказ:

— Я уже давно смирилась с мыслью, что мой дядя умер. Но примерно две недели назад я получила письмо. Рауль написал, что жив-здоров и хочет встретиться со мной в таверне «Старый колокол». Конечно же я пошла туда, и это было словно… увидеть, покойника, вернувшегося с того света… Он очень сильно изменился: постарел, подурнел, сильно исхудал, будто высох… И разговаривал он как-то странно… Но, всё же, это был он, мой дядя Рауль… — тут Айрин не выдержала и разрыдалась.

Гарретт озадаченно смотрел на плачущую девушку, не зная как поступить. Теперь он понял, кого ему напомнил сегодняшний загадочный покупатель волшебного кристалла. Ульрих Рау — это и есть тот самый безумец из пещер. Рауль Рихтер. Бывший регент и запевала.

Его незадачливая племянница продолжала рыдать, всхлипывая и шмыгая покрасневшим носиком.

Вор пошарил беспомощным взглядом по полутёмной ванной комнате, нашёл на полке полотенце, и протянув его девушке, проворчал:

— Ну... Ты это... Хватит уже реветь, а то сейчас потоп устроишь…

Промокнув слёзы и скомкав в руках несчастное полотенце, Айрин немного успокоилась и перестала плакать. Какое-то время они стояли рядом и молчали. Гарретту это быстро наскучило и он нарушил тишину:

— Так. Пора заняться чем-нибудь... более жизнеутверждающим. Например... Здесь найдётся выпивка?

— Ты имеешь ввиду… вино? Ну... есть... Мне сегодня подарили после спектакля. — Девушка быстро сбегала в комнату и, недолго покопавшись в вещах, принесла бутыль. — Вот! Какое-то "Коловианское нагорье", но я в винах не разбираюсь...

— Отлично! Тебе точно не помешает сейчас выпить, — вор ловко подцепил кинжалом пробку и принюхался. — Неплохо... Мне это тоже пойдёт на пользу.

Он уселся на пол, прислонившись к ванной спиной и, сделав добрый глоток из горлышка, довольно осклабился.

— Давай, попробуй... Оно вкусное!

Айрин послушно устроилась рядом и, пригубив немного вина, продолжила свою историю:

— Дядюшка сказал, что сейчас у него всё хорошо. Объяснил, что, покинув театр, он не хотел ни для кого быть обузой и поэтому решил исчезнуть. Но после долгих скитаний, он нашёл верного друга, который помог ему выбраться из нищеты и научил великому искусству. И что теперь он стал совсем другим человеком. Его душа теперь вне пределов страха и обид, а сам он независим и стремится к всепрощению...

— Да, уж… таки заявления меня обычно настораживают... А имя нового друга он не называл случайно?

— Называл… Азаран, кажется… Вроде бы… Дядя сказал, что сейчас живёт в его башне в Дейпорте!

Азаран, башня в Дейпорте… Гарретт точно знал, что где-то уже слышал это имя. Или читал про него… Но никак не мог вспомнить. Мысль крутилась в голове, всё время ускользая и сбивая с толку.

— Ладно, с этим Азараном разберёмся потом... Ближе к делу. Так почему ты думаешь, что убила тех людей?

— Дядя Рауль сказал, что давно уже простил леди Валериус за то, что она так с ним поступила. И хочет сделать ей символический подарок. Он дал мне большую старинную книгу и попросил отнести её в кабинет директрисы в день премьеры спектакля. Дядя рассказал, что эта книга магическая и открыв её, леди Валериус всё сразу же поймёт. В тот момент меня переполняли чувства, и я ничего не заподозрила… Хотя во всём этом был очень странный момент: дядя настаивал, чтобы я тайно подложила фолиант и ни в коем случае не отдавала его лично в руки…

— А что это была за книга? Опиши её!

— По виду она была очень древняя… И точно волшебная. На обложке — неизвестные символы и знаки. А ещё дядя попросил меня не открывать и не читать её — ну, я и не стала… Я просто сделала так, как он сказал. Перед премьерой тайком пробралась в кабинет леди Валериус и оставила книгу на письменном столе. После… начался спектакль... Пока он шёл, случилось страшное убийство и деньги похитили… А потом Вы в моей гримёрке появились, словно ниоткуда… Но, мне кажется, что… Вы — не убийца, иначе зачем… Почему Вы помогли мне тогда? И оставили в живых шерифа Хобба?

— Потому что дурак, наверное… Мда… И ты тоже... дурочка... Но не убийца. Уж поверь мне. Просто дура...

— Да... Я уже и сама это понимаю. Но самое ужасное, что после всего этого — дядя Рауль больше не появлялся. Он опять пропал…

Вору показалось, что сейчас девушка снова расплачется, но она только обхватила руками колени и смирно застыла, безмолвно кусая губы. В ванной повисла тягостная тишина, её нарушали лишь редкие всплески водяных капель, падающих из крана.

Глядя на тонкое пламя догорающей свечи, Гарретт размышлял, стоит ли сказать Айрин о том, что её драгоценный дядюшка Рауль Рихтер, возможно, сейчас находится неподалёку — на этом же этаже. Наблюдает, как призванный им костяной Хаунт крушит черепа стражников. Хотя, звуков сражений было совсем не слышно и вообще: как-то слишком тихо стало в отеле.

Гарретт отхлебнул ещё вина, удивившись, что бутыль почти опустела. Потянувшись, он встал и вышел из ванной, оставив дверь открытой.

Небо за окном уже начинало светлеть. Горизонт, затянутый тучами, прорезали первые рассветные лучи. Настенные часы показывали семь утра. Давно пора уносить отсюда ноги.

Вор подошёл к двери, ведущей в коридор и, присев на корточки, заглянул в замочную скважину. В ярком свете настенного фонарика виднелись только деревянные стенные панели и колышущиеся занавески раскрытого окна. Обещанный пост охраны куда-то испарился. Возможно, стражнику пришлось поспешить на помощь своим коллегам, воюющим с Хаунтом.

— Вы уходите? — внезапный шёпот за спиной заставил Гарретта вздрогнуть. Он резко встал и отворил дверной засов, открыто демонстрируя свои намерения.

— Да, ухожу. Я и так здесь надолго задержался, — вор насмешливо поклонился и взмахнул рукой, как бы снимая воображаемую шляпу. — За сим — откланиваюсь, мисс Конандра.

— Но… Я хотела бы Вас… попросить об одной услуге… — Взгляд Айрин был смущённым и умоляющим.

— Какой услуге?

— Совсем небольшой, но для меня это очень важно. Если Вы вдруг снова встретите моего дядю Рауля, передайте ему, что я очень хочу его снова увидеть... Он знает, где меня найти. И… Пожалуйста, скажите, как Вас зовут!!!

Ну, вот! Какого хрена ей вообще имя понадобилось? И опять... эти огромные влажные глаза... Актриса, Трикстер её забери!..

— Меня зовут Гарретт. И… Спасибо за помощь. — Вор вышел в пустой коридор и осторожно закрыл за собой дверь.

* * *

После душного гостиничного номера здесь было свежо и прохладно. Ветер из раскрытого окна трепал занавески и задувал на подоконник мокрые снежинки. Поёживаясь от непривычного холода, Гарретт спешно миновал ярко освещённый проход и выглянул за угол.

Путь до центральной лестницы был свободен, но в конце длиннющего коридора, рядом с номером Ульриха Рау или, как уже выяснилось, Рауля Рихтера, на посту стояли двое караульных. Видимо, стражники, навалившись скопом, всё же сумели одолеть озверевшего Хаунта. Теперь в отеле всё было спокойно и охрана просто оберегала место преступления.

Конечно вору хотелось разузнать поподробнее, чем всё закончилось. Но для этого нужно было бы опять как-то проникнуть в злополучный номер и созерцать кровавое месиво, оставшееся после побоища. И вот это вот — было ему абсолютно не интересно, да и без верёвочной стрелы на потолочные балки — не взобраться. Поэтому Гарретт бесшумно прошмыгнул на лестницу и, убедившись, что на ней никого нет, быстро сбежал на третий этаж.

Здесь было совсем безлюдно и вор, совершив ещё одну перебежку по освещённому коридору, успешно добрался до служебного спуска.

Уже на первом этаже, затаившись в тёмном углу, он напоследок окинул взглядом роскошный холл "Гранд-отеля". Может, напоследок, порыскать в поисках наживы и вскрыть пару замков? Нет, в другой раз, пожалуй… Гарретт понял, что эта ночь его совсем вымотала. Единственное, чего ему хотелось — поскорее убраться из Солнечного порта, подальше от стражников, безумных оперных деятелей и их трогательных большеглазых племянниц. Тем более, что основную программу вор выполнил: украл магический кристалл, да ещё умудрился попутно набить карманы всякой мелочёвкой.

Решено. На сегодня хватит. Сейчас лучшее, что можно придумать — это найти укромное местечко, чтобы хоть немного поспать. Время есть — обратный поезд отправляется только вечером. Идеальным местом для отдыха станут уже хорошо изученные винные погреба.

* * *

Гарретт спустился в подвал, выудил из пыльного закутка свой плащ и неспешно отправился в сторону подземного выхода. Минуя многочисленные полки, он выбрал для себя бутылку хорошего вина и продолжил путь.

Уже подходя к "Пещерам Контрабандистов", он заприметил глубокую каменную нишу, заваленную всяким хламом, и расчистил в ней местечко.

Здесь было сухо и уютно. Откупорив бутылку, вор поудобнее устроился на расстеленном плаще, и достал из кармана украденный у Рауля кристалл. Он был по-прежнему прекрасен, и сиял в темноте, освещая пространство зеленоватым светом. Гарретт вдруг вспомнил, что, обчищая саквояж сумасшедшего купца, он стащил у него ещё какой-то свиток. Надо скорее его прочитать!

Отыскав помятый пергамент, вор углубился в чтение. Судя по всему, это была страница из дневника:

«Сегодня мне удалось воплотить многолетнюю мечту. Я наконец-то отомстил этой подлой интриганке леди Валериус! Огромный камень упал с моего исстрадавшегося сердца. А ещё я обзавёлся огромной суммой денег. Теперь я смогу совершенно законно выкупить у коллекционера Уилстрема магический кристалл! И для этого даже не придётся использовать Книгу Пепла. О, её сила оказалась ещё мощнее, чем описывал мой учитель Азаран!.. Существа, которые я могу призывать с помощью этого некромантского гримуара — само совершенство. Они свирепые, безжалостные и подчиняются только мне, даже на расстоянии! Осталось добыть кристалл, а волшебный канделябр я как бы «подарил» племяннице Айрин.

Бедное глупое дитя! Я хладнокровно использовал её в своих целях! Но за годы изгнания моё сердце так ожесточилось, что я не чувствую угрызений совести. Я отплачу ей добром. Когда мы с моим учителем получим великую власть — девочка будет одной из немногих, кто останется в живых и сохранит разум. Впрочем, надо поспешить — коллекционер Уилстрем написал мне, что у него есть ещё один претендент на покупку кристалла, и я не должен допустить, чтобы магический камень попал в чужие руки!»

Прочитав эти строки, Гарретт, нашарил рукой бутылку и почти залпом опустошил её наполовину.

Вот ведь, Трикстерова засада!

А ещё неделю назад всё было отлично: вор придумал идеальный план по ограблению Оперного театра. Ему так нравилось обчищать карманы бестолковых зрителей... Это было как… как давно забытая игра!

Но именно в этот день племянница опального директора Рауля подбросила леди Валериус Книгу Пепла. Видимо, директриса открыла гримуар, активировав при этом заклинание призыва. Где в это время находился сам Рауль — неизвестно, наверное, поблизости. Как бы то ни было, призванный некромантом Хаунт прикончил и леди Валериус, и стражников. Хорошо, что Гарретт заявился туда, когда уже всё закончилось!..

Теперь вроде всё понятно. Безумный Рауль связался с некромантом, которого зовут Азаран, тот обучил его тёмной магии и дал ему мощнейший артефакт — Книгу Пепла. Точно!

Вор всё вспомнил.

Несколько лет назад, путешествуя по крышам Дейпорта, Гарретт побывал в Башне Азарана! И даже сдуру открыл какой-то фолиант с неизвестными магическими глифами, который лежал на столе у некроманта. Тогда тоже сработало заклинание — в результате ошалевший воришка, сломя голову, удирал от двух внезапно появившихся зомби...

Ещё пара глотков вина — и ситуация почти прояснилась: Рауль хочет совершить какой-то ритуал, который, как он считает, поможет ему захватывать власть над людьми. Для этого нужен магический кристалл и ещё какой-то волшебный канделябр.

Хм… А не тот ли это старинный подсвечник, что приглянулся Гарретту в Оперном театре? Ведь именно из-за него он вернулся в гримёрку Айрин и засветился перед стражниками. А канделябр так и не забрал…

Похоже, придётся за ним вернуться. А ещё нужно будет поговорить по душам с Бассо и выяснить у него имя клиента, заказавшего украсть магический камень. Этот неизвестный явно тоже мечтает захватить власть...

Вот же, бурриковы задницы... И зачем это им нужно? Власть-власть... Всем нужна власть... Это ведь так утомительно... Почему им недостаточно просто денег?..

Усталость постепенно взяла своё: предусмотрительно запрятав кристалл в самый глубокий карман и свернувшись клубком, Гарретт погрузился в беспокойный сон.

— Гарретт, ты совсем что ли рехнулся? Да я в жизни не раскрою имя клиента, если он пожелал остаться инкогнито! Ни тебе и никому другому! Иначе — грош цена мне и моей репутации скупщика! — задохнувшись от возмущения, Бассо раздражённо хлопнул дверцей шкафа.

Облокотившись о стойку прилавка, Гарретт невозмутимо наблюдал, как его друг, набычась, раздражённо вышагивает вдоль пыльных стеллажей своего магазинчика.

— Бассо, а ты просто сообщи ему, что похитить кристалл не удалось. Считай, что я провалил заказ.

— Ага, отлично придумал, буррикова ты жопа! Только кто мне поверит? Ты же опять засветился! Каждый таффер, у которого в башке есть хоть капля мозгов, догадался, что вчера именно ты навёл шороху в "Гранд Отеле"! И, похоже, теперь весь Город знает, что некий неуловимый мастер-вор Гарретт — грёбаная звезда грёбаного шоу! Вот, полюбуйся! — Бассо сердито швырнул на стойку свежий выпуск «Городского Вестника».

Статья на газетной передовице удручала и радовала одновременно. События вчерашней ночи в ней были расписаны в самых мрачных тонах. Однако главным злодеем истории на этот раз был выставлен не Гарретт, а загадочный иностранный купец Ульрих Рау, который внезапно оказался сумасшедшим некромантом. Автор статьи опустил тот факт, что капитан стражи Фимз вымогал у старика деньги. Зато в деталях изобразил, как безумный колдун, после покупки магического кристалла, прямо у себя в номере совершил тёмный ритуал и призвал с того света нежить. Конечно же, в результате слаженных оперативных действий, доблестным стражникам удалось ликвидировать Ханта-призрака и повязать Ульриха Рау, хотя при этом пятеро охранников погибли и ещё шестеро, включая Фимза, были ранены. Преступник был доставлен в тюрьму Штаба городской безопасности Шолсгейт, и теперь его дело ведёт сам шериф Алан Хобб.

На этом «хорошие» для Гарретта новости заканчивались и начинались плохие. Алан Хобб, ведущий следствие, уверен, что у некроманта есть сообщник-вор, который сбежал с места преступления, похитив одну из главных улик — магический кристалл. А ещё шерифу хватило смекалки заметить связь между событиями в "Град-Отеле" и жестоким убийством в Оперном театре. Причём таинственный вор был замечен в обоих случаях. И как вишенка на торте — в завершении статьи красовался уже знакомый портрет разноглазого «бандита и убийцы» и многообещающее объявление о награде за его поимку.

— Хм… Я не могу сказать, что это как-то повредило моему нынешнему статусу, — Гарретт усмехнулся, хотя на самом деле ему было вовсе не до смеха.

— А я могу сказать, что ты теряешь хватку, вор! — Бассо негодующе вытаращил глаза. — Видимо прошли те времена, когда ты был мастером скрытности!

— Ну, что ж, бывай, Бассо, — вор развернулся и направился к выходу, стараясь не показывать, что упрёк друга задел его за живое.

— Эй!.. И куда это ты намылился? Гони камушек, Гарретт! Заказчик готов расплатиться.

— Загляни в сейф, Бассо! Тот, что за картиной, — пряча самодовольную улыбку, вор задержался у двери, чтобы понаблюдать, как оторопевший скупщик открывает свой хитроумно запрятанный тайник и с разинутым от удивления ртом, выуживает из сейфа магический кристалл.

— Грёбаный проныра, когда же ты успел? — Бассо зачарованно разглядывал переливчатые грани чудо-камня. — Да как ты посмел вообще!!!

— Туше, Бассо. Когда будут деньги?

— Приходи после полуночи. Тогда и рассчитаемся. Но... Как ты умудрился… Га... Гарретт?.. Вот ведь гад!..

Поняв, что вора уже и след простыл, скупщик растерянно крякнул и махнул рукой.

* * *

Несмотря на то, что Бассо так и не разгласил личность таинственного клиента, Гарретт выяснил главное: этот мутный тип обязательно заявится к скупщику до полуночи.

Вор вполне обдуманно отдал треклятый кристалл. Во-первых, выполнить заказ — дело чести, во-вторых — он планировал выследить нового обладателя магического камня, независимо от того, что скажет Бассо. Теперь — это был вопрос времени и техники.

Устроившись поудобнее на крыше «Хромого буррика», Гарретт поглядывал на вход в лавку скупщика и мечтал о том, как, вернётся в свою мансарду, первым делом натаскает воды и, наконец, примет ванну. Беготня с полными вёдрами от колодца и на третий этаж — это, конечно, спорное развлечение, но дело того стоило! А ещё лучше было бы — найти жильё с водопроводом! Оно стоит чуть ли не в три раза дороже, но... на носу зимние морозы. Придётся взять ещё несколько сложных заказов. Хорошо, что Бассо на него не обижается — он обязательно подкинет денежную работёнку. И, кстати, было бы неплохо наведаться к этому богатенькому хлыщу, коллекционеру Уилстрему. Вот только возвращаться в Санни-порт пока нет никакого желания. К счастью, в Городе хватает зажиточных граждан. По слухам, племянник лорда Баффорда собрался открывать собственную галерею…

Сидеть на крыше таверны, разглядывать припорошённые облаками звёзды, и строить планы на будущее под умиротворяющий гул пьяненьких голосов было очень приятно. Но от спокойных размышлений Гарретта вскоре отвлёк звук чьих-то шагов. Подобравшись к краю крыши, вор успел заметить, как в магазинчик скупщика зашёл человек в длинном плаще.

Быстро спустившись вниз, Гарретт подкрался к окошку и заглянул внутрь. Сквозь грязное стекло он увидел упитанную спину Бассо, который разговаривал со своим ночным гостем. Лицо клиента скрывал широкий капюшон, фигуру разглядеть было тоже невозможно. Судя по росту это мог бы быть мужчина, хотя и высокие женщины в Городе были не редкостью.

Посетитель вынул из-за пазухи большой кожаный кошель и бросил его на прилавок. Затем рядом положил какой-то запечатанный свиток. Бассо ответным жестом выложил кристалл.

— Итак, наш загадочный типчик попался. Теперь уж никуда не уйдёт! — Гарретт метнулся в тёмную подворотню и затаился недалеко от выхода.

Человек в плаще не заставил себя долго ждать. Покинув лавку скупщика, он поспешно пересёк небольшой дворик и вышел через ворота, беспечно прошагав мимо прильнувшего к стене вора.

Выглянув из-за угла, Гарретт увидел, как незнакомец торопливо семенит по залитой фонарным светом площади Стоунмаркета. В ночное время рынок пустовал, но даже сейчас здесь было полно стражников, устроивших коллективный перекур у торговых рядов. Их сальные шуточки и хриплый смех разносились на всю округу.

Ну, что же... Придётся опять забраться на крышу и проследовать за новым владельцем кристалла «дорогой воров». Главное, поторапливаться и не упустить его!

Следуя в обход площади и перепрыгивая с одной крыши на другую, Гарретт в какой-то момент потерял из виду одинокую фигуру в плаще. Пренебрегая правилами скрытности, он припустил со всей силы, гремя черепицей и распугивая возмущённых ворон.

Вор нагнал незнакомца возле строительных лесов, долговязым частоколом опоясывающих руины Часовой башни. Хвала Богам, человек в плаще не услышал или не обратил внимание на топот, доносящийся с верхней анфилады домов. Он обогнул стройплощадку и завернул в тенистый скверик двора Терцес. Стараясь больше не шуметь, Гарретт спустился по паровым трубам и мягко спрыгнул на мостовую.

Проходя под раскидистыми кустами акации мимо каменной горгульи, вор ощутил щемящую тяжесть в груди — он вспомнил хранителя Артемуса. Сколько лет уже прошло, как его не стало... А крылатая статуя по-прежнему на месте и всё хранит былые тайны...

Тем временем ночной незнакомец ускорил шаги и уверенно направился прямо к Цитадели Хранителей. Резво взбежав по ступенькам крыльца, он открыл дверь своим ключом и зашёл в здание.

Не веря своим глазам, Гарретт на мгновение застыл на ходу, а потом резко хлопнул себя ладонью по лбу. Ну, конечно же! Можно было бы и раньше догадаться!

Хранители! И маги из «Братства Руки»! Они уж точно не упустили возможность завладеть волшебным артефактом...

Во всём этом есть, как минимум один плюс — обитель Хранителей Гарретт знал как свои пять пальцев. И забраться к ним — не составит особого труда. Только стоит ли это делать прямо сейчас? Пожалуй, да. Это прекрасный шанс выяснить, что затевает Орден.

До боли знакомое окно на втором этаже было слегка приоткрыто, и словно приглашало вора наведаться в гости. Против такого соблазна Гарретту всегда было трудно устоять.

Верёвочная стрела цепко вонзилась в деревянную раму, и бесшумная тень стремительно скользнула в оконный проём. Спрыгнув на застеленный ковровыми дорожками пол библиотеки, Гарретт вновь почувствовал лёгкий укол ностальгии. Ему всегда нравилось это место: множество книг, уютный запах пыли, тишина, прерываемая лишь чьим-то неназойливым шёпотом...

А ещё хранители недолюбливали современные электрические фонари, и до сих пор для освещения использовали свечи и факелы. Гасить их на расстоянии вор научился ещё, будучи мальчишкой. Для этого даже не требовались водяные кристаллы — порой было достаточно швырнуть горстку сухой земли из цветочной кадки. Сейчас, конечно, Гарретт не собирался ничем кидаться — среди высоких книжных шкафов и полок хватало мрака и тени.

Тем не менее, даже в ночное время в библиотеке были читатели. Вдалеке между тёмными стеллажами маячил непоседливый огонёк — там с горящей свечкой в руке бродил какой-то полуночник. А внизу в читальном зале засиделись над фолиантами двое сонных послушников.

Сокрытый тенями, вор добрался до лестницы и еле успел нырнуть в каморку под сводом ступеней, чуть не столкнувшись с тем самым человеком в плаще, спускавшимся с третьего этажа. Он уже снял капюшон, распахнул накидку и потерял всю свою загадочность. Гарретт сразу его узнал — это был один из послушников Ордена Хранителей, рослый и костлявый Дерик. Беззастенчиво зевая, он направился в сторону жилых помещений, к спальням. Видимо, на сегодня свою задачу он выполнил. И нетрудно догадаться, кому он доставил заветный кристалл — лестница на третий этаж вела к кабинету Главного Хранителя. Скорее туда!

* * *

Небольшой коридор на верхнем этаже освещали факелы, закреплённые под потолком в изящной круглой люстре. И вот здесь Гарретт не поскупился на водяные стрелы! Когда пламя последнего факела с тихим шипением погасло, вор заглянул в замочную скважину главного офиса.

В глубине тускло освещённой комнаты, обставленной массивной дубовой мебелью, оживлённо разговаривали три человека в мантиях.

Узнать их было совсем нетрудно — один из самых авторитетных старейшин, хранитель Теодор, ныне возглавляющий Орден, стоял, скрестив руки на груди, и слушал, как переводчик Хэмиш возбуждённо доказывает что-то хранительнице Изольде. Та в ответ лишь качала головой, изредка вставляя короткие фразы. Сфокусировав зрачок механического глаза, Гарретт рассмотрел и магический кристалл, лежащий на письменном столе Главного Хранителя.

Но как не зыркал вор своим чудо-протезом, как не прикладывался ухом к скважине, это не помогло ему услышать, о чём так рьяно спорят хранители. Надо было к ним пробраться и подслушать разговор, но отсюда к Главному Хранителю вела только одна дверь. И Гарретт принял решение. Он быстро вскрыл замок и распрямившись в полный рост, зашёл в кабинет.

Переступив порог и прикрыв за собой дверь, вор остановился.

Сколько раз он был в этом мрачном, полном секретов месте! В основном — тайком. Вот и сейчас никто не заметил его присутствия. Ха!.. Люди в комнате были так увлечены беседой, что даже не обратили внимание на незваного гостя.

Гарретт уже подумывал тихонько прошмыгнуть под стол и спокойно послушать, о чём говорят хранители, но внезапно в самом дальнем и неосвещённом углу раздался негромкий треск и вспыхнуло пламя. Там, в большом кожаном кресле, сидел худощавый чернобородый человек в тёмно-красной мантии. Он насмешливо поглядывал на вора, лениво перекатывая из ладони в ладонь огненный шар.

— Вот же буррикова утроба! — Замерев посередине комнаты на полусогнутых ногах, Гарретт сквозь зубы прошипел: — Ну, естественно... А я и забыл, что у наших любителей равновесия теперь ни одна милая беседа не обходится без Мага Огня…

Словно услышав этот выпад, маг встал и, не спуская с вора пронзительных серых глаз, подошёл к компании хранителей. Они резко умолкли, поняв наконец, что рядом с ними происходит что-то странное.

— Это и есть ваш скандально известный вор? — продолжая сверлить Гарретта колючим взглядом, маг неуловимым движением пальцев закрутил пламя файербола в спираль и оно тут же погасло с лёгким хлопком.

— Гарретт! Мы не ожидали, что ты так скоро появишься, — Изольда подошла к вору, удивлённо улыбаясь. — Ты получил наше письмо?

— Письмо?.. Ах, да… Ваш курьер оставил Бассо какой-то свиток… Но я его ещё не читал...

— Ну конечно! Ничто не вечно в этом мире, кроме твоей безответственности и наплевательского отношения! — хранитель Хэмиш презрительно насупился. — Видел наше послание, но не снизошёл прочесть...

— Если ты его не читал, тогда почему ты здесь, Гарретт? — Всё это время Главный Хранитель Теодор недовольно смотрел на вора из-под густых седых бровей, и вот, наконец, заговорил:

— В письме мы пригласили тебя для разговора, но ждали не раньше завтрашнего вечера. Ты тайком заявился сюда в столь поздний час, и, как всегда, даже не удосужился поздороваться. Не говоря уже о том, что взломал дверной замок!

— Как же я соскучился по Вашим нотациям, хранитель Теодор! — Гарретт неспешно подошёл к письменному столу и чопорно поклонился, — Всем доброй ночи! А теперь скажу, почему я здесь — вот из-за этого камушка! — Вор взял магический кристалл и поднёс его к свече, горящей в настенном подсвечнике.

Разноцветные грани камня эффектно заиграли в свете тонкого пламени.

— Твоя болезненная тяга к чужим вещам никого здесь не шокирует. — Хранитель Теодор недовольно поморщился. — Перестань вести себя, как мальчишка, Гарретт. Нам предстоит серьёзный разговор.

— И Вы по-прежнему хотите всё ему рассказать? — хранитель Хэмиш недоумевающе покачал головой. — Я, как и прежде, против.

— А я — за! — подала голос Изольда, — и Вы знаете — это не только потому, что некоторые, — хранительница выразительно посмотрела на Хэмиша, — видимо забыли, как Гарретт несколько раз спасал Город и, в том числе, наши жизни!

— А некоторые, — Хэмиш бросил желчный взгляд на Изольду, — делают вид, будто не понимают, что если бы не безответственные и… эгоистичные поступки этого… ренегата, то ничьи жизни и спасать бы не пришлось!

— А вот здесь Вы намеренно искажаете правду! — глаза Изольды горели негодованием и неизвестно, что бы она ещё наговорила, но её прервал Главный Хранитель:

— Вы пошли уже по третьему кругу в этом споре! И каждый остался при своём мнении. Я тоже не изменю своего решения и считаю, что мы должны быть откровенны с Гарреттом, не смотря на... на все его прошлые выходки. Но перед этим я хочу узнать, что по этому поводу думает мастер Бенедикт.

— Благодарю Вас, мастер Теодор. — Огненный маг неторопливо подошёл к Гарретту и с надменной усмешкой забрал у него из рук кристалл. Поднеся минерал к свету и любуясь его зеленовато-водянистыми переливами, он саркастически произнёс:

— Я всегда считал, что не стоит доверять ценные вещи мужчине, который ведёт себя, как юный отрок. Но также я не раз убеждался, что подобные люди способны на доблестные поступки. Хотя и безрассудные, в основном... И... я вижу знак Хранителя на его руке. Так что, да. Я — за то, чтобы он всё узнал.

— Уж слишком Вы набиваете цену своим тайнам! — Гарретт, на всякий случай, отошёл от мага подальше. — Как-то чересчур пафосно звучат ваши речи, не находите? И раз уж тут каждый высказывает своё мнение, я тоже внесу свою лепту. Я официально ставлю вас в известность: я не возражаю, чтобы вы поделились со мной своими секретами! Причём, очень надеюсь, что они не окажутся очевидными вещами. Дело в том, что я уже достаточно много знаю об этом кристалле и представляю, что может натворить его обладатель. Итак! Я весь внимание!

— Ну, вот как с таким вообще разговаривать! — Хэмиш обвёл возмущённым взглядом присутствующих, ища поддержки.

— Тебе стоит попридержать язык, Гарретт. Не будем тратить время на бесполезные перебранки, — Хранитель Теодор подошёл к книжному шкафу и взял с полки потрёпанный фолиант. — Начну с главного: не смотря на шумиху и беспорядки в "Гранд-отеле", ты смог похитить камень. И мы снова хотим тебя нанять.

— А вот здесь есть одно «но», — вор заносчиво посмотрел на Главного Хранителя. — Я не хочу быть слепым исполнителем ваших заказов!

— И не будешь, Гарретт. Именно об этом мы и твердим уже почти целый час! — мастер Теодор протянул вору книгу. — Вот. Эти записи были переведены толковательницей Кадукой незадолго до того, как она погибла. Это предсказание о том, что глифы потеряют свою силу. Как все мы знаем, оно свершилось.

— Не без твоего участия, вор, — язвительно вставил хранитель Хэмиш.

— Сейчас это не имеет значения, — Главный Хранитель строго нахмурил брови. — Сосредоточимся на главном: в этой книге написано, что настанет момент и мы сможем вернуть силу глифов. Думаю, это время пришло.

Гарретт заинтересованно хмыкнул и уткнулся в страницы рукописи.

— Не буду отрицать, мастер Теодор, я впечатлён. Здесь говорится, что хранители должны совершить особый ритуал, требующий огромной магической подпитки.

— Да. И для этого нужны особые артефакты. Последние три года Орден Хранителей занимался их поиском. В этих изысканиях огромную помощь нам оказали маги из «Братства Руки». В частности, мастер Бенедикт предоставил важнейшие сведения, которые помогли выяснить местонахождение магических предметов.

Хранитель Теодор достал из шкафа большой свиток пергамента и разложил его на письменном столе.

— Итак, запоминай, Гарретт, первый артефакт — это кристалл, что ты украл. Но сейчас — это просто необычный драгоценный камень. Несомненно, он радует взор, но не более. Магия в нём пока дремлет. Чтобы его активировать нужен специальный адитум. Выглядит он так, — хранитель ткнул сморщенным пальцем в рисунок, изображающий канделябр, изукрашенный сложным орнаментом. — По виду, обыкновенный старинный светильник. Серебряный, большой, почти два фута в высоту. Его не с чем не перепутаешь. Мы выяснили, что он находится у Рауля Рихтера, бывшего директора Оперного театра, который в последние годы изучал оккультные науки. Агенты «Братства Руки» долгое время занимались розыском его учителя, некроманта Азарана. По некоторым сведениям, он умер, но дух его до сих пор пребывает в нашем мире. Впрочем, сейчас это неважно. Важно найти этот канделябр. Мы не знаем где он. Наши шпионы перевернули вверх дном всю Башню Азарана, где проживал Рауль, но ничего не нашли. А теперь, как ты уже знаешь, этот последователь некроманта находится в застенках городской стражи. Его пытают, и, боюсь, долго он не продержится. Поэтому мы хотим, чтобы ты пробрался в тюрьму Штаба Шолсгейт, поговорил с Раулем и выяснил, где он прячет артефакт.

— И что я за это получу, мастер Теодор? Шолсгейт — очень опасное место!

Гарретт уже предвкушал, что ему сейчас назовут солидную сумму награды. Он, немного поломавшись, согласится, а в итоге без особого риска добудет нужный артефакт. Конечно же вор сразу понял, что магический адитум — это тот самый канделябр, что валяется сейчас в гримёрке певицы Айрин. Она сама рассказала вору, что дядюшка Рауль отдал ей его на хранение. Украсть этот подсвечник не составит труда!

— В качестве вознаграждения ты получишь возможность пользоваться магией глифов, — тон главы Ордена был твёрд и непреклонен. — Не забывай, что ты — тоже Хранитель, Гарретт. А ещё ты наш должник — вот уже столько лет у нас на попечении находится твоя протеже — юная Мейси. И надо сказать, она не самая прилежная послушница!

— Ну да, ну да! — Гарретт недовольно скривился. — Чего же я ещё мог ожидать от Ордена Хранителей! Напоминания о том, что я — должник!

— Ты получишь денежную награду, Гарретт. Если проявишь должное умение, — в разговор, наконец, вступил мастер Бенедикт. — У Ордена магов для тебя особое задание. Нам нужна Книга Пепла. Да, та самая книга, с помощью которой Рауль призвал нежить. Это очень опасный артефакт и он не должен остаться в руках простых людей. Ты сам знаешь, к чему это может привести.

— Конечно, мне ли не знать — я же столько раз спасал мир! И всё потому, что всегда заботился о простых бедных людях, — вор картинно закатил глаза. — Так о какой сумме идёт речь?

— Двадцать тысяч, а возможно и больше…

— Вот это уже интересно, — вор сразу же оживился.

— Но имей ввиду: ты сам заберёшь свою награду — из сейфа шерифа городской стражи Алана Хобба. — Мастер Бенедикт язвительно улыбнулся, видя, как изменилось лицо Гарретта: ликующее самодовольство резко перетекло в кислую мину.

— И не торопись выплёскивать своё возмущение, — маг предостерегающе поднял ладони. — Я сообщу тебе код от сейфа, где лежит золото, обещанное за твою голову. Укради эти деньги — и охота на тебя закончится. Не думаю, что казна городской стражи выдержит такие убытки. Её и без тебя уже почти всю разворовали.

— И откуда же Вам известен код сейфа? Втёрлись к шерифу в лучшие друзья? — Гарретту уж очень хотелось уколоть этого высокомерного мага. — А если код не подойдёт?

— Как мы добываем информацию — не твоя забота, — жёстко ответил маг Огня. — Сначала доберись до хранилища улик и забери Книгу Пепла, мастер-вор. А сейф с деньгами будет ждать тебя в кабинете шерифа. И будь уверен: код подойдёт. Если успеешь всё провернуть до прибытия Алана Хобба. Он появляется в штабе около десяти утра.

— Я так понимаю, времени на раздумья у меня нет? — сварливо проворчал Гарретт.

— У тебя вообще нет времени! Ни на что. Надо собираться прямо сейчас, — с этими словами Главный Хранитель Теодор вручил вору небольшой стеклянный пузырёк.

— А это ещё что? — осведомился Гарретт, удивлённо рассматривая как в прозрачном сосуде переливается густая тёмно-красная жидкость.

— Зелье откровения. На тот случай, если Рауль не захочет с тобой разговаривать, — с ухмылкой пояснил мастер Бенедикт. — Это средство развяжет язык кому угодно... А ещё это мощное болеутоляющее. Уверен, что господин Рихтер будет сильно в нём нуждаться, проведя пару суток в застенках Шолсгейта. Но всего лишь один глоток облегчит страдания, и он будет очень тебе благодарен...

— С зельем всё понятно, — Гарретт убрал бутылочку в дальний карман. — А теперь, если инструктаж закончен, я готов услышать код сейфа и откланяться.

— Двадцать тысяч золотых — нелёгкая ноша. Захвати мешок побольше, Гарретт, — глядя на вора свысока пронзительным серым взглядом, маг приблизился и, склонившись, прошептал четыре цифры, обдавая ухо горячим дыханием.

— Что ж... Надеюсь, я об этом не пожалею, — услышав код, Гарретт тут же отстранился. —Желаю вам отлично провести время в моё отсутствие, господа!

Отвесив карикатурный поклон, вор направился к выходу.

— Удачи тебе, — хранительница Изольда проводила Гарретта искренней улыбкой. — Мы все желаем тебе удачи!

— Никогда в этом не сомневался! — вор криво усмехнулся и покинул кабинет.

Сбежав по лестнице на первый этаж, Гарретт уверенным шагом направился к парадным дверям, не обращая внимания на двух удивлённых служителей, дежуривших в холле.

Выйдя из протопленного душного помещения на улицу, вор с наслаждением вдохнул холодный ночной воздух и направился в сторону «Хромого Буррика».

— Штаб городской стражи — то ещё местечко! Я бы в жизни туда не сунулся, Гарретт! — Бассо выложил на стол увесистый кошель с монетами и запечатанный свиток. — Лучше бы ты залёг на дно и не высовывался. Вот на эти деньги можно целый месяц прожить спокойно!

— Деньги придётся потратить на экипировку. — Вор, не глядя, убрал в карманы заработанную награду и свиток. — Шолсгейт не прощает ошибок. В здании очень мощная система безопасности — ещё от механистов осталась! Но мне ведь не впервой там бывать... Я справлюсь. Особенно, если ты сделаешь всё как мы запланировали.

— Моё-то дело пустяк, Гарретт. Особенно, по сравнению с тем, в какую змеиную клоаку ты собрался залезть. Буду поджидать тебя за забором Шолсгейта в условленном месте. Ты это… только выберись оттуда!..

Выходя из лавки Гарретт обернулся и хитро подмигнул:

— Где наша не пропадала! И в основном — за гроши. А тут такой куш, Бассо! Главное — не оплошай и никому не проговорись.

* * *

Получив задание Хранителей, Гарретт ни на секунду не колебался, решив, что первым делом он отправится именно в Шолсгейт. Обнести штаб стражи и украсть всё золото, назначенное за его голову — было очень заманчивой идеей.

А искать Рауля в тюремных застенках?.. Ну уж нет! Вор знал, где находится необходимый Хранителям артефакт и не видел смысла лишний раз рисковать, ведя беседы со свихнувшимся стариком под носом у стражников. Да и что он ему нового скажет? Магический канделябр сейчас мирно пылится на антресолях театральной гримёрки. Пусть поваляется там ещё сутки — ничего с ним не случится.

По пути в район Шолсгейт Гарретт завернул в Мрачный переулок Южного Квартала. Там, в магазине «Отлично экипированный вор», он неторопливо и методично выбрал снаряжение.

Водяные, моховые и верёвочные стрелы, световые и электромагнитные гранаты, и одна-единственная, но безумно дорогущая, как похороны Строителя, газовая бомба — всё это легко уложилось в заплечную сумку, но окончательно опустошило кошелёк. Владелец магазина, Томас, как всегда улыбался и не задавал лишних вопросов, но денег содрал втридорога. Ну и ладно... По возвращению, можно будет устроить себе купание в ванне из золотых монет!

Кстати, утро было уже на подходе и небо начинало светлеть. Уже около четырёх часов, а до Шолсгейта ещё надо добраться. Значит в пять он будет на месте! Идеальное время: стражники после ночной смены уже утомились и ползают полусонные как осенние мухи, а новые караульные прибудут только в восемь.

* * *

Штаб-квартира Городской стражи действительно охранялась очень надёжно. Тут уж точно надо быть постоянно начеку — вор усвоил это ещё несколько лет назад. Он был неплохо знаком с планом территории Шолсгейта и помнил про несколько потаённых лазеек. Самый безопасный путь вёл через водопровод и канализацию. Но шарахаться по нечистотам, то и дело натыкаясь на паучьи гнёзда? Пффф, это для слабаков! Ну уж нет! Сегодня он прибудет в резиденцию шерифа чистым и свежим, как нарцисс в бутоньерке девственницы!

— Мда… Я тот ещё цветочек... И по мне явно скучает бродячий цирк... Уродов!.. — Похохатывая втихомолку над тем, какой бред он несёт, Гарретт тщательно обследовал периметр высокой каменной ограды, опоясывающей штаб.

Ага, вот и подходящее местечко — по соседству со старым раскидистым вязом. Именно здесь, через пару часиков, его будет поджидать Бассо.

Вскарабкавшись на дерево, он перепрыгнул на верхнюю плиту каменного забора и тут же услышал пронзительное попискивание видеокамер, замигавших жёлтыми глазками с разных сторон.

— Вот же Каррасова перхоть! — вор стремительно спрыгнул обратно к подножию вяза.

Видимо, за последние годы городская стража серьёзно усовершенствовала свою систему безопасности и обзавелась дополнительным оборудованием. Вновь забравшись на дерево и сфокусировав взгляд механического глаза, Гарретт насчитал во внутреннем дворе штаба восемь видеокамер и столько же огнестрельных турелей. Зато на этой педантично ухоженной территории значительно сократили количество стражи и теперь здесь было лишь двое охранников, которые расслабленно покуривали возле контрольно-пропускного пункта.

Отследив угол поворота ближайших камер, вор опять запрыгнул на забор, кубарем скатился во дворик и сразу шмыгнул в кусты. Подождав, когда зелёные видоискатели снова отвернутся, он подскочил к ближайшей механической башке, запустил в неё электромагнитной гранатой и тут же рванул к следующей камере. Выведя её из строя, диверсант с облегчением выдохнул — наконец-то во дворе появился маленький участок земли, по которому можно без опаски добежать до входа в здание.

Пока всё идёт вполне удачно... Жаль только, что в воровском арсенале осталось всего лишь три гранаты, деактивирующие технику. Но это же не повод повернуть назад? Не-а!..

Стараясь не высовываться, Гарретт по-пластунски дополз до массивного штабного крыльца. Так-так... В центральный вход лучше не лезть — за ним вестибюль, где полно видеокамер и караульных. А вот боковые двери весьма привлекательны. Насколько помнил вор, хранилище улик находилось как раз в левом крыле здания. Ну, что ж, пойдём налево!

Немного поколдовав с отмычками в дверном замке, Гарретт проник в штаб.

* * *

Здесь не было ничего примечательного.

Длинный коридор, каменный пол, потрескавшаяся штукатурка на стенах и чадящие факелы. Только что горели, и уже — нет. Водяные кристаллы с тихим всплеском нежно загасили пламя — остался лишь дымок, наполнивший воздух густым запахом смолы. На площадке возле лестницы крутилась очередная камера, но, к счастью, техника механистов была не способна засечь тёмную личность в тёмном коридоре.

Проскользнув на лестницу, вор остановился и задумался.

Вот прямо сейчас можно было бы пробраться в подвал, где находится тюремный блок и навестить Рауля. Вдруг он скажет что-то полезное? Гарретт даже сделал несколько шагов вниз по ступенькам и заглянул издалека в мрачные катакомбы. О, нет, до свидания!.. Спускаться в эти подземелья он точно не будет — стражников здесь было, как крысюков на помойке. Конечно, можно попробовать уложить их всех газовой гранатой, но... не факт, что это на всех сработает. Так что, прости и прощай, старина Рауль! Уж слишком ты глубоко забрался, приятель...

* * *

А вот на втором этаже всё было гораздо проще. Не смотря ни на что. Да, здесь слишком много электрического света, а чистенькие ухоженные коридоры патрулируют стражники. Но они хотя бы не толпятся в одном месте, а ходят строго по предсказуемому маршруту.

Дождавшись, когда охранник завернёт за угол, Гарретт рванул к двери, ведущей в технические помещения.

* * *

Квадратная латунная табличка на двери любезно информировала, что вход в технический отдел возможен только по специальным пропускам. Вор прекрасно помнил, как в прошлый раз намучился в этом контрольном пункте, пытаясь проскочить между видеокамерой и охранником. Поэтому, открыв дверь, он зашвырнул в комнату сразу две гранаты: световую — в стражника и электромагнитную — в камеру.

Они взорвались почти одновременно и Гарретт, молниеносно метнувшись к ослеплённому постовому, заехал ему дубинкой по темечку. Подхватив обмякшее тело, он затащил его за регистрационную стойку и уложил на пол. Ну, всё — самое сложное позади, теперь дело за малым!

Вскрыв небольшой сейф и покопавшись в его содержимом, вор прикарманил около сотни монет, но главное — нашёл записи с кодом от хранилища улик.

Добраться до этого бункера оказалось тоже несложно: несмотря на то, что в техотделе было полно видеокамер, здесь явно экономили на электричестве. Загасить пару факелов, прошмыгнуть мимо заторможенного караульного — и вот он, гигантский металлический склад!

1-9-9-8 — код подошёл, над входом загорелся зелёный индикатор и тяжёлая дверь бункера автоматически открылась. Обстреляв моховыми стрелами железный решётчатый пол, Гарретт зашёл в хранилище.

И чего здесь только не было! Всевозможные орудия убийства, грязная мятая одежда, различные безделушки и украшения, банки-склянки и даже небольшая арфа. Каждый предмет был пронумерован и подписан. Хм... А вот Книга Пепла была без регистрационного номерка, зато лежала на отдельной полке. Вор осторожно взял тяжёлый фолиант и упаковал в заплечный мешок — после этого в котомке почти не осталось свободного места.

— Кажется я уже начинаю терять интерес к оккультным наукам… Судя по весу, в мешке сейчас вместо книги засела парочка распухших зомби! И как только её Рауль всё время с собой таскал?

Ещё раз обследовав складские полки, Гарретт набил карманы ценными вещицами и вышел из хранилища, закрыв дверь повторным введением кода.

* * *

Из технического отдела вор выбрался тем же самым путём, аккуратно лавируя между крутящимися камерами и полусонной охраной. Проскочив освещённое пространство, он укрылся в темноте лестничной площадки. Кабинет шерифа находился совсем рядом — в правом крыле здания. Заглянув за угол, и убедившись, что в коридоре никого нет, бесстрашный грабитель галопом припустил по мягкой ковровой дорожке.

* * *

Резиденцию Алана Хобба охраняли всё те же видеокамеры с турелями, и Гарретту пришлось истратить на них две последние электромагнитные гранаты. Зато он спокойно и без лишней спешки вскрыл замок на двери.

Уже заходя в кабинет, вор с лёгким беспокойством осознал, что мешок с Книгой Пепла будто стал ещё тяжелее и неприятно оттягивал плечо. Но он сразу забыл об этом, как только включил в комнате свет и увидел сейф, вмонтированный в деревянный стенной шкаф.

О, этот сейф был прекрасен — чёрный, элегантный, вместительный. И ещё более притягательный оттого, что Гарретт знал, как вскрыть этого красавца.

— Если код не подойдёт, я призову всех жирных зомбаков из Книги Пепла — и пусть тащат этот сейф к Бенедикту, прямо в Башню Магов.

Но код подошёл. 1-1-3-0 — и массивная антрацитовая дверь бесшумно отворилась, обнажая беззащитную утробу.

Доверху.

Сейф был забит абсолютно доверху. До краёв, до отказа, под завязку! Деньгами и ценными бумагами...

— Да здесь не двадцать тысяч! Тут просто… какие-то грёбаные Трикстеровы именины!!!

Ладные столбики золотых и серебряных монет были расставлены на нижней полке ровными рядками. Вторая полка — завалена пухлыми кошелёчками: медяки, серебро, золотишко. Наверху — истинный рай для Бассо — аккуратные стопки ценных бумаг: облигации, закладные, долговые расписки. А ещё в сейфе лежали… Что не говори, но у этого Хобба вполне недурной вкус — очаровательные аметистовые чётки. Какая изящная вещица!

Налюбовавшись всласть переливами фиолетовых бусин, Гарретт запрятал чётки в потайной кармашек куртки.

Так, пора паковаться!

Четыре кошеля вор засунул во внутренние карманы и ещё несколько кожаных мешочков утрамбовал в заплечной сумке поверх Книги пепла. И на этом всё. Оказалось, что складывать больше некуда. Это бы как-то дотащить!..

Но настоящий мастер-вор всегда найдёт способ зажулить чужое богатство. Он оглядел помещение в поисках подручных средств.

Пафосная обстановка в кабинете шерифа просто вопила о тщеславии и честолюбии своего хозяина: массивная респектабельная мебель, дорогой ковёр, изящные шахматные фигуры и серебряный чайный сервиз на ломберном столике… А чистые белёные стены украшали два широченных флага. Один — с символикой Городской стражи — золотым орлом и всевидящим оком на голубом поле. Другой флаг являл собой фамильный герб династии Хоббов — серебряный щит, на котором изображён чёрный тигр, держащий в пасти соболя. Красота неописуемая, конечно, но пусть этот геральдический шедевр сегодня послужит во благо одинокого и очень нуждающегося таффера.

Срезав кинжалом оба полотнища и расстелив их на полу, Гарретт стал выкладывать на них содержимое сейфа. Равномерно распределив деньги и бумаги, ещё до кучи добавив серебряной посуды, он крепко завязал концы стягов. Получилось два объёмных и увесистых узла. Тяжёлые, задери их Трикстер!.. Эх, в один заход дотащить не получится.

Высокие напольные часы показывали уже половину восьмого. Бассо, наверное, вовсю матерится, поджидая вора под каменной стеной. Ну что ж, придётся ему ещё немного понервничать. С трудом приподняв огромный узел с награбленным добром, вор, пыхтя и отдуваясь, закинул его за спину и двинулся в обратный путь.

* * *

К условленному месту Гарретт добрался только через четверть часа. Все эти нескончаемые выжидания, когда отвернётся камера или удалится стражник, заняли уйму времени.

Но, наконец-то, можно было поставить на землю этот стопудовый узел и немного передохнуть. Ффух!

— Соскучился, Бассо? — зацепившись руками за верх каменной кладки, вор подтянулся и заглянул по ту сторону забора.

— Гарретт! Ну что ты так долго? — судя по напряжённой физиономии, скупщик действительно был на взводе.

— Быстро только мухоловки плодятся, — ухмыльнулся ворюга. — Ты раздобыл лошадь?

— Нет. Но я позаимствовал осла, — Бассо гордо указал рукой на высокие кусты, за которыми проглядывался силуэт коренастого животного.

— О, это даже лучше! Вы будете просто идеальной парочкой! — Гарретт спрыгнул обратно на землю. — А теперь, лови первую партию! — как следует раскачав в руках массивный тюк, вор зашвырнул его через забор.

— Буррики сутулые! Это что, знамя стражи? Ты... Ты совсем обнаглел?!! Как же я это на ослика погружу, мне ведь через весь город ехать! И вообще... Что значит «первую партию»?..

— «Первую» — значит первую. Я сейчас махну за второй. А что ты вытаращился?.. Тебя никто не вынуждает скакать на осле под флагом городской стражи! Замажь его, например, грязью... пока меня ждёшь.

— Да ты спятил! Уже рассвело совсем и сейчас начнётся смена караула!..

— Вот именно. Не будем тратить время... Жди, я — мигом! — и Гарретт, прильнув к земле, пополз к штабному зданию.

* * *

— Эй! Кто это там бродит? — ушлый брыластый стражник всё-таки успел краем глаза заметить движение в конце коридора. — К оружию! У нас вторжение! — и бдительный караульный опрометью кинулся вслед за мелькнувшей тенью.

Гарретт уже успел дойти до лестницы, ведущей на первый этаж, и нырнуть в спасительную тьму.

Уф... Просто издевательство какое-то! Что не так с этой Книгой Пепла? А, ну да... С ней абсолютно всё не так. Видимо поэтому заплечный мешок тяжелел с каждым шагом, словно наливаясь свинцом. Он стал даже более увесистым, чем узел с добычей, что вор с таким трудом тащил в руках. Неудивительно, что его запалил охранник!..

Слегка отдышавшись, Гарретт опять подхватил свою злополучную ношу и из последних сил устремился во двор. В штабе уже вовсю трубили тревогу — всё здание наполнилось резкими беспокойными криками. Когда взмокший и запыхавшийся нарушитель порядка добежал до стены, за которой его поджидал подельник, во двор высыпали сразу три вооружённых стражника. Побросав своё барахло на землю, вор выхватил газовую гранату и метнул её под ноги преследователям. Облако усыпляющего газа плотно накрыло ретивую троицу и послышались звуки падающих тел.

— Бассо, у меня тут маленькая неприятность! — покраснев от натуги, вор перекинул через забор узел с гербом шерифа. — Грузи манатки и сваливай!

— А как же ты, Гарретт? — голос Бассо срывался от волнения. — Как же ты выберешься?

— Со мной всё будет в порядке! Налегке я запросто сбегу через канализацию! — вор с усилием раскачивал непреподъёмный мешок с книгой и монетами. — Вот же странь некромантская! — после долгих манипуляций, трещащая по швам котомка, наконец перевалилась через каменную кладку ограды.

А из здания штаба уже толпой бежали стражники. По команде офицера четверо мечников равномерно распределились, пытаясь окружить преступника, а арбалетчики подняли оружие. Гарретту пришлось сделать резкий кувырок в сторону, чтобы увернуться от выстрелов. Стальные болты вонзились в землю совсем рядом, вспучив упругий дёрн, и вор, улучив момент, пока стрелки перезаряжают арбалеты, рванул к противоположной дальней стене.

Там, в тени аккуратного палисадника находился небольшой колодец, и сейчас было самое время начинать молиться всем богам, чтобы он не был засыпан.

Гарретт помнил, что скважина колодца уходила глубоко под грунт, в подводную пещеру, которая сообщалась с городскими каналами. Несколько лет назад этим путём воришка впервые пробрался в Шолсгейт. Далеко не самый приятный способ, конечно, но теперь — это единственная надежда на спасение.

И всё бы неплохо, но, удирая от охраны, вор выбежал на открытую территорию, которую контролировали перекрёстные лучи видеокамер. Гарретт старался избегать их, двигался зигзагом, совершая неожиданные рывки и кульбиты, но это слабо помогало. Тут же застрекотали датчики, пронзительно завизжали сирены и у турелей включился режим боевой готовности.

Первый залп громыхнул где-то справа, второй пороховой заряд раскатисто взорвался сзади.

Ну, же!!! Ещё чуть-чуть поднажать!..

Давно он так не бегал — на пределе, до гула в ушах, до железистого привкуса надорванных лёгких!..

Стражники уже отстали, опасаясь попасть под непрекращающийся шквальный огонь турелей. Осталось добежать совсем немного! Вот, он, круглый колодезный сруб, выложенный серым песчаником. На во́рот намотана ржавая цепь, удерживающая ведро, и, хвала богам, она даже немного влажная!..

Не снижая скорости, Гарретт приготовился на бегу запрыгнуть прямо в шахту. Но над головой, ероша выбившиеся из-под капюшона волосы, просвистели сразу два снаряда и с оглушительным взрывом врезались в центр колодца, раскрошив его на мелкие обломки. Глаза ослепила яркая вспышка, сразу сменившаяся кромешной тьмой.

Горячая воздушная волна подбросила вора над землёй и как сломанную куклу отшвырнула на каменную стену.

Затылок пронзило острой болью, в ушах нарастал сверлящий гул.

Упав навзничь, Гарретт попытался подняться, но смог лишь пару раз судорожно взбрыкнуть руками и ногами, словно опрокинутый на спину жук.

Сквозь назойливый звон в ушах, он услышал топот подбегающих стражников и обрывки грязной ругани. А потом провалился в бесконечное ничто.

— Эт чё, тот самый таффер, за которого объявили награду?

— Окропи меня Строитель, он самый! Вот ведь, псих отбитый!.. Это ж надо — прямо под пушки рванул...

— Больной ублюдок!..

Приглушённые голоса, нечёткие обрывки фраз, дверной скрип, шарканье шагов…

Какофония звуков доносилась из мёртвой беспросветной пустоты, словно отголоски эха из загробного мира.

Поначалу он не понимал, что происходит. Даже не ощущал своего тела. Но потом сквозь сомкнутые веки ударил яркий свет и резко накатила тошнота. Сразу вернулась головная боль, цепким обручем обхватив виски и затылок, жалящей змеёй сползая по позвоночнику.

Ох, больно то как... Но зато теперь он чувствует руки и ноги… Что-то было… не так. Всё было не так. С него стаскивали сапоги. О, нет!!! К нему прикасались!.. Его раздевали!..

Гарретт распахнул глаза.

И тут же зажмурился от пронзительного света факелов. Но он успел заметить, что лежит на широкой скамье, а какое-то быдло в форме городской стражи бесцеремонно старается снять с него куртку, шарит руками по телу в поисках потайных карманов... Как же это... мерзко!.. Невыносимо!..

Вор, наконец, понял, что находится в тюрьме. И он знал, что сейчас будет. Его обыщут и выпотрошат до последней нитки, отнимут всё... Всё, что могло бы помочь при побеге. И тогда — конец! Никакого шанса на спасение...

Рвотные позывы предательски скрутили узлом желудок. Не имея больше сил терпеть, Гарретт перевернулся на бок и закашлялся, извергая горькую желчь прямо на мундир незадачливого охранника. Тот брезгливо отпрянул, взмахнув руками. Воспользовавшись его заминкой, вор, собрав последние силы, скатился со скамьи и, обдирая колени, проскочил на четвереньках в открытую дверь мимо оторопевших караульных. Не совсем соображая где оказался, он наугад свернул направо и побежал по длинному коридору. За ним, матерясь и бряцая оружием, погнались стражники.

Ещё раз по инерции проскочив за правый поворот и преодолев ещё несколько ярдов, Гарретт остановился. Он понял, что сам загнал себя в ловушку, забежав в ближайший тюремный блок. Здесь были только одиночные камеры — отвратительные вонючие каменные карманы, небрежно заштопанные железными решётками. Одна из этих темниц была открыта и, похоже, готовилась принять нового пленника в свои неласковые ржавые объятия.

Только сейчас Гарретт ощутил, как сильно у него кружится голова. Перед глазами всё плыло, ноги подкашивались, к горлу подступали рвотные позывы. Он пошатнулся и, сползая по стене, опустился на колени.

Скверно... Как же всё скверно…

Буквально за пару секунд до того как к нему подбежали стражники, он успел достать из-под кожаного наруча острозубую отмычку и спрятать её в щель между камнями, рядом с открытой камерой. А потом развернулся, и, как ни в чём ни бывало, выпалил:

— Можете приступать к работе, дамочки! — и осел на пол, свернувшись в клубок и прикрыв голову руками, пытаясь хоть как-то защититься от ударов и пинков разозлённых тюремщиков.

Мда... Надзиратели Шолсгейта очень любили свою работу. А некоторые обязанности они выполняли с особым усердием и самоотдачей — например, долго и методично объясняли новоприбывшему заключённому правила поведения в застенках городской стражи.

А ещё они видимо совсем недавно получили своё обмундирование, и всё, что тогда запомнилось Гарретту — это новенькие, почти не замаранные подошвы сапог, хаотично мелькавшие перед глазами.

С лихвой утолив свой благородный гнев, и от души отпинав невезучего беглеца, стражники вновь оттащили его в караульное помещение, где перетрясли до самых подштанников, прощупав каждый шов на одежде. Из вещей пленнику вернули только штаны и рубаху. Всё остальное пересчитали, записали в специальный журнал, а самого преступника зарегистрировали:

«По предварительным данным, Гарретт, мастер-вор, грабитель и убийца — камера №8»

Только после этого измученного вора опять отволокли в тюремный блок.

* * *

Замок защёлкнулся на решётчатой двери с ехидным скрежещущим звуком, и узник обречённо прильнул разбитым лбом к холодным железным прутьям. Он смотрел на серые булыжники рядом с пустующей камерой, находящейся напротив. Там, в свете одинокого факела призывно поблёскивал тонкий, едва заметный кусочек стали. Отмычка. Всего лишь каких-то три ярда, но дотянуться до неё не было никакой возможности. Она могла бы спасти жизнь Гарретту и всем другим заключённым в этой тюрьме, но сейчас была совсем бесполезна и просто валялась на полу. Недосягаемая, как безмолвный упрёк...

И с чего он взял, что его запрут именно в той камере? В этом блоке вообще почти никого не было, лишь из конца коридора доносились чьи-то жалобные вздохи. А больше — никого.

Дурак, ну и дурак!..

Гарретт окинул взглядом своё новое жилище. Ха!.. Это слишком громко сказано... Рассматривать здесь было особо нечего. Крохотный грязный закуток с влажными стенами из необтёсанных камней. Низкий потолок, разукрашенный замысловатыми пятнами плесени. В полу, у дальней стены отхожее место — смердящая дыра, запечатанная мелкой решёткой. И ржавые цепи с кандалами, мёртвыми угрями свисающие из правой стенки. Ни лежанки, ни тюфяка, ни пучка соломы. Ни еды, ни воды. И никакой надежды...

Да уж, слухи о застенках Штаба городской стражи явно не были преувеличены. В Городе поговаривали, что это сущий ад по сравнению с тем, что творится в других тюрьмах. А ведь вору когда-то довелось побывать и в Крагслефте, и в Пейвлоке, и он прекрасно помнил, какие там гадские условия. Но по сравнению с Шолсгейтом, те остроги теперь казались просто шикарными борделями!

Обмакнув палец в кровь, сочащуюся из разбитого виска, вор нарисовал на стене вертикальную полоску.

Итак, день первый.

* * *

Лежать на холодном полу в позе эмбриона — было явно не самым лучшим времяпрепровождением. Всё тело одеревенело, голова по-прежнему раскалывалась, в ушах звенело. Гарретт пытался заснуть, но ему мешала тошнота, накатывая размеренными муторными волнами.

Из полусонного забытья его выдернул внезапный шум: топот шагов, кряхтенье, звон ключей, лязг железа.

Разлепив тяжёлые веки, он увидел, как двое тюремщиков заволокли в камеру напротив какой-то бесформенный куль, от которого по полу размазался красновато-водянистый след. Решётчатая дверь оглушительно захлопнулась.

— А с этим что? — бородатый стражник впёрся взглядом в вора.

— Господин шериф только что прибыл. Сейчас ознакомится с рапортом и даст указания…

— Ну, раз так, пойдём перекурим, что ли… — и оба охранника лениво побрели по коридору.

Они ушли. В тюремном блоке вновь воцарилось гулкое безмолвие, нарушаемое лишь тихим шуршанием насекомых и крыс в сточной яме.

Морщась от тупой боли во всём теле, Гарретт привстал на колени. Там, в камере напротив был человек. Он лежал на боку, прикрывая лицо окровавленными руками. Похоже, ему было совсем плохо… Но главное, что живой!..

— Эй!.. — вор удивился, какая здесь странная акустика — тихий полушёпот разнёсся эхом по всему коридору.

— Ты как там?.. Слышишь меня? — для привлечения внимания он потряс прутья решётчатой двери.

Никакой реакции.

— Эй, бедолага... Очнись! — А в ответ — тишина.

И снова вор отчаянно загремел проржавевшей решёткой.

— Ну же, дружище... Помоги мне!.. И я помогу тебе!..

Без ответа. Пленник даже не пошевелился.

Отмычка по-прежнему лежала между камнями. Такая близкая и такая недоступная. Этому заключённому — всего лишь руку протянуть! А он там застыл тухлым овощем…

— Как же так! — вор в отчаянии саданул кулаком по двери. — Я что, единственный здесь, кому не нравится это место?!!

— Ты пока ещё ничего не знаешь об этом месте, ублюдок! — внезапный грубый оклик заставил Гарретта вздрогнуть. Ну, всё, тушите свечи — буррик сдох…

По коридору шумно шествовала целая делегация: впереди энергично вышагивал сам шериф Алан Хобб, за ним едва поспевали сразу три охранника.

Поравнявшись с «одиночкой» Гарретта, стражники остановились и ключник отворил дверь.

— Я вижу, наш висельник чувствует себя неплохо, — шериф зашёл в камеру и с размаха пнул вора в лицо. Тот не успел заслонится и поплатился — под тяжёлым сапогом звучно хрустнула переносица, хлынула кровь и сразу стало трудно дышать. Оглушённый и обессиленный, он пытался блокировать следующие удары, но получалось неважно.

— Ты же понимаешь, крыса, что это только начало? — Алан Хобб склонился к уху своей жертвы. — Ты огребёшь здесь по полной программе! — От ярости шериф раскраснелся, как варёный краб.

— Десять лет!.. Почти десять лет ты был занозой в заднице у городской стражи!.. Но всё же!.. Всё же есть справедливость в этом мире — и вор сам себя поймал! Ха-ха!.. Скоро ты будешь болтаться в петле, выродок!!!

Гарретт, наконец, открыл зажмуренные глаза и тут же встретился с ожесточённым взглядом Хобба.

— И знаешь, ворюга, у меня хорошие новости, — шериф злорадно прищурился. — У тебя есть небольшой шанс немного скрасить своё существование до того, как отправишься на виселицу. Для этого — ответь на мои вопросы. И не вздумай лгать!

— Эээ... Огласите весь список, пожалуйста, — тупо ухмыльнулся Гарретт.

Тупо. Вот именно: тупо и непонятно зачем... Даже сейчас, скукожившись в ногах у начальника городской стражи, он сам поражался своей наглости, не понимая, почему до сих пор не может хотя бы просто заткнуться. Ну что за дурацкая привычка...

— Тебе нужен список? О, да! Он будет. И очень обширный, не сомневайся, — шериф для острастки ещё раз пнул пленника под рёбра. — Но главные вопросы: кто и где твой сообщник, которому ты переправил украденные вещи? И для кого похитил магический кристалл?

— Ох… Даже не знаю… — вор демонстративно задумался, бережно ощупывая пальцами свёрнутый на бок нос, а потом гнусаво осведомился: — А у Вас есть варианты, господин шериф? Начинайте перечислять, а я буду говорить — «да» или «нет»!

— Идиот! — раздражённо сплюнув на пол, шериф вышел из камеры и кивнул тюремщикам. — В лазарет его, живо! — и, набычившись, покинул тюремный блок.

Кривые усмешки и глумливые переглядывания стражников явно говорили о том, что вор принял неправильное решение и его ждёт что-то…

А что его ждёт?

— У вас тут специальное медицинское обслуживание для заключённых? — Гарретт даже не ожидал, что его вопрос вызовет такое бурное веселье у надзирателей — они разразились диким хохотом.

— Ты даже не знаешь, на что напросился, таффер! — и опять дурацкий смех и пакостное перемигивание.

Два конвоира вывели вора из камеры и погнали по бесконечным каменным коридорам. Гарретт лишь старался запоминать повороты в этих длинных мрачных катакомбах. Наконец его привели к железной двери с широким зарешечённым окошком.

Над входом висела латунная табличка, подтверждающая, что это лазарет. И само помещение вполне напоминало кабинет лекаря — здесь царила поразительная чистота. Рядом с белоснежной ширмой красовалась отмытая до блеска медная раковина с водопроводным краном, вдоль стен располагались застеклённые шкафчики и этажерки, заполненные склянками и бутылочками с неизвестными жидкостями. Однако на этом идиллия заканчивалась.

Вся стена напротив двери была в застарелых бурых пятнах и подтёках, а в грубую кирпичную кладку в несколько рядов были вмонтированы цепи с кандалами. Рядом хищно щетинилась железными прутьями закопчённая жаровня. А в центре комнаты возвышался металлический стол, похожий на операционный — кожаные ремни для закрепления конечностей, в изголовье — странное приспособление на винтах, аккуратные желоба и отверстия для стока крови. Ну да, как раз на таких лежаках хирурги и штопают раны. Только на своём веку вор повидал слишком много подобных устройств — и в основном не в госпиталях, а в пыточных камерах. Но самому испытать подобное ему ещё не доводилось…

Как-то сразу Гарретту стало совсем нехорошо. Ноги подкосились и его опять вырвало желчью на чистенький пол, выложенный гранитными плитками. Отвесив пленнику вполне беззлобную оплеуху, надзиратели велели ему раздеваться. Вора замутило ещё больше, но выбора не было и он, дрожащими руками стал стаскивать рубаху.

— Портки тоже сымай, — осклабился охранник. — Исподнее оставь. Покамест… Ххы!..

После этого, покрывшегося мурашками Гарретта приковали кандалами к холодной стене. Руки зафиксировали над головой, щиколотки стянули жёсткими железными скобами.

Шутить и язвить больше не хотелось. Ни капли.

Было единственное желание — перенестись отсюда куда угодно: в склепы Бонхарда или на аудиенцию к Каррасу, да хоть в Утробу Хаоса — лишь бы не торчать здесь обнажённым и обездвиженным в свете ослепляющих факелов.

Тут же из коридора послышались звуки шагов и в лазарет ворвался остервенелый и вспотевший шериф Хобб, а за ним спокойно вошёл высокий степенный господин. Весь его безукоризненный вид резко контрастировал с неряшливым обликом начальника стражи. Элегантный бежевый камзол, безупречно уложенные светлые волосы, очки в золотой оправе и кожаный саквояж — всё в этом человеке говорило об уверенности и респектабельности. В отличие от шерифа, он не стремился к активному общению и, отойдя в сторону, по-свойски расположился в кресле за письменным столом.

А Алан Хобб, напротив, был взвинчен и агрессивен. Он подлетел к Гарретту и, схватив его за волосы на макушке, ткнул лицом в листок пергамента.

— Ну-ка, выкладывай, кто это написал?

Вор, рассмотрев, что за бумагу подсовывает ему шериф, в очередной раз про себя выругался — он совсем забыл про письмо Хранителей! И ведь даже не прочёл его, так и оставив в кармане куртки. К счастью, служители тайного Ордена всегда изъяснялись загадками. В послании было написано:

«Гарретт, этот заказ оплатили мы. Нужно поговорить. Приходи. За два часа до полуночи, на том же месте. ХХХ».

— Это заказ на магический кристалл? — от нетерпения шериф брызгал смрадной слюной. — Кто такие Х.Х.Х? Говори, или я тебе яйца отрежу!

— Ну… — вор нервно сглотнул. — Раз Вы всё уже знаете… Украсть кристалл мне заказали язычники…

— Язычники? Точно? Если будешь врать, я всё равно узнаю, — Алан Хобб сжал руками горло пленника. — Что это за подпись такая — Х.Х.Х?

— О… это же их вожаки… Хвощ, Хризантема и этот… как его… Хрен!

— Фидли!!! — рявкнул Алан Хобб — и к нему из коридора сразу же подбежал прилизанный адъютант.

— Ты внимательно слушал, Фидли? Что у нас там по язычникам? Есть с такими именами?

— Эээ… Хризантема точно есть, Хвощ, кажется, тоже... А вот с Хреном… не уверен… знакомое что-то...

— Проверить данные! И допросить всех стукачей об этом Гарретте: где живёт, с кем дружбу водит, с кем трахается... Живо!..

Адъютант побежал исполнять поручение, а шериф снова обратился к вору.

— А теперь главный вопрос: кто твой сообщник?

— Нет у меня сообщника… Я всегда работаю один.

— Ну почему ты такой тупой, а? — Хобб ударил вора кулакам под дых, и тот, не имея возможности даже согнуться, стал судорожно хватать ртом воздух.

— Несколько человек видели как ты перебросил мешок через стену. Кто тебя там поджидал?

— Никто… не поджидал. Может мешок и сейчас там валяется… Если его не подобрал какой-нибудь… нищий... Сходили бы, проверили что ли...

— Довольно! Я дал тебе шанс. Посмотрим, как ты через полчаса запоёшь, — шериф кинул на стол стопку бумаг. — Бро́нак, здесь список вопросов. Можешь приступать. — Бросив на вора последний презрительный взгляд, Алан Хобб удалился.

Тем временем, статный господин, поднявшись с кресла, отпустил охрану:

— Ребятушки, вы идите пока. Если что, я позову.

Гарретт сразу обратил внимание на то, какой красивый голос у этого человека — его бархатный баритон звучал завораживающе и подкупал своим добродушием.

А прекрасноголосый щёголь, закрыв дверь за стражниками, подошёл к распятому на стене вору и начал откровенно его рассматривать. Гарретт, стараясь не выдать свой страх, тоже уставился на этого странного и на редкость высоченного господина.

— Тебя зовут Гарретт, да? — человек бесцеремонно положил ладонь на грудь пленника и медленно провёл пальцами по расцвеченной синяками и ссадинами коже. — Я — доктор Бронак. Я избавляю таких, как ты… от... разных недугов. — Его неправдоподобно синие глаза, слегка увеличенные линзами очков, казалось, смотрели прямо в душу оцепеневшего вора.

— Меня позабавил твой разговор с шерифом. Это было так мило... Ты артист, ей богу!.. Надеюсь, мы с тобой сработаемся.

Пальцы доктора устремились вниз, неторопливо скользя по груди, выступающим рёбрам и мышцам пресса. Добравшись до исподнего, он оттянул тесёмки и беззастенчиво заглянул в подштанники. Задержав взгляд на гениталиях, и будто бы оставшись довольным от увиденного, он с лёгкой усмешкой вернул одежду на место.

— Лучше бы ты мне как следует врезал, Бронак, — сквозь зубы прошипел вор.

— О... Ты что, застеснялся лекаря, дружочек? Ну и зря, — ослепительно улыбнулся Бронак, — это может быть вредно для здоровья. И здесь я решаю, что для тебя лучше, а что хуже...

Проворные руки доктора теперь скользили по лицу Гарретта. Особенно его заинтересовал механический глаз. Раздвинув пальцами верхнее и нижнее веко, он попытался поддеть ногтем изумрудный протез, и, потерпев неудачу, озадаченно хмыкнул:

— А ты… любопытный экземпляр...

Отойдя на пару шагов, и вновь обшарив вора пристальным взглядом, он доверительно пообещал: — Я сейчас тебя ненадолго покину. А потом приступим.

Бронак зашёл за ширму и через несколько минут появился оттуда, совсем преобразившись. Теперь на нём был лишь длинный кожаный фартук, почти полностью опоясывавший обнажённое мускулистое тело. Впрочем, Гарретту было наплевать, во что он там переоделся. Этот человек пугал его в любом облике. До дурноты, до вставших дыбом волос на затылке, до ледяного озноба, охватившего позвоночник и онемевшие конечности...

А доктор, с удовольствием наблюдая, как его «пациент» вжимается в стенку, подкатил к нему небольшую металлическую этажерку на колёсиках. На ней, в раскрытом несессере скалились сталью хирургические инструменты. Но Бронак не спешил их использовать. Он снова потянулся к лицу пленника, безжалостно прощупывая сломанный нос, и не обращая внимания на кряхтящего и дёргающегося от боли вора.

— Я вижу, что господин Хобб постарался на славу, — с улыбкой произнёс эксцентричный лекарь. — О, да, наш начальник чересчур импульсивен и совершенно неисправим. Но тебе повезло — это не перелом, а всего лишь смещение носовой перегородки.

Тут Бронак резко надавил пальцами на переносицу и под сдавленный хрип Гарретта вправил нос на место.

— Ну вот, теперь ты почти красавчик.

Навязчивая тягучая боль в переносице сразу ослабла и даже дышать стало немного легче. Недоумевающе хлопая ресницами, вор попробовал осторожно втянуть воздух через нос:

— Ссспасибо, док… Вашими стараниями я абсолютно здоров. Заусенцы не в счёт… Так когда меня выпишут?

— А-я-яй, — укоризненно протянул Бронак, — куда же ты торопишься? Мы ведь только познакомились, а ты уже готов бежать. А поговорить по душам? — Он взял со стола список, оставленный шерифом. — К тебе очень много вопросов, сам знаешь... Давай-ка расскажи что-нибудь о себе.

— Ох.. От обилия вопросов, я сразу замыкаюсь... Очень нелюдим, знаете ли.

— Ну, это вполне излечимо. Проверим?

Постояв пару секунд в раздумье, Бронак выбрал из набора хирургических инструментов сверкающий ланцет. Любовно пробежав пальцами по левой руке Гарретта от плеча до кисти, он сделал на запястье П-образный надрез, примерно в два дюйма шириной. Игнорируя струйки крови, резво устремившиеся вниз по бледному предплечью, палач ловко подцепил уголки надреза, и отложив инструмент, ухватился за лоскутки кожи.

Всё это время вор сдавленно кряхтел, кусая губы. Но после того, как доктор стал медленно сдирать кожу, он не выдержал и хрипло застонал, срываясь на крик.

— Чшшш... Тихо, тихо, — участливо засюсюкал Бронак, ласково глядя вору в глаза. — Ну что орёшь, малыш? Какой ты у нас горластый, а?.. Я же только начал!..

Когда кожаный лоскут был дотянут почти до локтя, из глаз Гарретта вовсю бежали слёзы. Он знал, что пощады ему не будет, и не был уверен, что сможет выдержать такое...

Больно... Как же больно!..

Зажмурившись, он громко всхлипывал, а в это время про себя повторял: «Катти-Катти-Катти!..»

Он сам не знал, почему так зациклился на имени Катти, просто… Просто у Бассо так звали маленького сына, а ещё когда-то давно, у них был приятель — скупщик краденого по имени Катти… Он был свойским и весёлым дядькой… И вполне честным таффером...

И до вора только сейчас дошло, что Бассо назвал своего ребёнка в честь того самого Катти… А ведь он тоже умер в тюрьме… от пыток… и... и... Трикстер раздери, ну почему «тоже»?.. Ведь Гарретт здесь не умрёт! Нет! Он во что бы то ни стало продержится до завтра, а потом найдёт способ и... и... обязательно сбежит...

Вот только бы передохнуть немного от этой дикой боли...

— Ааааааааааааааааааааа!!!

Бронак дёрнул и сорвал кожу с внутренней стороны локтевого сгиба. Кровавой лентой, она безжизненно повисла, обнажая полоску мяса и мышц. Вор протяжно выдохнул. Ох... Неужели это его рука так выглядит?.. Лучше не смотреть...

— Ну что, настроился на разговор? — Доктор снисходительно усмехнулся. — Или тебе понравилось? Напрасно, — взяв со стола какую-то бутыль, он плеснул мутной жидкостью прямо на открытую рану.

Гарретт судорожно забился, гремя цепями. Заметался, завыл, выплёвывая себе на грудь кровь и ругательства. Боль усилилась и продолжала нарастать, проникая внутрь, прожигая до кости.

— Ну, что глазки вытаращил? Это всего лишь солёная водичка, — проворковал Бронак. — Она моя лучшая помощница — ибо, очень концентрированная. Всегда довершает то, что я не закончил. Очень гигиенично, кстати. Могу тебя уверить: сепсис редко приканчивает моих пациентов. Но они всё равно мрут, как мухи, — он обречённо пожал плечами. — Предлагаю вернуться к списку вопросов.

Но вор лишь сдавленно стонал и ругался, ловя воздух ртом, как рыба, выброшенная на берег.

Катти... Катти... Катти!.. Прости... Прости, умоляю!!!

Он ведь мог спасти его тогда... Мог.

Гарретт хотел вытащить Катти из застенков Крагслефта, очень хотел... И дело было вовсе не в деньгах, что задолжал ему скупщик... Просто вор решил, что должен это сделать. Но он немного не рассчитал свои силы и... опоздал... Он и Бассо-то оттуда вытащил на последнем издыхании, а вот Катти... не сумел... И тот умер у вора на глазах, не выдержав зверских пыток хаммеритской инквизиции. Гарретт тогда даже не сразу поверил, что Катти, вот так вот, в последний момент, отдал концы... Было невыносимо видеть этого жизнелюбивого старика таким... изуродованным, усохшим... и... пустым... Мёртвым.

Вот бы стать сейчас таким же... Чтобы... не чувствовать этой адской боли...

— А ты мне нравишься, малыш. Ты, на удивление, стойкий. Продолжай в том же духе. Лично я не хочу, чтобы мы с тобой слишком быстро… закончили.

Бронак смотрел на Гарретта с неподдельной… нежностью?

Вот теперь вору стало не просто страшно, он впал в настоящую панику. И был уже готов выдать и грёбаных Хранителей и даже Бассо со всей его семьёй. А Бронак, не давая никакой передышки своей жертве, вновь схватил ланцет и сделал пару новых надрезов, рядом с кровоточащей раной.

Катакомбы Шолсгейта вновь огласились истошными криками...

Если до этого момента Ваш вор, в основном, вёл себя шумно, вступал в открытые схватки, часто оглушал и убивал NPC — это высокий уровень Хаоса. Вы получаете статус "Хищник" и плохую концовку: в тюрьме Шолсгейт Гарретт умирает во время пыток от болевого шока.

GAME OVER

Если Ваш персонаж был скрытным, избегал столкновений, никого не убивал и оглушил не более десяти NPC — это средний уровень Хаоса. Вы получаете статус "Оппортунист".

TO BE CONTINUED

Если Ваш Гарретт вёл себя очень скрытно, ни разу не был замечен и не оглушил ни одного NPC (за исключением скриптовых моментов) — это низкий уровень Хаоса. Вы получаете статус "Призрак".

TO BE CONTINUED

— Глядите-ка, у мастера Бронака новая невеста!

— Ммм... Горячая штучка! А как томно кричит, как жарко стонет!.. Гы-гы-гы...

Какой же юродивый смех у этих стражников… В Шолсгейт специально недоразвитых набирают?..

Гарретт разлепил глаза и попробовал осмотреться сквозь спадающие на лоб пряди грязных волос.

Всё было по-прежнему очень скверно.

Он был прикован к стене и с трудом понимал сколько прошло времени. Спина закаменела, рук и ног он почти не ощущал, зато чувствовал дикую боль и горькое унижение.

Палача Бронака в пыточной не было. Видимо куда-то ушёл… Но прямо напротив, за квадратным окошком запертой двери, столпилось сразу несколько тюремщиков. Они бесцеремонно пялились на вора и довольно ржали, отвешивая сальные шуточки по-поводу его «смазливой» мордашки и тощей задницы. Кто-то глумливо цокал языком, другой — пытался острить. Причём, вообще не смешно… Чтоб их в жопу буррика затянуло! Уроды ущербные…

Ох... Как же горит истерзанная рука!..

Уже заранее представляя жуткое зрелище, вор медленно повернул затёкшую шею и боязливо посмотрел налево. И сразу отвернулся. На руке не было кожи от запястья и почти до подмышки. Теперь это был просто продолговатый кровоточащий кусок мяса — словно подвесили кусок освежёванной оленины. Уфф…

Страшно. Тошнотворно. Больно. Очень больно…

Вовремя же он вырубился.

А ещё... Кажется, он что-то наговорил этому «лекарю»...

Хм... Недолго же он продержался, изображая героя...

Да, вор сдался и рассказал Бронаку про опаловое ожерелье, что украл у шерифа… Рассказал, но при этом постарался запутать... Соврал, что большой камень продал на распил, а оправу проиграл в карты матросам из Доков… Ведь похоже на правду? Вроде бы… Ещё какую-то дичь наболтал про пузырёк с зельем. Якобы это яд, который дали ему язычники, чтобы отравить колодец в Шолсгейте. Вот это звучит сомнительно... Остаётся надеяться, что агенты шерифа не смогут слишком быстро всё перепроверить и подловить его на лжи... А если смогут? Что делать-то?..

Гарретта сразу начинало мутить, когда он думал о новой встрече с палачом. Казалось, стоит ему вновь появиться, и вор сразу же в подробностях расскажет обо всём на свете, лишь бы только этот живодёр к нему не прикасался. Сколько же нового можно узнать про себя в этом месте? Например, что ты — жалкий трус…

Как же пакостно…

А Бронак, как Трикстер — был лёгок на помине. Тут же объявился, разогнал сачкующих стражников, бравой походкой зашёл в лазарет, приветливо улыбаясь. Он был вновь одет в свой щёгольский костюм, и это давало надежду, что на сегодня инквизитор закончил свою работу.

— О, наконец то наш малыш очнулся, — доктор приблизился к оробевшему вору, деловито потирая ладони. — Не думал, что ты такой нежный — в самый ответственный момент хлопнулся в обморок, словно барышня!

Он взял Гарретта за подбородок, потрогал лоб, посмотрел в глаза и подмигнул:

— Жаль, что мне пора уходить, а то бы мы ещё пообщались. Но, знаешь ли, дела-дела… У меня практика в Дейпорте, да и семья заждалась: жена, дети — с ними ведь тоже надо побыть... Так что ты тут не скучай, завтра вновь увидимся. — Снисходительно потрепав пленника по щеке, Бронак развернулся, чтобы уйти.

— Пить… — вместо привычного голоса из рта вора вылетело какое-то шипение.

— Что, малыш?

— Воды… пожалуйста, — сухие обветренные губы наконец смогли произнести нечто, отдалённо похожее на слова.

— Хочешь пить? — доктор добродушно рассмеялся. — О, мне нравится, когда ты такой… учтивый. Ладно, ты заслужил награду!

Он подошёл к раковине и налил воды в стеклянную колбу. Вернувшись, Бронак поднёс склянку к губам вора и позволил сделать пару жадных глотков. Вода слегка отдавала ржавчиной, но это была самая прекрасная жидкость, что ему когда-либо доводилось пить.

— Ну-ну, довольно… — палач поставил колбу с водой на столик с медицинскими инструментами. — Тебе много нельзя, а то ведь опять стошнит. Давай-ка… Лучше ещё раз обработаем твои раны!

С этими словами доктор взял бутыль с соляным раствором и обильно плеснул на изуродованную руку Гарретта, не обращая внимания на его судороги и хриплые стоны.

— Всё-всё, мне пора, дружочек мой... Уже поздно, да и тебе спать пора, — вылив всю жидкость из бутылки, Бронак наконец прекратил экзекуцию.

Ещё немного понаблюдав за ошалевшим от боли пленником, он направился к выходу. Остановившись в дверном проёме, палач напоследок обернулся и с улыбкой произнёс:

— Спокойной ночи, малыш!

* * *

А ночь оказалась очень длинной и отнюдь не спокойной.

Казалось, время остановилось именно на той отметке реальности, где воедино слились самые дурные события и воспоминания, где были только разочарования, обиды, страх и страдание.

Гарретт очень устал, но не мог уснуть из-за бесконечной томительной боли, не утихающей ни на минуту. И это было невероятно изматывающее чувство беспомощности, когда ты — словно насекомое наколотое на булавку и не можешь даже толком пошевелиться.

Невыносимо. Невыносимо. Невыносимо…

Так же нельзя. Нельзя... Он не вытерпит такое... И сейчас, прямо в следующую секунду это закончится. Он потеряет сознание или сойдёт с ума, или умрёт… Ну и пусть!.. Потому, что так продолжаться больше не может... Не может!

Но нет. Оказывается, может. Ещё как может…

И ночь по-прежнему длилась: нескончаемая, безжалостная, безнадёжная…

* * *

Если долго не открывать глаза, начинает казаться, что вглядываешься в бездонный колодец... Тёмный, прохладный, гулкий… А где-то внизу — вода, кристальная и свежая, как зимнее утро...

Прыгнуть бы туда, уйти целиком на глубину и остаться там навсегда, подальше от людей и от этого мира… Валяться на дне колодца, как пустая бутыль, как никому не нужная сломанная вещь… Чувствовать отстранённость и безопасность... Всей своей сущностью ощущать одиночество и знать, что никто никогда не увидит, насколько ты жалок и запуган…

Но сейчас… Сейчас он был не один...

За ним наблюдали.

Гарретт почувствовал чей-то взгляд на своей коже, словно к нему прикоснулся кто-то незримый... Ну вот, ещё одно еле уловимое касание... Ещё и ещё…

Открыв глаза и проморгавшись, он увидел, что через решётку железной двери на него смотрит человек. Он стоял молча, сложа руки на груди, и рассматривал распятого на стене узника. В его взгляде не было ни жалости, ни сострадания, только бесстрастная сосредоточенность. Пронзительные серые глаза будто пытались прожечь дыру в том месте, где у вора было сердце. Гарретта тут же бросило в жар и снова замутило. Он узнал этого человека. Конечно, его ни с кем не перепутаешь — это был Бенедикт, Маг Огня.

Но… зачем он здесь?

Наверное заявился, чтобы убить вора, пока тот не выдал их всех с потрохами… Что же, правильная тактика… Очень разумно. И милосердно. Ну, давай же... Давай!..

Словно прочитав его мысли, маг оторвал взгляд, резко развернулся и исчез из поля зрения.

Что это было? Как он сюда попал?

Гарретт не знал.

* * *

Спустя вечность наступило утро.

В катакомбах стало оживлённо и шумно, из коридора доносились звуки топота слоняющихся стражников, их болтовня и весёлый смех. Иногда они мельком заглядывали в окошко пыточной камеры и вор надеялся, что может хоть кто-нибудь из них даст ему воды, но... Нет. Охранники равнодушно проходили мимо.

Так прошло ещё несколько часов. Счёт им был уже давно потерян и это окончательно вытянуло из пленника последние силы.

Когда железная дверь отворилась и в "лазарет" зашли шериф Хобб и доктор Бронак, Гарретт в бессознательном состоянии безвольно висел на цепях.

— Ну и что делать с этим дохляком? — Начальник городской стражи разочарованно нахмурился, — я хочу, чтобы он обязательно дожил до виселицы. Бронак! Ты уже перестарался с Раулем... С этим тоже переусердствовал. Вчера было столько шума и грязи, а в результате — что мы имеем? Без пяти минут труп! В таком состоянии этот ублюдок точно ничего не скажет... А ведь он ещё нужен мне для показательной казни!..

— Ничего-ничего... Я приведу его в порядок. Парень молодой, сильный, не то что старикашка... Скоро придёт в себя.

— Очень на это рассчитываю, Бронак! Мне нужно, чтобы он выдал своего сообщника. Вчерашний допрос ничего путного не выявил... Все наши агенты в Городе говорят, что мастер-вор Гарретт — одиночка и на редкость скрытен. Просто призрак какой-то… Никаких зацепок... Надеюсь, сегодня будут результаты? — Хобб произнёс это с особым нажимом.

— Будут, господин шериф. Он обязательно заговорит.

— Тогда я жду доклада. — Ещё раз окинув неподвижного пленника брезгливым и раздражённым взглядом, Алан Хобб вышел из лазарета.

А Бронак, бегло осмотрев своего «пациента», спокойно удалился за ширму, где вновь переоделся в свой кожаный фартук палача. Затем он подошёл к двери и позвал стражников своим неподражаемо бархатистым голосом:

— Ребятушки! Мне срочно нужна ваша помощь!

* * *

Опять... Опять это тягостное полубредовое пробуждение...

Гарретту казалось, будто он лежит на дне неглубокого ручья.

Приятные прохладные струи омывают уставшее тело, шёлковые упругие волны настойчиво возвращают к жизни. Что с ним?.. Где он оказался?.. В лесу что ли? А почему очнулся в ручье? Почему так сильно болит левая рука?.. И кто-то находится рядом... Неужели это неугомонные озорные дриады выдёргивают его из небытия?

Вор открыл глаза и сразу же опять их зажмурил. Нет!!! Пожалуйста, нет… Можно вернуться обратно? Туда, где лес, ручей и дриады…

Он лежал пристёгнутый на жутком операционном столе, а этот странный лекарь поливал его мыльной водой из цинкового ведёрка. Что?!! Что он делает? Вор обескураженно выпучил глаза и Бронак сразу же отреагировал, выплеснув ему в лицо остатки воды.

— Ну вот и славно, малыш, — доктор лукаво прищурился, глядя на закашлявшегося вора. — А то мы с шерифом уже начали волноваться, уж не надумал ли ты сбежать от нас таким образом!

— В тюрьме сегодня… банный день? — осипшим голосом поинтересовался Гарретт.

— О... Ты действительно очень живучий, раз ещё пытаешься шутить, — усмехнулся Бронак. — Знаешь... Я очень ценю чистоту и гигиену. Это залог выздоровления любого пациента. И вижу, что тебе это идёт на пользу.

С громким лязгом поставив ведро в раковину, он вновь наполнил его водой и ещё раз окатил пленника с ног до головы, при этом дав ему вдоволь напиться.

— Ну всё. Пора возобновить нашу вчерашнюю милую беседу, а то уже вечереет. — Бронак подкатил поближе столик с хирургическими инструментами, чем опять привёл вора в дикий ужас.

— Да погоди ты морщиться, — разулыбался доктор. — Слушай меня внимательно, малыш. Вчера ты держался молодцом, но сегодня игры закончились. Мне нужно, чтобы ты назвал имя сообщника и сказал, где он скрывается. И я не уйду, пока не добьюсь своего. Ты всё равно расколешься, поверь... Так что, может мы не будем терять время и пропустим неприятные для тебя процедуры? Это твой шанс.

Стиснув зубы, Гарретт молчал, угрюмо глядя в бездонные глаза своего мучителя. Можно было бы утонуть в их прекрасной синеве… Вор не был уверен, что доживёт до следующего дня, но точно знал: сколько бы ему не осталось — до конца своей жизни он будет ненавидеть синий цвет. Сапфиры, аквамарины, топазы, индиголиты — он больше не прикоснётся к этим камням и прочей сине-голубой гадости... Никогда не выйдет под ясное небо, не решится в погожий день посмотреть на морские волны в порту... Ну и ладно! Уж без этого он как-нибудь обойдётся… Лишь бы…

— Гарретт! Ты всё понял? — гаркнул палач.

— Да пошёл ты!

— Глупо. Очень глупо, но, признаюсь, именно такого ответа я от тебя и ожидал. Ну что же, ты сам напросился, малыш. Тогда давай приступим! Хотя… Пока ты ещё не совсем… — Бронак нежно провёл пальцами по лицу пленника. — Ммм... Сначала я сделаю то, о чём мечтал с того самого момента, как тебя увидел.

Он резко схватил вора за волосы и склонился к его лицу, взяв со стола ланцет.

— Ты же знаешь, что он у тебя жужжит? Очень тихо жужжит, но я всё равно его слышу. Особенно, когда ты вот так пялишься! И паникуешь… Меня этот звук немного нервирует...

— Нет, только не это! — выдохнул Гарретт.

Игнорируя его отчаянные крики, Бронак сделал глубокий надрез поперёк правой глазницы, совсем рядом с застарелым шрамом. Затем, ухватившись пальцами за механическое глазное яблоко и подсекая аккуратными движениями нервные окончания, извлёк протез.

— Вот так гораздо лучше! — удовлетворённо изрёк он, ополаскивая водой окровавленный трофей. — О, что я вижу! Маленькая видеокамера! Настоящее чудо прогресса! Это ведь творение Отца Карраса, не так ли? Эй, малыш… Проклятье!..

* * *

Гарретт снова потерял сознание. И он не видел, как суетится вокруг него Бронак, не чувствовал, как тот обрабатывает ему рану, как накладывает повязку, пытаясь остановить хлещущую кровь. Не слышал, как рычит и ругается, случайно заглянувший в "лазарет" Алан Хобб, и как оправдывается перед ним одержимый доктор.

Впрочем, на этот раз Бронак расстарался и довольно быстро вернул вора из обморока, ловко вколов ему в вену шприц с буро-желтоватым зельем.

* * *

Это пробуждение было самым тяжёлым.

Когда вор очнулся, шериф и палач были спокойны и молча смотрели на него с холодным выжиданием. Они оба стояли по левую сторону операционного стола.

Ну надо же! Как предусмотрительно выстроились. Просто воплощённая любезность! Учли, что теперь Гарретт мог видеть только одним глазом. Левым. Всё, что было справа — теперь будто бы не существовало. Лишь мокрая кровавая тряпка на пульсирующей от боли глазнице. Хочешь увидеть, что происходит — выворачивай шею. Такое знакомое, но давно забытое чувство. Отвратительное, мерзкое... Так! Настолько мерзкое, что его сейчас снова вырвет…

— Вот ведь поганый крысёныш! — шериф Хобб едва успел вовремя отскочить, увернувшись от мутных брызг. — Бронак, мне это уже начинает надоедать!

А доктор, будто был готов к такому повороту событий. Дождавшись, когда вор перестанет корчиться от спазмов, он поднёс к его лицу ланцет и вкрадчиво произнёс:

— Надеюсь, ты всё понял, малыш? Теперь у тебя остался всего лишь один глаз. И он — последний. Решай, так ли уж он нужен? Тебя ведь всё равно повесят… А я его с удовольствием вырежу!

Они всё-таки нашли его слабое место… Глаз. Оба глаза.

Виктория бы оценила такой поворот. О, да!.. На миг ему показалось, что он даже слышит вкрадчивое язвительное хихиканье мёртвой дриады. А Трикстер... Этот точно закатился бы громогласным хохотом...

Гарретт сам не замечал, что плачет. Да он и не плакал, нет, скорее всего, это просто что-то… нервное… Но из левого глаза по виску тонкой полоской побежала горячая слеза. А из-под набухшей повязки и вовсе ручьём текли кровавые струйки. Всё ухо затопили… Гадство какое!... Гадство!.. Гадство!..

— Ну, что надумал, вор? — стальное остриё неприятно царапнуло зажмуренное веко.

— Не надо! Пожалуйста… Оставьте мне мой глаз. Я… Я всё скажу...

— Неужели всё? Ты ведь у нас мастер зубы заговаривать, — хохотнул Бронак. — Ну, например... Давай-ка расскажи про Катти.

— Что ещё за Катти? — хмуро буркнул шериф.

— О, это очень загадочная личность, — пояснил палач. — Наш дружочек всё время повторяет это имя, когда кричит от боли... или бредит. Он меня прямо заинтриговал!

— Тогда говори сейчас же! — потребовал начальник стражи.

— Катти... Нет, не могу... — Гарретта опять скрутило рвотными позывами.

— Бронак! Выколи ему глаз и дело с концом! — рявкнул шериф. — Этот сукин сын меня уже достал!

— Нет, не надо... Катти... это... — вор отвернулся от направленного на него ланцета и тихо всхлипнул. — Это... Катарина. Моя сообщница и... невеста... Это ей я переправил украденные вещи...

— О, как интересно... И где нам искать эту Катарину?

— Она... она скрывается в Солнечном порту... в пещерах контрабандистов. — Гарретт никак не мог унять проклятые слёзы… Ну что за…

— Вот ты и сломался, таффер! — Голос Алана Хобба наполнился неприкрытым торжеством. — Бронак, ты отлично поработал! Зови писаря.

А потом шериф наклонился к пристёгнутому пленнику и злорадно прошептал:

— Надеюсь, теперь ты прочувствовал, что это такое, когда у тебя забирают абсолютно всё!

* * *

Допрос продолжался ещё около часа. Шериф внимательно слушал, о чём рассказывал Гарретт, а потом задавал уточняющие и каверзные вопросы, проверяя, не лжёт ли он. Усердный писарь подробно записывал все показания и вскоре на столе накопилась пухлая стопка бумаг. Но, наконец, вопросы иссякли — и похоже, Алан Хобб остался доволен полученной информацией.

После допроса измождённого и обессиленного вора отволокли в тюремный блок. По пути он пытался запомнить дорогу и, вроде бы, даже посчитал количество поворотов... Но уже через минуту он не сумел бы сказать, сколько их точно было — всё слилось в единый лабиринт мрачных коридоров, лишь изредка освещённых смолящими факелами.

Когда тюремщики подошли к камере Гарретта, он внезапно рванулся, скрипя зубами от боли в изувеченной руке и рухнул на пол. Он постарался подползти к противоположной камере и незаметно достать отмычку, спрятанную между булыжниками. Но нет. Не получилось — тонкий металлический стерженёк плотно засел в каменной щели. Ему просто не хватило времени его подцепить …

Стражники схватили вора и затолкнули в камеру. Они, конечно, удивились: с чего это вдруг сломленный и покорный пленник так заметался, но так ничего и не поняли.

Ну вот! Он опять упустил свой шанс. Последний шанс... А ведь если он не сбежит из тюрьмы — его ждёт неминуемая смерть. Что бы ещё придумать?.. Да ничего тут уже не придумаешь...

* * *

Ох... Как же дёргает раскуроченную глазницу, как ужасно болит рука…

После того, как вора сняли с операционного стола, он сумел кое-как натянуть штаны, но так и не смог надеть рубаху — любые прикосновения к открытым ранам доставляли невыносимые страдания. И теперь он, полуголый, сидел на сыром полу и дрожал от холода. В камере было очень зябко, почти как в ледниках Утробы Хаоса… У него сильно кружилась голова — то ли от болевого шока, то ли от того, что потеряв глаз, он видел только наполовину. Мир не просто сузился — потерялось ощущение расстояния и пространства. Это дезориентировало и угнетало…

Тем временем, в камере напротив кто-то зашевелился. Заключённый подполз к решётчатой двери и привстал на колени.

— Ты!.. Это ты!.. — неприятный, скрежещущий голос прорезал тишину тюремного коридора.

Гарретт, наконец, смог рассмотреть товарища по несчастью: его окровавленное, покрытое синяками лицо, всё же было узнаваемо. Мда… Не так должна была состояться эта встреча... Совсем не так.

Перед ним был Рауль Рихтер — бывший директор Оперного театра и неудачливый некромант.

— Ты!.. Тот самый вор, что похитил мой кристалл!.. Ха, будь ты проклят, гад! — Человек был явно не в себе. Впрочем, он и раньше казался безумным. Но сейчас каждое его слово сопровождалось гнусным хихиканьем.

— Я всё рассказал шерифу и теперь тебе конец! — Рауль вцепился руками в прутья решётки, и стало видно, что несколько его пальцев отрезаны, а на оставшихся — выдраны ногти.

— Эй! Господин Рауль! — Гарретт пытался говорить предельно уверенно и спокойно. — Пожалуйста, посмотрите перед собой! Вот сюда, на пол! Там кое-что лежит…

— Ты здесь умрёшь... Ты умрёшь, гадёныш!.. Да!.. Мы все здесь умрём!!! — экзальтированно верещал Рауль, колотясь головой о решётку. Было понятно, что от него ничего не добьёшься.

Вор уже начал побаиваться, что на крики сбегутся охранники и накостыляют обоим возмутителям спокойствия, как вдруг… старик внезапно умолк.

Неужели к нему вернулся рассудок? Нет, это было бы слишком хорошо…

Безумец изнурённо сполз на пол по ржавым прутьям. Его лицо налилось синевой и он начал судорожно хватать ртом воздух.

— Эй-эй... Ты только дыши ровнее! Я сейчас позову на помощь. — Гарретт попытался успокоить Рауля, но тщетно. Его лицо стало совсем сизым, он ещё немного подёргался на полу и замер.

— Господин Рихтер!..

Широко распахнутые глаза смотрели прямо на вора, но в этом остановившемся равнодушном взгляде больше не было жизни. Старик умер. Ещё одна песня пещер оборвалась…

Гарретт отвернулся. Ему было неприятно.

Что тут скажешь... Для этого артиста занавес опустился уже очень и очень давно... А после всего, что он узнал о Рауле за последнее время, ему не было жаль этого человека. Ну, почти…

Сразу вспомнилась его племянница Айрин. Маленькая птичка-певичка с трогательными и ласковыми глазами…

Почему-то так захотелось снова её увидеть! Было бы здорово...

А ведь они никогда больше не встретятся. Никогда.

И вообще в его жизни теперь больше ничего не будет. Всё закончилось. Прохладный воздух ночного Города, весёлая беготня по крышам, блеск украденных драгоценностей, красивая песня, подслушанная тайком, встреча со старым другом, глоток холодного эля в полупустой таверне... Всё, что он так любил, что давало ощущение безграничной свободы — теперь стало лишь тусклым воспоминанием.

Он не жалел себя... После того, что случилось в Шолсгейте он себя ненавидел. Все его поступки были чередой ошибок, дурацкой бравады и неправильных решений...

Гарретт чувствовал себя ничтожным, униженным и растоптанным. И сходящим с ума от боли... Боли, от которой хотелось умереть... Бронак точно врал, когда хвастался, что у его «пациентов» не бывает заражения. Вор ощущал, как его накрывает лихорадка, как инфекция проникает под кожу, разбегается по венам, отравляет кровь и разум… Он понимал, что заслужил это. И удивлялся, как до сих пор в нём ещё теплится желание выжить...

Вот только зачем? Даже будь у него отмычка, он всё равно не сумеет сбежать. Замок на двери он, конечно, вскроет — плёвое дело. Но как быть дальше? У него совсем не было сил, он чувствовал себя беспомощным калекой, который не то что бегать — идти толком не может.

Грёбаный Создатель, да он толком и не видит ничего!.. Он почти ослеп. Его механический протез был слишком хорош. И оказалось, что его родной левый глаз за эти годы утратил остроту и стал намного слабее. Всё, что находится дальше трёх ярдов — предательски расплывается и начинает терять очертания. С таким зрением вор попадётся на глаза первому же стражнику, причём даже не успеет это осознать и вовремя спрятаться...

Рауль был прав. Он здесь умрёт…

Это конец.