Хотите поговорить об этом? (гет)

Писк пожарной сигнализации. Треск длинной лампы под потолком. Скрежет металла.

Скрежет?

Эрза подскочила с кровати к окну.

Решётка цела. На улице никого.

Показалось.

Показалось?

На толстом стекле ни отметины. На идеальном зелёном газоне ни следа.

Не важно.

Секта идет сюда. Точно идёт.

Они всё разрушат. Уничтожат. Как мать, отнимут то хорошее, что у Эрзы есть.

Эта работа — смысл жизни. Единственное, что держит. Единственное, что важно.

Безопасность.

Безопасность важнее всего.

Холодные пальцы непроизвольно накрыли травмированный глаз. Она не допустит. Не допустит.

Не допустит.

Карманы брюк пусты. Запястье без часов.

Где телефон? Почему отобрали?

Почему не спросила сразу?

Где Мира? Где черти носят эту проклятую женщину?

Ладно. Погорячилась.

Она хороша. Она знает, что такое безопасность.

Но где же её носит?

Он соврал?

Он не поверил?

Ладно. Ей никогда никто не верит.

Но он?

Он же… он же другой?..

Он поверил.

Правда.

Правда?

Где Мира?

Сколько она здесь? Почему забрали часы?

Время важно. Время всегда важно.

Запястье потяжелело.

Ошиблась.

Часы. Часы на месте.

Десять утра. Поздно.

Поздно?

Почему Мира не идёт?

Щёлкнул замок.

Он меня запер?

Дверь открылась. Медленно. Не нараспашку. Закрылась за маленькой, почти детской, фигурой в белом халате.

— Доброе утро, Эрза.

Венди. Это Венди Марвел. Не Мира.

Внимательный взгляд больших карих глаз. Она ждёт. Ждёт ответа.

— Проклятье, — вырывается у Эрзы вместо приветствия. — Где Мира?

— Мира задерживается. Она просила передать, что занята установкой системы видеонаблюдения. Ты не против, если я присяду?

В углу напротив кровати, оказывается, стояло кресло и низкий круглый столик на одной ножке.

Эрза кивнула.

Венди села.

— Расскажешь мне, что ты узнала об этой секте? Я все передам Мире.

— Зачем ты здесь?

— Мира попросила помочь, а у меня как раз окно между пациентами. Ты не против?

Против. Мира не верит. Никто не верит.

Но говорит другое:

— Нет.

Мягкая улыбка. Мягкий взгляд. Мягкий жест, указывающий на кровать.

Эрза сдалась. Венди добра.

Она поверит.

* * *

Иголки. Снимки. Облучение.

Где она? Почему так давит? Почему так страшно?

Когда отпустят? Когда позволят выбраться из пластикового гудящего гроба?

Почему она здесь? Почему не сбежала?

Полюшка слабее. Старее. Эрза могла бы отобрать у неё ключи и телефон.

И свой бронежилет.

Нет.

Нельзя.

Венди верит. Джерар верит.

Работа важна. Безопасность важна.

Эрза должна быть безопасной.

Джерар сказал, её здоровье важно для безопасности.

Она всё сделает.

Сделает ради него.

Защитит от секты. Пусть только её вытащат наконец из этого проклятого аппарата. Он — самая большая брешь в безопасности клиники. В нём невозможно думать. В нём ничего не слышно.

Не видно.

Травмированный глаз начал зудеть.

Нельзя. Нельзя шевелиться. Иначе придётся начинать всё сначала.

Противный громкий писк. Гудение прекратилось.

Закончили. Наконец-то закончили.

— А теперь идём на УЗИ, — накидывая Эрзе халат на плечи, сказала Полюшка.

Морщинистые руки. Морщинистое лицо. Старость — это страшно.

Это не безопасно.

— Пошевеливайся, — проворчала женщина, как будто прочитав мысли. — Тебе ещё капельницы поставить нужно.

Снова.

* * *

За окном стемнело.

Как долго она проходила обследование?

Часы всё-таки забрали.

Зачем?

Игла в сгибе локтя мешает. Но жидкость, текущая по трубке, придаёт сил.

Дверь открылась. Нараспашку.

Джерар.

— Как себя чувствуешь?

— Когда меня отпустят?

Джерар молчал. Он подошёл к стойке с препаратом, что-то покрутил на трубке, а затем сел в кресло и откинулся на спинку.

Его глаза встретились с её.

— Я вынужден оставить тебя здесь на некоторое время.

Эрза скрипнула зубами. Обманщик.

— Это не значит, что я тебе не верю. Мисс Штраус уже обратилась в полицию. Они работают над нашей проблемой.

Ладно.

— Но сейчас есть куда более важная проблема.

Эрза замерла. Во рту пересохло. Предчувствие опасности захлестнуло с головой.

— У тебя паранойя.

— Нет.

— К сожалению, да. Она развилась на фоне хронического переутомления и стресса. Тебе нужно отдохнуть и начать лечение. Это не обсуждается.

— Нет.

— Я беспокоюсь о тебе, Эрза.

Секундное замешательство.

Правда?

Так разве бывает? С ней?

— Мы поможем тебе. Будь уверена.

— Спасибо, — невнятно пробормотала она.

Кажется, капельница перестала приносит бодрость. Глаза начали слипаться.

— Я зайду к тебе завтра. Доброй ночи, Эрза.

Она хотела ответить.

Хотела же?

* * *

Вспышка.

Боль.

Горит щека.

Крик матери.

Злой.

Обвиняющий.

Удар.

Глаз больше не видит.

Не безопасно.

В этом доме больше не безопасно.