Из осколков и тайн (гет)

Через полчаса Гарри стоял у камина в кабинете директора. В руке он сжимал мешочек с летучим порохом, а рядом стоял притихший Кикимер. Рон, Гермиона и Джинни уже ждали его здесь, бледные и собранные. Больше в комнате никого не было.

Гарри первым шагнул в изумрудное пламя, назвав адрес. Зеленый вихрь подхватил его, перед глазами замелькали камины, и через секунду он вывалился прямо на ковер в гостиной Норы. Вслед за ним один за другим из камина вышли остальные.

В доме, который всегда встречал его запахом пирогов, шумом и уютом, сейчас стояла мертвая, звенящая тишина. Сюда не добрались радость с улиц Лондона. Из кухни медленно вышла Молли Уизли. Её глаза были красными и опухшими от слез, она выглядела постаревшей и надломленной. Заметив прячущегося за спиной Гарри маленького домовика, Молли на секунду замерла. Она перевела тяжелый, непонимающий взгляд на Гарри, затем снова на Кикимера. На её лице не отразилось ни злости, ни удивления — у неё просто не осталось сил на лишние вопросы. Она лишь слабо, едва заметно кивнула Гарри, безмолвно принимая его выбор, и молча вернулась на кухню.

Гарри почувствовал легкий укол совести: он притащил в этот охваченный горем дом еще одного жильца, когда семья Уизли едва находила силы просто дышать. Однако Кикимер, на удивление, проявил чуткость. Поняв всё без слов, он не стал лезть на глаза. Эльф начал бесшумно, словно тень, перемещаться по первому этажу, наводя порядок, растапливая остывшую плиту.

Но даже эта тихая забота домовика не могла разогнать мрак, сгущавшийся над домом по мере того, как незаметно опускался вечер. Холодный, липкий туман выполз из болот и окутал покосившиеся стены Норы, превращая её в глухой склеп. Внутри царил полумрак. Артур Уизли ушел в Министерство, чтобы уладить дела с документами, а Молли заперлась в спальне; из-за плотно закрытой двери не доносилось ни звука.

Эта мертвая тишина пугала Гарри сильнее любого взрыва, но страшнее всего было то, что безмолвность исходила и с верхних этажей. Джордж заперся в их с Фредом комнате сразу после возвращения из Хогвартса. Никто из семьи не решался постучать к нему, все боялись потревожить это глухое, страшное одиночество. Гарри физически чувствовал, как этот невысказанный страх за оставшегося близнеца буквально отравляет воздух. Кикимер мыл посуду, Гарри стоял посреди гостиной, а Нора словно замерла, страшась сделать лишний вздох. На кухонном столе по-прежнему лежали старые часы. Гарри подошел ближе и замер, уставившись на циферблат. Девять золотых стрелок. И одна из них — с именем Фреда — навсегда замерла на отметке «Смертельная опасность». Гарри заставил себя отвернуться.

* * *

Позже, когда в доме стало совсем темно, Гарри сидел на кровати в комнате Рона, под самым чердаком. Здесь все оставалось прежним: яростно-оранжевые плакаты «Пушки Педдл», горы старых учебников, запах сырости и пыли. Рон сидел на подоконнике, подтянув колени к подбородку и безучастно глядя в темнеющее окно. Когда дверь тихо скрипнула и в комнату скользнула Гермиона, Гарри инстинктивно потянулся к палочке, но тут же опустил руку, мысленно выругав себя.

Гермиона заперла дверь, наложила заглушающее заклинание «Муффлиато» и села на край кровати Рона. Её лицо в полумраке казалось бледным, а глаза были припухшими от слез.

— Кингсли будет здесь завтра утром, — без предисловий тихо сказала она, глядя на Гарри. — Кингсли загонят в угол на пресс-конференции, если у него не будет четких ответов. Министерство хочет знать всё. И времени у нас — только эта ночь.

Гарри почувствовал, как внутри него снова поднимается глухая, колючая волна протеста. Он перевел взгляд с Гермионы на Рона.

— Мы не можем рассказать ему правду, — твердо произнес Гарри . Голос его прозвучал неожиданно жестко в тесной комнате. — Мы не скажем ни слова о крестражах. Ни Кингсли, ни Аврорату, никому.

Рон медленно повернул голову от окна. В его взгляде появилось понимание, смешанное с привычной настороженностью.

— Ты хочешь скрыть, как именно мы уничтожили Сами-Знаете-Кого? — спросил он хрипло. — Но Кингсли не отстанет. Завтра он потребует фактов.

— Гарри прав, — Гермиона резко выпрямилась, её пальцы судорожно переплелись. — О Мерлин, он абсолютно прав! Если Министерство задокументирует ритуал создания крестражей, если это попадет в архивы Департамента тайн… Рано или поздно кто-то наткнется на эти записи. Какой-нибудь амбициозный темный маг, который захочет повторить путь Волан-де-Морта. Это знание должно умереть вместе с ним и Дамблдором. Мы обязаны защитить этот мир от нашего собственного отчета.

Гарри кивнул, чувствуя, как от этого решения на душе становится немного легче. Это была их последняя тайна, их общий долг перед профессором.

— Нам нужна другая история, — сказал Гарри, подаваясь вперед. — Правдивая в деталях, но лживая в самой сути. Мы скажем, что весь год выслеживали Пожирателей и искали скрытые темные артефакты, которые питали его силу. Оружие, которое Дамблдор поручил нам уничтожить. А в финале… в финале была просто дуэль в Большом зале, где его собственное заклятие отрикошетило назад. Это ведь правда. Бузинная палочка не подчинилась ему. Об этом мы можем рассказать.

— А как объяснить, почему он столько раз выживал до этого? — Рон спустил ноги с подоконника, его прагматичный ум включился в работу.— И почему мы бегали по всей стране, вместо того чтобы просто ударить по нему?

— Мы скажем, что Дамблдор обнаружил древнюю кровную магию, которая связывала его жизнь с определенными реликвиями основателей Хогвартса, — быстро подхватила Гермиона, её разум мгновенно начал выстраивать логические цепочки.— Скажем, что мы уничтожали эти реликвии, чтобы ослабить его защиту. Это звучит академически, размыто и вполне в духе Дамблдора. Никаких упоминаний о расщеплении души. Никаких ритуалов убийства. Просто разрушение темных объектов.

Гарри запустил руку в глубокий внутренний карман мантии и медленно вытащил два деревянных древка. На кровать легли его старая, родная палочка из остролиста и длинная, бугристая Бузинная палочка. Стоило смертоносному артефакту коснуться покрывала, как в комнате словно похолодало. Магия внутри неё не просто пульсировала — она давила на сознание. Гарри передернуло от отвращения.

— Есть еще кое-что, — тихо сказал он, глядя на друзей. — Я не могу вернуть её Дамблдору. В Большом зале было слишком много ушей. Пожиратели, егеря, министерские… Многие слышали, как Волан-де-Морт говорил о Бузинной палочке, и видели, что случилось. Если я положу её обратно в белую гробницу, её раскопают раньше, чем Кингсли наведет порядок в Министерстве.

Рон уставился на палочку смерти, и в его глазах на секунду мелькнул опасный, завороженный блеск, который тут же сменился испугом.

— Оставлять её у себя тоже нельзя, приятель, — хрипло произнес Рон, сглатывая слюну. — Если в Министерстве прознают, что у семнадцатилетнего мальчишки на руках непобедимое оружие, тебя запрут в Департаменте тайн ради безопасности государства.

— И они будут правы, — Гермиона даже не прикоснулась к палочке, напротив, она инстинктивно отодвинулась от неё на край кровати. — Эта вещь проклята, Гарри. Она оставляет за собой только кровавый след из трупов её хозяев. Её нельзя использовать. Но и уничтожить её обычным «Редукто» не получится. Магия Смерти просто отрикошетит.

— Тогда что мне с ней делать? — Гарри посмотрел на свои дрожащие пальцы. Палочка из остролиста грела ладонь, а Бузинная — словно высасывала жизнь. — Она жжет мне кожу. Я чувствую, как она ждет, когда я сорвусь.

Гермиона нахмурилась, покусывая губу. Через минуту она подняла глаза, в которых светилась пугающая решимость.

— Фиделиус, — твердо произнесла она. — Заклятие Доверия. Мы спрячем её в таком месте, о котором никто никогда не догадается, а Хранителем Тайны станешь ты сам, Гарри. Или… нет, лучше Рон. Пока ты жив, никто не сможет даже направить поисковые чары на это место.

— Где мы её спрячем? — спросил Рон.

— На площади Гриммо, — Гарри решительно сжал кулаки. — В комнате Сириуса или в подвале. Дом защищен старой магией Блэков. Мы замуруем её в стену под три слоя экранирующих чар. Пусть лежит там. Если я умру естественной смертью, её сила исчезнет, как и хотел Дамблдор. А пока… пока мы просто скажем Кингсли, что она сломалась во время финального заклинания и превратилась в пепел.

Рон и Гермиона переглянулись и молча кивнули. Гарри смотрел на своих друзей и чувствовал странную, горькую гордость. За этот год они научились не просто выживать, они научились мыслить как стратеги. Они сидели в этой тесной комнатке, придумывая, как обмануть будущее министерство магии ради безопасности самого этого мира.

Рон подошел к кровати и протянул свою широкую ладонь.

— Мы втроем начали это, мы втроем и закончим, — тихо сказал он.

Гарри поднялся и крепко сжал его руку. Гермиона положила свои ладони поверх их рук. В этот момент Гарри остро почувствовал, что, несмотря на всю пугающую неизвестность эти двое всегда будут его единственным настоящим якорем.

Они резко повернулись к двери, когда до них донесся тихий, робкий стук. Это был Кикимер. Гермиона сняла заглушающее заклинание «Муффлиато». Домовик держал в руках стопку наволочек.

— Хозяин Гарри, мисс Джинни уложила миссис Уизли спать, — тихо пропищал домовик. — Мисс Джинни просила передать мисс Гермионе, что она ушла в свою комнату.

Гарри кивнул, чувствуя, как от этих слов по телу разливается глухая, свинцовая усталость. Мысли о Джинни отозвались в груди щемящей болью, но он понимал, что сейчас у него просто нет сил на разговоры. Ей нужно было побыть наедине со своим горем, а ему — подготовиться к завтрашнему разговору.