Хотите поговорить об этом? (гет)

— Мисс Скарлет, и давно это с вами?

— Что «это»?

— Ощущение, что вы не в безопасности?

— В каком смысле? Причём здесь моя безопасность? — девушка нахмурилась и скрестила руки на груди. — Мистер Фернандес, я пришла к вам с серьёзной проблемой. Необходимо усилить меры безопасности в клинике.

Джерар внимательно посмотрел на Эрзу — чёрный спортивный костюм из плотной ткани не очень плотно облегал её, но защитный жест со сложенными на груди руках всё-таки выдавал кое-что важное. Бронежилет. Под курткой определенно было надето что-то вроде бронежилета. Плохой знак.

Скарлет хмурилась и нетерпеливо постукивала ногой в беговых кроссовках в ожидании его ответа. За все те полчаса, что она находилась в кабинете Джерара, она так и не села на предложенный ей стул. Тщательно собранные и скрученные на затылке алые волосы немного подрагивали, когда она неосознанно крутила головой в сторону любого звука.

— Потому что одна религиозная секта против моей психиатрической практики в этом городе? — решил ещё раз уточнить Джерар.

— Да. Сколько раз мне это повторять? Вы доверили мне пост начальника службы безопасности, так почему не слышите, о чём я говорю?

— О, я вас прекрасно слышу, мисс Скарлет. И мы обязательно займёмся этим вопросом. Но, знаете, сперва скажите, как давно вы брали отпуск?

Эрза замерла и впервые за весь разговор наконец-то сфокусировала на нём свой взгляд. Её правое веко немного подрагивало, а уголок бледных, искусанных губ безостановочно приподнимался и опускался.

— Что? Какое отношение?..

— Просто ответьте.

— Два-три го… — под его тяжёлым взглядом она осеклась. — Никогда.

— За все пять лет? Знаете, нашим внутренним регламентом предусмотрен определённый протокол для таких случаев.

— Я знаю, — огрызнулась она. — Но мне некогда отдыхать. На кону стоит безопасность всей клиники, пациентов и вас в том числе.

— Я верю вам, мисс Скарлет. Мы обязательно займёмся поиском заговорщиков. Но и вы меня поймите. Правила есть правила.

Она скрипнула зубами, но кивнула. Сильная приверженность Эрзы правилам на этот раз сыграла Джерару на руку — иначе он не смог бы отправить её на медицинское обследование, предусмотренное внутренним регламентом. Тревожные новости о её состоянии уже давно доходили до него, но времени заняться этим вопросом у него никак не находилось. Психиатрическая практика и управление клиникой отбирали слишком много времени и сил. И вот она сама пришла к нему. И всё оказалось ещё хуже, чем он предполагал.

— Хорошо, я…зайду к доктору Дреяру.

— Прямо сейчас.

— Прямо сейчас, — сквозь стиснутые зубы выдохнула она.

Эрза развернулась на пятках и вышла за дверь, натянутая, будто струна. Джерар откинулся на спинку стула и устало потёр виски.

И как до этого дошло? В какой момент он упустил состояние своего самого важного сотрудника?

Наверное в тот, где он сам ни разу не брал отпуск за последние семь лет.

* * *

Клиника психического здоровья доктора Фернандеса была одной из немногих, способных носить гордое звание лучшей в Фиоре. Джерар работал над этим долгих десять лет, начав даже до открытия самой клиники. Правда, здоровье и благополучие окружающих не всегда стояли у него на первом месте, но когда это произошло, пути назад уже не стало. Он обрастал знакомствами, нарабатывал практику в других клиниках и очень много наблюдал за людьми.

Уртир Милкович первой предложила ему основать свою клинику. До этого он лишь несмело подумывал, чтобы открыть свой кабинет и принимать желающих разобраться в себе там, но она настояла на более масштабном начале. Что ей двигало, Джерар точно не знал, он мог лишь догадываться, что это было как-то связано с её достаточно сложными отношениями с матерью, о которых она никогда подробно не распространялась, но факт оставался фактом. Теперь они вдвоём управляли огромным медицинским комплексом.

Два корпуса для стационарного лечения, один для очного приёма и административное здание, и всё это было расположено в прекрасной живописной местности на окраине города. На территории даже удалось разбить небольшой сад для прогулок и сделать пруд с кувшинками. Единственное, что им до сих пор не удалось организовать, так это место для обучения молодых специалистов.

Но всё ещё было у них впереди. Возможно.

Если, конечно, подозрения Эрзы на самом деле не параноидальный бред.

Джерар постучал пальцами по столу. Перед ним на мониторе отображалось личное дело Эрзы Скарлет — начальника службы безопасности клиники. Пять лет назад её наняла Уртир и подошла к этому достаточно серьёзно, выяснив практически всю её биографию. Но то были лишь сухие факты. И теперь они обрели совсем другие смыслы.

Опыт подсказывал — проблема Эрза очень глубока и серьёзна, и чем быстрее начнётся лечение, тем выше вероятность положительного исхода. Но ещё он подсказывал, что Скарлет упряма и своенравна, а в том состоянии, до которого она дошла сейчас, помочь ей практически невозможно.

* * *

К вечеру уставший и измотанный приёмом пациентов Джерар едва не забыл, как начался его день. Взглянув на время, он понял, что Макаров Дреяр ушёл домой ещё час назад, если не больше. Придётся ему звонить.

Джерар сел в своё рабочее кресло, достал телефон из кармана халата и набрал своего заместителя по медицинской части. Макаров ответил не сразу.

— У аппарата.

— Не отвлекаю?

— Как раз собирался ничего не делать. Ты по поводу Скарлет?

— Да.

— Ей нужна госпитализация, — сказал Дреяр и вздохнул. — На лицо все признаки паранойи. Я направил её на дообследование к Полюшке в лабораторию. Думаю, её анализ крови скажет нам куда больше, чем тестирование. Она глубоко нездорова, Джерар. Кто её нанимал?

— Уртир. Но пять лет назад она не выявила у неё отклонений.

— Тогда есть небольшая надежда на обратимость процессов.

— Так плохо?

— Да.

Джерар устало потёр виски. Да уж. Хорошо начальник, у которого сотрудники работают на износ.

— Сделай так, чтобы она провела ночь здесь, в стационаре. И поставь ей восстанавливающую капельницу. Ей нужны будут силы. Я поговорю с ней утром.

— Яйцо курицу не учит, малец. Не забывай, у кого ты учился. Эрза уже видит десятый сон в своей палате.

Джерар улыбнулся. Даже на восьмом десятке Макаров не переставал удивлять живостью ума и реакцией. Вот кто действительно был столпом психиатрии.

— Спасибо.

— Сочтёмся, начальник. А теперь давай. Скоро Полюшка вернётся, а у меня ещё ужин не разогрет и диван не промят.

В трубке раздались гудки. На мгновение Джерара охватила грусть — его дома никто не ждал. И будет ли ждать когда-нибудь?

* * *

Это утро началось не лучше предыдущего и с каждым часом становилось всё хуже, подкидывая сложных задач на неделю вперед. И нахмуренное лицо Эрзы Скарлет, которая, по словам медсестры, спала, не переодевшись, на застеленной постели, не предвещало ничего хорошего.

— Мисс Скарлет.

— Я не останусь здесь, — перебила она, как и вчера, стоя перед ним со сложенными на груди руками и постукивая ногой.

— Ваши анализы не в порядке, — спокойно продолжил Джерар и протянул ей результаты. — Ваше здоровье — наша ответственность. Так прописано в вашем трудовом договоре, и я не смею его нарушать. Поэтому я настаиваю на вашем лечении в нашем стационаре.

— Здесь не безопасно! — выкрикнула она и её лицо мгновенно покраснело. — Они навредят нам всем!

— Вам не о чем беспокоиться, — поспешил успокоить её Джерар. — Я усилю сегодня охрану. Поэтому ваша задача сейчас отдохнуть и набраться сил. И, Эрза, я не держу вас здесь насильно. Вы вольны уйти хоть сейчас. Просто… подумайте о своём здоровье. К тому же изнутри вы сможете лучше изучить все наши дыры в безопасности.

На мгновение Эрза задержала на Джераре свой взгляд. Тени под её глазами говорили куда больше, чем её анализы и все психиатрические тесты вместе взятые. Работа с параноиками была сложной, каждый шаг был, как по минному полю, но если на первых порах не спорить и поддерживать бредовую идею больного, то появлялся шанс начать добровольное лечение.

— Ладно, — нехотя согласилась она. — Я останусь. Но ненадолго. Пока анализы или, что там вы нашли, не придёт в норму.

— Вот и славно. Если захотите поговорить, я буду у себя в кабинете.

Она кивнула.

— Но если…если вдруг у вас есть какие-то более личные темы для обсуждения, сейчас отличный шанс заглянуть к доктору Марвел. Она вас выслушает.

Эрза фыркнула и мотнула головой.

— Лучше скажите медсестре, чтобы вернула мне телефон, у меня куча работы. И мне нужно вести заметки. Я уже нашла несколько огромных дыр в безопасности.

Джерар виновато склонил голову и постарался, как можно мягче, сказать:

— К сожалению, пока я не могу позволить это сделать. Вам выдадут блокнот и ручку. А по поводу работы не беспокойтесь. Ваш заместитель отлично справляется.

Эрза недовольно сощурилась и сжала челюсти. Джерар быстро смекнул, что без ещё некоторых уступок не обойтись, поэтому предложил единственно безопасный вариант.

— Я направлю к вам мисс Штраус, чтобы вы передали ей свои дела на время вашего отсутствия.

— Ладно. Только как можно скорее. Это важно.

— Тогда не буду задерживаться. Отдыхайте, Эрза.

Джерар не расслышал, что она пробормотала в ответ, но это было уже и не важно. Главное, что удалось оставить её в стационаре, и теперь у него появилось время подумать, как подобраться к причинам её паранойи поближе.

Что ж, этим он и займётся, как только разберётся с другими первоочередными задачами на сегодня.

Мне так волнительно начинать снова долгострой, особенно на такую сложную тему и в едва живом фэндоме, но внутри накопилось так много слов и мыслей, что пора дать им выход. И как вы наверно успели заметить, говорить мы будем много. Первые глав пять выйдут достаточно быстро, а дальше ритм собьётся, так что не могу не предупредить вас об этом заранее. Если что эту работу я буду дублировать ещё на фикбук (https://ficbook.net/authors/601302) и литнет (https://litnet.com/ru/lina-xollivell-u10613254) И вот ещё моя группа в ВК, там я делаю анонсы и иногда подаю признаки жизни https://vk.ru/club59955699

Писк пожарной сигнализации. Треск длинной лампы под потолком. Скрежет металла.

Скрежет?

Эрза подскочила с кровати к окну.

Решётка цела. На улице никого.

Показалось.

Показалось?

На толстом стекле ни отметины. На идеальном зелёном газоне ни следа.

Не важно.

Секта идет сюда. Точно идёт.

Они всё разрушат. Уничтожат. Как мать, отнимут то хорошее, что у Эрзы есть.

Эта работа — смысл жизни. Единственное, что держит. Единственное, что важно.

Безопасность.

Безопасность важнее всего.

Холодные пальцы непроизвольно накрыли травмированный глаз. Она не допустит. Не допустит.

Не допустит.

Карманы брюк пусты. Запястье без часов.

Где телефон? Почему отобрали?

Почему не спросила сразу?

Где Мира? Где черти носят эту проклятую женщину?

Ладно. Погорячилась.

Она хороша. Она знает, что такое безопасность.

Но где же её носит?

Он соврал?

Он не поверил?

Ладно. Ей никогда никто не верит.

Но он?

Он же… он же другой?..

Он поверил.

Правда.

Правда?

Где Мира?

Сколько она здесь? Почему забрали часы?

Время важно. Время всегда важно.

Запястье потяжелело.

Ошиблась.

Часы. Часы на месте.

Десять утра. Поздно.

Поздно?

Почему Мира не идёт?

Щёлкнул замок.

Он меня запер?

Дверь открылась. Медленно. Не нараспашку. Закрылась за маленькой, почти детской, фигурой в белом халате.

— Доброе утро, Эрза.

Венди. Это Венди Марвел. Не Мира.

Внимательный взгляд больших карих глаз. Она ждёт. Ждёт ответа.

— Проклятье, — вырывается у Эрзы вместо приветствия. — Где Мира?

— Мира задерживается. Она просила передать, что занята установкой системы видеонаблюдения. Ты не против, если я присяду?

В углу напротив кровати, оказывается, стояло кресло и низкий круглый столик на одной ножке.

Эрза кивнула.

Венди села.

— Расскажешь мне, что ты узнала об этой секте? Я все передам Мире.

— Зачем ты здесь?

— Мира попросила помочь, а у меня как раз окно между пациентами. Ты не против?

Против. Мира не верит. Никто не верит.

Но говорит другое:

— Нет.

Мягкая улыбка. Мягкий взгляд. Мягкий жест, указывающий на кровать.

Эрза сдалась. Венди добра.

Она поверит.

* * *

Иголки. Снимки. Облучение.

Где она? Почему так давит? Почему так страшно?

Когда отпустят? Когда позволят выбраться из пластикового гудящего гроба?

Почему она здесь? Почему не сбежала?

Полюшка слабее. Старее. Эрза могла бы отобрать у неё ключи и телефон.

И свой бронежилет.

Нет.

Нельзя.

Венди верит. Джерар верит.

Работа важна. Безопасность важна.

Эрза должна быть безопасной.

Джерар сказал, её здоровье важно для безопасности.

Она всё сделает.

Сделает ради него.

Защитит от секты. Пусть только её вытащат наконец из этого проклятого аппарата. Он — самая большая брешь в безопасности клиники. В нём невозможно думать. В нём ничего не слышно.

Не видно.

Травмированный глаз начал зудеть.

Нельзя. Нельзя шевелиться. Иначе придётся начинать всё сначала.

Противный громкий писк. Гудение прекратилось.

Закончили. Наконец-то закончили.

— А теперь идём на УЗИ, — накидывая Эрзе халат на плечи, сказала Полюшка.

Морщинистые руки. Морщинистое лицо. Старость — это страшно.

Это не безопасно.

— Пошевеливайся, — проворчала женщина, как будто прочитав мысли. — Тебе ещё капельницы поставить нужно.

Снова.

* * *

За окном стемнело.

Как долго она проходила обследование?

Часы всё-таки забрали.

Зачем?

Игла в сгибе локтя мешает. Но жидкость, текущая по трубке, придаёт сил.

Дверь открылась. Нараспашку.

Джерар.

— Как себя чувствуешь?

— Когда меня отпустят?

Джерар молчал. Он подошёл к стойке с препаратом, что-то покрутил на трубке, а затем сел в кресло и откинулся на спинку.

Его глаза встретились с её.

— Я вынужден оставить тебя здесь на некоторое время.

Эрза скрипнула зубами. Обманщик.

— Это не значит, что я тебе не верю. Мисс Штраус уже обратилась в полицию. Они работают над нашей проблемой.

Ладно.

— Но сейчас есть куда более важная проблема.

Эрза замерла. Во рту пересохло. Предчувствие опасности захлестнуло с головой.

— У тебя паранойя.

— Нет.

— К сожалению, да. Она развилась на фоне хронического переутомления и стресса. Тебе нужно отдохнуть и начать лечение. Это не обсуждается.

— Нет.

— Я беспокоюсь о тебе, Эрза.

Секундное замешательство.

Правда?

Так разве бывает? С ней?

— Мы поможем тебе. Будь уверена.

— Спасибо, — невнятно пробормотала она.

Кажется, капельница перестала приносит бодрость. Глаза начали слипаться.

— Я зайду к тебе завтра. Доброй ночи, Эрза.

Она хотела ответить.

Хотела же?

* * *

Вспышка.

Боль.

Горит щека.

Крик матери.

Злой.

Обвиняющий.

Удар.

Глаз больше не видит.

Не безопасно.

В этом доме больше не безопасно.

Скрипнуло кресло. Короткая юбка зашелестела складками. Люси натянуто улыбнулась и сложила ладони на бедре. Длинные рукава розовой кофты на молнии закрывали запястья, но этого было не достаточно. На левой руке всё же выглядывал кусочек бинта.

— Я не понимаю, зачем я здесь, — сухим, надтреснутым голосом сказала она. — Со мной всё в порядке.

Джерар взглянул на Люси, затем на дверь за её спиной — там, в коридоре, ожидал его вердикта Джуд Хартфилий, — и взял с низкого круглого стола папку с заключениями врачей из городской клиники.

— Вы пытались покончить с собой, — спокойно сказал он, внимательно наблюдая за девушкой.

Она отвела взгляд, а её бледные тонкие пальцы напряглись, впиваясь в плиссированную плотную ткань.

— Я просто уснула в ванной.

— После снотворного.

— Я перепутала таблетку, — упрямо продолжала она гнуть свою линию.

— Люси, у вас депрессия. И судя по этим документам, уже больше полугода.

— Я в порядке. У меня нет никакой депрессии. Врачи ошиблись.

Её нервный искусственный смешок повис в воздухе как приговор. Джерар не в первый, да что уж там, и в не последний раз слышал подобные слова от своих пациентов. Он знал, что принять такой диагноз было сложно, особенно, когда проблема зашла так далеко, но всё равно каждый раз это не могло оставить его равнодушным.

— Иногда сложно поверить в подобное, — сказал Джерар и попытался поймать беспокойный взгляд Люси. — В любом случае, с вами что-то происходит, и вы не можете этого отрицать. Вам необходимо лечение, даже если это будут витаминные капельницы и курс массажа.

— Я просто устала. Последние восемь лет были сложными.

— Хотите поговорить об этом?

Люси дёрнула головой в сторону двери, резко остановилась в этом движении, вернулась, выдохнула и, сгорбившись, опустила плечи.

— Не думаю, что у меня есть на это время.

— Время есть всегда. Особенно в нашей клинике. Вы можете остаться у нас на пару дней, если хотите. Впереди тем более выходные. Хотите немного отдохнуть?

Люси подняла на него полный боли взгляд и замотала головой.

— Я не могу, у меня много работы. И нужно… нужно готовиться к помолвке.

За дверью раздался голос явно раздражённого Джуда Хартфилия, и Люси сжалась ещё сильнее. Реакция её тела говорила Джерару о многом, но сам он сказать об этом вслух не мог, как и не мог промолчать и оставить всё, как есть. Ему хватило всего нескольких минут общения с отцом Люси, чтобы понять — если не начать терапию прямо сейчас, потом будет уже поздно. Ведь следующая попытка свести счёты с жизнью наверняка станет успешной.

— Люси, я вынужден настоять на том, чтобы вы остались. С вашим отцом я всё улажу.

Она коротко мотнула головой и быстрым движением вытерла щеку. Джерар не стал продолжать. Он медленно встал, сложил папку на стол, а затем, будто не замечая слез и тихих всхлипов, направился к двери.

— Я направлю к вам медсестру. Она позаботится о вас. Не беспокойтесь больше ни о чём.

* * *

Уговорить Джуда Хартфилия — лидера оптовых продаж Фиора — дать несколько недель лечения в клинике для своего самого незаменимого сотрудника (по его словам) да ещё и в разгар тендерного сезона, оказалось сложнее, чем Джерар предполагал. Пришлось подключать к переговорам Уртир, и даже её настойчивости едва хватило, чтобы выторговать для Люси пятнадцать дней.

К полудню Джерар уже был так измотан морально, что едва мог вспомнить, какие дела у него были на сегодня запланированы. И уж тем более он не думал, что придется срочно их все отложить и отправиться на консультацию к королю. Вернуться к обычной психоаналитической практике казалось Джерару всё заманчивей день ото дня, ведь быть ведущим специалистом и управлять целой клиникой давалось всё сложнее с каждым годом.

Король, как и всегда, хотел, чтобы Джерар помог ему определиться с выбором нового министра. И не столько ему нужны были его профессиональные навыки, сколько просто присутствие. Это было и к лучшему — ответственность всегда оставалась только на правителе, но легче от этого не становилось.

После каждого посещения дворца Джерар чувствовал себя, как выжатый лимон. По большей части от того, что его накрывало с головой чувство бесконечного одиночества, с которым он так и не научился справляться. А что-то менять в своём привычном распорядке он попросту не мог себе позволить — работа отнимала абсолютно всё время.

Во дворце кипела жизнь: шумели советники, споря о курсе страны на мировой арене; смеялись дети послов, играя в просторных залах с высокими потолками; пахло ароматной выпечкой и кофе. Хотелось, чтобы и дома Джерара ждала та же атмосфера любви, счастья и уюта, но там были лишь едва живой кактус и всегда холодная постель.

И это каждый раз заставляло Джерара задуматься над тем, чтобы возобновить свою собственную терапию.

Не только по этой причине.

* * *

Он знал, что не стоило этого делать, но остановиться не смог. Личное дело Эрзы Скарлет лежало рядом с ним на гладком сером покрывале, а на коленях стоял ноутбук. Джерар поправил подушку под спиной и придвинулся ближе к изголовью кровати.

Технически — он не был её лечащим врачом, фактически — вопрос спорный, и даже как начальник он уже переходил все дозволенные границы.

История Эрзы отзывалась в Джераре его собственной болью: как и она, он ещё в детстве был отвергнут собственными родителями и оставлен на попечении приюта при Райской башне. В котором от божественного была лишь воля, позволившая самому Джерару не свихнуться от бесконечных молитв и работы во благо приюта. И то, что он потом поступил в университет, тоже можно было назвать чудом. Как и то, что после выпуска он смог нормально общаться с женщинами, ведь обучение в Райской башне было раздельным, и мальчики с девочками никогда не пересекались.

Но было и важное отличие в их с Эрзой ситуациях — её мать периодически забирала её домой, что точно не могло сказаться положительно на её состоянии. Возможно, именно тогда и были заложены первые кирпичики в фундамент окрепшей сейчас в Эрзе паранойи, но подтвердить это или опровергнуть сможет только Венди.

Джерар потёр виски. Как скоро дело продвинется дальше упрямого молчания Эрзы? И как долго он сможет держать её в клинике? В какой-то момент она ведь обязательно взбунтуется, и никакие уговоры её уже не остановят.

А он сильно хотел, дать ей возможность жить её лучшую жизнь. Но как в таком случае поступить? Как помочь человеку, видящему вокруг лишь опасность и так отчаянного боящемуся перемен? И точно ли он думал сейчас о ней?

Мысли потекли не в то русло, и Джерар отложил ноутбук и документы на прикроватную тумбочку. Время было уже давно за полночь, а впереди его ждал ещё один сложный день.

Щелкнул выключатель. Зашуршало покрывало. Джерар вздохнул. Надежда, что сон придёт быстро, не оставляла его ни на одну ночь.

* * *

Комната без углов.

Алый туман стелется по каменному полу.

Выхода нет.

Голоса нет.

Ядовитый шёпот у уха.

Ты здесь один.

Навек.

Прошу прощение за долгое отсутствие — мой реал меня поглотил. Но не только он был причиной. До сегодняшнего вечера я не до конца сформулировала концепцию глав, но теперь она есть, и это позволит мне писать быстрее.

Суть в том, что четвертая часть в каждой главе — это сон, и его смысл будет раскрываться в других главах. Ну а до этого можно думать, гадать и разминать свои психоаналитические навыки)

В общем, спасибо за ожидание, и черканите, пожалуйста, пару слов отзыве, если вы, конечно, в ресурсе для этого ❤️

Перед глазами от угла до угла распростёрся белый потолок. Мелкая сеть трещинок на нём расходилась кругом от отверстий под крепления плоских подвесных светильников.

Люси моргнула. Свет нейтральных лампочек стал мутным, а щёки — почему-то влажными.

В соседней палате уже целую вечность кто-то шумно двигал стул, возможно, даже стол или кровать. Этот звук раздражал, как назойливая муха, жужжащая у самого уха, но встать или даже просто постучать в стену совершенно не было сил. Люси прибило к матрасу так, будто сверху — прямо на грудь — присел слон.

Хорошо, что сегодня не нужно было с ним бороться. Суббота — благословенный день, в который можно было позволить себе отдохнуть. Никакой работы. Никаких звонков. Никаких «нам нужно было это вчера».

Сколько ещё осталось от этого дня?

Из окна, расположенного на стене напротив кровати, лился яркий солнечный свет. Он оставался сверкающими мазками на тёмно-зелёных листьях дуба и прутьях решётки. Падал на окрашенное в белый металлическое изножье.

Люси моргнула. В дверь постучали, а после вошла медсестра — молодая, совсем, как она сама, с короткими белыми волосами. Она поправила одеяло, вытерла слёзы мягким платочком с кружевом и предложила меню на завтрак. Люси выбрала не вставать и довольствоваться питательными физраствором, который начал литься по трубкам ей в вену.

Вчерашний день выжал её полностью. А завтра будет воскресенье, будет кошмар, ведь в понедельник уже нужно будет идти на работу.

Устала. Как же она устала.

Люси моргнула. Потом ещё и ещё раз. За окном уже стемнело, а слон так и не встал с её груди.

* * *

На завтрак пришлось съесть сэндвич, чтобы не расстраивать милую медсестру, которая уже второй день была так добра и регулярно ставила Люси спасительные капельницы. Ощущение, что спокойствие скоро кончится, сдавливало горло и не давало ни на чём сосредоточится.

Воскресенье уже наступило.

Оно настигло Люси так же неизбежно, как и неделю назад. Обрушилось грузом бессилия перед неизбежностью. Сегодня — это про понедельник и новую рабочую неделю. В прошлый раз — про сына главного партнёра отца по бизнесу. И каждый раз — про нестерпимую боль в сердце от невозможности что-то изменить в своей жизни.

Слон на груди подпрыгнул, а затем вдоволь натоптавшись, улёгся поудобней, обхватив хоботом горло.

Станет ли вынужденный брак спасением или ещё глубже загонит Люси в могилу из несбывшихся надежд? Может, Стинг не так уж и плох и позволит ей жить своей жизнью? Позволит ей дописать роман и опубликовать его? Позволит больше ни одного дня не работать с тендерами, заказчиками, поставщиками, юристами и чёрт знает с кем ещё, чтобы не дать семейному бизнесу пойти на дно? Позволит же?

Перед глазами потемнело.

Даже если позволит, то ничего всё равно не изменится. Без неё всё развалится. Никто не сможет выполнять её работу так же хорошо. Все контракты остановятся, все сроки будут пропущены, а заказчики будут подавать на их фирму в суд снова и снова, пока отец не обанкротится и не пойдёт по миру. А потом он умрёт в нищете.

И в этом будет виновата она.

Язык прилип к нёбу. Ощущение приближающегося конца света заставило Люси на секунду прийти в себя и попробовать встать. Скорее. Скорее. Нужно найти телефон. нужно проверить почту, прочитать сообщения. Скорее. Скорее. Ну и что, что воскресение, ей не впервой работать и на выходных. Скорее. Скорее. Игла в сгибе локтя неприятно кольнула, мгновенно отрезвляя.

К чему все эти мысли? Она всё равно не сможет ничего изменить. Она покорно выйдет замуж за того, кого даже не знает, будет продолжать работать на отца, а через год или два забеременеет, чтобы два крупных бизнесмена наконец-то обзавелись достойным наследником их общей великой империи. И мир не рухнет, ведь Люси и дальше будет прилежно выполнять свою роль.

Пускай и ценой собственных желаний.

Слеза скатилась по виску и затерялась в спутанных светлых волосах.

Устала. Как же она устала.

* * *

Первые лучи солнца, осветившие палату, заставили сердце Люси бешено колотиться от вмиг накатившей паники. Понедельник. Снова понедельник. А она так и не смогла встать с кровати. В ногах не было силы. В руках не осталось заряда на простейшие действия.

Неужели сегодня придётся уйти? Неужели придётся встать? Доктор Фернандес обещал ей, что она сможет отдохнуть, но она едва смогла хоть немного поспать. Наоборот, накопленная днями (годами) усталость накрыла так, что Люси не могла даже пошевелить пальцем на ноге.

Неужели?..

Да, какая разница. Разве что-то имеет значение в этом мире? В её мире? Она просто встанет. Просто будет работать дальше. Просто…

Всё так просто, но почему-то слон до сих пор не встал с её груди.

Доктор Фернандес пришёл, когда в палате стало уже так солнечно, что хотелось задвинуть шторы, которых, впрочем, здесь не было. Как не было карнизов и дверных ручек. Люси догадывалась почему, но тщательно прятала эту мысль под толстое одеяло оправданий. Она ведь просто устала. Просто перепутала таблетки. Просто порезалась. Просто не хотела…

Чего не хотела?

— Люси, — с нажимом повторил доктор Фернандес и постучал ручкой по столику. — Как вы себя чувствуете?

Она нехотя перевела взгляд с потолка налево — туда, где на кресле сидел доктор, — и попыталась сфокусировать взгляд на его лице.

— Нормально.

Это слово было таким родным. Таким простым и понятным, вот только, что скрывалось за ним, сама Люси до конца не знала. Лишь смутное чувство, что разложи она это « нормально» хотя бы на слоги, то тут же откроется бездна со всем, что долгие годы кипело внутри, не находя пути наружу.

— Хотите поговорить об этом?

— О чём?

— О чём хотите.

— Я ничего не хочу.

Люси моргнула и отвела взгляд, уткнувшись им в знакомую толстую папку со своими обследованиями.

— Вы получили результаты моих анализов?

— Да, — согласился он и взял в руки папку. — Показатели не очень хорошие, но с правильным лечением очень быстро придут в норму. Железо, витамин д, кальций, да и много чего ещё ниже нормы. К счастью, у нас есть прекрасный специалист, который уже назначил вам курс необходимых препаратов. Так что всего через месяц вы будете чувствовать себя намного лучше.

— Спасибо.

— У меня есть для вас ещё одна хорошая новость.

Голос доктора так успокаивал. Люси казалось, что она плывёт по тёплым волнам южного моря, на котором когда-то давно — в другой жизни — отдыхала с матерью. Правда, теперь ей всё чаще казалось, что она это выдумала.

— Какая?

— Вы сможете остаться у нас ещё на две недели.

Люси не верила тому, что услышала. Так надолго? Как отец на это пошёл? А помолвка? А работа? Вопросы быстро сменялись один за другим, но искать ответы на них совсем не хотелось. Да и радости от этого внезапного отпуска тоже не было. Ведь потом-то она опять вернётся к своей обычной жизни.

Тогда какой в этом смысл?

— Я рада, — всё-таки сказала Люси, на самом деле не чувствуя никакой радости.

— Люси, в прошлую нашу встречу вы упомянули помолвку, к которой вам нужно готовиться. Расскажете об этом?

Вопрос застал Люси в расплох. Зачем доктору знать об этом? Да и наверняка, отец ему уже обо всём рассказал. Но в его тоне было столько участия и заинтересованности, что она всё же поддалась и ответила.

— Я выхожу замуж. Через три недели у нас запланирована официальная помолвка с сотней гостей, если не больше.

— У вас так много родни?

— Нет, это всё партнёры по бизнесу. Отца и отца Стинга.

— Стинг — это ваш жених?

— Да.

— Расскажете о нём?

Люси поджала губы и почувствовала, как в горле начал образовываться предательский ком. Голос задрожал, поэтому она постаралась ответить быстро.

— Мне нечего рассказывать. Я его совсем не знаю.

Слёзы всё же покатились из глаз, а непрошенный всхлип вырвался наружу. Обещала же себе не плакать. Обещала быть сильной. Обещала… Кому?

Доктор Фернандес молчал. Люси чувствовала его внимательный взгляд на себе, но никаких вопросов он больше не задавал. Когда она поняла, что плачет во весь голос, было уже поздно — истерика захлестнула её так, что держать всё в себе и дальше она просто не смогла.

Сквозь всхлипы слова лились сами собой. Они складывались в предложения, а те в свою очередь в целые абзацы, будто это был текст на страницах её ненаписанной книги. И сколько его ещё было там — впереди — Люси даже не знала. Она могла лишь гадать, сможет ли доктор Фернандес выдержать всю эту боль и дослушать её до конца.

* * *

Холодный железный пол.

Вокруг — до неба — золотые прутья.

В ладонях острое гусиное перо.

Глубокий рез от низа живота и к ребрам.

Из раны льется свет.

Свободна.