Тень Совершенства (джен)

Глава 2

В которой тень начинает говорить, а принцесса — сомневаться в своей адекватности.

-

Три дня Твайлайт делала вид, что ничего не случилось.

Три дня она вставала по расписанию, завтракала по расписанию, проводила встречи по расписанию и улыбалась по расписанию. Список дел был восстановлен, отпечатан заново и лежал на столе под защитным стеклом, чтобы никакой торт, даже самый сюрпризный, не мог его испортить.

Всё шло идеально.

Кроме одного: Инферна никуда не делась.

Она не являлась каждый день. Не кричала, не пугала, не лезла в глаза. Она просто была. Где-то на границе зрения, в отражениях витрин, в бликах на воде, в тенях по углам. Твайлайт ловила себя на том, что постоянно оглядывается, постоянно проверяет зеркала, постоянно ждёт.

— Ты себя накручиваешь, — сказала она себе на третье утро, стоя в ванной и глядя в зеркало. Зеркало молчало, показывая только усталую принцессу с кругами под глазами. — Это просто стресс. Недосып. Воображение разыгралось. Такое бывает. У всех бывает. Ты же читала книги по психологии. Галлюцинации на почве переутомления — классика.

Она улыбнулась своему отражению. Отражение улыбнулось в ответ. Всё было нормально.

— Вот видишь, — сказала Твайлайт, выключая свет и выходя из ванной. — Никого нет.

— Ты уверена?

Голос раздался откуда-то из-за спины. Тихий, спокойный, очень знакомый.

Твайлайт резко обернулась.

В коридоре было пусто. Только длинная тень от вешалки тянулась по полу, и в ней, на долю секунды, мелькнуло что-то тёмное.

— Нет, — твёрдо сказала Твайлайт. — Тебя не существует. Ты — плод моего воображения. Продукт стресса. Я отказываюсь с тобой разговаривать.

— А кто тебя просит разговаривать? — отозвался голос уже где-то впереди. — Я просто говорю. А ты слушаешь. Ты всегда слушаешь. Даже когда молчишь.

Твайлайт зажмурилась, досчитала до десяти и открыла глаза.

Коридор был пуст. Тень от вешалки была просто тенью.

— Я справлюсь, — прошептала она. — Я справлюсь, я справлюсь, я справлюсь…

И пошла на завтрак.

Завтрак проходил в компании Пинки, которая успела за утро испечь три новых торта и теперь пыталась скормить их всем присутствующим.

— Твайлайт, попробуй этот! — Пинки придвинула к ней тарелку с чем-то розовым и пузырящимся. — Это торт «Утренний взрыв»! Внутри шипучка! Если съесть слишком быстро, из ушей пойдёт дым!

— Спасибо, Пинки, — Твайлайт вежливо отодвинула тарелку. — Я лучше просто поем овсянку.

— Овсянку? — Пинки округлила глаза. — Ты серьёзно? Когда вокруг столько тортов? Ты что, заболела?

— Я просто… — Твайлайт запнулась, поймав в отражении чайника знакомый силуэт. — Я просто устала.

— Устала? — Рейнбоу Дэш, только что влетевшая в зал, плюхнулась на своё место и налила себе сок. — С чего бы? Ты же принцесса! У тебя куча помощников! Луйники там всякие…

— Луйники помогают с государственными делами, — ровно ответила Твайлайт. — Но не с… не со всем.

— А с чем они не помогают? — навострила уши Эпплджек.

Твайлайт посмотрела на неё. Эпплджек сидела напротив, спокойная, надёжная, с той особенной ямочкой между бровями, которая появлялась, когда она чувствовала, что подруге нужна помощь.

— Ни с чем, — быстро сказала Твайлайт. — Всё в порядке. Правда. Просто много работы.

— Много работы — это хорошо, — философски заметила Рарити, отщипывая кусочек от торта Пинки и рассматривая его на свет. — Это значит, что ты востребована. Что твои таланты нужны обществу. Что…

— Что можно свихнуться, — буркнула Радуга. — Ты на себя в зеркало давно смотрела, Твай? Круги под глазами — как у меня после трёх дней тренировок без сна.

— Я в порядке, — отрезала Твайлайт. — Спасибо за беспокойство.

Она встала из-за стола, чересчур резко, задела чайник, и тот опрокинулся бы, если бы Флаттершай не подхватила его на лету.

— Ой, осторожнее, — мягко сказала Флаттершай. — Ты какая-то… дёрганая. Точно всё хорошо?

— Да! — Твайлайт выпалила это громче, чем следовало. — Всё хорошо! Всё просто замечательно! У меня идеальный план, идеальное расписание, идеальная жизнь! И никаких… никаких…

Она осеклась, поймав взгляд Пинки. Пинки смотрела на неё не по-пинкински серьёзно. Глаза у неё были большие, розовые, ясные, и в них отражалось что-то, чего Твайлайт не хотела видеть.

— Ты разговаривала сама с собой сегодня утром, — тихо сказала Пинки. — Я слышала, когда проходила мимо твоей комнаты. Ты говорила: «Тебя не существует». С кем ты говорила, Твайлайт?

Повисла тишина.

Пять пар глаз смотрели на принцессу. В каждой паре было разное выражение: у Эпплджек — тревога, у Рарити — любопытство, у Радуги — непонимание, у Флаттершай — испуг, у Пинки — странная, пугающая серьёзность.

— Я… — Твайлайт сглотнула. — Я просто… репетировала. Речь. Для школы одарённых. Там сложный текст, я его повторяла вслух. Чтобы запомнить.

— А-а-а, — протянула Радуга, теряя интерес. — Ну, это нормально. Я тоже иногда разговариваю сама с собой, когда трюк новый разучиваю.

— Я тоже, — подхватила Рарити. — Иногда вслух проговариваю детали наряда, чтобы не забыть.

— И я, — кивнула Эпплджек, но в глазах у неё осталось сомнение.

Твайлайт выдохнула.

— Вот видите. Всё нормально.

Она быстро попрощалась и вышла, почти выбежала из столовой, неся перед собой, как щит, свою улыбку и свою ложь.

Пинки смотрела ей вслед долго, очень долго.

— Она врёт, — сказала Пинки тихо, когда дверь закрылась. — Я знаю, когда врут. Я чувствую это носом. Как фальшивые нотки в песенке. У неё внутри фальшивые нотки.

— Пинки, — начала Эпплджек, но та уже убежала — в другую сторону, не за Твайлайт.

— Надо последить, — донеслось уже из коридора. — Я послежу. Я умею следить незаметно. Я тень. Почти тень. Фиолетовая тень с пони внутри…

— С ней точно всё в порядке? — спросила Радуга, провожая Пинки взглядом.

— С Пинки? — уточнила Рарити. — Или с Твайлайт?

— С обеими.

Никто не ответил.

* * *

Твайлайт заперлась в библиотеке.

Это было её убежище, её крепость, её храм. Здесь пахло книгами, старым пергаментом и тишиной. Здесь каждая полка была знакома, каждая книга — друг, каждый корешок — обещание покоя.

Она села за свой стол, открыла толстенный блокнот, и попыталась сосредоточиться на отчёте по налогам.

Цифры плыли.

Она моргнула. Цифры встали на место. Она выдохнула. Цифры снова поплыли.

— Прекрати, — сказала она вслух. — Я знаю, что ты здесь. Хватит прятаться. Выходи.

Тишина.

— Я сказала — выходи!

Никого.

Твайлайт обвела взглядом библиотеку. Всё было на месте. Книги молчали, стулья стояли ровно, солнечные лучи падали на пол аккуратными прямоугольниками.

— Я схожу с ума, — прошептала она. — Я точно схожу с ума. Надо написать Луне. Луна знает про сны. Луна поможет. Луна…

— Луна не поможет.

Голос раздался прямо над ухом.

Твайлайт подскочила, опрокинув стул, и замерла.

Инферна сидела на подоконнике. Не в отражении, не в тени, не за спиной — просто сидела, поджав под себя копыта, и смотрела на Твайлайт своими бездонными глазами.

— Привет, — сказала она спокойно. — Давно не виделись. Три дня, если быть точной. Я считала.

— Ты… — Твайлайт попятилась, врезалась в стол, опрокинула стопку бумаг. — Ты существуешь. Ты реальна. Ты…

— Тише-тише, — Инферна подняла копыто, призывая к тишине. — Кричать не надо. Никто не услышит. Я позаботилась.

— О чём ты?

— О том, что в этой библиотеке сейчас только мы. Твои друзья далеко. Прислуга занята. Даже Спайк ушёл за покупками. — Инферна улыбнулась. — Я умею ждать. И выбирать момент.

Твайлайт вцепилась в стол, чтобы не упасть. Сердце колотилось где-то в горле, перед глазами плыло.

— Чего ты хочешь? — выдохнула она.

— Хочу? — Инферна склонила голову, и чернильная грива капнула на пол, оставляя тёмное пятно. — Я ничего не хочу, Твайлайт. Я просто есть. Я существую. Я — часть тебя. Та часть, которую ты так старательно прячешь.

— Я ничего не прячу!

— Правда? — Инферна спрыгнула с подоконника и подошла ближе. Её копыта ступали бесшумно, не оставляя следов. — А кто вчера ночью лежал без сна и думал: «Я недостаточно хороша для этой встречи»? А кто позавчера переписывал один и тот же абзац двадцать раз, потому что первая буква показалась кривой? А кто…

— Хватит!

— Хватит? — Инферна остановилась в шаге от Твайлайт. — Ты правда думаешь, что если я замолчу, эти мысли исчезнут? Они никуда не денутся, Твайлайт. Они всегда с тобой. Просто раньше ты их не слышала. А теперь — слышишь. Потому что я дала им голос.

Твайлайт смотрела на неё. На это странное существо, которое было одновременно чудовищно чужим и до боли знакомым. Та же форма морды, те же пропорции, те же жесты. Но всё — искажённое, вывернутое, тёмное.

— Ты не я, — сказала Твайлайт. — Ты не можешь быть мной.

— Конечно, — легко согласилась Инферна. — Я — лучше. Я — та, кем ты пытаешься стать. Совершенная. Безупречная. Без права на ошибку. Ты мечтаешь обо мне каждую ночь. Ты стремишься ко мне каждый день. И когда ты наконец меня создала — ты меня боишься. Ирония.

— Я тебя не создавала!

— О, создала. Ещё как. — Инферна обвела копытом библиотеку. — Всё это — твоё стремление к идеалу. Каждая книга на этой полке — попытка стать лучше. Каждый отчёт — страх ошибиться. Каждая бессонная ночь — погоня за совершенством. Я не пришла извне, Твайлайт. Я выросла изнутри. Как сорняк в идеально подстриженном саду.

Твайлайт молчала. Она не знала, что сказать. Потому что каждое слово Инферны было… правдой. Страшной, неудобной, но правдой.

— Что ты хочешь со мной сделать? — спросила она наконец.

— Сделать? — Инферна удивилась, кажется, искренне. — Ничего. Я не враг тебе, Твайлайт. Я — твой друг. Самый честный. Самый преданный. Я никогда не солгу тебе, не приукрашу, не пожалею. Я буду говорить правду. Всегда. Даже когда больно. Даже когда невыносимо. Потому что только правда делает нас сильнее.

— Это не правда, — возразила Твайлайт. — Это жестокость.

— Жестокость? — Инферна шагнула ещё ближе, и теперь они стояли нос к носу. — А ты знаешь, что такое настоящая жестокость? Настоящая жестокость — это врать себе, что ты хороша, когда внутри всё кипит от недовольства. Настоящая жестокость — это улыбаться друзьям, когда хочется кричать от усталости. Настоящая жестокость — это быть принцессой дружбы и ненавидеть себя за каждую ошибку. Я просто говорю это вслух. Чтобы ты перестала прятаться.

Твайлайт почувствовала, как к глазам подступают слёзы.

— Уходи, — прошептала она. — Пожалуйста. Уходи.

— Не могу, — покачала головой Инферна. — Я — это ты. Куда я уйду? От себя не убежишь. Можно запереться в библиотеке, можно завалить себя работой, можно улыбаться и делать вид, что всё хорошо. Но я останусь. Потому что я — твой самый страшный секрет. И самый честный друг.

Она протянула копыто и коснулась щеки Твайлайт. Прикосновение было холодным, чуть влажным, как чернила.

— Я подожду, — сказала Инферна. — Ты позовёшь. Всегда зовёшь. Когда станет совсем невмоготу. Когда перестанешь притворяться. Когда поймёшь, что я — единственная, кто тебя понимает.

Она отступила, шагнула в тень и растворилась.

Твайлайт стояла посреди библиотеки, дрожа всем телом. На щеке, там, где коснулось копыто Инферны, осталось тёмное чернильное пятно.

Она подошла к зеркалу, висящему на стене, и долго смотрела на своё отражение.

Пятно было на месте.

— Это реально, — прошептала она. — Всё это реально. Она существует. Она… она часть меня.

Она провела копытом по пятну. Оно не стёрлось. Только размазалось чуть шире, превратившись в тёмный полумесяц на фиолетовой шерсти.

— Надо умыться, — сказала Твайлайт. — Надо… надо подумать. Надо…

Она вышла из библиотеки, стараясь не смотреть по сторонам. Прошла в ванную, включила воду, начала тереть щёку.

Пятно не сходило.

— Что за… — Она тёрла сильнее, мылом, щёткой, чем придётся. Бесполезно. Чернила въелись в шерсть намертво.

— Не старайся, — раздалось из-за спины.

Твайлайт замерла. Медленно подняла голову и посмотрела в зеркало.

Инферна стояла позади неё. Но в отражении, не в комнате — именно в отражении, как будто она жила по ту сторону стекла.

— Это теперь навсегда, — сказала Инферна. — Маленький сувенир от меня. Чтобы ты помнила: я есть. Я рядом. Я всегда буду рядом.

— Зачем? — выдохнула Твайлайт. — Зачем ты это делаешь?

— Затем, что ты нужна мне, — ответила Инферна. — А я — тебе. Мы — одно целое, Твайлайт. И чем быстрее ты это примешь, тем легче нам обеим будет жить.

Она грустно улыбнулась.

— Я подожду, — повторила она. — Ты позовёшь.

И исчезла.

Твайлайт смотрела на своё отражение. На тёмное пятно на щеке. На свои глаза, в которых застыл ужас.

— Я не позову, — прошептала она. — Никогда.

Но в глубине зрачков, в самом их центре, на долю секунды мелькнула тёмная фигура с чернильной гривой.

И кивнула.

* * *

В Кантерлотском замке, в своей спальне, принцесса Луна резко открыла глаза.

— Странно, — пробормотала она. — Кто-то зовёт меня во снах. Кто-то очень знакомый. Кто-то… в беде.

Она прислушалась к себе, к ночному ветру, к шёпоту сновидений.

— Твайлайт? — удивлённо спросила Луна в пустоту. — Что с тобой, маленькая принцесса?

Ответа не было. Только тихий, едва слышный голос где-то на грани восприятия:

— Я не позову… никогда…

— Позовёшь, — вздохнула Луна. — Всегда зовут. Вопрос только — когда.

Она откинулась на подушку и закрыла глаза. Завтра будет долгий день. А может, и ночь. Она чувствовала — начинается что-то большое.

Что-то, что потребует всех её знаний о тенях.

И о Люми.

— Надеюсь, ты готова учить, помощница, — прошептала Луна в темноту. — Потому что ученица у нас будет та ещё.

Где-то в глубине её гривы тихо хмыкнула Люми.

— Я всегда готова, — донеслось оттуда. — Особенно учить тех, кто считает себя идеальным.

— Вот и отлично.

Луна уснула.

* * *

А Твайлайт в Понивилле всё стояла перед зеркалом и смотрела на чернильное пятно, которое никак не хотело исчезать.

И думала: «Может, позвать? Может, она права? Может…»

— Нет, — отрезала она вслух. — Я справлюсь сама. Я всегда справляюсь сама.

Где-то в глубине зеркала тихо рассмеялись.

— Посмотрим.