Rurouni Kenshin: Выстрел в Мицуяме. Пули и волны (джен)

Утро наступило чуть позже, чем все привыкли. Кеншин ещё какое-то время лежал в постели, задумчиво глядя в потолок. На лице его отразилось беспокойство.

Впрочем, когда все наконец проснулись и собрались вместе, для беспокойства не осталось времени: в этом онсэне действительно расстарались на славу, и развлечений и отдыха тут было хоть отбавляй. После вкусного разнообразного завтрака все дружно собрались в купальни.

— Повеселитесь там, мальчики, — Мегуми с улыбкой помахала друзьям пальчиками. К утру она, отдохнув, заметно подобрела. — Только не слишком. Самое веселье приберегите для нас!

— Не волнуйся, лисица! Без вас всё веселье не перевеселится! — хмыкнул Сано, провожая девушек взглядом. — Ну что, расслабимся как в последний раз?

— Не говорил бы ты таких вещей, однако, — Кеншин бросил на него острый взгляд.

— Прости, брат. Как в первый раз! — поправился Сано и хлопнул Кеншина по плечу.

В купальнях было людно, но не слишком. Вышколенный персонал, дорогое дерево и отполированный камень, закуски и напитки, изысканные резные светильники вдоль дорожек, сад камней... Это заведение явно, едва достроенное, позиционировало себя весьма элитарным местом. И определённо не каждый мог бы позволить себе ночку в Дого Онсэн.

— Уф... Да мы просто что настоящие императоры... — довольно протянул Яхико, раскинувшийся на бортике рядом с Сано. Кеншин спрятал улыбку. Было довольно забавно смотреть, как Яхико почти в точности скопировал позу довольного жизнью Саноскэ.

— Ещё бы, — хмыкнул Сано. — Не зря я столько времени батрачил на монгольские караваны.

— Тебе удалось так много скопить, однако? — поинтересовался Кеншин.

— Ну не то, чтобы прям ТАК много... — Сано прищурился, будто беспечно отводя взгляд. — Но я кое-что отложил на важное дело. Так и знай. Но сейчас мне хотелось, чтобы вы круто провели время. Вот и всё.

— Доброго утра, уважаемые, — послышался вдруг голос, и все повернулись на него.

В воде стояли Хизока и Эйджи. Юноша улыбнулся одними губами, а мальчик молча поклонился, приветствуя их.

— Доброго утра, однако, — отозвался Кеншин. — Как себя чувствует Киа-сенсей?

Он ненавязчиво, но пристально смотрел на Эйджи, но тот делал вид, что разглядывает кладку камней на бордюре. Кеншин вздохнул и отвёл взгляд.

— С ним всё хорошо, благодарю, — Хизока слегка склонил голову.

— А чего он тогда не пришёл сюда? Он разве не за этим приехал? — поднял голову Яхико. На его довольном смуглом лице уже блестели капельки пота.

— Доктор запрещает сенсею подвергаться воздействию высоких температур, — на миг замявшись, серьёзно пояснил Хизока, а затем сжал губы. — Он приехал ради нас.

— Похоже, ваш учитель благородный человек, вот что я скажу, — улыбнулся Кеншин.

— Так и есть, — впервые подал голос Эйджи, но на Кеншина он всё так же не глядел. — Кио-сенсей самый лучший.

— Про какого сенсея вы всё толкуете? — Сано почесал затылок мокрыми пальцами, и волосы его встопорщились ещё сильнее обычного.

— На пути сюда нам довелось встретить этих мальчиков и их учителя... — начал объяснять Кеншин.

— Мелкий, давай, залезай в воду, — между тем негромко велел Хизока. Он забрал волосы в высокую причёску, чтобы они не попадали в воду, и с открытым лицом выглядел несколько моложе, чем обычно. — Зря мы, что ли, сюда притащились.

Яхико был не слишком рад их компании, но разнежился в горячей воде, а оттого был не так разговорчив и куда более благосклонен. Сано не был против компании хороших людей, а Кеншин — тем более. Поэтому вскоре мальчики сидели вместе с остальными, и хотя болтал только Хизока, а Эйджи лишь отвечал на прямые вопросы, все чувствовали себя вполне комфортно. На обед они тоже отправились вместе, но Кио-сенсей не пришёл и на обед. Хотя этого в радостном возбуждении отдыха, кажется, никто не заметил.

В женской купальне Каору и Мегуми между тем тоже приятно проводили время. Каору немного стеснялась. Женщин в купальнях отчего-то собралось гораздо больше, чем мужчин, и здесь было довольно многолюдно. Хотя девушки об этом, конечно, не знали.

— Ого! — удивилась Каору, когда они вошли в свою купальню и ступили в воду. — У вас, видимо, и правда популярное местечко!

— Ещё бы! — довольно улыбнулась служительница, которая пришла за ними следом и поставила на бортик поднос с бокалами вина. — В наших купальнях удивительная вода: она благотворно влияет на женское тело. Делает его моложе и соблазнительнее. Многие женщины хотят хотя бы раз искупаться у нас.

Она посмотрела вокруг с гордостью, будто всё это принадлежало ей. Хотя, конечно, то было далеко не так.

— Полезно для кожи? — заинтересовалась Мегуми и наклонилась, чтобы попробовать воду пальцами. — Тут есть сера? Запаха вроде не чувствую, — она принюхалась.

Девушка замялась, явно не зная, что ответить.

— В этом и прелесть. Сера есть, а запаха нет. Если бы тут всё воняло, кто бы к нам поехал? — нашлась она.

— Мда-м, — с сомнением хмыкнула Мегуми.

Они с Каору переглянулись. Глупышка, которая наслушалась рекламных сказок своих хозяев.

— В общем, наслаждайтесь. Если что-то понадобится — позовите меня! — девушка поклонилась и засеменила прочь.

— Что ж, сера тут или нет, но водичка нам точно не повредит, — довольно возвестила Мегуми и опустилась в воду.

— Что-то я не заметила, — проворковала она, когда девушки устроились у бортика, — чтобы у вас с Кенни случились какие-то подвижки в отношениях. Вы так хорошо всё скрываете, или ты до сих пор ведёшь себя как мальчик-малолетка, м? — она повернулась к Каору с ехидной ухмылкой.

— Заткнись, — огрызнулась Каору, вся покрасневшая от жары... или от злости? — Что-то я не заметила, чтобы у вас с Саноскэ случились какие-то подвижки. Или тебя покинула твоя хвалёная соблазнительность? А?

— Тю. При чём тут вообще Саноскэ? — неожиданно смутилась Мегуми и поспешила отвести от себя удар. — Смотри, будешь тянуть, всё-таки уведу у тебя Кенни.

— Только попробуй, — прорычала Каору, сжав кулаки. — Я оторву тебе голову. И вообще. За собой лучше следи. А то найдётся какая-нибудь хорошенькая молодая банщица... — вдруг ехидно протянула Каору, нащупав нужный рычаг давления и крайне довольная этим, — и уведёт Саноскэ прямо у тебя из-под носа.

Мегуми фыркнула.

К вечера за ужином они снова собрались вместе, хотя в этот раз Хизока и Эйджи с ними не остались. Вероятно, отправились поужинать со своим учителем.

Уже стемнело, а на небо выглянула полная, бледная, как гейша, луна, когда Кеншин и Каору выбрались во внутренний двор.

Каору приподнялась на носочки, с умиротворённой улыбкой опираясь на перила.

— Ох, всё-таки здорово, что мы решились поехать. Хотя это и так далеко. Мне кажется, тут очень спокойно. И даже если бы не было всё таким дорогущим, всё равно было бы замечательно. А как тебе, Кеншин?

Кеншин улыбнулся и положил руку ей на плечо, подходя ближе. Каору опустилась обратно на пятки и теперь чувствовала, как её лопатка прижимается к его горячей груди. Кеншин позволил себе чуть сильнее сжать пальцы и наклонить к Каору голову. Теперь его лоб упирался в её висок. Каору почувствовала, что земля под ногами становится какой-то зыбкой.

— Вашему покорному слуге хорошо там, где вы, Каору-доно. Но трудно поспорить: здесь и правда замечательно.

Каору сдвинула дрогнувшие пальцы так, чтобы они накрыли сверху ладонь Кеншина, тоже лежащую на перилах. На её лице была написана мечта о том, чтобы время остановилось или хотя бы замедлилось.

Они простояли так немало времени, оба не желая ни шевелиться, ни тем более уходить в комнаты.

Двор Онсэна внизу уже спал: ночью купальни не обслуживали или обслуживали по особому прайсу. Внезапно от их дома внизу отделилась тень. Высокая и тонкая, похожая издалека на древесного палочника из-за волос, повязанных в высокий длинный хвост.

— Смотри-ка, Кеншин... — удивлённо вполголоса позвала Каору и едва ощутимым движением указала в сторону фигуры. — Это не Кио-сан, случайно?

— Ваш покорный слуга не уверен. Слишком темно. Но если это он... Быть может, у него есть какие-то дела в городе, однако, — успокаивающе улыбнулся Кеншин.

Однако глаза его продолжали пристально следить за фигурой до тех пор, пока она не скрылась за углом соседнего дома.

Они постояли так ещё некоторое время, до тех пор, пока по коридору не прошла служанка, чтобы задуть горящие у стен светильники. Гостиница погрузилась во тьму, и они не без сожаления распрощались до утра.

Войдя в спальню, Каору мимоходом отметила, что футон Мегуми пустует, хотя одеяло откинуто.

— Вот бы шляться где-то посреди ночи, — проворчала Каору, устраиваясь в постели. — Надеюсь, они с Саноскэ где-нибудь в саду камней любуются на звёзды.

Однако когда Каору проснулась утром, постель Мегуми всё ещё оставалась пуста.

Каору приподняла брови.

— Нет, ну это уже перебор! — возмутилась она, принимаясь собираться. — Неужто её так задели мои слова и она настолько серьёзно взялась за дело? Но ей ли не знать, что нельзя так быстро давать мужчине волю. Он же... он же её теперь бросит! Бедная Мегуми, это я во всём виновата! — от ужаса Каору схватилась за голову.

В общую комнату она выбежала растрёпанная и перепуганная. Однако там сидели только Кеншин и Саноскэ. Яхико, судя по всему, ещё спал.

Каору встала в дверях, гневно подбоченясь.

— Саноскэ! — грозно возвестила Каору. — Если ты плохо поведёшь себя с Мегуми, я лично выбью из тебя всю дурь!

— Оро? — удивлённо вскинулся Кеншин.

— Чего? Милашка, ты не с той ноги встала? Что за чушь ты несёшь? А сама Мегуми, кстати, что, решила отоспаться на год вперёд?

— Что? — возмутилась Каору. — Это у тебя спросить надо! Мегуми не ночевала в комнате!

— Что значит не ночевала, а где ночевала?

— Я думала, с тобой!

— Нет!

К обеду стало ясно, что Мегуми пропала.