Гарри Поттер не прощает ошибок (джен)

Я огляделся. Прямо передо мной возвышалась барная стойка. За ней, словно высеченный из тени, сидел высокий, но исхудавший и сгорбленный мужчина. Я сразу понял — это бармен. По сторонам, слева и справа, виднелись столики, за которыми толпились люди в мантиях и без. Кто-то неспешно помешивал кофе палочкой, кто-то ловко разделывал магией куски мяса. Обычная, ничем не примечательная атмосфера кафе.

Моё внимание привлёк худощавый мужчина, на голове которого покоился внушительный тюрбан. От него исходила едва уловимая, но знакомая прохлада. Я не мог отвести взгляда от этого странно одетого человека. Вскоре наши взгляды встретились. В его глазах я прочитал холодный, оценивающий интерес. Мы смотрели друг на друга, казалось, целую вечность. Он явно пытался меня напугать, но безуспешно. Осознав это, он искренне удивился. Я усмехнулся и перевёл взгляд на Хагрида, но даже спиной ощущал тяжесть его пристального, ледяного взгляда.

— Привет, Том! — прогремел голос Хагрида.

Том предложил великану выпить, но тот неохотно отказался.

— Я на рабочем задании. Вот привёл маленького Гарр… Гарольда Поттера закупиться школьными вещами.

В глазах Тома мелькнул интерес. Он протянул мне руку, и я пожал её.

— Добро пожаловать, — произнёс он и удалился.

Хагрид обернулся и заметил мага, который всё ещё настойчиво прожигал меня взглядом.

— Здравствуй, Квиррелл, — произнёс великан. — Гарольд, — обратился он ко мне, — познакомься. Это твой преподаватель Защиты от Тёмных Искусств, профессор Квиррелл.

— З…здравствуйте, ми…мистер П…Поттер, — проговорил тот, заикаясь. — Извините… меня за мою речь. Я считаю, что мой предмет будет вам очень интересен.

Мы стояли друг напротив друга в нескольких шагах от столика, где Хагрид увлечённо запихивал в рот третью ватрушку, кроша тесто на бороду и довольно урча, время от времени запивая чаем из огромной кружки. Квиррелл сжимал в руках стакан с огневиски, иногда подносил к губам и делал маленькие глотки, морщась — или делая вид, что морщится, потому что напиток был крепким, а он хотел казаться слабым и безобидным.

В этот момент в моей голове раздалось шипение.

— Интересный мальчик… очень интересно— пронеслось внутри, и шрам кольнуло так сильно, что я закусил губу изнутри, чтобы не вскрикнуть.

Голос был чужой — глубокий, вкрадчивый, и он звучал не снаружи, а прямо у меня в черепе, как будто кто-то сидел в самой глубине и шептал. Я огляделся по сторонам: в зале, кроме Хагрида, Квиррелла и пары бородатых волшебников в углу, никого не было. Никто не смотрел на меня. Ничьи губы не двигались. Даже Квиррелл, стоявший напротив, уставился в пол и, казалось, дремал стоя.

— Простите, что интересно? — мысленно спросил я, стараясь говорить ровно, хотя внутри всё тряслось.

— Почему ты меня не испугался, Гарольд Поттер? — спросил голос.

— А почему я должен вас бояться? — ответил я, сам не зная, как у меня получается отвечать мыслями, не открывая рта. — Я даже не знаю, кто вы. Вы галлюцинация? Я иногда слышу голоса, когда очень устаю, но сейчас я не устал.

— Ты слышишь меня, и это не галлюцинация, — произнёс голос. — Я здесь, рядом с тобой. Ты меня не видишь, но я смотрю на тебя.

— Где вы? — спросил я мысленно, снова оглядывая зал. Ничего подозрительного. — Вы невидимка? Или вы — дух, привязанный к этому месту?

— Это неважно. Важно другое: ты не кричишь, не зовёшь на помощь, не пытаешься убежать. Почему?

— Потому что вы пока ничего плохого мне не сделали, — ответил я, стараясь рассуждать здраво, хотя пальцы дрожали и я то и дело сжимал их в кулаки. — Вы просто говорите. Я не знаю, кто вы и как вы залезли мне в голову, но если бы вы хотели меня убить, вы бы уже это сделали. Так ведь?

Голос на секунду замолчал, будто обдумывая мои слова. Квиррелл тем временем сделал ещё глоток огневиски и тяжело вздохнул — ничего примечательного, обычный усталый человек.

— Логично, — наконец сказал голос. — В твоём возрасте такая рассудительность встречается нечасто. Ладно, Гарольд Поттер, я представлюсь, раз ты не догадываешься сам. Я — Тёмный Лорд.

Я нахмурился. Это имя мне ничего не сказало — ну, Тёмный Лорд, звучит угрожающе, но Хагрид не называл конкретных имён. Он говорил только, что моих родителей убил Тот-кого-нельзя-называть, и что все волшебники боятся произносить его имя.

— Тёмный Лорд? — переспросил я мысленно. — Это как? Вы — главный тёмный волшебник? Тот-кого-нельзя-называть?

— Верно. Я убил твоих родителей.

У меня внутри всё оборвалось. Я перестал дышать на секунду или на две — не знаю точно. Я сжал край своего стула, хотя мы стояли, просто за что-то нужно было ухватиться, чтобы не упасть. Хагрид рядом жевал и не смотрел — он как раз отвлёкся на официантку и заказывал добавку.

— Вы убили моих родителей? — повторил я медленно. Голос внутри меня дрогнул, но я заставил его звучать ровно. — Зачем? Они вам что-то сделали?

— Они встали у меня на пути, — ответил он, и это прозвучало не как оправдание, а просто как констатация факта. — Точнее, твоя мать. Я пришёл убить тебя, Гарольд. Был пророчество, которое говорило, что ты станешь моей погибелью. Я решил устранить угрозу, пока она не выросла. Но твоя мать загородила тебя собой. Это было… неожиданно. Жертва, которая сработала. Моё заклинание отскочило, и моё физическое тело погибло. Я остался в этом полусуществовании, без плоти, без нормальной магии.

— Значит, это из-за вас у меня на лбу шрам, — сказал я, поднося руку к той самой отметине. — Тот самый, который иногда болит. Хагрид сказал, что вы не смогли меня убить, и с тех пор вас никто не видел. А вы, получается, здесь. Ну, в каком-то смысле.

— Здесь, — согласился он. — И скоро восстановлю силы. Но это не главное.

— А что главное? — спросил я, чувствуя, как страх понемногу отступает, сменяясь мрачным любопытством.

— Ты. Ты стоишь передо мной, разговариваешь со мной спокойно, хотя только что узнал, что я убил твоих родителей. Почему ты не плачешь? Не кричишь?

Я пожал плечами. На самом деле внутри всё дрожало, но слёзы я считал слабостью, а криком делу не поможешь. Дурсли выбили из меня эту привычку ещё в детстве — плакать было бесполезно, только получал лишний подзатыльник.

— Я не знал своих родителей, — ответил я честно. — Они умерли, когда мне был год. Я не помню их лиц, не помню их голосов. Дурсли говорили, что они были никчёмными и разбились на машине, но Хагрид сказал, что это ложь, что их убили. Для меня они — просто имена на старом конверте. Мне жаль, что их нет, но я не могу плакать по тем, кого никогда не знал.

Тёмный Лорд молчал несколько секунд — просто молчал, без всяких фантомных эмоций. Потом заговорил снова:

— Рационально. Ты странный ребёнок, Гарольд. Очень странный. Большинство детей на твоём месте рыдали бы или пытались убежать. А ты стоишь и рассуждаешь.

— Меня обычно называют Гарри, — сказал я, помедлив. — Мне нравится имя Гарольд, оно красивое, но так меня никто не звал. Дома я был просто Гарри. Если вам удобнее Гарольд — я не против. Но я привык к Гарри.

— Гарри, значит, — повторил он, как будто пробуя имя на вкус. — Хорошо. Гарри. Ты знаешь, что твоя аура — холодная?

— Не знаю, — признался я. — Я вообще не знаю, что такое аура. Я просто иногда чувствую магию. И могу кое-что делать.

— Например?

— Я могу двигать предметы силой мысли, — сказал я, и внутри меня шевельнулась гордость — нечасто мне приходилось хвастаться перед кем-то. — Полностью под контролем, не случайно. Если я хочу, чтобы чашка сдвинулась, она сдвинется. Если хочу, чтобы книга прилетела ко мне в руку — прилетит. Я тренировался годами, пока Дурсли не видели. Ещё я могу менять мысли.

— Изменять мысли? — в голосе послышалась острая заинтересованность. — Каким образом?

— Например, заставить человека не замечать меня, — объяснил я. — Или забыть, что он только что что-то видел. С Дурслями это отлично работает — они думают, что я просто сижу в чулане, а я в это время беру еду из холодильника. Или выхожу в сад. Они смотрят прямо на меня и не видят. Я не знаю, как это называется, но я это умею.

— Ментальная магия, — тихо произнёс Тёмный Лорд. — И легименция. В одиннадцать лет. Без палочки. Без обучения. Ты даже не представляешь, насколько это редко, Гарри.

Я не знал, радоваться этому или нет, поэтому просто кивнул. Потом спросил то, что вертелось на языке с того самого момента, как он признался в убийстве:

— Вы сказали, что убили моих родителей. И вы не жалеете? Вообще ни капли?

— Жалость — удел слабых. Я не слаб.

— Тогда… наверное, я должен вас ненавидеть, — задумчиво произнёс я. — Но я не чувствую ненависти. Мне… всё равно. Они были чужими. Может, если бы я их знал, я бы злился. А так — нет. И потом, если бы они были живы, я бы, наверное, не научился тому, что умею. Меня бы баловали, водили за ручку, я был бы обычным. А так пришлось выкручиваться самому.

— Необычно, — заметил Тёмный Лорд. — Очень необычно. Ты не просто не боишься — ты рассуждаешь о выгоде.

— А вы не боитесь? — спросил я. — Вы же без тела, без нормальной магии. Вы сказали, что восстанавливаете силы. А вдруг кто-то найдёт вас и добьёт?

— Никто не найдёт, только если ты не скажешь, — ответил он спокойно. — И не добьёт. Я слишком долго живу на этом свете, чтобы меня так легко уничтожить.

Я хотел спросить ещё что-то, но в этот момент заметил, что глаза Квиррелла, стоявшего напротив, на секунду стали красными. Я моргнул — и снова всё прошло. Показалось, наверное. Профессор как профессор, просто устал или много выпил.

— А почему вы вообще со мной разговариваете? — спросил я у голоса. — Вы могли бы просто наблюдать. Или попытаться убить меня снова. Но вы говорите. Зачем?

— Мне скучно, — ответил он, и это прозвучало настолько обыденно, что я чуть не засмеялся. — Десять лет в одиночестве — утомительно. Ты — первое существо за это время, с которым можно поговорить. Ты меня слышишь, ты не орёшь, ты задаёшь вопросы. Это уже интересно.

— А где вы сейчас? Физически? Вы сказали, у вас нет тела. Вы просто голос в пустоте?

— Я рядом, — уклончиво ответил он. — Этого достаточно.

Я огляделся. В зале по-прежнему были только Хагрид, Квиррелл и пара стариков в углу. Может, голос шёл откуда-то сверху? Или из подвала? Или это был какой-то дух, привязанный к этому месту? Я взглянул на Квиррелла — тот допивал огневиски, и его руки слегка дрожали. Профессор как профессор.

— А профессор Квиррелл… — начал я, кивнув в сторону заикающегося преподавателя. — Он такой странный. Он знает, что вы есть? Вы с ним как-то связаны?

— Квиррелл — ничтожество, — голос прозвучал презрительно. — Он ничего не знает и не должен знать. Не отвлекайся на него. Он не имеет значения.

Я снова посмотрел на Квиррелла. Тот поставил пустой стакан на стол и уставился в одну точку на стене, не двигаясь. Действительно, какой-то заторможенный. Может, он просто много пьёт.

— Вы сказали, моя аура холодная, — вернулся я к разговору. — Это хорошо или плохо?

— Ни то, ни другое. Это просто факт. Тёмная магия тебе близка. Дамблдор этого не одобрит.

— Какая мне разница до Дамблдора? — вырвалось у меня. — Он оставил меня у Дурслей, которые меня ненавидели. Десять лет. Ни разу не навестил, не написал. А теперь, когда я вырос, вдруг решил, что я должен идти в его школу и благодарить?

— Злость — хороший двигатель, — спокойно заметил Тёмный Лорд. — Тёмная магия — это просто магия. Те, кто её боится, просто слабы. Ты не из таких, Гарри.

Мне понравилось, как он это сказал. Без нравоучений, без дежурных фраз про то, что «тёмная магия — это зло».

— А вы научите меня тёмной магии? — спросил я прямо.

— Посмотрим, — ответил он. — Если мы ещё встретимся.

— А мы встретимся?

— Возможно.

В этот момент Хагрид громко рыгнул, отодвинул пустую тарелку и с грохотом поставил на неё кружку.

— Ну что, Гарри, пошли? — спросил он, хлопая себя по животу и поднимаясь из-за стола. — Косой переулок ждёт, а там и палочку тебе подберём, и сову, и всё что душе угодно. Хагрид сказал — Хагрид сделает!

— Иди, — тихо сказал голос у меня в голове. — На сегодня достаточно. Не привлекай внимания.

— До свидания, — мысленно произнёс я. — Мы поговорим ещё?

— Удачи, Гарри Поттер.

Чужое присутствие исчезло — я почувствовал это как резкое облегчение, будто кто-то снял тяжёлую ладонь с моего затылка. Шрам перестал пульсировать, и я смог выдохнуть полной грудью.

— Пошли, — сказал я Хагриду вслух.

Мы вышли на залитую солнцем улицу. Я оглянулся на дверь Дырявого котла и успел заметить Квиррелла, который стоял у стойки и заказывал ещё одну порцию огневиски, нервно поправляя свой тюрбан. Ничего подозрительного — просто странный профессор, который слишком много пьёт и боится собственной тени.

Я отвернулся и зашагал за Хагридом по мостовой, чувствуя, как внутри теплится странное предчувствие: я ещё не раз услышу этот холодный голос. И, как ни странно, я был не против. Он был единственным, кто за десять лет разговаривал со мной как с равным.

Хагрид взял меня за руку, и мы шагнули сквозь стену, оказавшись в Косом переулке. Я замер, поражённый. Вокруг возвышались здания, каждое из которых таило в себе какой-нибудь магазинчик. На вывесках мелькали названия: «Совы», «Мантии мадам Малкин», «Квиддич», «Волшебные палочки Олливандера» и «Аптека всевозможных зелий и ингредиентов». Мимо сновали маги в длинных мантиях, и я невольно задумался, как им удаётся так ловко передвигаться, не спотыкаясь. Увлечённый этим зрелищем, я не сразу услышал голос Хагрида:

— Гарри… Гарольд! Ты меня слышишь?

— Да, да, — отозвался я, возвращаясь в реальность.

— Смотри, — сказал он, указывая на величественное здание перед нами, — это волшебный банк «Гринготтс».

«Как я мог его не заметить? — упрекнул я себя. — Нужно быть внимательнее. Это сделает меня сильнее».

— Пойдём, снимем твои деньги, — добавил Хагрид.

— У меня есть деньги? — удивился я.

— Конечно.

Мы вошли внутрь и подошли к стойке. Там меня встретило маленькое, сморщенное существо с огромными ушами и лицом, лишь отдалённо напоминающим человеческое.

— Добрый день, — произнесло оно.

— Добрый, добрый, — ответил великан. — Мы пришли снять деньги Гарольда Поттера.

— А у мистера Поттера есть свой ключ?

Я уже собирался ответить отрицательно, как Хагрид достал из кармана куртки маленький ключик. «Почему он у него? — мелькнула мысль. — Надо будет забрать».

Гоблин, как оказалось, так звали это существо, проводил нас до моего сейфа. Получив деньги, мы покинули банк. На улице сгущались тучи.

— Смотри, Гарольд, вон там вывеска с мантиями. Тебе туда. Я пока отойду по делам, — сказал Хагрид и исчез из виду.

Я вошёл в магазин. Ко мне тут же подлетела пухленькая ведьма с измерительными лентами.

— Тоже в Хогвартс? Первый курс? За мантиями?

— Да, — ответил я, осматриваясь.

Передо мной стоял мальчик моего роста, блондин.

— Привет! Я Драко Малфой, — представился он. — Тоже в Хогвартс?

— Да, — ответил я, не желая раскрывать свою личность.

— Понятно, — сказал он. — На какой факультет хочешь? Я вот на Слизерин.

— Факультет? А какие бывают? Мне никогда не говорили об этом, — я старался говорить ровно, но в голосе проскользнуло удивление. Я снова упрекнул себя.

— Ты что, маглорожденный? У тебя родители — маглы?

— Нет. Они волшебники. Просто я жил у маглов, а они мне ничего не рассказывали. Так что за факультеты?

— Гриффиндор — для храбрых и, мне кажется, ненормальных. Слизерин — для хитрых и изворотливых. Когтевран — для умников. И Пуффендуй — для трудяг.

— Я хочу на Когтевран или Слизерин, — честно признался я.

— Будем друзьями? — спросил блондин.

Я посмотрел на его ауру. Она не была слишком сильной. Подумав, что смогу подчинить его себе, я ответил:

— Возможно. Я подумаю.

В этот момент мне принесли готовую мантию. В окно постучал Хагрид, держа в руках клетку с белоснежной совой. Я заплатил и вышел. Великан, светясь от радости, сказал:

— С днём рождения, Гарольд!

— Спасибо, — холодно отозвался я. Птица мне не очень понравилась, но сойдёт.

Мы пошли дальше. В книжном магазине я купил много интересного. Решил, что буду читать всё оставшееся время. Пока Хагрид не видел, я приобрёл книгу по тёмной магии. «Надо будет ознакомиться», — решительно подумал я. Затем мы заглянули в аптеку и отправились за палочкой к Олливандеру.

— Здравствуйте, мистер Поттер, — произнёс Олливандер. — Я вас ждал. Помню, ещё вчера здесь покупали палочки ваши родители. — Я поморщился. — Мне очень жаль. Ну что ж, приступим.

Я перепробовал множество палочек, но ни одна не подошла. «Зачем вообще палочка, если я могу колдовать и без неё?» — подумал я. Наконец, мы её нашли. Остролист, перо феникса, одиннадцать дюймов. Я почувствовал знакомый холод. Мне она понравилась.

— Что ж, мистер Поттер, мы можем ожидать от вас великих дел — а может, и ужасных. Палочка-близнец оставила у вас этот шрам.

— Как зовут того волшебника? — поинтересовался я.

— О-о-о… Мы не называем его имени, мистер Поттер. Его звали Волан-де-Морт.

«А мне, — подумал я, — он представился как Тёмный Лорд. Интересно».

— До свидания, мистер Олливандер, — сказал я и вышел из лавки.

Хагрид встретил меня с улыбкой.

— Пошли домой, — сказал он.

Я последовал за ним, размышляя о том, что этот новый мир полон тайн и возможностей, которые мне только предстоит раскрыть. В голове крутились обрывки разговоров, образы незнакомых мест и людей. Малфой с его самоуверенностью и предложением дружбы вызвал во мне странное смешанное чувство. С одной стороны, его аура не внушала страха, но с другой — его слова о факультетах и уверенность в своём выборе заставили задуматься. Я, напротив, чувствовал себя потерянным, не зная даже основ этого мира.

Книга по тёмной магии, которую я украдкой купил, лежала в сумке, обещая ответы на вопросы, которые ещё даже не успели сформироваться в моей голове. Я чувствовал в себе некую силу, некую предрасположенность к чему-то, что отличало меня от других. Возможно, это было связано с тем шрамом, который, как сказал Олливандер, оставила палочка-близнец. Имя Волан-де-Морт звучало зловеще, но в то же время вызывало любопытство. Почему он представился мне как Тёмный Лорд? Что это значит?

Хагрид, казалось, не замечал моих внутренних терзаний; его радость от моего дня рождения была искренней и заразительной. Но я не мог полностью разделить её. Внутри меня боролись два чувства: восторг от открытия нового мира и тревога от осознания своей неосведомлённости и потенциальной опасности, которая, как я чувствовал, таилась где-то рядом.

Мы шли по улице, и я продолжал впитывать атмосферу Косого переулка. Каждый магазин, каждая вывеска, каждый прохожий — всё было новым и удивительным. Я чувствовал, как моё сознание расширяется, будто открывается новая глава жизни, полная неизведанного. Я знал, что мне предстоит многое узнать, многое понять и, возможно, многое изменить. И это осознание, несмотря на всю свою пугающую новизну, одновременно волновало и вдохновляло меня. Я был готов к этому.

— Пошли домой, — сказал великан.

Он протянул мне руку и, достав ту самую резиновую уточку, мы мгновенно перенеслись к дому номер четыре по Тисовой улице. Великан попрощался и ушёл. Совершенно не желая возвращаться в чулан, я использовал свою магию, чтобы переместиться в знакомый паб. Этому я научился год назад, когда меня снова заперли в чулане. Меня встретил Том, и, оплатив комнату до сентября, он проводил меня туда.

— Волан-де-Морт, — позвал я, — появляйтесь.

Я ещё у мадам Малкин заметил его знакомую ауру. Он наблюдал за мной всю мою прогулку по Косому переулку, по дороге домой и даже когда я вернулся. Мне кажется, он не знал, что я его вижу. Тёмный Лорд появился из ниоткуда и уставился на меня.

— Привет, Гарри. Как ты понял, что я здесь? — с лёгким изумлением прошипел он. Он явно не рассчитывал раскрывать себя.

— Я заметил вас сразу после покупки мантий, — спокойно ответил я. — Мне неприятно, что вы постоянно ходили за мной, — добавил я холодно.

— Извини, Гарри, — холодно усмехнулся Лорд. — Я не ожидал, что ты меня обнаружишь. Как тебе это удалось?

— Я увидел вашу ауру, сэр. Не смейтесь надо мной! — прошипев это, я создал тёмный шар энергии и направил его к Волан-де-Морту. Он легко отбросил его и сказал:

— Очень неосмотрительно, Гарри. Я не собираюсь на тебя нападать, но больше так не делай. Хотя… это твой выбор. — Он довольно тихо добавил: — Ты стал сильнее, чем я помню себя в детстве. И всё же, как ты меня заметил? Я активировал довольно сильные чары. Такие, что даже Дамблдор прошёл бы мимо.

Я улыбнулся его похвале.

— Ты же не выдашь нас Дамблдору? Иначе я сотру тебе память и наложу Круциатус. Подчиняйся или страдай, — холодно закончил он.

— Что такое Круциатус, сэр? — спросил я.

— Ты не знаешь? Это мощнейшие пытки. Ты не ответил на мой вопрос? — прошипел он и, взяв меня за подбородок, изящным движением притянул к себе. Мне стало не по себе. Нет, не страшно. Было странное ощущение, и всё. Как я понял, он демонстрировал свою власть, свою силу.

— Не скажу, сэр, — пролепетал я, пытаясь показать ему страх. Он поверил и отпустил меня. Затем, превратившись в чёрный дым, он улетел. Мне понравился этот способ исчезать, и я решил, что хочу научиться так делать.