Серпентология (джен)

* * *

Джеймс просто невыносимый болван! Вчера из-за него со Слизерина сняли 30 баллов. А с Гриффиндора она ничего не сняла. Слакгорн, правда пытался спорить, но Макгоннагал не видела, как Джеймс из-за угла напал на нас со Скорпиусом, а видела, как мы его шлепнули «Ступефаем». Здорово вышло! Аж искры из глаз его полетели! Конечно, этот эффект из-за того, что заклинание было двойным. Конечно, не хорошо драться с братом, но он первым начал. И «Дуэли в школе запрещены, мистер Альбус Поттер!» Ей упорно нравится не называть меня Северусом.

Зато, после этого нас очень зауважал мистер Филч. Уж он-то просто светится от радости, когда ко мне обращается по имени: «мистер Северус!» Я, конечно, ему часто во дворе помогаю порядок наводить. Просто так. И кот его мне нравится. Драный такой котище. Огромный черно-седой и очень старый. Гуляет, где хочет, урчит, как Хогвартс-Экспресс перед отправлением, если за ухом почесать, и появляется всегда в самый неожиданный момент. Никогда не ест из рук. Его зовут Мистер Норрис. Филч рассказал мне, что Миссис Норрис после последней битвы пропала, а кота этого облезлого он в Хогсмите нашел. А когда я его спросил про свое имя, то Филч мне сказал, что профессор Снейп был тут самым стоящим из преподавателей. Очень строгим. Но с нами, маленькими волшебниками нельзя без строгости. Иначе наделаем беды. Хотя, что такое строгость, и где ее граница с жестокостью?

— Стоящий был человек. И настоящий Директор. Была еще Долорес…но это была моя ошибка. Она просто дура, хоть и волшебница. Разве это строгость? Дурацкие капризы и запреты, на которые все плевали. А Директор Снейп — как он велел, так и делали. И никто не пробовал не послушаться! Твой папаша, правда, ему добавлял забот. Просто через край! Один тролль чего стоил! И пес этот трехголовый Хагридов! Как он профессору ногу чуть не оттяпал! А он все равно — с риском для жизни, по заданию Дамблдора… Очень рисковал. Да, настоящий волшебник, что и говорить! И настоящий Директор! Если бы не он, эти Кэрроу всех детей перелупили. Они и меня хотели убрать. Сквибам, мол, не место среди волшебников. Так профессор Снейп меня защищал. Он им сказал, из какой я семьи, и про чистокровность там разговаривал долго. Но мозги им заплел, и они меня оставили в покое. Вот теперь уже здесь до самой старости с Мистером Норрис и проживем!

Филч рассказал, что ставленники Темного Лорда пытались применять к ученикам Круцио, но Снейп не давал им и наказывал за это. Интересно, а Макгоннагал об этом знает?

Почему его портрета нет в Хогвартсе? Филч только вздыхает, да руками машет. Нет ответа.

До сумерек еще далеко. Вода отливает серебром, отражая осеннее небо, золотистые лодочки буковых листьев плывут вдоль берега. Ветер подхватывает листья и кружит над берегом, а Мистер Норрис гоняется за ними и шуршит в сухих кучах.

Роза пришла сегодня к озеру грустная, как никогда. Она, правда, уже месяца два вдруг становится задумчиво-печальной, а на расспросы не отвечает. Но сегодня, честно говоря, она выглядела заплаканной.

Первым не выдержал Скорпиус: «Тебя кто-то обидел? Так скажи, я ему задам… Мы ему покажем!»

— Никто не обидел. Просто это семейное дело. У меня есть бабушка и дедушка. Они маглы. Но это папа и мама моей мамы. Перед самой войной она заменила им память. Она думала, что так будет безопасно. А потом, когда хотела вернуть все — у нее не получилось. Однажды они с отцом поссорились. Он говорил ей, что так даже лучше. Неизвестно, как бы им понравилось все, что случилось с ней, и то, что она с ними сделала. Они могут не понять и не простить. А мама ответила, что в этом как раз все дело — ей нужно их прощение за то, что лишила их выбора. Она уже двадцать лет ищет способ все исправить. Но ничего не получается. Она даже проконсультировала их со специалистами магами, под видом обычного профилактического осмотра в магловской больнице, конечно. И ей сказали, что уже столько лет прошло. Вряд ли получится. То есть ей сказали, что ничего нельзя сделать. Она прислала мне письмо. Вот…

«Рози, дорогая, ты уже взрослая, чтобы понимать, что хорошо, а что — плохо. И самое плохое — навязывать другим свой выбор. Каждый должен выбирать для себя. Даже если выбор будет ошибкой и повлечет страдания, но это будет свободный выбор. Теперь я часто думаю о том, что было бы, если бы ты поступила так со мной. И я очень сожалею, очень. Я лишила их дочери, а себя — родителей».

— Она страдает.

— Да, Сев, она горюет об этом.

У меня конфликт с Мадам Хуч. Она считает, что если я так летаю, что следует взять меня в квиддичную команду. Я отказался наотрез. Спорт — это не мое. Она долго объясняла про славу моего деда и отца, и про то, что я не должен их подводить. Тогда я просто свалился с метлы и заявил, что мне лучше вовсе отказаться от полетов. Первоклассникам в команде не место? Это правило для всех? И не надо делать для меня исключение, если я ношу фамилию Поттер. Она скорчила такое лицо! И заявила, что все мое нехотение, следствие имени. Которого из? Ах, Северус?! Он был против квиддича, потому что летал на метле плохо? И трибуны чинить отказывался? А он и не плотник. Он был Директор Хогвартса. А если летал плохо, то аппарировал хорошо. И раз дело пошло так, тогда тем более — летать не буду. Из принципа. От этого никто не пострадает. После урока Скорпиус стал было спорить, что Слизерину в команде я не помешаю. А я считаю, что помешаю. Я могу задуматься в полете и улететь далеко за игровое поле. И ловить дурацкий снитч я не собираюсь. Да, летать мне нравится. Но спорт мне совсем не интересен, а Слизерину я постараюсь принести пользу иным способом. К тому же сам Скорпиус летает не хуже. И из Марион Макнейр — тоже отличный может ловец получиться. Но я в команду не пойду, и ничего поделать нельзя.

* * *

Ничего поделать нельзя. Итак, уже зима, а меч все еще у меня. Холодно и голодно по лесам шастать. Не детское это дело. И как их выследить — неизвестно. Очень уж мисс Грейнджер предусмотрительна! Наконец, Финеас Найджелус сообщил: «Северус они в Королевском лесу Дин. Я случайно услышал. Поторопишься — застанешь!»

Отлично!

Динский лес в инее — сказочное место! Черные стволы в серебряной крошке. Еловые лапы пушисты и особенно мохнаты от прозрачных иголок инея. Тоненькие деревца подлеска склонились до земли под тяжестью этой зимней роскоши. Все нежно-ледяное, хрупкое и ранимое. Как и всякая красота. Главное — ничего не разрушить и не оставить следов. Крохотное озеро подсказало идею. Кстати, старый комбинатор прав. Я сентиментален. Иначе бы не стал разыгрывать здесь легенду об Эскалибуре и любоваться блеском рубинов в подледной глубине. Красиво, бесспорно. Но в палатке Поттер ссорился с Грейнджер, Уизли, тоже очень нервный, носился вокруг. Атмосфера накалялась, и надо было что-то делать, чтобы они этот меч нашли. Больше ничего не оставалось, как вызвать Патронуса. Подействовало прекрасно. Поттер пошел следом за ланью, как утенок за уткой! Интересно почему? Потому что отец — Сохатый, мать должна выглядеть именно так? Ведь именно мать он тогда вспомнил. Ну не мерзкого же преступника Снейпа она должна была ему напомнить! Хотя странно, что Патронус получался у меня таким еще до знакомства с сохатой сущностью Джеймса. Отражение детского счастья от общения с Лили. Просто отражение. Всегда. Просто в последующие годы у меня не оказалось счастливых воспоминаний. И мамино исцеление не изменило моего Патронуса. Конечно, с чего ему меняться? Ведь истинная сущность Лили — материнская. Она прикрыла сына. Не Джеймс. А именно она. И Поттер поверил моему Патронусу потому что у нас с ним одинаковое ощущение счастья. Если бы все было по-другому! Если бы…

Да, Северус, если бы ума у тебя было побольше, а нос покороче, то Лили, возможно, была бы жива, а глаза у мистера Гарри … все равно были бы зелеными … Хотя, звали бы его уже не… И про корзину я помню, Альбус…

Очень удобно было наблюдать за ними от развилки из двух дубов. И снега там не было почти, и я следов не оставил. Зато все видел. Как Рональд Уизли вытащил Поттера из воды, как разбил мечом какой-то медальон с его шеи. Впечатляющее зрелище. И медальон, видимо, из той же серии. Выло из него очень устрашающе. Вот так расстается с жизнью кусок души Темного Лорда! Интересно, как завоет, когда это будет последний кусок. Очень хотелось бы послушать. Потом настало счастье, и вся компания выясняла отношения в палатке. Куда двинутся дальше — неясно. Ясно одно — Гермиона Грейнджер лучшая ученица школы своего курса! Конечно, своими защитными манипуляциями она переплюнула уровень Драко с его исчезательным шкафом, будь он неладен! Ничего я не услышал. К тому же они с Уизли активно искали источник моего Патронуса. Пришлось исчезнуть, чтобы не разочаровать Поттера раньше времени.

* * *

— Послушай, Рози. Помнишь тот разговор, про родителей твоей мамы? Моя бабушка однажды рассказывала одну историю. Это было давным-давно, у одного ее друга с его матерью произошло несчастье: она упала с лестницы и из-за травмы потеряла память, ничего не помнила, даже сына не совсем узнавала. Считала, что он все еще маленький мальчик. Но он был очень талантливый зельевар. Он сделал зелье восстанавливающее память. Очень сложное. И очень опасное. И он дал его ей, несмотря на запрет врачей. Ведь ничего уже не помогало! А ей надо было вспомнить, чтобы обрести себя и прожить свою собственную жизнь, полную волнений и событий, а не пустой болванкой в Мунго.

— А состав известен?

— Нет, к сожалению, состав содержал запрещенные компоненты, и никто не разрешил зарегистрировать изобретение. Но его матери оно помогло.

— Скорпиус, а твоя мама хорошо знает этого друга, может он позволил бы испытать состав еще раз? Ведь у нас тоже уже нет никакой надежды. Ты сказал — он был…

— Не знаю. Бабушка не называла имен. Она рассказывала это мне, чтобы показать, что не надо сдаваться, и надо быть уверенным в себе и своем таланте. Она очень любит интересные назидательные истории. И рассказывает здорово — даже не замечаешь, что там зарыто назидание. Я ей даже говорил, чтоб записала в книгу для всех. Она только смеялась. Хочешь, я напишу ей и спрошу подробности? Может, выйдет толк?

«При оказании первой помощи при укусах змей следует расстаться с рядом ложных представлений. Прижигание места укуса можно применять только немедленно после укуса. Наложение так называемых «перетяжек» из подручных средств усиливает сброс яда в лимфатическую систему и потому не исключает его системного распространения, а бесконтрольное применение артериального жгута может привести к развитию тяжелого ишемического повреждения конечности.

Разрезы кожи через место укуса змеи для провокации кровоистечения не будут способствовать удалению яда, а опасность последующего развития вторичной инфекции станет реальной.

Интересен совет об отсасывании яда. Таким способом можно на 50% уменьшить его всосавшееся количество. Вот тут мнения ученых весьма различны. Особенно настораживает совет отсасывать яд из раны только при отсутствии микротравм на слизистой ротовой полости. То есть если утром чистил зубы, то уже не стоит с этим способом связываться: яд через микротрещины на слизистой ротовой полости поступит в кровь и окажет свое резорбтивное действие (то есть действие после поступления в кровь и циркуляции по жизненно важным органам). Если яд поступает в желудок, то он не опасен — разлагается под действием ферментов пищеварительных желез. Хотя то, что известно про дозу яда королевской кобры и слона, заставит засомневаться в правильности последнего утверждения. Не верю!

Итак, главное обеспечить пострадавшему такие условия, чтобы во время доставки в то место, где есть противоядия или адекватная дезинтоксикационная терапия (вплоть до современных методов экстракорпоральной очистки крови), циркуляция крови (и яда в ней) по организму была минимальна. Это значит, что бегать ему нельзя. Только лежать с обездвиженной укушенной частью туловища или конечностью, пить много жидкости не принимать ничего, что учащает сердцебиение. Алкоголь противопоказан».

* * *

Вызвали в министерство. Очень не вовремя. Это никогда, впрочем, вовремя не бывает. Да еще к этой Амбридж. По делам родословных наших учеников. Просит предоставить, согласно списку. Щаззз! Просто побегу искать их родословные! Грязно намекала на мое происхождение. Это шантаж, леди? А не показать ли Вам мое левое предплечье? Пыжилась, как жаба. Медальон на груди вперед выставляла, для чего-то сообщила, что это фамильная драгоценность. Как же! Где-то я уже эту фамильную драгоценность видел? И буква S на нем совсем не то означает, что она думает. А не его ли Уизли мечом Гриффиндора крушил? Значит, дело в том инциденте в Министерстве, когда Яксли пролетел с поимкой Поттера: это они у этой жабы медальон забрали, а ей дубликат сделали. Ай да Грейнджер! Ай да молодец! И бедный Яксли! Значит, с тем инциндентом в Министерстве, когда полсотни маглорожденных ускользнули от шельмования в ведомстве Долорес, замешана наша троица! И он их уже дважды из-под носа упустил! Но нет, оказалось, что бедный не Яксли, а я.

Так вот, в разгар нашей «милой» беседы о фамильных реликвиях Долорес Амбридж, врывается в кабинет тот же Яксли и орет на меня благим матом: «Вы что профессор Снейп, себе позволяете! Сидите тут, беседуете, а в Хогвартсе в это время вечеринка в поддержку Гарри Поттера идет!»

Видал я такие беседы! Видал я такие вечеринки! И кто?! Хагрид! А Кребб, судя по всему, Яксли напрямую и настучал — бабка его матери, кузина его деда по отцу. Или наоборот. Полезно знать родословные.

— И нечего орать. Я сам разберусь.

И смылся разбираться.

Лес гудит, фонариков навешано, ирландские танцы под Хагридову волынку и плакат на хижине подходящего содержания: «Даздрастует Гарри Поттер!» Одно хорошо, в темноте не разглядеть лица участвующих. Хотя, я их и так перечислить могу. Но нечего на них другим глазеть. И деканам — немедленно увести студентов в замок. Чем скорее, тем лучше.

— Хагрид, ты с ума не сошел?

— Профессор, но мы же… это самое… просто потанцевать…

— Это не самое подходящее время. Выметайся вместе с братишкой в неизвестном направлении лесом, пока из министерства группа захвата не прибыла.

— Но, господин директор! Профессор Снейп! Сэр!

— Выметайся! И всех участников — мгновенно по спальням. И меня ты тут не видел. И не слышал.

Но сопротивление при аресте оказывал. Надо же — просто потанцевать! Вот с Бастилией так же было: разрушили, потом просто потанцевать, а потом вся Франция долгие годы не могла остановить этих танцев. Да и не только Франция.

Пришлось часть стены в Хижине Хагрида разрушить для создания видимости сопротивления хозяина моим героическим попыткам его арестовать. Ну и фингал себе под левым глазом сделал весьма впечатляющий. Ничего, моей репутации уже ничем не повредишь! И — привет команде из Министерства! Заходите, гости дорогие! Вы на вечеринку? Поздновато. Дети спят, а Хагрид скрылся. Остановить? Да кто ж его остановит? Полу-великан все-таки! А я тут один, директор Хогвартса.

Обошлось на этот раз. За то какой сюжет для «Поттеровского дозора»! Какой там у них пароль для следующей передачи? «Альбус»? Кто бы сомневался!

Конечно, не счел за труд сказать Минерве, что джигу можно танцевать и под более подходящими лозунгами. Например? Да хоть: «Сбережем Запретный лес! Лес — это легкие планеты!»

Нарцисса не успела вызвать меня, а Беллатрикс уже позвала Темного Лорда. Но проникнуть в поместье Малфоев после расправы мне удалось. Он закрыл поместье для выхода из него членов семьи. Прекрасно. А я входил и я не член семьи. Мои зелья оказались кстати для всех троих. Белла продолжала вопить в своей комнате о преданности и любви к повелителю. Пришлось наложить заглушающие заклятия.Каждый сходит с ума, как ему нравится. И вмешиваться не стану. Пусть лучше вопит, чем крушит всех подряд. Она так свою любовь к повелителю реализует. Люциус быстро заснул от предельной дозы снотворного и коньяка. Драко беззвучно плакал и плакал без остановки. А Нарцисса уже плакать не могла. Почти к утру Драко удалось заснуть, а я сделал для Нарси чашку ее любимого травяного чая. Только тогда она смогла вразумительно рассказать обо всем. О том, как поймали Поттера, как Белла пытала Грейнджер, и как маленький отважный домовик спас их всех.

Вряд ли домовик бы их нашел! Скорее Аберфорт! Стало быть, он все же выполняет поручение брата.

— Северус, мы старались, как могли. Даже Драко. При его ненависти к Поттеру… До последней возможности старались не узнать их. Но Белла… она просто сошла с ума, когда увидела этот меч. Представь, она решила, что они забрали его из Гринготса!

— Ерунда, им не проникнуть в Гринготс. Этот меч не мог быть настоящим.

— Конечно, и гоблин это подтвердил. Это подделка.

— А ее страшила пропажа меча или что-то еще?

— Мне показалось, что она испугалась за что-то другое, что они могли взять вместе с мечом. Она очень настойчиво спрашивала об этом грязнокровку. Так настойчиво, что чуть не убила.

— А ты не знаешь, что это такое?

— Нет, Северус. Но это нечто могло лежать там еще со времен первой войны. Ты помнишь, Лорд после возрождения ужасно был зол на Люциуса и чуть его не прибил. Если бы ему не нужны были наши деньги… А я подслушала, когда он его … допрашивал. Речь шла о какой-то тетради или книге, отданной Люциусу на хранение. Вот я думаю, что Белла тоже прячет что-то в сейфе, связанное с Лордом. Иначе бы она так не бесилась.

— Возможно.

Что ж, вероятно, Беллатрикс не напрасно была так настойчива. Ведь Беллу упрятали в Азкобан, а сейф в Гринготсе все равно остался за семьей Лестранджей. Такие гуманные наши законы. Просто волшебные! И это нечто там и лежит с тех самых пор. И, теперь благодаря настойчивости Беллы и ее страху дети поймут, что в Гринготсе есть кое-что, что может их заинтересовать. Интересно, что это? И хорошо, что они убежали вместе с мечом… А раз гоблин идентифицировал меч, как подделку, значит этот гоблин с ними заодно… И для их гриффиндорской отваги есть лазейка в Гринготс? Могут. Не сомневаюсь. Лишь бы Беллу не понесло в Гринготс сейф проверить! И не только Беллу…

И еще капли две нироглицерина добавлю… Не проходит боль, вот зараза! И приступы заметно участились. Не добавить ли отвара ивовой коры? Маглы в таких случаях аспирин принимают для профилактики тромбообразования.

* * *

— Мне надо тебе сказать кое-что очень важное, Северус, пока Роза не пришла. Про ту историю с потерей памяти. Видишь ли, я написал бабушке, а она ответила, что состав зелья ей не известен, а автор его — профессор зельеварения Северус Снейп. Понимаешь? Теперь никто это зелье не сварит.

— Но раз сварил один человек, то могут и другие. В жизни так бывает, когда открытия делают несколько ученых и не всегда одновременно.

— Да, но для этого надо знать, как знал он, и думать, как он думал. Папа рассказывал, что он был необыкновенным зельеваром. Просто гениальным. А гений это если идет вперед наперекор всему и ломает привычные представления.

— Но хоть что-то должно остаться? В конце концов, он столько сделал для победы в ту войну.

— В том то и дело. Что все только говорят. Даже неизвестно куда делось его тело. Ни расследования, ни памятника. А некоторые уже все забыли. Ты же слышишь, как твой брат…

— Не надо о Джеймсе. Мне стыдно, когда он так себя ведет. Просто провалиться хочется от стыда. Но о Снейпе может рассказать наш декан. Он ведь его учил. И это будет самый достоверный рассказ. И как раз сегодня у него чаепитие с вопросами.

— О, мальчики, привет! Как дела?

Роза пришла. А сказать ей утешительного — нечего!

Оставалось отправиться декану, к Горацию Слакгорну. На чашечку чая. С вопросами. Он неплохо придумал, что все желающие могут попросить его о чаепитии с вопросами и пригласить некоторых друзей, если захотят. Там он всякие вопросы решал: и по зельям, и по дисциплине, и по таким проблемам, о которых при всех не поговоришь. А я его еще на прошлой неделе попросил, для Розы. Он обрадовался, и были только мы четверо и миндальные пирожные. Мы изложили ему всю историю. Излагал я. Скорпиус говорит, что у меня доходчиво получается. Декан, конечно, долго кряхтел и пыхтел от удивления. Уж очень он старый и нерешительный. Или уставший.

Состава зелья он не знал. Тогда мы спросили о Снейпе, каким он был. Слакгорн вначале даже оглядывался почему-то и боялся рассказывать, но потом даже увлекся. Он считает, что Северус Снейп был особенным зельеваром, точнее — гениальным. И работал на уроках чаще в паре с моей бабушкой Лили. А когда работал, то забывал обо всем. Он считал, что зелья — высшая магическая наука и никаких границ и запретов в этой науке не признавал. В экспериментах заходил очень далеко в сторону опасных и темных зелий, за что однажды чуть не был исключен из школы. Но вот вопрос — где граница между тьмой и светом? Ведь одно и то же вещество может быть и ядом и лекарством. Хотя бы мышьяк! Так вот, Северус Снейп часто все переворачивал с ног на голову и не боялся смешивать несочетаемое. И часто смешивал в одно — заклинания и зелья. И у него получалось. Еще Слакгорн сказал, что когда-то у него в кабинете валялся старый учебник Снейпа, весь исписанный на полях. Но однажды у моего отца и дяди Рона не оказалось книг на шестом курсе, и он отдал им две книги, в том числе и ту самую, с заметками Снейпа. Кому она досталась — не известно.

Я написал отцу, на свой страх и риск. Он в ответ долго рассуждал, что первокурснику ни к чему учебник для шестого курса, а та книга содержала много очень злого и опасного, сочиненного, видимо под влиянием страха и одиночества бывшего декана Слизерина. К тому же книгу отец спрятал в Выручай Комнате, и она сгорела во время последней битвы за Хогвартс. Посоветовал не забивать голову ерундой и заниматься учебой. Я занимаюсь. И не ерундой. Мне бы тоже хотелось работать так увлеченно, чтоб забыть обо всем на свете!

И еще Слакгорн сказал очень странную вещь: «Правда часто лежит на самой поверхности. Но мы ее не видим. Не замечаем очевидного, не слышим простых слов. Ищем тайный смысл, там, где все и так ясно. Ясно, как свет и тьма, вода и огонь. Вот так и с ним, с Северусом. Мы все только мешали ему в тот год. Хотя он ясно давал понять, что для него главное. Но мы, обычно, наделяем чужие слова тем, что хотим слышать. Не стараемся понять. А ему нужна была поддержка, очень нужна. Но мы бежали и швыряли в него заклинания… Да. Я жалею, очень жалею…»

— А что было для него главное?

— Я думаю, долг. Он был человеком долга.

Интересно, а как работает эта Выручай Комната? И если найти ту книгу, я бы понял, что он был за человек. Может мы нашли бы способ помочь Розе. Или все бесполезно? Или после войны и пожара комната исчезла? Но никто ведь и не просил ее появиться, просто все решили, что не стоит на нее надеяться.

Ищу. И все бесполезно. И экзамены на носу.

* * *

Бесполезно. Они ищут. Я сижу в школе. Сторожу Лонгботтомскую компашку от Кэрроу. Выручай Комната помогает. У Невилла Лонгботтома особый дар — понимания сущности Комнаты. Давать то, что требуется. Мне требовалось найти пропавших студентов. И комната защищена. Теперь в нее могут войти только те, кто неугоден Кэрроу. А я вполне могу. На правах Директора и того, кто тоже Кэрроу очень не устраивает. Вошел, посмотрел. Криви преспокойно спал в своем гамаке. Как котенок, клубком свернулся и спал. Понятно, куда деваются студенты. Уютно устроились, лентяи и прогульщики. Эльфы их, естественно, кормят. А эти поганцы занимаются полной ерундой. Написали вчера ночью на стене в проходе к большому залу: «Даздрастует Гарри Поттер! ДАлой Снейпа!» Гриффиндорский стол тихо ликовал за завтраком. Балбесы! И Хагрида уж нет, а грамотность все та же. Может ввести предмет — грамматика английского языка? Ага. И Люциуса взять в качестве преподавателя. Чтобы Его Темнейшество не добило главу почтенного семейства до развязки. Да только он ведь тоже в грамматике не силен.

Кстати, нашел в этой комнате кое-что для меня. Мамина книга по зельям. Видимо Поттер ее сюда спрятал. Вот и славно, можно использовать ее для создания хроники событий. К тому же книга не ждет от меня пера и чернил. Достаточно просто мысли. Весьма удачное колдовство. Кто вот только прочтет? Все равно, хоть и никто, но поговорить ведь с кем-нибудь надо? Вот и будет это матушкина книга. Словно ей рассказываю. Она поймет.

Все это шуточки. Но когда Лорд потребовал провести его в Хогвартс, это меня очень насторожило. Только я могу его провести, как Директор школы. И для чего ему в школу? А вдруг Поттеру вздумается там появиться? И не ждет ли Лорд его появления? И как связать все воедино и успеть предупредить мальчишку прежде, чем он запустит Авадой в мою голову?

Но в этот раз, слава Мерлину, все оказалось просто. Лорду нужна была могила Альбуса. А именно — его волшебная палочка. Неужели он верит в эти сказки о Старшей палочке? Конечно, у Альбуса была Бузинная. Дерево это ни с чем не спутаешь. Но неужели это та самая легендарная Старшая палочка? Дамблдор был искусным магом, и это не зависело от орудия. Он вертел людьми и без палочки! Но если это так, и Темный Лорд верит во все эти россказни, то мне просто конец. Она не станет ему подчиняться. Альбуса победил Драко. А убил — я. Темный Лорд поймет все в силу своей испорченности — для него важнее смерть, а не просто победа, смерть сильнее всего. И посчитает именно меня ее хозяином. Лишь бы он не узнал о Драко. Ладно. Только бы успеть рассказать все Поттеру. А остальное? Ерунда. Может это, наконец, избавит меня от боли. От этой постоянной проклятой сердечной боли!

* * *

Бабушка Скорпиуса очень красивая женщина. Просто очень. Она приехала из Франции навестить внука, и даже профессор Макгоннагал не смогла ей отказать. А Скорпиус очень хотел нас с ней познакомить. Вот поэтому мы вчетвером сидим в заведении Мадам Розметты «Три метлы» в Хогсмите и уплетаем пирожные с чаем. Роза ей нравится. А кому она может не нравиться? И Леди Малфой нравится называть меня Северусом. Ей очень нравится произносить это имя. И я это чувствую. И улыбается она очень приятно.

Нет, состав зелья, возвращающего память ей неизвестен. Но в их имении остались кое-какие записи профессора Снейпа. Она обещала их посмотреть. И ей было бы приятно, если бы наши родители согласились отпустить нас на каникулах в гости к ним, во Францию. Лорд Малфой? Он очень любит внука и доверяет ему. И у них очень большая библиотека. Если Роза разрешит, она могла бы написать ее маме, и моему отцу тоже… Это будет правильно, если она их попросит, а не мы сами. Это будет более тактично.

Конечно, это заманчивое предложение, только вот отец вряд ли согласится. Она так не думает. Совсем наоборот. Мистер Гарри Поттер вполне может согласиться. Он даже сам может нас туда привезти. Ему пойдет на пользу отдых во Франции. И, там, недалеко от Малфоев, живут наши родственники — Уильям и Флер Уизли. Кстати, она была у них однажды. И видела могилу эльфа Добби. Маленького героя той войны. А ведь он был когда-то эльфом Малфоев… Все меняется… Мир меняется… Так почему не меняться и людям? Только главное остается неизменным. Что это? Разве я не знаю? Любовь, конечно…

Бабушка Скорпиуса очень красивая женщина.

* * *

На чашку чая в кабинет Директора. Пригласил Минерву я. Что мне оставалось делать? Множество раз я намекал ей на людях, и несколько раз пытался поговорить наедине. Минерва меня ненавидит так, что абсолютно слышать не может. И пароль на этот раз по просьбе горгульи — Датура Стромониум.

— Минерва, я бы Вас очень попросил объяснить мистеру Лонгботтому несвоевременность его действий. Он ставит под удар очень многих, не думая о последствиях.

— Несвоевременность? Мистера Лонгботтома? Да его уже месяц, как нет на занятиях!

— И не его одного.

— Ты имеешь в виду тех, кого твои приятели с черными метками не допустили в школу?

— Я имею в виду тех, приятелей мистера Лонгботтома, кто находится в пределах школы, и Вы знаете, где они прячутся. Так вот: «Слава Поттеру!» — это понятно. Даже «ДАлой Снейпа!» я переживу. Но призывы «Бей Слизеринцев!» я не потерплю, ни под каким видом.

— Студенты Гриффиндора не пишут глупости на стенах.

— Конечно. Они пишут исключительно математические формулы и составы любовных зелий. Хотя хорошо, что Вы признаете, что написана глупость. Но, во-первых, Джинни Уизли в свое время писала даже «Смерть грязнокровкам!», а она ярая гриффиндорка. Не надо раздувать межфакультетскую вражду. Сейчас. И никогда. Во-вторых, может не стоит на радость Кэрроу подобными глупостями заниматься? Это ставит детей под удар.

— Это ТЫ мне говоришь? Под удар? Да родители Слизеринцев все на стороне Сам-знаешь-кого. Идет война…

— Неужели? А вдруг не все? А линия фронта, видимо, проходит по Большому залу между столами Гриффиндора и Слизерина?

— Естественно, что дети противоположной стороны выступают …

— Здесь нет противоположных сторон. Это неестественно, когда дети воюют, Минерва. Это очень неестественно. И если Вы не предпримете ничего, чтоб несколько унять абсолютно бессмысленный на сегодняшний день воинственный пыл Гриффиндора, то все последствия будут на Вашей совести.

Темный Лорд очень обеспокоен. Особенно после налета на Гринготс. Весь этот убийственный погром, который он там устроил, говорит, что миссию свою Поттер в банке выполнил. Интересно, куда мальчика теперь понесет. Чует мое сердце, что скоро он тут и появится. Ох, как чует! Нитроглицерин практически не спасает. Вчера спал часа два. И проснулся от боли. Сердце рвется на части. Интересно, сколько я еще смогу совсем не спать?

Чем все это кончится, и когда? Малфои? Что будет с Темным Лордом им уже безразлично. Драко и Нарциссе уже давно, да и Люциус созрел. Главное для него сейчас — сохранить жену и сына. И они, конечно, выживут. Если люди стараются выжить — у них получится. А им есть для чего. Друг для друга. Замечательно и то, что если поставить себе целью — жить, то в самые опасные минуты сможешь вытащить из самой пасти смерти и еще кого-нибудь! Вот и выходит, что мне это счастье не грозит. Поттер обречен, если Альбус не приготовил какой-нибудь сюрприз, о котором мы не знаем. Если он все же выживет, то оставаться мне нет никакого резона: все эти мои объяснения годны только для мальчика с глазу на глаз. В газету — не запихнешь, чтоб перед всеми красоваться и о самом своем дорогом нашему чудному магическому сообществу рассказывать. А мальчик? Должен вдруг переменить ко мне свое отношение и чувствовать вину до конца дней? Простите, я не Альбус Дамблдор. Вкладывать в чужую душу чувство вины — не стану.

А если Поттер погибнет, тогда мне и вовсе жить незачем. Видеть, что все старанья пошли прахом — не хочу.

Да и останусь я в живых, кто будет рад? Разве Филч? Или может Попплия? Переживут. К тому же у Филча кошка есть. А Попплию и так все любят и ценят.

Вот и все. Кэрроу просигналили, что Поттер в замке. В башне Равенкло я его уже не застал. В холле. Мальчишка был где-то рядом в мантии-невидимке, а Минерва как назло, наконец, решилась на битву с негодяем Директором! Сказать «Акцио, мантия!» — вряд ли поможет, а если и поможет, поговорить Минерва все равно не даст! И сколько же в ней, оказалось злости! Но на сегодня — это даже хорошо. С этой злостью она способна организовать защиту школы. И помощников — предостаточно! Даже Гораций. Удивительно просто. Оставалось только «срочно уволиться с поста Директора Хогвартса». Раз Поттер здесь, то ему нужна Нагайна. Он будет подбираться к ней, а ее хозяин ни на миг ее от себя не отпускает. И он зовет меня. Воющая Хижина. Там и Лорд, и Нагайна. И Поттер туда проберется. Не однажды мне там грозила смерть. Вот там и встретимся.

Все.

Хоть на миг.

Хоть в последний миг…

Это наш последний шанс…

* * *

На чашку чая в кабинет Директора. Интересно, Минерва Макгоннагал будет возмущаться тем, что я досаждаю всем расспросами? Или тем, что мы вчера опять подрались с Джеймсом в Большом зале из-за Скорпиуса. Правда, на этот раз она очки снимать не стала ни с него, ни с меня.

— Добрый вечер, Альбус Поттер. Как дела?

— Спасибо, профессор Макгоннагал. У меня все в порядке. Что-нибудь не так?

— Наоборот. Твои успехи радуют. И меня особенно радуют успехи в трансфигурации. Твой отец рассказывал, что твоя стихийная магия проявлялась именно особой склонностью к трансфигурации.

Да, у него это получалось. Он долго смотрел на щипцы для сахара, а они превратились в крохотного синего крокодильчика, который сразу в развалку пустился к сахарнице и принялся со смаком хрустеть белоснежным рафинадом.

— Фините Инкантатем! У меня не так много сахара, чтобы раздавать его крокодилам.

— Зелья мне тоже очень нравятся. И еще история.

— История?

— Отец мне почти ничего не рассказывал. А я должен знать, что происходило. И я не должен ни к кому относиться предвзято.

— Предвзято?

— Да, мне кажется, что к нашему факультету относятся неправильно.

— Ты дружишь с мистером Малфоем?

— Да. И еще с Розой Уизли, Тедом Люпином, Джилли Макмиллан, Бенджамином Вуд, Оливером Руквуд, Падмой Баньями и Регулусом Лонгботтом.

— А с Джеймсом?

— С братом дружить не получается.

— Хочешь, я с ним поговорю?

— Нет. Я хочу… Хочу, чтобы Вы мне рассказали о декане Слизерина. О Северусе Снейпе…

Она посмотрела на портрет Альбуса Дамблдора, тот просто развел руками.

— О Северусе? Мы проработали вместе очень много лет. Но я бы не сказала, что знала его. Хотя я прекрасно помню его распределение. Он очень радовался, что попал в Слизерин. Почему? Там училась его мать. А отец его был маглом. И не из лучшей их части. Такие обычно позорят и магов, и маглов. Альбус говорил, что отец нехорошо обращался с его матерью, а однажды она упала с лестницы и очень заболела. Северус, когда стал старше, старался на каникулы домой не ехать. Из-за отца, вероятно. Скорее всего, именно жестокость отца и породила в мальчике нетерпимость к маглам. Но мальчик прошел длинный путь. И так вышло, что мы стали Деканами традиционно враждующих факультетов. Почему традиционно? Я теперь часто думаю, что именно в этом был исток наших несчастий. Не все традиции, заложенные Основателями Школы, стоило поддерживать так упорно. Но теперь былого не вернуть.

— А я не понимаю, почему Вы не дали папе поговорить с ним тогда, перед последней битвой. Не доверяли? А если бы этот разговор состоялся, то он бы остался жить. И многие бы остались. Возможно, и битва за Хогвартс не была нужна. Мой отец и Северус Снейп нашли бы выход. А так они упустили время. И многие из-за этого потеряли жизнь.

— Как ты можешь? Это так жестоко. Он ведь сам не стал настаивать…

— Жестоко? Он не стал настаивать?! Вы ему не дали настаивать. Вы первой на него напали. Вы отрезали ему путь к надежде, спасению и доверию. А ведь это для него был и путь к жизни. А ведь все лежало на поверхности, и Вам надо было просто присмотреться. Он говорил, что сохранит чистейшие и ценнейшие традиции магии и Хогвартса — он их и сохранял. Он говорил о безопасности всех детей — он о ней и заботился. Всех. Не разделяя на лагеря и факультеты. О том, что ему очень дорога была дружба с Лили Эванс — Вы прекрасно знали — она была студенткой Гриффиндора. И все, что он делал для Гарри — разве это было не заметно?

— Ты ошибаешься, Северус! Все еще можно исправить!

— Все? Только смерть всегда непоправима. Все остальное исправить можно.

— Ты так жесток, Северус… Но ты — прав… Мне не нужно было спрашивать Альбуса. Я видела все сама, только не хотела замечать. Мне очень жаль… Если быть честной, то мне часто бывает стыдно.

— Стыдно? Вам — стыдно? Но почему же ничего не меняется?

— Не меняется? Что ты имеешь в виду?

— Наш факультет. Предвзятое мнение. Ведь перед битвой отца хотела выдать только мисс Панкинсон? Но Вы удалили всех Слизеринцев, считая их предателями? Вы пошли на поводу у Волдеморта? Когда он хотел оставить один факультет, то Вы решили, что это — факультет врагов? Вы всегда так думали? Разве нельзя было просто удалить их из-за того, что с той стороны нападали родители некоторых из учеников, и неправильно было допустить их биться со своими детьми? Почему у Аберфорта Дамблдора возникала мысль о том, чтобы оставить детей в заложниках, а ни у кого не возникло мысли, чтобы обратиться к родителям — не нападать на собственных детей. Они все ушли? Просто потому, что они более дисциплинированы, в отличие от других факультетов. И они уже не надеялись на Вашу поддержку, доверие и сочувствие. Как и их бывший декан. Разве можно сражаться рядом, зная, что тот, кто рядом не доверяет тебе? Может, так и получаются враги? Какие же силы надо иметь, чтоб не стать врагом? Какую внутреннюю правду и уверенность?

— Возможно, ты прав. Скорее всего, ты прав, Северус. Возможно, он так и чувствовал. И продолжал сражаться, несмотря на наше недоверие. Я до сих пор не понимаю, как у него хватило сил вытерпеть и не сорваться. Знаешь, очень трудно расставаться с суевериями, предрассудками и ненужными традициями… И с недоверием — тоже.

« … Расстаться с предрассудками следует не только при оказании помощи при укусе змеи. Мы не всегда понимаем их сущность, их природу. В Индии Великий змей Шешу лежит в основе мироздания, а змеи почитаются, как мудрейшие существа. И правда — если, как говорят, есть язык змей, значит, есть и разум. И есть душа. Иначе — зачем слова? И почему считается, что змееустом быть плохо? Только потому, что нам известны Темные змееусты. Скольких других — светлых мы не знаем? Ведь есть страна, где почитают змей и считают их хранителями дома, значит, им можно доверять и у них есть чему научиться.

Известно, что змеи лишены слуха. И чувствуют мир, воспринимая кожей его вибрации. Профессор Хагрид однажды дал совет: «Чтобы не укусила змея в лесу надо громко петь по дороге и шуршать посохом в траве!» Конечно, когда по лесной дороге движется Хагрид, для змей это отголосок землетрясения, они будут расползаться с предельной возможной для них скоростью.

Но как тогда быть со змееустами? Факиры, играющие на флейте — просто морочат голову. Змея выглядывает из его корзины и раскачивается вовсе не под музыку. Она просто предупреждает окружающих — не лезть к ней, иначе — она будет защищаться. Змеи мудры и никогда не нападут, если не вторгнуться на их территорию. Нападая, они только защищаются…»

Он шел по подвалу довольно долго. Вероятно, просто перепутал поворот после развилки. Размышляя о сущности змей, сущности своего факультета и о своем тезке, воспитаннике и декане Слизерина. «Змеи мудры и никогда не нападут, если не вторгнуться на их территорию. Нападая, они только защищаются…» И тут часть стены просто растворилась.

Он шагнул в проем. Комната оказалась совсем маленькой. Посреди нее стоял небольшой стул с резной спинкой, на нем лежала потрепанная книга. Он уже хотел протянуть за ней руку, как тут привидение змеи появилось ниоткуда, и на этот раз Нагайна была с головой. И он поздоровался первым.

— Здравствуй, — ответила змея и заскользила восьмеркой, отделяя его от стула с книгой.

— Мне надо посмотреть на книгу, пожалуйста.

— А мне надо с кем-нибудь поговорить.

-Я не знал, что ты умеешь разговаривать по-человечески.

— А ты уверен, что мы говорим по-человечески? Я так не думаю.

— Но я же не…

— Именно — ты. И нечего удивляться.

— Это плохо? Я мало знаю о змеях.

— Ерунда. Ты еще прочтешь и поймешь. И кто-то должен знать язык змей.

— Я бы спросил — почему именно я, но, видимо, это не главный вопрос. Я спрошу тебя о другом, если можно. Если захочешь — ответь. О последнем человеке, которого ты убила.

— Я не уверена. Думаю, я была не в себе. Или вернее кто-то другой был во мне. Но я все помню. Мне приказал хозяин, и я ему подчинялась. Я не могла не подчиняться. И он часто приказывал мне убивать. Теперь я думаю, что сама я бы не смогла. Я жалею. Но хозяин хотел, чтобы я считала их едой. Это очень опасно. У людей так же бывает. Я видела. Некоторые начинают считать других добычей, охотятся и забирают их душу, свободу, жизнь. Разве нет?

— А теперь?

— Я помню Храм, полный статуй, и танцовщиц. Они танцевали вместе с нами, в одном ритме — змеи и люди. Тогда я понимала людей, и не считала их едой. Было много любви. Но потом пришел Тот, кто сделал меня… Я любила его, как и других, кто приходил в мой храм с открытым сердцем… но потом…Не хочу его вспоминать.

— Тебя всегда звали Нагайной?

— Там, откуда я родом, считают, что существуют полу-люди — полу-змеи, и они называются Наги. Я — из такого рода.

— Конечно, Тот, кто сделал тебя чудовищем, был о себе слишком высокого мнения, он бы не стал связываться с обычной змеей.

— А разве я необычная? Я — такая, как все. Ну, может, несколько великовата. Но я говорю на всеобщем для нас языке. На нем говорят змеи на всех континентах. И душа у меня…

— У змей есть душа?

— Душа есть у всех. И у змей, и у людей, и у деревьев.

— А разум? Тоже есть у деревьев?

— Конечно, но это совсем иной разум и иной язык… ты задаешь хорошие вопросы… Но вот я не могу рассказать тебе о том человеке. Я стараюсь забыть. Забыть, как убивала.

— А книга?

— Это его книга. Меня просили ее охранять.

— Просили? Кто? И от кого охранять?

— Не отвечу. Но если скажешь, зачем она тебе…

— Я хочу узнать того человека, что был ее хозяином.

— И ты думаешь, что это — истина? Многое может тебе не понравиться.

— Ну и что? Ведь это смотря как использовать. Яд змеи тоже — и убивает, и лечит.

— Ты правильно понял. Что же — бери. Только не забудь вернуть…

Нагайна плавно сменила восьмерку на круг, а потом и вовсе растаяла в темноте. Он взял со стула потрепанную книгу и в тот же миг снова оказался возле развилки в подвале Слизерина. «Вернуть? Интересно кому? Что она имела в виду?»

«Эта книга принадлежит Принцу-полукровке…»

Он провел с этой книгой немало времени. И, несмотря на то, что учебник был для шестого курса, читать было интересно. Это даже не мешало экзаменам. Как раз наоборот! Некоторые заклинания он слышал от отца, а легенду о Сектумсемпре, направленной в Пожирателя Смерти, но попавшей в ухо Джорджу Уизли, давным-давно рассказывал ему сам дядя Джордж. Самое интересное, что поверх текста и заметок на полях, касающихся зелий и заклинаний, он обнаружил другие, сделанные, видимо, позже зелеными чернилами. Они писались той же рукой, но мельче и торопливее, будто человек повзрослел, почерк утратил остатки детской округлости, и все записи делались второпях:

«Одиночество приходит в детстве. Когда мама разрывается между отцом и сыном, пытаясь остановить старшего и защитить младшего, а потом, когда отец уходит в пьянство окончательно, она все свое время отдает выживанию в этом аду. Как можно ей жаловаться? Ей и так не сладко. Твой мир начинает расти с тобой…»

Он показывал книгу Скорпиусу, но взрослых записей Принца-полукровки тот не увидел. Они тогда решили, что дело в имени. И Скорпиус не стал настаивать: «Раз это видишь только ты — сам и читай. Значит это надо тебе, и писалось для тебя. Хотя может, писавший, и не подозревал, кому это может попасть в руки. И мне совсем не обидно, Сев. Это просто магия. Это ее законы».

Привидение змеи часто теперь ползло вслед за ним, а ночью сворачивалось вокруг его кровати — спать или охранять? Кто ее знает? В конце концов, ей ведь просто не с кем поговорить! И он разговаривал с ней по ночам. «Если прочесть все о змеях, я узнаю, как освободить ее» — думал он. Но о своих разговорах со змеей-привидением ему некому было сказать, а эта способность страшила его.

«Самка питона откладывает почти сотню яиц. Она складывает их в кучу и обвивает вокруг, делая «гнездо» из своих витков. Так она лежит почти три месяца, дрожит мелкой дрожью, чтобы поднять температуру тела на целых восемь градусов! Это удивительно для холоднокровного животного! Мать покидает кладку очень редко и совсем ненадолго: чтобы напиться и перекусить. Новорожденные питоны вылупляясь из яиц имеют желтую и красную окраску, а вырастая до одного метра длиной и взрослея приобретают глубокий зеленый цвет».