Lead Me Home (гет)

Из дневника Артура:

«…Возможно, мне не нужно спасение. Часть меня всегда жаждала смерти. Что ж, вот и она, видимо…»

Чёрт знает, как его занесло в эту часть Сен-Дени. Богатые дома, вылизанные дворы, патрульный на каждом углу. Зато он, похоже, выглядел так паршиво, что даже проклятые законники брезговали смотреть на него дольше, чем на секунду, только чтобы тявкнуть что-то вроде: «Проваливай отсюда, отребье». Это было бы забавно… если бы не было унизительно. Артур бросал в ответ саркастично-любезное: «О, простите, офицер», и шёл своей дорогой — чёрт знает куда. Ему нужно было выполнить пару-тройку поручений, прикупить припасов, сменить подкову у Негодника… Но он просто бродил по улицам, как последний дурак, будто ждал, что кто-нибудь наконец пнёт его в нужном направлении.

Где-то на бульваре его одолел кашель. Артур затыкал его до последнего, но ублюдок оказался упрямее, выдавливая из груди не только кровавую мокроту, но и последние запасы воздуха… и сил. Совладав с собой, он тяжело повалился на скамью под деревом. Тело было вялое и неподъёмное; голову забили беспорядочные мысли, будто опилки; обычно острые глаза смотрели, но не видели. В груди жгло — то ли от кашля, то ли от бессильной ярости. Артур сгорбился на скамье безвольной тушей. Вокруг захлёбывался жизнью неуёмный город, по улицам текла бессмысленная суета.

…его невидящий взгляд вдруг прозрел. Почему сейчас, чёрт его знает. Артур просто смотрел, как женщина на той стороне бульвара прогуливается взад-вперёд вдоль скамейки у трамвайной остановки, как поглядывает то на начало квартала, то на парадный вход неподалёку. Просто смотрел, а пустота в его душе зашевелилась: что это было, поди пойми, но что-то ощутимое, почти, чёрт возьми, осязаемое. Затмило даже назойливый зуд в лёгких. Он всё смотрел на неё, не моргая, тяжело дыша, надеясь, что она исчезнет. Но нет. Она всё так же топталась у остановки.

«Тогда пусть это будет не “Прощай”, а “Увидимся”», — её голос из воспоминаний коснулся его, словно порыв тёплого ветра.

Неужели, чёрт возьми, и впрямь она? Или обознался? Или уже лихорадка от грёбаной чахотки поджарила ему мозги? Или судьба приберегла ещё пару издёвок над ним напоследок?

Ноги сами понесли вперёд — через дорогу, по брусчатке, мимо экипажа. И вот он уже стоял в нескольких шагах позади неё. Взгляд пытался заглянуть ей через плечо, да без толку. Артур перемялся с ноги на ногу, и наконец из его горла вывалилось что-то хриплое — то ли кашель, то ли жалкое: «Мэм?».

Она дёрнула головой, услышала. Не сразу, но начала оборачиваться к нему.

Его пальцы впились в шляпу, — И когда только снять успел? — и кожаные поля заскрипели от безжалостной хватки.

Её лицо… Что-то сжалось и ухнуло в груди. Чёрт, удары под дых бывали и то терпимее… Да, её лицо. Он даже помнил её веснушки и едва заметный шрам на скуле — чтоб его!

Её глаза… Окатили его быстрым, сдержанным взглядом — спокойным, не враждебным, а… пустым. Ни искры, ни тени. Ничего.

— Чем-то могу вам помочь, мистер?

«Мистер».

Мистер… Слово зазвенело в голове насмешливым эхо. Просто мистер. От одного слова в груди сделалось больнее, чем от грёбаной чахотки. Больнее, чем должно было. Но затем боль притупило облегчением.

Не узнала. Не помнит. Да и к лучшему. Должно быть к лучшему.

Хлопнула дверь парадной, и Хэзер тут же отвернулась туда. А чёртово сердце Артура вновь налилось свинцовой тяжестью: почему-то той секунды её взгляда оказалось так мало…

К ним бодрой пружинящей походкой подошёл малый в дорогом костюме, с корзинкой в одной руке и тростью в другой. Вздёрнув модные усы, улыбнулся Хэзер. Сам весь ладный, прилизанный, наверняка, даже в драке будет извиняться и говорить «Будьте любезны». Хотя какая с него драка… Но ей под стать. В нём было всё то, чем сам Артур не являлся и чем уже никогда не будет. Она жила дальше. Ну и к лучшему.

Кавалер вопросительно приподнял подбородок. Артур качнул головой, опуская взгляд:

— Простите, обознался.

Он круто развернулся и пошёл прочь… или ему так казалось. Ноги волочились, как брёвна, тело вновь стало тяжёлым и неповоротливым, и чёртова шляпа скрипуче ныла в его пальцах. В груди всё сильнее давило, напирало, и ему впервые захотелось, чтобы это был приступ грёбаного кашля, а не… это, другое. Он даже не хотел знать что. Знал, в глубине души, конечно, знал, но лучше пулю в живот, чем признаться. В конце концов он, может, и был одной ногой в могиле, но не собирался терять собственную гордость… или хотя бы то, что от неё осталось.

— А… Артур?

Он остановился так резко, что в глазах помутилось. Её голос, его имя. Нагнало, как пуля в спину, оглушило, как выстрел у самого уха. Он мигом взмок; несчастная шляпа в пальцах застонала.

Идиот! Зачем остановился?! Теперь придётся обернуться, придётся… придётся признать, что она помнит.

Артур медленно, неуклюже развернулся вполоборота, а затем так же медленно и с усилием оторвал взгляд от мостовой и посмотрел на неё. Проклятье, успел отойти всего на пяток шагов?!

Хэзер замерла в причудливой, совсем неподходящей ей позе: руки прижаты к груди, тело подалось вперёд, вся вытянулась, точно гончая в ожидании, и распахнутые глаза таращились на него. Столько неверия он, пожалуй, видел только в глазах малыша Джека, когда Марстон впервые присоединился к его игре. Артур вдруг резко вспомнил о том, кого она видела сейчас перед собой: будто свежего покойника, который и при жизни был оборванцем, вырыли из могилы и пустили гулять по изысканным бульварам Сен-Дени. Если бы она перекрестилась, он бы, пожалуй, понимающе усмехнулся.

Но она… Эта чёртова женщина!..

Он на мгновение перевёл взгляд с её лица на любопытную рожу кавалера за её спиной, а она вдруг сорвалась с места, метнулась к нему, будто спущенная стрела, и вот — уже врезалась в него, выбивая остатки воздуха из саднящих лёгких. Вцепилась в него, словно пума… Но без когтей, конечно. И без ярости. Но так же крепко, как в добычу. Следом ударил её запах — что-то цветочное, и сладкое, и… знакомое. Среди болотного смрада Сен-Дени так просто отдушина. И Артур вдохнул, будто не по своей воле, вдохнул жадно и глубоко, хоть это и было нелегко в тисках её объятий.

— О Господи, Артур! — Шепчущий голос всё равно надломился. Она прижалась ещё крепче к его груди, и её локоны щекотнули шею.

На глаза попалось вытянутое от удивления и смущения лицо кавалера. А, пожалуй, его собственная физиономия выглядела не менее ошарашенной. И Артур всё никак не мог двинуться. Хотел. Хотел же?! Бросить шляпу, поднять руки, положить ладони ей на спину, прижать крепче, стиснуть и… Его пальцы так сильно впились в поля несчастной шляпы, что мелькнула мысль, ещё немного, и порвёт. Но он продолжил стоять столбом, как болван, таращась на её кавалера, — тот и то очухался и отвернулся, вежливый мерзавец. Почти захотелось, чтоб кавалер набросился на него с кулаками в приступе ревности, но от такого дождёшься, как же…

Артур так и не посмел к ней притронуться. Хрипло прочистил горло и подался назад, и Хэзер сама отступила на шаг. Её глаза блестели, светились, хотя солнце было за крышами, и она смотрела на него — на всего него, внимательно, пристально, слишком… как-то слишком. Он тоже не удержался, обвёл её быстрым, но цепким взглядом: хорошее платье, красивая причёска, осанка — теперь уже «настоящая леди», не отвертится. Стоило бы её подразнить, но язык заворочался и выдал совсем другое:

— Сколько лет, сколько зим, мисс Рут.

Да уж, он проклятых О’Дрисколлов и то теплее приветствовал.

Хэзер робко улыбнулась, словно девица из пансиона, и Артур ощутил, как от этой улыбки по его шее начал подниматься жар. Здорово… К счастью, на его серой коже вряд ли было бы заметно, что он краснел, как последний идиот. Он отвёл взгляд, снова заметил её кавалера, что топтался чуть поодаль, и в груди потянуло неприятной горечью.

— Чтоб тебя, Морган, — тихо пробормотала Хэзер. — Меня едва удар не хватил…

Артур почти усмехнулся, но вышла скорее гримаса с кривой ухмылкой. И всё же приятно было вновь услышать эту дерзость в её голосе. Похоже, под маской «настоящей леди» всё ещё жила та самая «почти порядочная женщина», которую он встретил то ли год, то ли целую вечность тому назад.

Его взгляд задержался на её руках: её пальцы нервно перебирали кружевную оборку платья на талии.

— Слышала, ты и твои… приятели в этих краях… — вновь заговорила Хэзер.

Артур отстранённо кивнул. Конечно, она слышала; после всего, что они натворили в городе, весь штат слышал.

— Что… — Ей пришлось сглотнуть комок. — Что привело тебя?

— Да так… — буркнул Артур, бросив на неё мимолётный взгляд. Он запрещал себе смотреть на неё дольше: чутьё подсказывало — если задержит взгляд на её лице больше, чем на долю секунды, потом не сможет перестать пялиться.

И тут её вопрос наконец достиг его разума. Что? И правда, чёрт его дери, на черта он подошёл? Что он хотел? Чей-то ехидный голосок в голове отозвался: хотел, чтоб узнала, чтоб обрадовалась, чтоб… чтоб ей было дело. Но Артур тут же заткнул этого ублюдка. Нет, он хотел убедиться, что это не она, что он обознался, что жизнь не подкинула ему встречу с ней в самый отвратный момент, как издёвку. Но раз это она… Значит, он просто хотел узнать, что у неё всё хорошо, что она обрела то, к чему стремилась, что уехала тогда не напрасно… Какая же это брехня.

Краем глаза он поймал движение позади Хэзер, и всё внимание сосредоточилось на её кавалере. Малый сделал пару шагов в их сторону, но подошёл не к ним, а к скамейке, примостил корзинку и, бегло глянув на них из-под котелка, перекинул трость из руки в руку, да побрёл восвояси.

Ему, наверное, должно было стать стыдно, но Артур испытал чувство странного удовлетворения от этого отступления. Правда, затем всё же совесть очухалась, кольнув его чувством вины: хорош паскуда — заявился из ниоткуда, а она не сдержалась, кинулась обниматься на глазах у кавалера и кучи прохожих.

Артур снова прочистил горло.

— Кажется, я испортил ваше свидание. — Как ни старался, сожаления в голосе кот наплакал.

Хэзер непонимающе нахмурилась, затем проследила за его взглядом и обернулась. Поглядела вслед кавалеру, прошла к скамейке за корзинкой и преспокойно вернулась к нему.

— Это доктор Далембе́р, прекрасный человек. Я работаю сестрой при его практике, мы шли пообедать, — рассказала Хэзер.

Её равнодушие, её беззаботный тон… На душе у Артура стало чуть менее гадко. И, будто осмелев от этого, он решился посмотреть на неё — и тут же встретился с её взглядом. Зачем она на него так смотрела, чёрт возьми! А затем он заметил, как она слегка подалась к нему, как набрала в грудь воздуха, как её светящийся взгляд стал ещё более пристальным, и он не дал ей сказать.

— Я… хотел попрощаться. Раз уж в прошлый раз не вышло.

Её порыв схлынул, а взгляд стал чуть острее.

— Попрощаться? Покидаешь эти края?

Артур выдохнул через нос что-то похожее на хилый смешок.

— Да, что-то в этом роде. Я… здесь ненадолго, — ответил он; в хриплом голосе сквозила проклятая усталость.

Хэзер осторожно кивнула. Артур резким движением надел шляпу в попытке укрыться от её пытливых глаз.

— Подошёл поздороваться, чтобы сказать прощай? — протянула она. — А ты умеешь произвести впечатление.

Чёрт, эта знакомая ироничная задиристость в её голосе… Он не мог не усмехнуться, пусть даже и вышло вымученно.

— Да уж, мои манеры не становятся лучше.

Он снова посмотрел на неё, почти на неё — на заправленную за ухо прядь волос, с которой играл тихий ветер. Пальцы сжались в кулаки, а шляпы больше не было в руках, и он вцепился в оружейный пояс. Почему-то именно в этот момент все неугомонные голоса в его голове заткнулись: именно тогда, когда он хотел… или должен был что-то сказать, а не стоять здесь пустоголовым пугало. Не заговорит он — скажет она, и Артур снова бросил первое, что пришло на ум:

— Ты… чудесно выглядишь.

Хэзер мягко усмехнулась.

— Спасибо, а вот ты… — Она замялась на мгновение, прикусила свой острый язык. — …изменился.

— Тот ещё год выдался, — он равнодушно пожал плечами.

Хэзер слегка кивнула. Ему не хотелось, чтобы она что-то говорила, потому что он не был уверен, что сможет ответить что-то путное. Но вместе с тем это молчание становилось всё более тягостным, будто вязкий воздух Сен-Дени загустел вокруг них. В груди заворочалось нехорошо, пробуждался кашель.

Артур неуклюже двинул плечами, словно пытаясь избавиться от липкой тяжести.

— Я… Г-хм… Я рад, что у тебя всё хорошо. Похоже, ты добилась, чего хотела.

— Пожалуй… — отстранённо обронила она.

Артур уставился в оборку её воротника, сжимая кулак вокруг ремня.

— Что ж, тогда… эм… Держись подальше от неприятностей. Береги себя… — он осёкся в последний момент. «Цветик» едва не слетело с языка.

Хэзер кивнула.

— Ты тоже.

Было что-то в её меланхоличном тоне, от чего в его печёнках тревожно заныло. И снова это грёбаное молчание.

Артур шаркнул сапогом, будто проверяя на прочность — то ли брусчатку, то ли твёрдость собственных ног, затем коснулся шляпы, пока отчаянно искал хоть какое-то слово, что могло бы сойти за сносное прощание и чтобы без вопросов…

— Ты ведь не уезжаешь, не так ли? Что с тобой?

Голос Хэзер был непривычно мягким, почти кротким, и это его смутило. А затем он посмотрел ей в глаза и понял, что она видела. Видела, чтоб его. Сосредоточенный прищур, небольшая складка меж бровей — она всматривалась в него, пристально и отчаянно, будто пыталась увидеть насквозь. Его вялое тело привычно напряглось от такого взгляда, как от прицела.

— Ничего, — отмахнулся он, но голос предательски затух. — Просто… усталость.

— А как же твоё «Бывало и хуже»? — Её серьёзное лицо подсветила тень ухмылки.

Он не сразу сообразил, о чём эта ухмылка. О да, его упрямое «Бывало и хуже». Два слова, за которые она готова была придушить его тогда, пока колдовала над его простреленным плечом. Артур попытался натянуть на губы улыбку, ухватиться за воспоминания о временах, когда всё было проще.

— А? Ну да… Точно, — пробормотал он. — Не бери в голову, — бросил он хрипло с привычной небрежностью.

— Насколько всё плохо?

Это был не вопрос — грёбаный ультиматум. Артур не смотрел на неё, но ощущал её острый, требовательный взгляд, и спокойный, но твёрдый голос ещё звучал в его голове, словно эхо. Чёртова женщина…

Он резко пожалел о том, что ляпнул про какое-то там прощание, что заговорил с ней, что вообще подошёл. Хэзер стояла перед ним в своём нежно-голубом платье, чистая и лёгкая, а он со всем своим бардаком в голове и за плечами был похож на кусок липкой грязи с болот, от которой потом попробуй отмойся. У неё, наверняка, хватало своих забот и тревог. Он не имел права марать её своим мраком. Но, конечно, без ответа она бы его не отпустила…

Артур испустил тяжёлый, усталый вздох и тут же ругнулся про себя, ощутив, как жжение в груди становится назойливее.

— Туберкулёз, — равнодушно произнёс он. Сказал просто, как рядовую новость, как о том, что их искал каждый законник в окрестных штатах. Будто от этого слова, от мысли не веяло какой-то непостижимой пустотой. В душе всё затаилось в ожидании её реакции.

Хэзер глубоко вдохнула.

— Понятно. Сколько? — таким же ровным тоном сказала она.

— Не знаю. Наверное, несколько месяцев.

На языке едко горчило. Признаться в этом себе — одно, но сказать ей — оказалось совсем иным кругом ада. Будто только теперь эти слова стали приговором. Артур не мог заставить себя посмотреть на неё. Не мог позволить ей увидеть его боль и смятение. Не желал увидеть жалость в её красивых живых глазах.

Что-то тщедушно заскрежетало. Корзинка в её руках?

— Мне жаль это слышать, — проговорила Хэзер мягким голосом.

— Да, мне тоже… Наверное…

Её спокойствие застало его врасплох. Он был готов к чему угодно — ну или надеялся, что был готов: к слезам, причитаниям, вздохам и всему прочему, что обычно говорят хорошие люди в таких ситуациях. Но Хэзер сказала это как заурядную вежливость, будто они говорили о погоде. Артур и сам не понял, это было удивление или его кольнуло проклятым разочарованием.

— В общем, что есть, то есть, — холодно подытожил он, поправляя шляпу. — И… Эм… Извини, что… побеспокоил. Прощай, Хэзер.

Каждое слово он выплёвывал всё быстрее предыдущего, будто время было на исходе. Глянул на неё напоследок. Увидел на её лице лишь мрачную сдержанность, а в глазах что-то близкое к задумчивости. Ему захотелось дать самому себе в рожу за всё, что он только что натворил. Но — что сделано, то сделано.

Артур отрывисто кивнул и пошёл прочь.

Ровно на один шаг. Потому что Хэзер окликнула негромко:

— Останься. — Это прозвучало так… буднично, почти небрежно, словно бы всё было как всегда.

Снова одно простое слово, но Артура передёрнуло. Ему ведь послышалось, верно? Он медленно обернулся к ней в полной растерянности.

— Зачем это?

Его суровый тон её не смутил. Хэзер легко пожала плечами и приподняла корзинку.

— Время обеда. Разделишь со мной трапезу? Тут милый дворик за углом. — И, не дожидаясь ответа, она развернулась и просто пошла по бульвару.

Артур тупо смотрел ей вслед, её светлое платье ярко выделялось на фоне серой брусчатки. Её чёртова невозмутимость… Это было почти смешно. Он всё никак не мог решить: ему злиться на её бесцеремонность, радоваться отсутствию причитаний или восторгаться её спесивой решительности. А она всё отдалялась прогулочным шагом. А он всё торчал посреди мостовой, сжимая-разжимая пальцы вокруг оружейного пояса. «Останься». Нет, он не мог, не должен был, всё это не имело смысла… С другой стороны, ему нужно было как-то убить время до встречи с Сэди: какая к чёрту разница — шататься по улицам или сидеть в проклятом «милом дворике».

Артур закатил глаза и с обречённым вздохом поплёлся следом за Хэзер.