Rurouni Kenshin: Выстрел в Мицуяме. Пули и волны (джен)

— Ну сколько нам ещё ехать, — тоскливо провыл Яхико, бессильно откидываясь на мешок с поклажей.

Колёса телеги умиротворяюще поскрипывали. Ветер ласково колыхал траву вдоль дороги, превращая её в волны зелёного моря. Почти неотличимые от тех, что бились далеко внизу — волны настоящего моря.

— Хватит ныть, — отрезала Каору. — Если бы не ты, мы бы не опоздали на поезд и уже давно были бы в Мицуяме. Между прочим...

— Если бы не я? — Яхико едва не подскочил на месте и, сжав кулаки, набычился в сторону учителя. — А кто вообще решил, что пока есть свободный часик, можно зайти за лентами в Осаке? Да если бы не ты, мы бы вообще...

— А при чём тут мои ленты, если это тебя потянуло проверить, а что будет, если...

Каору тоже в раздражении сжала кулаки и угрожающе склонилась над мальчишкой. Теперь они едва не сталкивались лбами.

— Нет причин для ссоры, всё нормально, — примирительно произнёс Кеншин, с улыбкой кося через плечо. — Не так уж много времени мы потеряли. К вечеру будем на месте, вот что я скажу.

— К вечеру? — в ужасе воскликнули Каору и Яхико, одновременно развернувшись в сторону Кена. Кажется, от ужаса они даже позабыли о своей перепалке.

Мегуми заливисто засмеялась.

— Можете ещё немного покричать, — предложила она, с улыбкой принимаясь копаться в дорожной сумке. — А я пока устрою Кенни обед. Как раз остался последний онигири. Ему нужны силы, чтобы до самого города управлять повозкой и довезти вас, балванов, в целости и сохранности.

— Я сейчас скину тебя с телеги, Мегуми, — прошипела Каору сквозь зубы. — Сано ждёт нас со вчерашнего вечера, между прочим. И не стыдно тебе...

— Смотрите-ка, — неожиданно вклинился Кеншин и указал ладонью, не отпуская вожжи, куда-то вперёд. — Кажется, добрым людям нужна помощь, однако.

Все замолчали и уставились туда, куда он указывал.

Яхико поднялся и оперся ногой о бортик телеги.

— С чего ты решил, что они добрые? — удивлённо спросил он.

— Человек с двумя детьми вряд ли злоумышляет что-то так далеко от цивилизации. Тут почти никто не ездит. Теперь все пользуются поездом, вот что я скажу, — улыбнулся Кеншин.

— Вот именно, — подхватила Каору, приложив руку к глазам козырьком.

Телега их замедлилась. Усталая старая кляча уже почуяла траву и тянула морду к обочине, прямо на ходу сщипывая подсыхающую зелень.

У дороги виделись три фигуры.

Прямо на обочине сидел мужчина в чёрных самурайских хакама и плотно запахнутом тёмном хаори. Лицо его скрывалось в тени от широкополой амигасы. Ветер трепал по спине длинные чёрные волосы. Мужчина лениво курил тонкую заграничну папиросу. Рядом с ним стоял подросток лет шестнадцати. Его одежда полностью повторяла одежду мужчины, только вместо амигасы голову украшала красная повязка. Сын? Возле них суетился щуплый, дочерна загорелый мальчишка. Его отличал только синий вместо чёрного цвет одежды и синяя же повязку на голове.

Рядом с ними на боку валялась старенькая деревянная рияка. Одно колесо у неё отвалилось, и теперь мальчишка пытался приладить его обратно.

Завидев приближающихся путников, подросток что-то негромко сказал мужчине. Тот поднял голову, лениво покосившись в сторону дороги, и едва шевельнул губами, делая затяжку.

— Эй! У вас всё в порядке? — закричала Каору, когда телега остановилась в десятке шагов от людей.

Подросток вышел навстречу компании Кеншина.

Кеншин смотал повод, спрыгнул с телеги и подал руку Каору. Та, подобрав подол кимоно и обхватив его пальцы, тоже ступила на землю.

— Вам нужна помощь, однако? — поинтересовался Кеншин, выходя вперёд.

Яхико тут же соскочил следом и широкими шагами догнал его.

— Благодарю, что не проехали мимо, — парень с красной повязкой коротко, но вежливо поклонился. — Но не знаю, чем вы могли бы помочь. У нашей рияки треснула ось и отвалилось колесо. Мы просто отдыхаем, чтобы продолжить путь пешком.

— Ого! — восхитился Яхико. — Она у вас сгнила, что ли?

Парень смерил Яхико холодным взглядом. Лицо его казалось более непроницаемым и неприветливым, чем слова.

— Это плохо, однако, — отозвался Кеншин. — Куда вы держите путь?

— В Мацуяму, — отозвался парень.

— Тогда считайте, что вам повезло. Мы тоже едем в Мацуяму, — улыбнулась Каору, останавливаясь рядом с Кеншином. — Мы можем вас подвезти!

Кеншин кивнул и посмотрел парнишке за плечо. Мужчина на обочине всё так же сидел, и только сигарета в его пальцах всё ещё тлела. А мальчик во все глаза смотрел на Кеншина. Поймав его взгляд, он сжал губы и отвёл глаза. Кеншин некоторое время смотрел на него, и уголок его губы дёрнулся.

— О, я не уверен, что это вам будет удобно... — подросток между тем смутился. — У нас есть поклажа...

— Как тебя зовут, однако? — Кеншин перевёл внимательный взгляд на мужчину в амигасе.

— Хизока, — отозвался парень.

— С твоим спутником всё в порядке? — спросила Каору. — Не очень-то вежливо сидеть и не обращать на нас внимания, когда мы предлагаем помощь.

— Вот именно! — нахмурился Яхико. — Эй, ты! Не хочешь хотя бы поздороваться?!

Хизока нахмурился.

— Не нужно грубить учителю, мальчик, — предупреждающе проговорил он. — Учитель не обращает внимания на наглецов, но я — обращаю.

Яхико подобрался и насупился.

— Грозить вздумал? Тебе давно никто не отвешивал здоровских затрещин? Такой же хам, как твой учитель! Мы вам...

— Яхико! — угрожающе начала Каору.

— Тише, тише, — Кеншин примирительно положил руку на плечо мальчишки. — Не нужно начинать ссору без причины.

— Без причины? Да он... — возмутился было Яхико и тут же недовольно дёрнулся, получив от Каору подзатыльник.

— Но если желаешь подраться, то начни хотя бы с равного себе, — Хизока гордо вскинул подбородок. — Хотя даже Эйджи разделает тебя под орех.

Взгляды компании непроизвольно скользнули за его спину, туда, где стоял хмурый загорелый мальчишка. Оружия при нём не было.

— Ты! Да... — начал Яхико, который совершенно точно не мог такого стерпеть.

— Хизо, — вдруг послышался резкий оклик, и Хизоко чуть склонил голову, замолкая. — Это было глупо.

Мужчина наконец смял дотлевшую сигарету пальцами и поднялся. Он оказался высоким и худым, будто даже нескладным. Фигура его была далека от фигуры силача, но сквозило в его движениях что-то резко-опасное. Оружия при нём было не заметно, кроме одного кодачи, что торчал, небрежно заткнутый за пояс. Это определённо был не просто путник.

Тёмные глаза сверкнули из-под шляпы.

— У нас нечем заплатить вам, — отозвался мужчина, приближаясь к компании. Голос его был негромким, но ясным. Рука, худая и мозолистая, легла Хизоке на плечо. — И ценностей никаких тоже не имеем.

— Простите, Кио-сенсей, — тихо повинился Хизоко, когда учитель приблизился к нему. Тот только неопределённо дернул щекой.

— Вот видишь, болван! Так ведут себя с учителем! — зашипела где-то за спиной Кеншина Каору.

— Мы не грабители какие-то, — качнул головой Кеншин. — Нам не нужно от вас ничего, однако.

Тонкие губы Кио изогнулись в благодарной улыбке.

— Что ж. Простите нас за подозрительность, — он примирительно поклонился Кеншину и Каору. — Даже такая безлюдная дорога может быть опасной. Если вам будет удобно, мы будем благодарны за помощь.

— Конечно, — улыбнулся Кеншин. — Давайте заберём ваши вещи, вот что я скажу.

Мегуми, что до этого молчала, протянула Кио фляжку с водой.

— Напоите детей. В такую жару можно заработать обезвоживание.

— Благодарю, — Кио поклонился и молча передал флягу Хизоке.

— Эй, мелкий, — Хизока тут же направился к младшему из их компании.

Яхико проводил парня испепеляющим взглядом. Эйджи выглядел его ровесником, и очки Хизоки в глазах Яхико всё падали и падали.

Поклажи, вопреки обещаниям, оказалось немного. Они переложили только два скромых дорожных мешка да Кио поднял с земли длинный и довольно толстый свёрток с плечевым ремнём, который, впрочем, тут же закинул за спину. Несчастную рияку оттащили от дороги да так и оставили. На телеге стало заметно теснее, но лошадь всё ещё могла тянуть её быстрее человеческого шага.

— У вас в Мицуяме какие-то дела? — спросила Каору, устроившись на своём месте.

Мальчики расположились на полу, а Кио сел рядом с Кеншином на длинные козлы, но спиной к дороге. Вероятно, он ожидал, что с ним захотят повести разговор, и устроился так, чтобы видеть всех собеседников.

— О, если отдых можно назвать делами, — он приветливо улыбнулся, чуть склонив голову набок. — Мы едем посмотреть на Дого Онсэн.

— Серьёзно? — обрадовалась Каору.

— Да ладно, — не выдержал Яхико.

Мегуми тихо засмеялась.

— М? — Кио перевёл удивлённый взгляд на Кеншина возле себя.

— Мир полон удивительных сюрпризов, — улыбнулся Кеншин. — Мы тоже едем в Дого Онсэн, вот что я скажу.

* * *

К вечеру все, конечно, ужасно устали. У новых попутчиков нашёлся некоторый запас рисовых шариков, на удивление — даже по-разному вымоченных. И дискуссия о методах приготовления стала для всех неожиданностью.

— Фкуфно! Пофти как у Мегуми! — запихивая в рот последний (или нет?) шарик, доложил Яхико.

Хизока смерил его недовольным взглядом, но промолчал.

— Кио-сенсей, — негромко позвал он. — Поешьте тоже. Тут ещё осталось.

Парень протянул бумажный свёрток с оставшимися двумя шариками учителю.

Кио качнул головой. Он сидел, глядя в пол, и почти не шевелился. Лишь изредка поправлял амигасу, чтобы солнце не попадало в лицо.

— Я не голоден, — отказался он. — Лучше отдай Каору-доно и Эйджи.

— А мне?! — тут же возмутился Яхико.

— А ты и так слопал большую часть, — отрезала Каору. — Кеншин? Будешь?

— Если не хотите, отдайте Яхико, — отозвался Кеншин. — Его организму требуется много энергии, однако.

— Вот именно! — довольный Яхико тут же стащил с бумаги последний шарик.

— В самом деле очень вкусно. Ты сам это готовил? — спросила Мегуми, сворачивая остатки позднего ужина и убирая жирную бумагу в сумку.

— Я? — удивился Хизока. — Нет, что вы. Это Кио-сенсей.

— Ну надо же. У вас определённо золотые руки, Кио-сан, — улыбнулась Мегуми.

— Хизоке и Эйджи необходимо хорошо питаться, чтобы иметь силы на сложные тренировки, — задумчиво проговорил Кио. Он был мыслями будто где-то не здесь, а взгляд его бездумно скользил по однообразному морскому горизонту.

— Вот как надо готовить, Каору, — гнусаво пропищал Яхико, передразнивая недавнюю реплику девушки.

Каору, которая всё это время слушала молча и потихонечку закипала, справедливо ожидая шуток в свой адрес, наконец не выдержала.

— Сколько раз повторять, не нравится — ходи голодный! — взорвалась она и отвесила Яхико смачный подзатыльник.

— Вместо того чтобы повторять одну и ту же ерунду, уже давно бы научилась у Мегуми нормально готовить! — не остался в долгу мальчишка. — Даже Кеншин и вот этот тип справляются лучше!

— Вот и живи тогда с этим типом, раз так!

— Кстати, — тактично вклинился Кеншин, покосив глазом в сторону сидящего рядом с ним Кио. — Вы занимаетесь с учениками кендзюцу?

— Можно сказать и так, — отозвался Кио. Все замолчали, прислушиваясь. — У меня... своя техника.

— Понимаю, — Кеншин кивнул. — Не волнуйтесь, мы не будем лезть в ваши секреты, вот что я скажу.

— Вы очень милые люди, — улыбнулся Кио. — Нам повезло вас встретить.

— Именно так! — довольно улыбнулась Каору и назидательно подняла палец, придавая весу своим словам.

Когда они наконец-то прибыли в Мацуяму, сдали телегу и огромной толпой наконец добрались до Дого Онсэна, на небе уже светила луна.

Приветливые служительницы купален встретили их в дверях. У нечаянных попутчиков, как оказалось, была забронирована комната. Попрощавшись с Кеншином и компанией, они ушли.

Остальные же сообщили, что где-то здесь их должен ждать друг — Сагара Саноскэ.

— Ох, значит, это вас ждёт Сано-сан, — служительница хихикнула, прикрыв рот ладошкой. — Где же вы так задержались? Сано-сан ждёт со вчерашнего дня.

Она мечтательно хлопнула глазами.

— А этот болван тут времени зря не теряет, — протянула Мегуми, пробегая по девушке колючим пристальным взглядом.

— Эге-ге-гей! Вы чего там встали, а? — послышался громогласный голос самого Сано, и он вышел в центральный зал.

Тело его выглядело ещё более загорелым, чем обычно. Он был в своей неизменной белой одежде, только растрёпанные волосы заметно отросли, и теперь он небрежно завязал их в короткий хвостик.

— Кеншин, дружище! — Сано сбежал вниз, и деревянные ступеньки приятно скрипнули под его весом. Он облапил Кеншина в счастливые объятия.

— Оро! — придушенно пискнул Кеншин, но улыбка на его лице оставалось довольной.

— Сано! — радостно всплеснула руками Каору.

После всеобщих радостных приветствий Сано по-свойски махнул девушке-служительнице рукой.

— Всё, мы дальше сами. Пошли, ребята. Я снял нам целых две комнаты на целых четыре дня. Правда, один из них вы уже профукали, поэтому осталось три. Где вы, кстати, были?

— Так вышло, — улыбнулся Кеншин. Они шли теперь по коридору, и мягкий свет ламп на полу отбрасывал на светлое дерево уютные золотисто-розовые блики. — Пара недоразумений, опоздали на поезд и вот... Ничего, трёх дней нам тоже хватит, вот что я скажу.

— Вот, зацените, — Сано открыл одну из дверей и, обняв одной рукой Мегуми за плечи, едва ли не втолкнул её в дверной проём. — Вот комната для девчонок. Тут всё совершенно новое, может даже ещё никто и пожить не успел. Уверен, тут самые мягкие футоны, какие вам попадались. Я сам проверил.

— Уж конечно, совсем никто не пожил, — фыркнула Мегуми, небрежно сбрасывая с плеча его руку. — Даже в Айдзу последнее время только и разговоров, что об этих новых купальнях. Разве что ленивый не мечтает сюда съездить.

— Ну вот видишь, как удачно сложилось, — Сано не растерялся и обхватил Мегуми за талию, многозначительно заглядывая ей в лицо. — Когда вернёшься домой, сможешь всем говорить, что смоталась в Дого Онсэн на выходные. И всё благодаря красавчику Саноскэ!

Кеншин и Каору переглянулись и тихо засмеялись.

— А наша где комната? — нетерпеливо поинтересовался Яхико. — Я так задолбался, что сейчас усну тут под дверью.

— Ты что, совсем там разнежился, пока меня не было? — фыркнул Сано, отрываясь от Мегуми.

— Вот ещё! Да если надо, я до утра тут могу стоять!

— До утра не надо. Сано, давай оставим девушек отдыхать и сами тоже пойдём. День был долгим, вот что я скажу, — Кеншин похлопал Яхико по плечу.

— Как скажешь, брат. Значит, все развлечения завтра. Ух, развлечения, я вам скажу, тут превосходные! А, кстати, я привёз вам подарки... Ладно, с подарками тоже завтра разберёмся!

Когда обе двери в комнаты закрылись и новые постояльцы наконец-то успокоились, следующая по коридору дверь открылась. На гладкий деревянный пол ступила высокая тёмная фигура. Бесшумно и не оборачиваясь, человек прошёл мимо затихших спален и скрылся в коридоре. Из дверного проёма выглянула фигура поменьше. Длинные тёмные волосы, подхваченные бордовой в вечерней темноте повязкой, качнулись от шагов. Некоторое время глядя ушедшему вслед, фигура скрылась в комнате и затворила за собой дверь.

Утро наступило чуть позже, чем все привыкли. Кеншин ещё какое-то время лежал в постели, задумчиво глядя в потолок. На лице его отразилось беспокойство.

Впрочем, когда все наконец проснулись и собрались вместе, для беспокойства не осталось времени: в этом онсэне действительно расстарались на славу, и развлечений и отдыха тут было хоть отбавляй. После вкусного разнообразного завтрака все дружно собрались в купальни.

— Повеселитесь там, мальчики, — Мегуми с улыбкой помахала друзьям пальчиками. К утру она, отдохнув, заметно подобрела. — Только не слишком. Самое веселье приберегите для нас!

— Не волнуйся, лисица! Без вас всё веселье не перевеселится! — хмыкнул Сано, провожая девушек взглядом. — Ну что, расслабимся как в последний раз?

— Не говорил бы ты таких вещей, однако, — Кеншин бросил на него острый взгляд.

— Прости, брат. Как в первый раз! — поправился Сано и хлопнул Кеншина по плечу.

В купальнях было людно, но не слишком. Вышколенный персонал, дорогое дерево и отполированный камень, закуски и напитки, изысканные резные светильники вдоль дорожек, сад камней... Это заведение явно, едва достроенное, позиционировало себя весьма элитарным местом. И определённо не каждый мог бы позволить себе ночку в Дого Онсэн.

— Уф... Да мы просто что настоящие императоры... — довольно протянул Яхико, раскинувшийся на бортике рядом с Сано. Кеншин спрятал улыбку. Было довольно забавно смотреть, как Яхико почти в точности скопировал позу довольного жизнью Саноскэ.

— Ещё бы, — хмыкнул Сано. — Не зря я столько времени батрачил на монгольские караваны.

— Тебе удалось так много скопить, однако? — поинтересовался Кеншин.

— Ну не то, чтобы прям ТАК много... — Сано прищурился, будто беспечно отводя взгляд. — Но я кое-что отложил на важное дело. Так и знай. Но сейчас мне хотелось, чтобы вы круто провели время. Вот и всё.

— Доброго утра, уважаемые, — послышался вдруг голос, и все повернулись на него.

В воде стояли Хизока и Эйджи. Юноша улыбнулся одними губами, а мальчик молча поклонился, приветствуя их.

— Доброго утра, однако, — отозвался Кеншин. — Как себя чувствует Киа-сенсей?

Он ненавязчиво, но пристально смотрел на Эйджи, но тот делал вид, что разглядывает кладку камней на бордюре. Кеншин вздохнул и отвёл взгляд.

— С ним всё хорошо, благодарю, — Хизока слегка склонил голову.

— А чего он тогда не пришёл сюда? Он разве не за этим приехал? — поднял голову Яхико. На его довольном смуглом лице уже блестели капельки пота.

— Доктор запрещает сенсею подвергаться воздействию высоких температур, — на миг замявшись, серьёзно пояснил Хизока, а затем сжал губы. — Он приехал ради нас.

— Похоже, ваш учитель благородный человек, вот что я скажу, — улыбнулся Кеншин.

— Так и есть, — впервые подал голос Эйджи, но на Кеншина он всё так же не глядел. — Кио-сенсей самый лучший.

— Про какого сенсея вы всё толкуете? — Сано почесал затылок мокрыми пальцами, и волосы его встопорщились ещё сильнее обычного.

— На пути сюда нам довелось встретить этих мальчиков и их учителя... — начал объяснять Кеншин.

— Мелкий, давай, залезай в воду, — между тем негромко велел Хизока. Он забрал волосы в высокую причёску, чтобы они не попадали в воду, и с открытым лицом выглядел несколько моложе, чем обычно. — Зря мы, что ли, сюда притащились.

Яхико был не слишком рад их компании, но разнежился в горячей воде, а оттого был не так разговорчив и куда более благосклонен. Сано не был против компании хороших людей, а Кеншин — тем более. Поэтому вскоре мальчики сидели вместе с остальными, и хотя болтал только Хизока, а Эйджи лишь отвечал на прямые вопросы, все чувствовали себя вполне комфортно. На обед они тоже отправились вместе, но Кио-сенсей не пришёл и на обед. Хотя этого в радостном возбуждении отдыха, кажется, никто не заметил.

В женской купальне Каору и Мегуми между тем тоже приятно проводили время. Каору немного стеснялась. Женщин в купальнях отчего-то собралось гораздо больше, чем мужчин, и здесь было довольно многолюдно. Хотя девушки об этом, конечно, не знали.

— Ого! — удивилась Каору, когда они вошли в свою купальню и ступили в воду. — У вас, видимо, и правда популярное местечко!

— Ещё бы! — довольно улыбнулась служительница, которая пришла за ними следом и поставила на бортик поднос с бокалами вина. — В наших купальнях удивительная вода: она благотворно влияет на женское тело. Делает его моложе и соблазнительнее. Многие женщины хотят хотя бы раз искупаться у нас.

Она посмотрела вокруг с гордостью, будто всё это принадлежало ей. Хотя, конечно, то было далеко не так.

— Полезно для кожи? — заинтересовалась Мегуми и наклонилась, чтобы попробовать воду пальцами. — Тут есть сера? Запаха вроде не чувствую, — она принюхалась.

Девушка замялась, явно не зная, что ответить.

— В этом и прелесть. Сера есть, а запаха нет. Если бы тут всё воняло, кто бы к нам поехал? — нашлась она.

— Мда-м, — с сомнением хмыкнула Мегуми.

Они с Каору переглянулись. Глупышка, которая наслушалась рекламных сказок своих хозяев.

— В общем, наслаждайтесь. Если что-то понадобится — позовите меня! — девушка поклонилась и засеменила прочь.

— Что ж, сера тут или нет, но водичка нам точно не повредит, — довольно возвестила Мегуми и опустилась в воду.

— Что-то я не заметила, — проворковала она, когда девушки устроились у бортика, — чтобы у вас с Кенни случились какие-то подвижки в отношениях. Вы так хорошо всё скрываете, или ты до сих пор ведёшь себя как мальчик-малолетка, м? — она повернулась к Каору с ехидной ухмылкой.

— Заткнись, — огрызнулась Каору, вся покрасневшая от жары... или от злости? — Что-то я не заметила, чтобы у вас с Саноскэ случились какие-то подвижки. Или тебя покинула твоя хвалёная соблазнительность? А?

— Тю. При чём тут вообще Саноскэ? — неожиданно смутилась Мегуми и поспешила отвести от себя удар. — Смотри, будешь тянуть, всё-таки уведу у тебя Кенни.

— Только попробуй, — прорычала Каору, сжав кулаки. — Я оторву тебе голову. И вообще. За собой лучше следи. А то найдётся какая-нибудь хорошенькая молодая банщица... — вдруг ехидно протянула Каору, нащупав нужный рычаг давления и крайне довольная этим, — и уведёт Саноскэ прямо у тебя из-под носа.

Мегуми фыркнула.

К вечера за ужином они снова собрались вместе, хотя в этот раз Хизока и Эйджи с ними не остались. Вероятно, отправились поужинать со своим учителем.

Уже стемнело, а на небо выглянула полная, бледная, как гейша, луна, когда Кеншин и Каору выбрались во внутренний двор.

Каору приподнялась на носочки, с умиротворённой улыбкой опираясь на перила.

— Ох, всё-таки здорово, что мы решились поехать. Хотя это и так далеко. Мне кажется, тут очень спокойно. И даже если бы не было всё таким дорогущим, всё равно было бы замечательно. А как тебе, Кеншин?

Кеншин улыбнулся и положил руку ей на плечо, подходя ближе. Каору опустилась обратно на пятки и теперь чувствовала, как её лопатка прижимается к его горячей груди. Кеншин позволил себе чуть сильнее сжать пальцы и наклонить к Каору голову. Теперь его лоб упирался в её висок. Каору почувствовала, что земля под ногами становится какой-то зыбкой.

— Вашему покорному слуге хорошо там, где вы, Каору-доно. Но трудно поспорить: здесь и правда замечательно.

Каору сдвинула дрогнувшие пальцы так, чтобы они накрыли сверху ладонь Кеншина, тоже лежащую на перилах. На её лице была написана мечта о том, чтобы время остановилось или хотя бы замедлилось.

Они простояли так немало времени, оба не желая ни шевелиться, ни тем более уходить в комнаты.

Двор Онсэна внизу уже спал: ночью купальни не обслуживали или обслуживали по особому прайсу. Внезапно от их дома внизу отделилась тень. Высокая и тонкая, похожая издалека на древесного палочника из-за волос, повязанных в высокий длинный хвост.

— Смотри-ка, Кеншин... — удивлённо вполголоса позвала Каору и едва ощутимым движением указала в сторону фигуры. — Это не Кио-сан, случайно?

— Ваш покорный слуга не уверен. Слишком темно. Но если это он... Быть может, у него есть какие-то дела в городе, однако, — успокаивающе улыбнулся Кеншин.

Однако глаза его продолжали пристально следить за фигурой до тех пор, пока она не скрылась за углом соседнего дома.

Они постояли так ещё некоторое время, до тех пор, пока по коридору не прошла служанка, чтобы задуть горящие у стен светильники. Гостиница погрузилась во тьму, и они не без сожаления распрощались до утра.

Войдя в спальню, Каору мимоходом отметила, что футон Мегуми пустует, хотя одеяло откинуто.

— Вот бы шляться где-то посреди ночи, — проворчала Каору, устраиваясь в постели. — Надеюсь, они с Саноскэ где-нибудь в саду камней любуются на звёзды.

Однако когда Каору проснулась утром, постель Мегуми всё ещё оставалась пуста.

Каору приподняла брови.

— Нет, ну это уже перебор! — возмутилась она, принимаясь собираться. — Неужто её так задели мои слова и она настолько серьёзно взялась за дело? Но ей ли не знать, что нельзя так быстро давать мужчине волю. Он же... он же её теперь бросит! Бедная Мегуми, это я во всём виновата! — от ужаса Каору схватилась за голову.

В общую комнату она выбежала растрёпанная и перепуганная. Однако там сидели только Кеншин и Саноскэ. Яхико, судя по всему, ещё спал.

Каору встала в дверях, гневно подбоченясь.

— Саноскэ! — грозно возвестила Каору. — Если ты плохо поведёшь себя с Мегуми, я лично выбью из тебя всю дурь!

— Оро? — удивлённо вскинулся Кеншин.

— Чего? Милашка, ты не с той ноги встала? Что за чушь ты несёшь? А сама Мегуми, кстати, что, решила отоспаться на год вперёд?

— Что? — возмутилась Каору. — Это у тебя спросить надо! Мегуми не ночевала в комнате!

— Что значит не ночевала, а где ночевала?

— Я думала, с тобой!

— Нет!

К обеду стало ясно, что Мегуми пропала.

— Начальник полицейского управления Мицуямы, комиссар Такеда, к вашим услугам. Не волнуйтесь, пожалуйста, господин Баттосай, мы сделаем всё, что в наших силах.

Невысокий крепкий человек в полицейской форме с участливым выражением лица смотрел на Кеншина. Кеншин нахмурился. Откуда ему известно о прошлом Кеншина?

— Да уж потрудитесь, — прорычал Сано, нервно притопывая ногой. — Если с Мегуми что-то произошло в ваших поганых купальнях, я вам полгорода разнесу, ясно?

Полицию вызвала, как оказалось, дирекция онсэна. Стражи порядка прибыли с рекордной скоростью, тут же закрыли все входы и выходы из купален и принялись опрашивать персонал. Перепуганные банщицы жались друг к другу и едва шевелили языками. Но никто не видел и не слышал Мегуми.

— Ну не сквозь землю же она провалилась! — воскликнул в сердцах Яхико.

— Женщина не могла выйти отсюда незамеченной, — громогласно возвестил инспектор Такеда, и банщицы синхронно вздрогнули. — Насколько мне известно, на воротах у вас стоит охрана. Перелезть стену она бы не могла. Значит, кто-то из вас врёт. Знаете, что бывает за враньё полиции? — он вдруг достал из кобуры пистолет и взвёл затвор.

Девушки завизжали. Ещё немного — и они ударятся в панику. Полицейские, что стояли по периметру зала, положили ладони на рукояти сабель.

— Тише, тише, — Кеншин поднял руку. — Может она и не выходила никуда, а всё ещё где-то в онсэне, вот что я скажу. Давайте лучше ещё раз тут всё осмотрим.

— Мои люди обнюхали здесь уже каждый камень, — зарычал Такеда. — Ну? Кто из вас лгун?

— Господин... Простите, господин... — из сбившихся в кучу сотрудников вышел вперёд пожилой человек с куцей спутанной бородой. — Госпожа, которую вы ищите, и правда за ворота ушла. Ночью. Но она просила, чтобы я молчал. И дала мне это.

Он сунул руку за пазуху и достал оттуда небольшой, туго связанный лентой, свёрток купюр.

— Чего? Хочешь сказать, она тебя подкупила? — зарычал Саноскэ. — Чего ради? Кто её тут держал, что ли? Бред!

Мужчина съёжился под его искрящимся яростью взглядом и что-то проблеял себе под нос.

— Чего ты там бормочешь? — Саноскэ наклонился над ним, и тот вовсе втянул голову в плечи.

— Почём мне знать, держал её кто или нет... Баб вообще не поймёшь... — повторил он и сделал шаг назад.

Саноскэ сжал кулаки.

— Подожди, Сано, — Кеншин положил руку другу на плечо. — Вашему покорному слуге сдаётся, что тут что-то неладно, вот что я скажу.

— Конечно, неладно! Тут чёрт его знает что происходит, это и слепому понятно!

— Что ж, господин Баттосай... похоже, это единственный свидетель, который у нас есть, — комиссар Такеда поджал губы, полностью игнорируя Саноскэ. — И уж не знаю, чего вы тут не поделили с женщиной, но по всему выходит, что ушла она сама. А потому у нас нет причин её искать. Ведь никто из вас не муж ей и, прости господи, не отец, верно я понимаю?

— Верно, однако, — задумчиво проговорил Кеншин, — да вот только...

— Что? Вы серьёзно? Хотите мне сказать, что полиция умывает руки? — выплюнул Сано.

— Состава преступления не обнаружено, — инспектор Такеда печально пожал плечами. — Может, разнообразия ради попробовали бы быть с женщинами поласковее, — он ухмыльнулся и гаденько подмигнул Саноскэ. — Тогда бы они от вас не сбегали. Эй, дармоеды, вы заполнили протоколы? Заберите у него вещдок и выметайтесь отсюда. Нам тут делать нечего.

Саноскэ, сжав кулаки и скрипя зубами, наблюдал, как полицейские отобрали у несчастного охранника неизвестно откуда взявшиеся деньги, покрутились тут ещё немного, а затем сняли посты со входов и один за другим направились прочь.

Кеншин положил ладонь Саноскэ на грудь, будто удерживая его на месте.

— Это всё шито белыми нитками, и мы сами станем искать Мегуми-доно, вот что я скажу, — негромко произнёс он.

— Определённо, — свозь зубы выдавил Сано.

— Вот именно. Скользкий тип, — пробурча Яхико, глядя комиссару в спину. — Явился, когда не звали, наговорил чепухи... Кстати, а где Каору?

— Милашка? Серьёзно, а куда она делась?

— Она вышла во двор с вашим покорным слугой, однако, — внутренне холодея, проговорил Кеншин, и взгляд его пристально заскользил вокруг.

Всё ещё перепуганные банщицы, непрерывно кланяясь, закрывали ворота за уходящим комиссаром.

Его спина всё ещё виднелась между створок, когда вдруг на всю округу прогремел выстрел.

Тело комиссара дёрнулось и безжизненным мешком повалилось на землю. Из-под простреленной головы по камням быстро растерялась багровая кровь. Отряд полицейских развернулся, и со всех ног они бросились кто куда — одни к своему командиру, другие — срочно осматривать окрестности. Но в их бестолковых метаниях было не слишком много пользы.

— Внимание, тревога! Комиссар Такеда убит! Комиссар Такеда убит!

Вокруг разразился хаос, и Каору начала переживать не на шутку. Куда могла пропасть Мегуми? Да ещё и на целую ночь? Они стали расспрашивать персонал, не видел ли кто Мегуми, и служащие купальни очень скоро узнали, что пропал человек. Они пообещали сделать всё возможное и принялись осматривать помещения, пока ребята сами бродили из комнаты в комнату, из купальни в купальню.

Вдруг на периферии зрения она заметила движение. Резко повернувшись, Каору успела увидеть, как прочь уходит тонкая невысокая фигурка с красной полосой на голове.

Каору нахмурилась. Ей не хотелось думать плохо о новых знакомых. Но странности сопровождали их с самого момента знакомства. Они то утихали, прикрытые логичными объяснениями, то снова становились объёмными, как густые ночные тени.

— И вы что тут рыщете опять? — пробурчала она себе под нос, с подозрением глядя Хизоке вслед.

С другой стороны, странным в основном казался Кио-сан. С тех пор, как он привёз детей в купальни, они ни разу не видели его. И дети оказались предоставлены сами себе. Но это, очевидно, не посто дети. Хотя всё ещё дети...

Каору едва не зарычала от досады. От противоречивых выводов и дурного предчувствия мысли в голове её превратились в переваренный рис.

С другой стороны, чтобы вычеркнуть хотя бы одну дурную возможность, она могла бы проследить за Хизокой, верно? И если Кио-сан сделал что-то дурное...

Она вздохнула и оглянулась на Кеншина.

Тот вместе с Саноскэ пытался вытрясти хоть какую-то информацию из девушки-банщицы, что дежурила в купальнях этой ночью. На Саноскэ не было лица, и Каору с сомнением пересиупила с ноги на ногу.

Вдруг с Мегуми что-то случилось и ей прямо сейчас нужна помощь? В то же время эти подозрительные люди вполне могут быть связаны с её исчезновением...

Медлить было нельзя, иначе она потеряет след Хизоки.

Решившись, Каору со всех ног бросилась за тот же угол. Благо, когда стало ясно, что произошло что-то дурное, она взяла из комнаты синай. И теперь он придавал ей уверенности. Мастер она Камия Кишшин или нет?

Хизока едва не скрылся за очередным углом. Это была какая-то хозяйственная постройка. Миг — и он оказался внутри.

Если она войдёт и столкнётся с Хизокой, то всегда может сказать, что пришла спросить его, не видел ли он Мегуми, верно? Всё равно они не встречали ни одного из троицы с со вчерашнего вечера.

Но внутри никого не оказалось. А короткий узкий коридор вёл в небольшую комнату, заставленную корзинами с бельём. А оттуда — на двор прачечной.

Десятки трепещуших на ветру полотен преградили Каору дорогу. Но она успела заметить макушку Хизоки на другом конце двора.

Через несколько секунд Каору осознала, что они находятся уже за пределами онсэна. А Хизока прошёл пару переулков и юркнул в покосившуюся старую дверь.

Нет, это переходит все границы странности.

Каору заглянула в щель, но увидела только шаткую старую лестницу.

Она только посмотрит одним глазком, что он там вообще забыл. Только бы ступени не скрипели.

Ступени не скрипели.

Может, поэтому она не услышала, что уже у самого верха сзади к ней кто-то подкрался.

Резкий удар в основание шеи — и Каору почувствовала, как темнеет в глазах. Её подхватили и куда-то поволокли, а потом в пару движений крепко связали ей руки.

Когда сознание прояснилось, Каору обнаружила себя в заваленной старым хламом комнате. Окна были заколочены досками, но одну из досок сорвали. В прореху виднелось яркое синее небо. Все вещи в комнате небрежно сгребли на одну сторону, и саму Каору бросили на старый, воняющий плесенью футон.

А у окна высилась фигура Кио-сенсея.

— Это вы! — закричала Каору и завозилась, будто гусеница. — Это вы украли Мегуми?

Кио поморщился, и в поле зрения Каору вдруг появился Хизока.

— Помолчите, пожалуйста. Вы мешаете Кио-сенсею.

— Я и пришла, чтобы ему помешать! — зарычала Каору! — Что бы вы ни задумали, Кеншин не позволит вам это сделать! Он вас найдёт, слышите! И не позволит вам причинить вред Мегуми!

Кио недовольно дёрнул плечом.

— Да сдалась мне твоя Мегуми, — безразлично бросил он, не отрывая взгляда от окна. — Ты потащилась за Хизо, потому что решила, что мы в этом замешаны? — он на миг бросил взгляд через плечо. Каору будто обожгло холодом. — Даже не знаю, чего в этом больше, слабоумия или отваги.

— Если бы вы подло не напали на меня со спины...

— Если бы то, если бы это... Если — оправдание глупцов. Случилось то, что случилось. Поэтому тебе придётся посидеть молча и дать мне закончить свою работу, раз ты сюда притащилась.

— Ещё чего! — зашипела Каору. — Если понадобится, я буду кричать! Мы не так далеко от онсэна, Кеншин услышит меня!

— Госпожа, вы ввязались в дело, о котором не имеете ни малейшего представления, — печально проговорил Хизока. — Всем было бы проще, если бы вы вели себя благоразумно.

Кио снова поморщился.

— Отставить болтовню, Хизо. Завяжи ей рот, чтобы не орала, и займись уже делом.

— Кеншин! Ке-е-е-е-е-енш...

Парень оказался удивительно сильным для такого молодого возраста. Его тренированные руки, перевитые жгутами жил, без труда обездвижили Каору и завязаи ей рот. Теперь она могла только зло мычать, сверкая полными ярости глазами. Ноги её и без верёвок запутались в подоле кимоно, а руки были безжалостно скручены за спиной.

А двое злоумышленников молча принялись за дело.

Хизока достал и стал скручивать какую-то небольшую конструкцию из маленьких зеркал.

Кио снял с плеча свой свёрток, с которым, кажется, никогда не расставался, разложил на полу и развернул.

Каору нахмурилась, наблюдая за движениями его ловких длинных пальцев.

Какие-то трубки, обёрнутые тканью... приклад... приклад ружья!

Кио скручивал трубку за трубкой, и в его руках наконец появилось монструозного вида ружье с длинным, очень длинным дулом, над которым крепилась ещё одна трубка. Хизока подал ему странную конструкцию из зеркал, и Кио в пару движений прикрутил её к верхней трубке.

А затем с лёгкостью, даже любовно вскинул жуткую конструкцию и выставил дуло в окно.

Хизока между тем достал откуда-то из-за пазухи голубую повязку и отдал учителю. Тот завязал себе левый глаз, а правым прижался к трубке над ружьём.

— Ну надо же. Уже слетелись, падаль, — пробурчал он, и губы его искривила ухмылка.

Каору поняла, что он собирается стрелять прямо отсюда. С такого расстояния! И дуло его ружья было направлено в сторону онсэна! У него увеличительный прицел!

Она завозилась и замычала, пытаясь привлечь к себе внимание. Хизока неподвижным извоянием стоял чуть в стороне от учителя.

— Тихо, — рыкнул Кио. — Не отвлекай меня от красоты момента.

И потекли минуты. Кио так и сидел, выглядывая кого-то через свой прицел. А Каору тихо плакала от злости и страха. Что, если этот мерзавец нацелился на... Кеншина?

Минуты превратились в вязкое молоко. Каору казалось, что они сидят так уже целую вечность.

Потом что-то случилось, и она не сразу поняла, что — это губы Кио пришли в движение. Он прошептал что-то неслышно, но Каору показалось, что она знает эти движения. Может прочитать по губам...

А потом Кио нажал на курок, и громогласный выстрел потряс старую комнату и эхом полетел по округе.

Каору зажмурилась.

— Сенсей? — подал голос Хизока.

Кио уже не торчал в окне: он в пару движений приладил доску обратно, и теперь быстро раскручивал своё ружьё обратно.

— Дело сделано, — проговорил Кио сосредоточенно. — Пора двигаться дальше.

Каору замерла, как пойманный в силок заяц, когда они превратили ружье обратно в свёрток на ремне.

Кио собирался было уже выйти, но взгляд его упал на связанную девушку.

Он подошёл к ней и присел на корточки. Цепкие пальцы его обхватили Каору за подбородок. Каору дёрнулась, но он не отпустил, пристально вглядываясь в её глаза.

— У меня нет намерения вредить тебе, Каору, — проговорил он, и Каору осознала, что впервые слышит его голос так близко. Было что-то неуловимо странное и в его голосе, и в его не закрытом повязкой глазе — неестественное. Фальшивое. — И я безмерно уважаю тебя. Ты сильная женщина, которая встала на путь мужчины и не боится оставаться женщиной. Для этого требуется смелость, — он слегка склонил голову набок, не отпуская её взгляд. — Но отпустить тебя сейчас мы не можем. Ты помчишься к Кеншину, поднимешь крик, и он помешает нам закончить дело. Ведь вы так любите совать свой нос в чужие дела. Но я всё же дам тебе фору. Не волнуйся, полицейские шакалы сейчас заняты, и до этого дома они не додумаются. Слишком далеко, я знаю своё дело. Поэтому... беги, когда сможешь. Хизо.

Кио отпустил её и встал. И парень вытащил из-за пояса свой кодачи и бросил на пол в паре шагов от Каору.

Несколько секунд — и оба скрылись из её поля зрения. Присушавшись, Каору поняла, что не слышит их шагов. Однако время шло, они не возвращались, и она, зарычав от ярости, поползла к кодачи.

* * *

Во дворе онсэна началась суета. Полицейские оцепили место происшествия, и несчастных банщиц снова заставили сбиться в кучку во дворе. Кеншин пытался понять, откуда мог быть произведён выстрел. Если полицейские не заметили убийцу, то это значит, что...

— Нам нечего тут время терять, — вдруг подал голос Яхико, воинственно ударяя кулаком о ладонь. — Жалко дядьку инспектора, конечно, но у нас вообще-то Мегуми пропала. И Каору! — он поднял на Кеншина нахмуренный взгляд.

— Ваш покорный слуга согласен. Эти события могут быть никак не связаны, но есть вероятность, что там, где мы найдём наших женщин, найдём и убийцу, вот что я скажу, — хмуро проговорил Кеншин и сделал шаг назад.

Они отошли в тень от навеса. Полицейские не обращали на них внимания, будто не сомневались, что они никуда не денутся со двора. Поэтому они могли беспрепятственно наблюдать за всеми, кто остался на виду.

— Сано, ваш покорный слуга должен поискать Каору, — проговорил Кеншин. — Нельзя исключать, что она в той же опасности, что и Мегуми. Но в то же время, зная госпожу Каору...

— Я понял, — Сано вдруг оттолкнулся от стены и ступил на двор открыто. — А я пойду прослежу вот за этой крошкой. Куда это она намылилась?

И действительно: из группы банщиц незаметно отделилась одна и, едва семеня ножками в узком кимоно и постоянно оглядываясь, поспешила прочь от места действия.

— Яхико, иди с ним, — велел Кеншин. — Ваш покорный слуга предчувствует, что это верная нить. Пора заканчивать с этим балаганом, вот что я скажу.

— Ага! — согласился Яхико и со всех ног бросился догонять Сано.

А Кеншин отступил ещё дальше в тень и невидимый никем отправился снова обыскивать несчастный онсэн.

На этот раз удача улыбнулась ему довольно скоро. Каору прибежала сама: со стороны хозяйственных построек. Однако выглядела она крайне помято, на кимоно остались следы то ли грязи, то ли пыли, волосы были взъерошены, а в широко распахнутых глазах мешался страх с решимостью.

— Кеншин! — закричала она, срываясь на бег.

— Каору-доно! — Кеншин старался держать себя в руках, но голос его всё равно едва заметно дрогнул. Облегчение затопило его изнутри, будто волна горячего цунами.

— Кеншин! — Каору, не раздумывая и не стесняясь, бросилась ему на шею.

— Оро... — едва слышно выдохнул Кеншин, но обхватил её за талию и прижал к себе. Он на миг прикрыл глаза, проживая новые эмоции.

Ладони его на её талии чуть дрогнули, сжимаясь сильнее.

— Где вы были, однако?

— Кеншин, это всё эта странная троица! — выдохнула девушка.

— Тише. Пойдёмте лучше отойдём и вы мне всё расскажете по порядку, однако.

Кеншин обхватил её ладонь и потянул за собой в сторону, туда, где под сенью деревьев между постройками ещё не рыскали полицейские.

Каору начала свой сбивчивый рассказ. Кеншин слушал внимательно и ничего не говорил, только изредка кивал, отмечая тот или иной факт.

— Только не злись на меня, Кеншин! — пискнула в завершение своего рассказа Каору и обхватила собственные щёки ладонями. — Пожалуйста!

— Я не злюсь, Каору-доно. Я привык, — он улыбнулся. — И понимаю, что просить вас быть осторожнее — бессмысленная затея, вот что я скажу.

— Ну вот... — протянула Каору расстроенно. — Почему мне теперь стыдно в два раза сильнее?

— Не мучайтесь виной, вы такая, какая есть. Давайте лучше поспешим. Вашему покорному слуге сдаётся, что Сано и Яхико пригодится помощь.

Каору показала Кеншину проход через прачечную, которую обнаружила в своём приключении, и вскоре они незамеченными выбрались с территории онсэна. Они не знали, куда идти, но Кеншин подозревал, что по обстановке в городе примерно поймут.

И не ошибся. Улицы наводнили полицейские. Кеншин остановился, пытаясь сообразить, куда тонкими цепочками стекаются отряды. И как умудриться пройти так, чтобы опередить их.

— Вот так так! — раздался вдруг громкий знакомый голос. — А Баттосай и здесь уже отметился, а?

Кеншин обернулся. Посреди улицы стоял никто иной как Чоу Собиратель Катан. Волосы его по-прежнему представляли собой печально взъерошенное зрелище, и полицейскую форму он так же не носил. Но Кеншин не сомневался, что он всё ещё служит в тайной полиции. Вот только в токийской тайной полиции.

Чоу ухмылялся своей наглой улыбкой.

— Что происходит, Чоу? — спросил Кеншин, приближаясь к знакомому.

— Что, что. Особо важная операция по поимке особо опасного преступника, — Чоу хмыкнул. — Хочешь заглянуть на огонёк? Не сомневаюсь, что без тебя никак не обойдётся.

— А ты что здесь делаешь? — нахмурилась Каору.

— В смысле, что я здесь делаю, — Чоу закатил глаза. — Свою работу, конечно, — он присвистнул и хлопнул себя по бедру. — В общем, если хочешь успеть на огонёк — поспеши, мне некогда тут болтать с вами. Я человек занятой, между прочим.

Он подмигнул Каору и сорвался с места, бегом направляясь куда-то к широкой улице, на которой только что промелькнул очередной отряд полицейских.

Кеншин оглянулся. В паре десятков шагов виднелись ворота онсэна. Их заперли снаружи, и оставили полицейский караул. Тело комиссара уже убрали, но кровь на камнях всё ещё темнела издали неровным пятном.

— Давайте поспешим, Каору-доно, — предложил Кеншин.

И они тоже побежали.

* * *

Девица не подвела: следуя за ней, Сано и Яхико выбрались прочь из онсэна и незамеченными оказались в городе. Следовать за ней было делом нехитрым, и они почти что прогулочным шагом двигались за ней переулками, переулками, пока она не привела их к высокому забору какого-то особняка. Парадных ворот видно не было, зато девица явно знала, где находится вход для прислуги, и воспользовалась им. Поминутно оглядываясь, будто это приносило ей какую-то реальную пользу, она несколько раз постучала в дверь, и та открылась. Кто-то впустил её внутрь.

— Так. И что будем делать? — Яхико снизу вверх посмотрел на Саноскэ.

— Проберёмся внутрь, конечно, — Сано раздражённо сплюнул на землю. — Вся эта история поганенько пахнет, знаешь ли.

— Это точно, — Яхико сжал кулаки. — Пошли. Если Мегуми там, мы её найдём.

— Ага, — бросил Сано. — Только не ори.

Он подхватил Яхико и, размахнувшись, забросил его на стену аккурат под ветвями старых слив, что росли с той стороны ограды.

Яхико издал какой-то странный задушенный писк, но не закричал. Оказавшись наверху, он удержал равновесие и пригнулся к стене.

— Ну? Чего там? — поинтересовался Сано.

— Да тут полный двор полиции, — ошарашенно выдохнул Яхико.

— Интересные дела, — Сано покачал головой. — Что-то мне это совсем не нравится. Нутром чую...

— Залезай, — потребовал Яхико. — Полиция полицией, а они явно не Мегуми ищут.

— Твоя правда, — Сано оглянулся в поисках чего-то, что могло бы помочь ему забраться наверх.

Яхико тихо пробурчал что-то себе под нос и принялся стягивать с себя хаори.

— Давай уже. Жертвую своим любимым хаори, — гордо закатив глаза, буркнул он и опустил один рукав вниз.

— А ты удержишь? — с сомнением поинтересовался Сано.

Их глаза встретились. Яхико, кажется, на мгновенье задумался.

— Удержу, — твёрдо сказал он наконец.

Тогда Сано схватился за рукав. Яхико упёрся пятками в стену, и отклонился назад. Его лицо всё покраснело от натуги и, кажется, всё тело мелко дрожало, но он не отпускал. Наконец Сано ухватился за стену и отпустил рубашку. Яхико едва не свалился назад, но вовремя ухватился за ветку сливы.

— Молодчина, Яхико, — Сано потрепал его по волосам.

Яхико оскалился в его сторону, но промолчал.

Пробраться в дом оказалось сложнее, чем они предполагали. Полицейские патрули — а показываться им было нельзя, ведь они пробрались на чужую территорию — шныряли всюду, и сменяясь с неожиданным профессионализмом. Во всяком случае, слепых зон у них почти не оставалось. Сано и Яхико потратили порядочно времени, выбирая момент, и в итоге вынуждены были вырубить одного из патрульных и, связав их уже пострадавшим хаори Яхико, затащить вслед за собой в неприметную чёрную дверь. Это снова была какая-то комната, предназначенная для слуг. Во всяком случае, тут стояли закрытые высокие короба и всюду валялись мятые женские вещи.

— Ненавижу эти проклятые европейские дома, — пробурчал Сано. — Чёрт его разберёшь, где что находится и зачем.

Проблуждав ещё некоторое время, они вышли на широкий внутренний балкон. Сано тут же пригнулся, потому как снизу слышались голоса. Яхико тоже присел на корточки и выглянул из-за перила балюстрады.

— ... люди пытаются сохранить мне жизнь, — в центре зала стоял низенький лысеющий человек, чей раздувшийся живот почти не сдерживал слабый ремень европейского костюма. — На меня ведёт охоту жестокий человек. Я уверен, именно он застрелил покойного комиссара Такеду. Поэтому я невероятно рад, что вы оказались здесь! Теперь, когда вы с нами, мне нечего опасаться, господин Баттосай!

— Там Кеншин! И Каору! — ошарашенно выдохнул Яхико, поворачиваясь к Саноскэ.

— Тихо. Подожди. Пока придержим свою козырную карту, — проговорил он, не прекращая наблюдать.

— За что он преследует вас? — хмуро спросил Кеншин.

— Вероятно, я перешёл кому-то дорогу, — лысый человек развёл руками. — Это просто наёмный убийца, но крайне безжалостный. Не знаю, удавалось ли кому-то остановить его раньше. Вы не слышали о нём?

— Нет, — ровно отрезал Кеншин.

— Что ж. Тогда надеюсь, что на его умения хватит и ваших. Потому как от него обычно не спасает ни охрана, ни полиция. Уверен, он прямо сейчас разглядывает меня в свой прицел, — человек неловко улыбнулся. — И хотя все наши доблестные полицейские собрались здесь, чтобы защитить меня, я рад что мне так повезло...

— Мэр Като! Мэр Като!

Дверь в зал открылась, и на поле действия появился ещё один полицейский. Он втащил за собой... Хизоку. У парня была разбита скула и кровь сочилась из губы. Волосы, несмотря на повязку, растрепались.

— Поймали на заднем дворе! Рыскал там с оружием в руках! — довольно доложил полицейский.

— ...повезло вдвойне! — обрадованно возвестил мэр Като и приблизился к парню. Хизоку толкнули вниз, и он теперь стоял на коленях, со скрученными за спиной руками. На его шее лежала полицейская сабля.

— Что, гаденыш, добегался? Интересно, что теперь будет делать твой хозяин? М? Эй, ты, слышишь? Не спускай с него глаз. И саблю держи покрепче, ясно?

— Мэр Като... — Начал Кеншин, но тот не обратил на него внимание, а вдруг закричал:

— Эй ты, паскудная псина! Слышишь меня? Я знаю, что слышишь. Выстрелишь — и твой щенок тут же лишится головы. Так что выходи и сдавайся! У тебя есть три минуты. Если не сдашься — щенок умрёт всё равно!

— Господин мэр, — повысил голос Кеншин. — Вы считаете, что ради защиты собственной жизни можете убить другого человека — вот так, даже не в бою?

Каору тихо вздохнула. Она вдруг встретилась глазами с Хизокой, и ей стало неуютно.

Мэр отмахнулся.

— Брось, Баттосай. Это же такая удача! Я знаю, этот стрелок дорожит своим щенком. Они постоянно таскаются вместе. Это отличный шанс его выманить.

— Вы можете блефовать, — негромко произнёс Кеншин. — Но убить мальчика я вам не позволю.

Мэр смерил Кеншина тяжёлым взглядом. Потом бросил странный взгляд на полицейского, что всё ещё держал катану у горла Хизоки.

— Подожди три минуты, — наконец хрипло выплюнул он. — Он себя проявит. Вот увидишь.

Мэр развернулся и, тяжело переваливаясь полными ногами, двинулся к стоящему у рояля стулу.

— Ничего себе бандура, — протянул Яхико, глядя на огромный музыкальный инструмент.

Сано промолчал.

Мэр тем временем открыл крышку.

— Развлеку вас пока музыкой, — криво ухмыльнулся он и положил толстые пальцы на клавиши.

Рояль застонал. Каору вздрогнула, Сано поморщился, а Яхико едва не вывалился между перил, с отвращением заткнув руками уши. Только Кеншин остался невозмутим. Он скользил взглядом по высоким стрельчатым окнам. Если будет выстрел... откуда он будет?

Снова потянулись минуты ожидания. Каору почувствовала себя так, будто снова оказалась в тёмной коморке под крышей возле онсэна.

Играл мэр отвратительно, и, казалось, даже инструмент не желал, чтобы над ним так издевались. Поэтому когда выстрел всё же прогремел, все были напряжены до предела.

Сопровождаемая звоном разбитого стекла, пуля со свистом рассекла воздух и пробила навылет голову полицейского, что удерживал Хизоку в заложниках.

Хизока тут же откатился в сторону и схватил саблю, что выпала из мёртвых пальцев. А в следующий миг в комнату спрыгнула чёрная тень. Волосы из длинного хвоста плеснули по мраморному полу.

Музыка оборвалась с противным взрывом какофонии.

— Это он! Вот он! Вот! Убей его, Баттосай! — завизжал мэр.

Кио, с перевязанным голубой повязкой глазом, поднял свою винтовку и нацелил её на мэра.

Кеншин выхватил сакабато.

— Ну и балаган вы тут устроили, — выплюнул Кио. Голос его, будто от быстрого бега или напряжения, утратил уже знакомую всем мрачную тихость и взвился на пару тонов выше, зато сделался громче. — Угомонись, Баттосай. Этому человеку подписан смертный приговор.

— Ты уже и так убил двоих за последние пару часов, — процедил Кеншин. — Больше никто не умрёт.

— И мы до сих пор не знаем, куда вы дели Мегуми! — закричала Каору, выхватывая из-за спины синай и тоже принимая боевую стойку.

— Я не хочу попасть ни в кого из вас, — процедил Кио. — Просто уйдите.

Хизока, тоже перехватив поудобнее саблю, медленно двинулся вокруг противников по кругу.

— Нет, — отрезал Кеншин. — Больше здесь никто не умрёт. Я так сказал.

— Я стреляю метко. Более метко, чем ты можешь себе представить. Кто-то из вас двинется — и точно кто-то пострадает. Тот, кто окажется на линии огня. Тебе выбирать, кто это будет. Я могу просто застрелить этого червя, и мы разойдёмся. Ты хоть знаешь, кого ты защищаешь?

— Он говорит правду, господин Кеншин, — прошелестел Хизока, замирая напротив мэра. Он встал так, чтобы перегородить ему все выходы к отступлению.

— Я уже всё сказал, — процедил Кеншин. — За этими дверями полно полицейских. Вряд ли вы уйдете отсюда, даже если убьёте его.

Кио закатил единственный открытый глаз.

— Ага, — фыркнул он. — Тогда почему никто из них до сих пор не пришёл на звук выстрела?

На секунду после его слов воцарилась тишина. Все, не сговариваясь, повернулись к дверям. Но те оставались закрытыми и безмолвными. А вот за дверями...

— Там кто-то сражается! — удивлённо выдохнула Каору.

— Кажется, нам пришло время уже наконец вступить в нормальный бой, — проворчал Сано, разминая кулаки. — А то они так никогда и не закончат со своей болтовнёй. Приготовься, Яхико.

— Давно готов, — довольно выдохнул Яхико, выхватывая из-за спины свой синай.

— Баттосай! Сделай уже что-нибудь! — прорычал мэр, спиной прижимаясь к роялю. Несчастные клавиши, придавленные его толстым телом, протяжно завыли. — Когда всё закончится, я вознагражу тебя за голову этого ублюдка! Хочешь дом на берегу моря?

— Помолчите, — приказал Кеншин. — Сложи оружие, Кио.

— Значит, не договоримся, — хмыкнул Кио и лёгким движением пальца взвёл затвор. — Хизо!

Но в следующий миг с балконной балюстрады спрыгнул Саноскэ. Он толкнул Кио в спину, и оглушительный выстрел прошёл мимо, прошив насквозь несчастный рояль.

Кио вскрикнул, но быстро перекатился и встал на ноги. Перехватив винтовку каким-то странным хватом, он вытащил из-за пояса кодачи.

С диким воплем на пол спрыгнул Яхико.

Теперь драка завязалась по-настоящему.

— Каору, Яхико, займитесь Хизокой! — скомандовал Кеншин, а сам вступил в бой с убийцей.

Кио, судя по всему, не стремился переходить к сражению на стали, и уж тем более — к рукопашной. Быстрый и ловкий, он всё больше уворачивался и разрывал дистанцию, используя винтовку в качестве щита. Ему удавалось это довольно ловко, пользуясь тем, что пока что Кеншин проверял его силы и не бил так, чтобы покалечить. Сано же в целом нужна была скорее ближняя дистанция, поэтому он пока что наблюдал и кружил вслед за скачущими по всему залу Кио и Кеншином.

Взмах — и сакабато рассекла на спине Кио хаори. Тот вскрикнул и откатился в сторону. Хаори сполз с одной стороны, обнажая плечо и неожиданно бинты, обтягивающие его тело.

Кеншин нахмурился. А в следующий момент Сано, наконец подгадавший удачный момент для атаки, с силой впечатал кулак Кио под дых. Тот отлетел в стену — молча, и с тихим стоном сполз по ней вниз. И винтовка, и кодачи выпали из его рук и с грохотом и звоном грохнули на пол.

— Сенсей! — закричал Хизока, и в следующий миг получил синаем по голове.

Сано в пару шагов подскочил к почти поверженному врагу и, уцепив его за шиворот и вздёргивая вверх. Кончики сандалий киллера проскребли по полу.

Кио тяжело мотнул головой, пытаясь сфокусировать взгляд. Руки его обхватили мощное предплечье Саноскэ.

— А теперь отвечай, ублюдок, — прорычал Сано ему в лицо. — Где, чёрт возьми, Мегуми?

В следующий миг двери за их спиной с грохотом распахнулись. Кеншин обернулся, принимая боевую стойку и готовый отразить новую опасность, если она там есть.

В зал стремительным шагом вошёл Сайто Хадзиме, и лицо его перекосилось от ярости. За ним следом шёл Чоу, поигрывая катаной, а с другой стороны — сосредоточенный и хмурый Эйжди, крепко сжимающий в руках синай.

— Идиот! — прорычал Сайто. — Убери свои кривые руки от моей жены!

Перед крыльцом богатого особняка, построенного по европейской моде, рядком стояли на коленях полицейские. Руки их были заведены за спину, а головы опущены вниз. Сюрреализма ситуации добавляло то, что за их спиной стояли другие полицейские — усталые, но довольные. Они перебрасывались шутками и передавали друг другу пачку сигарет, пока арестованных медленно, цепочкой, уводили прочь. Всех их ждало наказание — и, вероятно, крайне суровое.

Арестованного мэра, неожиданно молчаливого, вывели первым и уже куда-то увезли.

За широкой колонной, практически скрытые от остальных, сидели Сайто и Кио. В паре шагов от них безмолвной фигурой с опушенной головой замер Хизока. Эйджи стоял рядом с ним, но то и дело косил взглядом в сторону Кеншина.

Сам Кеншин и остальные стояли рядом, хмуро наблюдая за тем, как уводят арестованных полицейских.

— Сколько раз ты обещала мне не влазить в рукопашную, Токио? — сердито проворчал Сайто, осторожно ощупывая спину жены там, где по ней пришёлся удар сакабато.

Нужно было отдать Кеншину должное: рану он всё же не нанёс. Хотя кожа вспухла и готова была вот-вот лопнуть.

— Они угрожали Хизоке, — прошелестела Токио, свесив голову между ног. Руки её лежали на коленях.

Каору во все глаза смотрела на эту... женщину? Она вела себя настолько не по-женски... Её поза, жесты, слова — в ней не было ничего женского. Но если приглядываться внимательнее и знать, под каким углом смотреть, становилось ясно, что Кио-сенсей действительно обладал слишком утончёнными для мужчины чертами. Когда он прятал лицо под амигасой или под повязкой, никто из них не замечал этого. А фигура его... её терялась в просторных одеяниях. Хотя теперь, когда её хаори висело лохмотьями, было видно худой торс и почти плоскую грудь, к тому же того перетянутую бинтами. Если бы не ширина плеч — заподозрить в фигуре женскую тоже было бы невозможно.

Хизока скинул с себя хаори и протянул его наставнице.

— Накройтесь, сенсей.

— С тобой мы отдельно поговорим, — рыкнул Сайто в сторону.

Хизока отдал ему накидку и покаянно поклонился.

— Что всё-таки тут происходит, Сайто? — негромко спросил Кеншин.

— В данный момент я борюсь с желанием отрубить руки тебе и твоему безмозглому дружку. Или ты не об этом? — процедил Сайто, прикрывая тканью плечи Токио.

— Не об этом, — не став поддаваться на сарказм, согласился Кеншин.

— Фуджита-сан, — возле колонны появился один из полицейских и отдал Сайто честь. — В подвалах обнаружено восемь девушек, в разное время числившихся пропавшими. К сожалению, только восемь. Личности устанавливаем. Некоторым требуется медицинская помощь. Прикажите закладывать кареты или вызывать доктора сюда?

— Смотрите по состоянию, — не задумываясь, приказал Сайто. — Если кого-то нельзя перевозить — вызывайте. И спроси, кто из них Таками Мегуми. Если есть такая, тащи сюда.

— Мегуми? — вскрикнула Каору.

Саноскэ отлепился от стены.

— Где она? — процедил он.

Сайто смерил его презрительным взглядом.

— Болвана этого с собой возьми. Пусть помогает. Слышал?

— Слышал, слышал, — даже не обратив внимание на оскорбление, согласился Саноскэ.

— Есть! Прошу за мной, — снова козырнув, полицейский повёл его прочь.

— Что всё это значит? — воскликнула Каору.

Сайно опустился прямо на камень порога рядом с Токио и протянул той сигарету. Она, теперь бессильно привалившаяся к колонне, оторвала голову и приняла папиросу.

Все молча сверлили их взглядами, дожидаясь, пока они оба подкурят и сделают по затяжке. Токио, конечно, молчала. Сайто же, очевидно, испытывал всеобщее терпение.

— Торговля людьми, — наконец выплюнул он, когда градус всеобщего напряжения, казалось, достиг высшей точки.

— Что торговля людьми? Ты можешь уже нормально сказать или нет? — не выдержал Яхико.

— Сайто-сан имеет в виду, что господин мэр занимался торговлей людьми, — прошелестел Хизока, когда стало ясно, что продолжать Сайто не спешит. — А если точнее — женщинами.

— Что-о-о-о? — ошарашенно воскликнула Каору.

— Мэр Като и его сообщник — комиссар полиции Такеда — стояли во главе организации, которая похищала девушек по всей стране уже довольно давно, — наконец соизволил перейти к объяснениям Сайто. — Однако мы никак не могли выйти на них, так как похищения были слишком разрозненными. А когда открылся этот онсэн — они вовсе обнаглели и решили, что здесь, на своей территории, могут позволить себе всё что угодно. Прижали хозяев онсэна и выбирали девушек среди отдыхающих. Похищали, а затем заметали следы с помощью полицейских, участвующих в схеме. Красотки у них регулярно сбегали с выдуманными любовниками, топились от выдуманного горя, внезапно уезжали на заработки. В городе, где вся полиция продалась чёртову мэру, состряпать любое объяснение — пара пустяков.

Сайто затянулся так, что сигарета замигала быстро тлеющими угольками.

— Девушек? Но зачем им девушки? Неужели... в борделях мало тех, кто сам туда пришёл? — ошарашенно протянула Каору.

— Потому что вашими молитвами, — Сайто неопределённо махнул рукой в сторону Кеншина, — мы теперь дружим со всем грёбаным миром. А там тоже никто цветочков не нюхает. И находится немало ублюдков, готовых заплатить за экзотическую гейшу-дикарку. Когда приходит корабль, их увозят за границу. Только и всего.

— Только и всего... — дрогнувшим голосом повторила Каору...

— То есть в смысле... Нашу Мегуми едва не продали какому-то заморскому извращенцу? — взвился Яхико.

— Зришь в корень, малец, — сухо бросил Сайто.

— Но вы должны были их арестовать, — резонно заметил Кеншин. — А не убить. Зачем ты убила этих людей, Токио?

— Потому что зло, — исподлобья стрельнув вдруг вспыхнувшими злобой глазами, процедила Токио, — должно быть уничтожено.

— Като уже вынесен смертный приговор, — спокойно проговорил Сайто. — Он должен был «погибнуть при задержании». Но благодаря вам государству теперь придётся тратиться на его содержание, потом на организацию казни... Одни плюсы, куда не посмотри!

— Во всяком случае, это будет по-закону, вот что я скажу, — мрачно проговорил Кеншин.

— Мои парни почти полгода внедрялись в полицию Мицуямы, — Сайто затянулся последний раз и затушил сигарету прямо о барельеф на колонне возле своего плеча. — А в онсэн — подставные банщицы. Мы готовили эту чёртову операцию, чтобы разом накрыть их всех и вычистить наконец-то Мицуяму от грязи, чёрт знает сколько времени. А потом вы решили припереться сюда на отдых!

— Но в конце концов мы всё равно всех победили, — хмуро процедил Яхико.

— Ага, — бросил Сайто, поднимаясь, и подал руку Токио. — Пошли. Переночуем в онсэне. Они нам будут обязаны ещё на пару столетий вперёд, это точно.

— Поехали лучше домой, — поморщилась Токио, принимая его руку и пружинисто вставая на ноги. — Меня уже тошнит от этого чёртова онсэна.

— Ничего, не стошнит, — отрезал Сайто. — Тебе нужен отдых, а не дорога.

Токио подняла брови, но спорить не стала. Они развернулись и пошли прочь — будто две обгоревшие спички, длинные и чёрные. Только теперь, если приглядеться, можно было заметить, как много похожего в их движениях: какая-то затаённая ленца, походка, движения головы. Высоко завязанный хвост Токио скрадывал разницу в росте. Они уходили бок о бок, и заходящее солнце высвечивало их силуэты, превращая двух почти разных людей в отражения друг друга.

— И чего вы замерли? — послышался вдруг недовольный голос Сайто. — Решили тут заночевать?

* * *

— Мы познакомились, когда я была ещё девчонкой, — голос Токио был привычно тих, но теперь Каору казалось, что он скорее бесполый, чем мужской. В нём не было ни женских черт, ни мужских: если не знать, кто говорит, ни за что не угадаешь. Но даже если знаешь... не угадаешь всё равно.

Они с Каору сидели на веранде в одном из дальних — лучших — домиков онсэна, который благодарные владельцы выделили всей их честной компании. Толпа мужчин, ставшая вдруг неожиданно большой, расположилась под деревьями с вином. Мальчишки о чём-то весело спорили, и даже всегда хмурый Эйджи неуверенно хихикал вместе с ними. Саноскэ и Мегуми сидели чуть в отдалении, прижавшись друг к другу плечами. Кажется, эта трагедия здорово их сблизила. Кеншин и Хадзиме неожиданно сидели вдвоём, чуть в отдалении от всех, и о чём-то негромко беседовали.

— У меня была большая семья. Много братьев и сестёр. Я была второй по старшинству после Кацу. А Кацу был близким другом Хадзиме. Когда началась война... Они вместе вступили в шинсенгуми. Стали капитанами отрядов. А я... Оставалась дома. Старалась ухаживать за младшими, помогать матери. Отец-то, тоже самурай, тоже ушёл в шинсенгуми. А потом... Война докатилась до нас.

Каору молчала и слушала. Кажется, Токио действительно нужно было рассказать всё это. Во всяком случае, когда Каору спросила — «Почему ты... Ну... Такая?», она даже не ударила её за идиотский вопрос (а сама Каору не уверена была, что не дала бы хорошую затрещину за такие слова), а вздохнула и начала рассказывать.

— Нашу деревню сожгли. Кто не сгорел — того зарубили. Кацу вернулся и пытался нас защитить, но тоже погиб. Хадзиме... прибыл слишком поздно. Я тогда упала в реку, пытаясь спасти братишку. И утонула бы тоже, но Хадзиме спас меня. Я... — Токио помолчала несколько секунд. Взгляд её блуждал где-то далеко за стенами онсэна. — Взяла одежду Кацу. Переоделась в мужчину. Назвалась его именем. И стала... самураем из шинсенгуми.

— Ты воевала... как самурай? — спросила Каору. Голос её оказался более напряжённым, чем она бы того хотела.

— О да. Хадзиме учил меня сражаться. Я знаю кендзюцу, но в конце концов предпочла ружьё. Потому что в этой войне хороши были все средства. А честь... честь уже давно никому не нужна. Мы прошли бок о бок всю войну. Хадзиме и его лучший друг Кацу... Которым всё это время была я. Не знаю, любили ли мы друг друга тогда, как мужчина и женщина. Потому что мы не успели побыть друг для друга мужчиной и женщиной. Мы были всегда — товарищи по оружию, братья, самые близкие люди... Но супруги ли? Он женился на мне, потому что нам обоим не нужен был никто другой. Потому что мы не смогли бы... ни с кем другим. Думаю, полюбили мы друг друга многим позже.

— Так Хизока ваш сын? — Каору нашла взглядом парня, который рисовал палочкой на песке, степенно, в своей манере, рассказывая что-то Эйджи и Яхико.

— Приёмный, — отозвалась Токио. — Мы забрали его почти младенцем. Его отец был полицейским и погиб на задании, а мать не могла его прокормить. И мы забрали его. Он знает, что мы не родные родители. Но ближе нас у него никого нет. Как и у Эйджи... и у многих других моих учеников.

— Своих детей вы тоже учите сражаться? — Каору повернулась к Токио и вдруг смутилась под её взглядом. — Ну, я имею в виду, тех, которых ты...

— Я не могу иметь своих детей, — криво ухмыльнувшись, пояснила Токио. — Когда я упала в реку, была зима. Я застудилась. Едва не умерла, даже несмотря на то, что Хадзиме вытащил меня. Но это неважно. Все эти дети — мои дети. Я тогда решила, что раз не могу больше быть матерью, значит, и женщиной мне быть не положено. Значит, я буду мужчиной. Но Хадзиме это не остановило. Он сказал, что женится на человеке, а не на его... внутренних органах.

— Боже, — Каору прикрыла рот ладонью. — Прости, я не знала. Я столько глупостей у тебя спросила уже! Прости!

— Брось. Я тогда сказала, помнишь, что уважаю тебя за то, что ты ступила на путь мужчины, но при этом не боишься оставаться женщиной. Я не лгала: для этого требуется сила. Я иду путём мужчины, но при этом трусливо прячусь за мужским обличьем. Я уже забыла, когда надевала простое кимоно. Мне кажется, если я надену его, оно разъест меня, будто кислота.

— А вот и нет! — Каору вдруг воодушевилась. — Я уверена, ты очень красивая! Если не притворяешься, и вот это всё. Пошли! Пошли-ка со мной!

Она ухватила Токио за руку и заставила подняться, а затем безжалостно потащила за собой в дом.

Прошло без малого несколько часов, прежде чем Каору вышла из дома, а вместе с ней — никому незнакомая высокая женщина. Кимоно Каору смотрелось на ней коротковатым, но это было неважно: мягкий сиреневый цвет удивительно оттенял её андрогинное лицо, а взгляд, вдруг ставший испуганным, даже робким, придавал ему совершенно незнакомый вид.

— Эй, Сайто! — закричала Каору и замахала рукой.

Токио мялась, разглядывая рукава и с сомнением скользя взглядом по своему телу. Вскинув голову, она увидела, что все — все присутствующие — смотрят на неё. Смутившись, она попыталась вырвать свою ладонь из руки Каору, но та вцепилась в неё мёртвой хваткой.

Сайто пружинисто поднялся и широкими шагами приблизился к дому. Остановившись напротив Токио, он несколько секунд молчал.

— Прочь, — шикнул он на Каору, и так, испуганно пискнув, рванула к Кеншину.

— Когда ты была в мужской одежде, я как-то ни о чём не волновался, — признался Сайто. — И вот это дурацкое чувство мне было незнакомо.

— Какое? — выдохнула Токио сквозь напряжённые губы.

— Не знаю. Люди зовут его ревностью?

Он обхватил Токио за плечи и, будто куклу, в пару шагов занёс в дом. Дверь за ними закрылась, но Яхико потом болтал, будто видел, как Сайто Хадзиме, обхватив лицо жены руками, с непередаваемой нежностью целует её тонкие губы.