Когда кроме плюшек ещё и роялей много (джен)

Прежде чем рассказывать дальше, хочу вот что ещё пояснить. Зачем, спрашивается я во всё это вписался? Ну, Волди завалить и Дамби, если понадобится. Насчёт дедушки нашего мне посоветовали по обстновке смотреть и действовать соответственно. Так вот, о чём я. Ведь можно же было после вселения в Поттера кинуть всех нафиг и жить себе припеваючи, тем более, что магическая Бриташка для меня ничто, как собственно и её жители. Плюнуть и растереть. Да, можно было бы, если бы Жнец был лохом обыкновенным.

Только не всё тут так просто оказалось и с такими жителями деревни Хитропоповка, как и любителями халявы Жнецы тоже сталкивались. Поэтому и предупредил он меня сразу, что контора у них не благотворительная. Так что, либо сначала я работу выполняю и после этого живу как хочу, либо наша следующая встреча закончится уже не столь мирно, если я, всё же, хитрить вздумаю. И последствия её будут самыми для меня плачевными. К тому же мы с ним ещё и контракт подписали.

Я потому за Беллатрикс и погнался, чтобы постараться побыстрее работу закончить. Правда я не был уверен что у меня получится то, что я запланировал, но ведь не узнаешь, если не попробуешь. В общем, догнал я её, в атриуме, когда она уже в лифт запрыгнуть хотела. Но, передумала она, когда меня одного увидела и глумиться начала. Дескать, ах бедный, несчастный Потти, ты, наверное, хочешь отомстить за своего крёстного. Ну что ж, попробуй. А я, как в каноне, нацелил на неё палочку и заорал:«Круцио!», после чего она сразу же принялась хохотать.

«Смейся, смейся, — подумал я глядя на то, как она смехом заливается. — Только если ты думаешь, что моя цель тебя откруциатить, то ошиблась ты, дорогая моя». А целью моей было отыскать ключик от её банковского хранилища в Гринготтсе и забрать его себе. Ну, а так как будучи живой она бы мне его не отдала, то и пришлось применить к ней своё модернизированное Секо. Она ведь, когда смеяться начала, то делала это от всей души и даже голову к верху запрокинула. Вот в этот момент я ей в шею и долбанул, так что, потеряла она голову, в самом прямом смысле. И как только её обезглавленное телу упало на пол послышался шипящий голос Волди:

— Поттер.

— Риддл, — отзеркалил я ему.

— Ты... посмел... — прошипел он то ли удивлённо, то ли вопросительно.

— А что нельзя? Она убила Сириуса, я отомстил. Так что, обмен равнозначный.

— Где моё пророчество?!

— Твоё? Что-то я про такое первый раз слышу.

— Ну тогда ты мне больше не нужен. Авада кедавра! — снова прошипел он выпуская в меня заклинание.

Которое, конечно же, до меня не долетело, потому как с постамента соскочила золотая статуя мага и закрыла меня.

— Дамблдор! — разозлённо прошипел Риддл.

— Да, Том, — подтвердил появившийся в атриуме Альбус. — Зря ты сюда пришёл...

После чего они стали пулять друг в друга заклинаниями. Но мне не до них было, я ключик искал. И, что самое интересное, таки нашёл, а после этого уже и за их поединком наблюдать стал. Ну, что сказать, смотрелось, конечно, эффектно, но происходило это только до тех пор, как маги прибывать не стали и Волди не удрал. А случилось это как только в каминах зелёный огонь загорелся и оттуда стали выходить авроры и прочие сотрудники министерства, включая и самого министра. Который, кстати, хоть и был в мантии накинутой поверх пижамы, но свой зелёный котелок надеть не забыл. Впрочем, недолго я наблюдал за столпотворением, потому как Дамблдор сделал из отбитой головы портключ и отправил меня в свой кабинет.

И вот ещё на какой момент я хотел бы внимание обратить. Помнится, в каноне Волди, во время этого поединка, как-то Поттеру в голову влез и то ли управлять им, то ли слиться сознанием с ним попытался, но здесь ничего такого не было. Да и не могло бы так быть, потому что не было у него времени от схватки с Дамби отвлечься. А я подумал, что в принципе такое было бы возможно если бы Волди научился разделять сознание на два потока. Тогда задействуя один поток он был бы занят дуэлью, а через второй он бы на Поттера воздействовал. Но, как объяснил мне Жнец, не дошёл тут до такого Волди, борьбой за власть слишком увлёкся. Но, это так, к слову пришлось.

В общем, отправил меня Дамби, в итоге, к себе в кабинет, где сидеть и ждать у моря погоды я не стал, конечно. Первым делом я занавесил портреты и позвал Кричера с Добби. Кстати, вызывая Кричера я, заодно, проверил действительно ли Сириус составил завещание в мою пользу. Ну, чтобы не ждать две недели у Дурселей пока Дамби соизволит мне об этом сообщить. И Кричер появился.

Нет, он, конечно, покочевряжился сначала, типа, служить он полукровке не хочет, все дела, но узнав что я хочу помочь ему выполнить приказ хозяина Регулуса сменил гнев на милость и притащил медальон. А Добби я попросил переместить меня к комнате Так-и-Сяк, откуда диадему извлёк. Сказали мне где её примерно искать, там она и оказалась. А потом, в кабинете я вытащил из витрины меч старины Годрика и почикал им и то, и другое. После чего поговорил с Кричером.

— Если ты не хочешь мне служить, Кричер, то наставить я не буду, только у меня условия есть, — сказал я ему.

— Какие? — поинтересовался домовик.

— Во-первых, ты перекроешь доступ в доме во все помещения кроме гостиной, а допуск оставишь только для меня и тебя, — начал я ему объяснять. — Во-вторых, ты уточнишь у хозяйки Цисси, у них ли в доме живёт Змеемордый из-за которого погиб хозяин Регулус. И если он у них там обитает, то ты ночью доставишь меня туда, тайно, а я с ним разберусь. Ведь за смерть Регулуса ты отомстить хочешь?

— Кричер хочет, конечно.

— Вот. — Я даже палец вверх поднял подчёркивая важность момента. — И если ты сделаешь всё как положено и не приведёшь меня в засаду, то я даже разрешу тебе забрать с собой портрет твоей любимой хозяюшки Вальбурги. А ещё я сделаю так, что твоя голова обязательно появится на стене дома Блэков. Но предупреждаю, если ты попробуешь снова меня обмануть и, таки, приведёшь в засаду, то я оттуда вырвусь, вот только тогда хрен тебе, а не голова на стене. И портрет я спалю нафиг.

В общем, договорились мы и я отправил Кричера обратно, а Добби попросил пока припрятать обезвреженные хоркруксы и снял с портретов занавеси. Ну и меч обратно положил. А там и Дамби пожаловал. Сначала, конечно, он позаботился о Фоуксе, который сегодня пострадал и вынужден был переродиться. А потом уже и на меня внимание обратил.

— Ну, Гарри, — сказал он наконец, отворачиваясь от птенца, — ты будешь рад услышать, что ночные события не нанесли серьёзного ущерба здоровью твоих товарищей и все они скоро поправятся. Мадам Помфри быстро поставит на ноги всех раненых.

— И она справится даже с тем неизвестным заклинанием которым Долохов поразил Гермиону?

— Разумеется, мадам Помфри очень квалифицированный специалист.

— А что насчёт Рона? — уточнил я. — А то его «Акцио мозги» было чем-то... феерическим или даже... эпическим.

— Уверяю тебя, Гарри, что с юным мистером Уизли тоже всё будет хорошо, — заверил меня Дамби. — А вот я... облажался.

— Чего-о?! — удивился я, потому что странно было услышать такое выражение от Дамби.

Дальше он помолчал, словно собираясь с силами и продолжил.

— Видишь ли, — раздельно произнёс он, — в смерти Сириуса виноват я. Вернее, главным образом я; не стоит проявлять излишнее высокомерие и брать на себя всю ответственность целиком.

— Я знаю, профессор, — не стал я противоречить. — Только если вы хотите исповедаться и покаяться, то я не тот человек перед которым стоит это делать. Не смогу я ни принять вашу исповедь, ни грехи отпустить, потому как нет у меня никакого духовного сана. К тому же, если разбираться, то вы много ещё в чём виноваты и смерть Сириуса не главная ваша вина. А всего лишь мелкий эпизод на общем фоне.

И вновь в нашем разговоре возникла пауза, которая, впрочем, не могла не возникнуть после такого моего заявления. Ошарашило оно Дамби, так что не нашёлся он что сразу ответить. Но наконец он смог соображать и задал вопрос:

— Но в чём ещё, по твоему я виноват?

— В бездействие, конечно, — пояснил я. — Помните что вы сказали когда мы выбрались из Тайной комнаты в конце нашего второго курса? А сказали вы тогда, что по вашим сведениям Волдеморт находится в албанских лесах. То есть вы знали это ещё тогда и ничего не сделали чтобы предотвратить его возвращение. А вот если бы вы хоть что-то сделали, то глядишь и Сириус был бы жив. Ну, или вы могли бы принять меры, чтобы Риддл снова стал простым смертным. Ведь понять-то каким именно способом он этого достиг ещё тогда же можно было, когда я вам его дневник преподнёс. Кстати, интересно, а как давно вы обо всём этом знаете? Уж не с того ли момента когда погибли мои родители?

— Так оно и есть, — согласился Даблдор. — Ещё пятнадцать лет назад, впервые увидев рану на твоём лбу, я догадался, что это может значить. Я увидел в этом разрезе знак глубинной связи между тобой и Волдемортом.

Дальше он немного помолчал и уселся, что называется, на своего любимого конька, то есть разразился длинной речью и попытался увести разговор в сторону. В выгодном для него направлении.

— Но, — начал он говорить, — начать всё же необходимо с твоего шрама. Ибо вскоре после того, как ты снова вернулся в волшебный мир, стало ясно, что я был прав, и шрам предупреждает тебя о близости Волдеморта или о том, что его обуревает какое-то сильное чувство. И эта твоя способность становилась всё более и более явной по мере того, как он набирал силы, вернувшись в своё собственное тело. С течением времени, — продолжал Дамблдор, — я начал опасаться, что Волдеморт узнает о существовании этой связи между вами. И действительно, настала минута, когда ты так глубоко проник в его сознание и мысли, что он почувствовал твоё присутствие. Я имею в виду ту ночь, когда ты стал свидетелем нападения на мистера Уизли.

— Ага, — согласился я, — только вы снова ничего не сделали. Точнее сделали, но совсем не то, что должны были. Вы поручили Снэйпу, окклюменции меня, типа, учить.

— Профессору Снэйпу, — поправил меня Дамби. — Но разве ты не задавался вопросом, почему не я взялся учить тебя ей?

— Разумеется я задавал себе такой вопрос, — ответил я. — Почему вы, вместо того чтобы действительно меня хоть чему-то научить позволили ему насиловать мне мозги и разум? А именно это он и делал. Но ответа я так и не нашёл.

Нет, я бы мог ему сказать, что знаю из-за чего. Из-за того что он тварь двуличная и всё такое, но не стал пока. А в разговоре нашем снова пауза возникла. После которой я продолжил:

— А, впрочем, знаете что? Пойду я, наверное, спать, а то у нас с вами разговор слепого с глухим получается. Я вас спрашиваю об одном, а вы мне говорите совсем про другое. Единственное, что мне всё-таки непонятно, так это почему я, пятнадцатилетний пацан должен взять в руки меч и делать то, что давно должны были сделать вы? Взрослый и опытный маг.

— А вот на этот вопрос я могу тебе ответить, — заявил мне Дамби.

— Вы имеете в виду пророчество? — спросил я, извлекая заодно его из кармана. — Ну давайте тогда послушаем. Кстати, а что сделать-то нужно? Разбить шарик, что ли?

— Мы можем сделать по другому, — предложил Дамби.

Он поднялся на ноги и прошёл к чёрному шкафчику, стоящему около насеста Фоукса. Нагнувшись, он достал изнутри Омут памяти., затем вернулся к столу, поставил на него Омут и коснулся палочкой своего виска. Оттуда потянулись серебристые нити мыслей; Дамблдор извлёк несколько прядок и опустил их в чашу, а потом глубоко вздохнул и легонько ткнул палочкой в серебристое содержимое. А дальше над чашей появилось изображение Сибиллы Трелони и она начала произносить пророчество.

— Ну, и что по вашему это означает? — спросил я у него.

— Это значит, — ответил Дамблдор, — что единственный человек, способный окончательно победить Тёмного Лорда, родился в конце июля почти шестнадцать лет назад. И родители его к тому времени уже трижды бросали вызов Волдеморту.

— То есть… по вашему это я?

Дамблдор вздохнул.

— Боюсь, что так оно и есть. Самое странное, Гарри, — мягко промолвил он, — что это мог оказаться вовсе не ты. Пророчество Сибиллы подходит к двум мальчикам из волшебных семей, оба они родились в конце июля того года, у обоих родители были членами Ордена Феникса и трижды чудом избежали гибели от руки Волдеморта. Один из этих мальчиков, конечно, ты, а другой — Невилл Лонгботтом.

— Ну... Нечто подобное я предполагал, — ответил я ему на эту фразу. — И это значит что я на войне, профессор. А на войне, как известно убивают. Поэтому завтра мне понадобится ваша помощь и меч старины Годрика.

— Убийство раскалывает душу.

— А вы, значит, чистеньким остаться хотите? — посмотрел я на него презрительно и вопросительно одновременно. — Впрочем, помощь ваша мне совсем для другого понадобится. Мы с вами, уже сегодня, часика в два сначала в Гринготтс отправимся, а затем в Литтл Хэнглтон.

— Зачем? — уточнил Дамби.

— За хоркруксами, профессор. За хоркруксами.

И вновь в разговоре возникла пауза, потому что вновь Дамблдор был ошарашен моими словами и не смог сразу что-то ответить.

— Но... мальчик мой, а про хоркруксы ты откуда знаешь? — всё ещё будучи удивлённым спросил он.

— А вы слово реинкарнация слышали?

— Да.

— Вот я и вспомнил, кое-что из своей будущей и одновременно прошлой жизни. Которую я прожил, скорее всего в параллельной реальности тоже будучи Гарри Поттером, где время относительно нашей сдвинуто лет на пятьдесят.

— Но... Это ведь может же быть что эти видения... — начал он имея в виду что их мне тоже Волди наслал.

— Нет, профессор, — успокоил я его. — Во-первых, у меня не болела после этого голова, и, во-вторых, я проверил. Разумеется, без риска, а то жизнь моя мне всё ещё дорога, как память. Добби! Ну-ка принеси-ка нам те Злые вещи.

И пока Добби приносил нам то что я попросил, Дамблдор уточнил:

— А как много ты помнишь?

— Да не очень, — пояснил я. — Всего несколько моментов. Но то что он их сделал семь штук я знаю точно. И то что четыре из них уже уничтожены, тоже. В частности, диадема Ровены Рейвенкло, медальон Салазара Слизерина, дневник Тома Риддла, который был передан вам и... я.

— Но... как? Мальчик мой, почему ты жив?

— Фоукс помог, — соврал я без всякого зазрения совести. — Ещё тогда, на втором курсе в Тайной комнате. Правда, канал связи у меня с Томом остался, всё-таки эта гадость у мня во лбу очень долго пробыла. Да, и вот ещё что. Окклюменция, в моём случае, мне бы не помогла. Я правда так и не понял почему, слишком уж объяснение невнятное было. Понял только, что это была не легилименция. Ну, то что мне Том во сне внушал.

— А остальные что из себя представляют?

— Перстень Кадма Певерелла, чаша Хельги Хаффлпафф и Нагини. Змеюка, которая его фамилиар. Первый находится в домике Гонтов, в Литтл Хэнглтоне, а второй в Гринготтсе. Ну, а змеюка всё время рядом с Томом, то есть валить их придётся одновременно. Но это уже моя забота. И вот что ещё, профессор. Умоляю вас всеми святыми и великими магами, оградите Снэйпа от общения со мной, а то я его нахрен завалю. Я ведь и то, кто Тому часть пророчества передал тоже теперь знаю.

А дальше я ушёл спать и проснулся, как и предполагалось, около двух часов дня. И знаете, вот нет у меня слов, один мат остался. А почему? Да потому что когда к Дамби в кабинет заявился, то увидел там как самого директора, с почерневшей кистью, так и Снэйпа, который махал над ним палочкой и зельями его пичкал. И вот ей богу, не будь тут сальноволосого нашего, то я бы сам Дамби обездвижил, обеззвучил и долго на него орал бы. Нет, ну как так-то, ведь я же ему простым языком сказал, что вдвоём идти нужно. Ведь не просто же так я это сказал. Подчеркнул же ещё что вдвоём нужно, потому что опасно одному. Но, мои слова, видимо до него не дошли. И не то что мне было его жаль, совсем наоборот, но сам факт, что слова других для него всего лишь пустой звук меня выбесило.

Но, успокоившись и подумав, я решил что к лучшему это. Ведь я-то поначалу с ним просто договориться хотел, типа, я ему Волди на блюдечке, а он меня в покое оставляет. Но увидев то, что увидел, понял я что тоже неплохо получилось, потому как не договорились бы мы с ним. Ну, а раз так, то и сам он себе злобный доктор, да и я столь сентиментальным больше не буду.

Поэтому я тихонечко цапнул меч, спрятал его в хитрые ножны и в Гринготтс отправился. А там я предъявил ключ и отправился за чашей. Объяснив, конечно, гоблинам почему я имею на это право и как ключ у меня оказался. Правда, насчёт этого, я сказал только что он мне по наследству достался. Впрочем, гоблины вопросов задавать мне не стали. Так что нормально поход в банк прошёл и чашу я почикал даже не выходя из хранилища. А ещё дал команду чтобы золото и всё что не связано с вредоносной магией и гоблинские изделия, если попадутся, из хранилищ Лестренджей в хранилище Беллатрикс переместили. Потому как Рабастана-то, брата Рудольфуса, я тоже грохнул, если раньше сказать не успел.

А ночью, часикам примерно к двенадцати, меня нашёл Кричер и переместил в поместье Малфоев. Где я, сначала, мантию-невидимку накинул, а затем ещё и Усыпление в комнату, где Волди с Нагайной квартировали долбанул. Пришлось правда Кричеру сначала поснимать с двери в их комнату сигналки, так как Том тем ещё параноиком оказался. А дальше было техники.

Всего лишь два заклинания генерирующие в телах наниты и, примерно через минуту, от Волди и Нагини ничего не осталось. Только два чёрных облачка в воздухе повисели немного, потом слились в одно и растаяло оно. После чего Кричер вывел меня из здания и аппарировал со мной в Хогсмид. Откуда я уже сам в свою спальню пробрался.

Дальше, на следующее утро я собрал всех кто с Поттером в министерство ходил и от его имени перед ними извинился. Нет, ну оно и правильно, потому что если разбираться, то подставил он их. И Гермиону, и Невилла с Луной, да и рыжих тоже. И добавил, что если больше они после этого не захотят иметь со мной никаких дел, то я и не в обиде буду. А дальше я сходил к Дамби, вернул меч, который я с собой брал на всякий случай и сообщил, что дело закончено.

Дамби меня выслушал, выразил радость, что столь длительное противостояние наконец закончено и спросил ещё почему в доме Сириуса они теперь дальше гостиной пойти не могут. Имеется в виду представители ордена Феникса.

— Так ведь это теперь мой дом, профессор. Сириус мне его завещал, — пояснил я ему, — вот я и перекрыл доступ вашим людям.

— Но... как ты узнал о завещании, да ещё так быстро?

— Кричер на мой зов откликнулся и подтвердил.

— Ну... понятно. Но почему ты нам всем доступ перекрыл?

— Потому что вы вели там себя как свиньи. Гадили, да ещё и воровали.

— Но... я ничего не воровал.

— А я и не говорю, что это делали лично вы. Без вас кому было. Флетчер тот же, да и к рукам хорошего и светлого, но при этом рыжего, семейства могло что-то прилипнуть. Теоретически. Как раз из того что мы под руководством миссис Уизли на свалку выкинули. А я, знаете ли, совсем не Сириус, меня Гарри зовут и договариваться теперь вы будете со мной. Впрочем, в связи с тем, что воевать больше не с кем, я думаю что и собираться вам там более не за чем. Так что, закрою-ка я вообще для вас доступ.

Что Дамби почему-то не понравилось,ну, заявление это моё. И он начал вешать, что, дескать, дом всё ещё опасен, там много темномагических вещей и всё такое, но я его просветил, что это уже совсем не его проблемы. А под конец взял, да и спросил: «А почему вы так на этом настаиваете, профессор? Что, не успели всё что плохо лежит выгрести?», в ответ на что он закатил небольшую речь. Дескать, и разочарован он, и удивлён тем, что такой светлый и добрый мальчик как я мог такое предположить, и всё в таком же духе. «Ну, извините , профессор, — ответил я ему. — Вот такое я говно. Сами вырастили». И из кабинета его удрал.