Про нас, странных людей (джен)

Дадли и мистер Дурсль отчасти были правы: в тот день Гарри Поттер, мальчик в мешковатой одежде, круглых очках и со странным шрамом в виде молнии на лбу, действительно очень не хотел идти домой. Он не сомневался, что за историю с крышей ему там крепко достанется. Дядя Вернон будет орать, краснея, как помидор, а тетя Петунья визгливо назовет Гарри неблагодарным мальчишкой, который только и делает, что позорит их семью. Как будто мало ему выволочки, устроенной в школе! И не объяснишь ведь, что он не виноват и не знает, как это с ним получилось. Дурсли даже слушать ничего не станут: любая странность, связанная с Гарри, для них как красная тряпка для быка.

— Один билет, пожалуйста, — сказал Гарри водителю автобуса.

Все равно ему некуда отправиться, кроме как на Тисовую улицу.

Он нашел в автобусе свободное место в конце, и сел, прислонившись лбом к стеклу. Кожу вокруг шрама приятно захолодило, и тупая, ноющая боль, поселившаяся в нем час назад, немного отступила. Со шрамом такое случалось, когда Гарри сильно расстраивался или сердился, как вот сейчас, когда его душила обида. Он понятия не имел, как оказался на крыше. Никого не волновало, что Дадли с дружками гонялся за ним, чтобы отлупить — им даже замечания не сделали. Виноватым оказался только Гарри, и наказание ждет только его. Кузен же до вечера пробудет в гостях у Пирса Полкисса, где они будут смотреть свои любимые телешоу, играть в видеоигры и есть чипсы.

— Несправедливо! — Гарри в сердцах стукнул кулаком по стеклу. Пассажирка, сидящая в кресле перед ним, обернулась на звук и недовольно поджала губы.

— Извините, — буркнул Гарри.

Женщина, посверлив его взглядом, повернулась обратно. Гарри тут же скорчил рожу ее затылку. Маленькая выходка приглушила обиду чувством мстительного удовлетворения — но лишь на миг. В следующую секунду собственная грубость стала ему неприятна. Расстроенный еще сильнее, Гарри снова уставился в окно.

Мимо проплывали одинаковые домики с лужайками и подъездами для автомобилей. Вот в этом крайнем доме живет Ребекка из их класса. Ее тетрадки однажды бесследно исчезли из портфеля, и в этом тоже обвинили Гарри, хотя он их не брал. Ему, конечно, не поверили, а все потому, что в тот день они с Ребеккой поругались из-за какой-то ерунды. А вон в том доме, с флюгером в виде всадника, живет Малькольм, один из дружков Дадли. У него вечно сопли, и он больше всех перед Дадли выслуживается, потому что боится, что с ним не будут дружить.

Гарри закусил губу. Будь у него самого друзья, истории с крышей бы не случилась. Ему не пришлось бы тогда убегать, а устраивать большую драку кузен бы не стал.

Даже если бы не компания, даже если бы хоть один друг был… Вдвоем переносить нападки Дадли проще. Вот только, конечно, никто не хотел делить с Гарри его проблемы. Все предпочитали дружить с кем-нибудь более безопасным.

— Что, мой друг, жалеешь, что ввязался в это? — неожиданно вспомнил Гарри.

— Нет, милорд, — ответил молодой парень, сидящий за столом.

Лицо парня, и так от природы бледное, сейчас было почти синим. Он сам не знал, лжет или нет. Растерянный, испуганный, не знающий, как быть дальше. Что ж, самое время ему подсказать.

— Ты молодец, — снисходительно похвалил Гарри. — Я рад, что не ошибся в тебе. И мне, конечно, есть чем тебя поощрить.

Парень поднял на него заинтересованный взгляд. Гарри улыбнулся.

— Поверь, тебе будут очень сильно завидовать. Дай левую руку.

Шрам сильно кольнуло, и Гарри зашипел, потирая лоб. «Откуда это взялось?» — изумленно спрашивал он себя. Он мог поклясться, что никогда раньше не видел этого парня! Да и назвать Гарри милордом никому не пришло бы в голову даже в шутку.

Странное воспоминание уже таяло, как утренний сон. Гарри крепко зажмурился, пытаясь его удержать, цепляясь за ускользающие детали. Канделябр на три свечи на столе, рядом какой-то предмет, завернутый в тряпицу. У молодого парня старомодная рубашка с широкими рукавами и очень выразительные живые глаза. Гарри назвал его своим другом.

Шрам полыхнул болью, и тут же кресло под Гарри исчезло. Он взмахнул руками, пытаясь ухватиться за что-нибудь, и рухнул на спину.

Несколько секунд он лежал, бессмысленно глядя на серые облака и верхушки деревьев. Шрам уже не болел, но зато во лбу зудела какая-то мысль, которую Гарри никак не мог ухватить. Он отмотал в памяти последние события. Его поймали на крыше столовой и сильно отругали. Уроки закончились, и он поехал на Тисовую улицу. Пассажирка в автобусе…

«Автобус!» — зудящая мысль взорвалась в голове Гарри как бомба. Он заозирался по сторонам, но автобуса нигде не было. Зато были могилы. Много могил с крестами и памятниками из потертого временем известняка над заросшими травой плитами. Гарри похолодел. Он был бы рад поверить, что это сон, но саднящий копчик, которым он ударился при падении, убеждал его в обратном. Да и прохладная земля под ладонями отнюдь не напоминала подушку.

Что с ним сегодня происходит? Крыша, непонятное воспоминание, теперь еще это. Дурсли его убьют.

Вдруг осознав, что лежит аккурат посреди надгробной плиты, Гарри быстро поднялся, отряхиваясь от земли и травинок. Хоть в чем-то ему сегодня повезло: при падении он не приложился затылком о памятник.

— Простите, — тихо сказал он некоему Уильяму Уэйкфилду. Судя по полустершейся надписи, тот мирно покоился под плитой сто с лишним лет, пока на него сверху не свалился Гарри.

Старое кладбище находилось отнюдь не в глуши. В просветах деревьев, росших вдоль высокого кирпичного забора, виднелась терраса домов. С противоположной стороны Гарри, прислушавшись, смог различить гул проходящей электрички. Значит, он точно не в Литтл Уингинге: там не было железной дороги. Да и не потерпел бы прилизанный, с ровными, как по линейке, кварталами, городок соседства с царившим здесь диким запустением.

На кладбище Гарри был не один. Неподалеку, полускрытые зарослями бузины, возились около могилы старичок и старушка. Чудесного явления Гарри они со своего места увидеть не могли. И хорошо, потому что никакого объяснения этому он бы дать не смог.

За старичками лениво наблюдала собака, устроившаяся на тропинке под покосившимся памятником. Большая, черная с белой грудью, похожая на овчарку, она, почуяв Гарри, приподняла тяжелую голову. Тот напрягся, припомнив опыт общения с любимым бульдогом тетушки Мардж. Однако собака лишь зевнула, вильнув хвостом, и положила морду обратно на лапы. Видно, мальчик, не принесший для нее куска сардельки, был ей неинтересен.

На всякий случай обходя собаку по широкой дуге, Гарри двинулся в сторону пожилой пары. Нужно было выяснить, куда он попал, и как отсюда выбраться. Вдруг его занесло не слишком далеко, и он сможет вернуться на Тисовую улицу до вечера? Дурсли тогда даже ничего не узнают, и ему влетит только за происшествие в школе.

Пожилая пара высаживала цветы на могиле, принадлежавшей явно иностранцам (Гарри попытался прочесть фамилию на памятнике, но не смог, запутавшись в буквах). Старичок в коричневой куртке и кепке что-то рассказывал седенькой старушке, рыхлившей землю маленькими грабельками. Та изредка отвечала. Рядом с ними стояла корзинка с заготовленной рассадой нарциссов.

— Кхм… Здравствуйте! — сказал Гарри, когда подошел ближе.

Пожилая пара обернулась к нему, подслеповато щурясь.

— Здравствуй, дружочек! — приветливо улыбнулась старушка. — Чем мы можем тебе помочь?

— Вы не подскажете, где здесь выход?

Спрашивать, где он очутился, Гарри счел не лучшей идеей. Еще подумают старички, что он сумасшедший.

— Выход в той стороне, — старушка махнула грабельками, указывая направление. — Ты заблудился?

Получив от Гарри утвердительный кивок, она обратилась к своему старичку:

— Может, проводишь мальчика? До аллеи хотя бы.

— Я не пойду, — запротестовал тот. — Там эта собака!

— Разве она не ваша, сэр? — удивился Гарри.

— Ни в коем случае, — возразил старичок. — Она, должно быть, бродячая. Надо вызвать службу отлова.

— Домой вернемся, непременно позвоним, — сказала его супруга, и вдруг обеспокоенно наклонилась к Гарри. — А ты гуляешь здесь один, солнышко? Где твои родители?

— Они умерли, — честно ответил Гарри, но, видя, как огорчилась при этих словах старушка, поспешно добавил. — Это было давно, я их совсем не помню.

Кажется, он сделал только хуже, потому что глаза старушки влажно заблестели. Гарри стало неловко, и он отвернулся. Старичок за его спиной начал тихо выговаривать супруге на незнакомом языке.

Гарри подумал, что ему лучше уйти, пока пожилая пара из-за него не поссорилась. Он уже собирался поблагодарить за подсказку и попрощаться, как старушка вдруг воскликнула.

— Антонин, ты уже уходишь?

— Да, мне пора, — ответил резковатый, но приятный мужской голос. Гарри стремительно обернулся. Возле куста бузины стоял темноволосый мужчина в строгом костюме и сером плаще нараспашку. Он появился будто из ниоткуда: Гарри мог поклясться, что несколько секунд назад его на том месте не было. — Но если хотите, я вас подожду.

— Нет-нет-нет, — замахала руками старушка и кивнула на свою рассаду. — Мы еще нескоро. Ты лучше проводи мальчика до ворот. Бедняжка навещал могилу родителей и заблудился.

Смущенный Гарри принялся с большим интересам разглядывать росший у его ног одуванчик.

— Хорошо, — покладисто согласился мужчина. — Провожу.

Голос его почему-то казался Гарри знакомым. Он поднял взгляд и так и застыл, раскрыв рот. Нет. Не может быть.

Перед ним был тот самый человек из его странного воспоминания. Это определенно был он, хотя выглядел он старше и матёрее. Черты лица стали тяжелее и жестче, а на лбу начали проступать тонкие морщины. Но сильнее всего изменились глаза, столь запомнившиеся Гарри. Они будто погасли, и теперь мало отличались от серого камня, из которого были высечены надгробия вокруг: такие же холодные и безжизненные.

Пристальное внимание Гарри не укрылось от мужчины. Он прищурился и чуть склонил голову, настороженно изучая его лицо. Колючий взгляд на несколько секунд задержался на шраме в виде молнии.

— Вы что, знакомы? — полюбопытствовал старичок.

— Нет! — хором воскликнули оба.

— Первый раз вижу, — добавил мужчина в плаще, но Гарри понял, что тот его тоже узнал.

Времени думать, почему тот решил соврать, у Гарри не было. Мужчина в плаще наскоро попрощался с пожилой парой, и кивнул ему: мол, пойдем.

Они направились в сторону выхода, лавируя между тесно стоящих надгробий. Черной собаки на прежнем месте уже не было: должно быть, отправилась искать счастья в другом месте.

Вслед за своим проводником Гарри оказался на главной аллее, далеко простирающейся в обе стороны. Здесь кладбище уже не казалось заброшенным на века обиталищем призраков. Дорожка была чисто подметена, а листва и подстриженная трава переливались и сверкали изумрудной зеленью в свете выглянувшего наконец из-за серых облаков солнца. По аллее бродили немногочисленные посетители. Женщина в красном берете медленно катила детскую коляску, другие — явно туристы — фотографировали чей-то примечательный памятник. Гарри и сам бы с удовольствием поразглядывал все эти статуи и фигуры ангелов, но его проводник неумолимо шел вперед. Гарри хвостиком следовал за ним. Оба молчали, но напряжение нарастало с каждым шагом. Казалось, даже воздух вокруг стал плотным: настолько, что его можно было сжать в пальцах как мячик.

Когда ворота — высокая каменная арка в грязно-желтого цвета штукатурке — стали четко видны впереди, Гарри не выдержал.

— А я вас знаю!

— Зря, — отозвался мужчина, не глядя на него. — Но, раз уж так, ты знаешь, что меня лучше не злить. Что здесь делал? Только не ври про могилу родителей.

Он говорил спокойно, но угрожающие нотки в голосе насторожили Гарри.

— Я просто гулял, — осторожно ответил он.

— Еще варианты?

Этот человек не поверил Гарри, но если тот расскажет все как есть, он не поверит тем более и уж точно разозлится.

— Я случайно здесь оказался! Просто… забрел. А потом заблудился, — Гарри почти не соврал.

— Случайно забрел, случайно сегодня и сейчас, случайно именно сюда? — мужчина в плаще скептически приподнял брови.

— Да! — с вызовом бросил Гарри, сам немного разозлившись. — Именно так. Вы что, думаете, я за вами слежу?

Его проводник ничего не ответил, но и расспросы свои прекратил. Гарри уже хотел спросить, откуда тот знает его самого — может, что-то прояснится в этой странной ситуации, но мужчина в плаще вдруг остановился.

— Постой смирно пару секунд, — попросил он, придерживая Гарри за плечо левой рукой, а правой ныряя во внутренний карман плаща. Точно таким движением герои в фильмах всегда доставали оружие. — Не бойся, больно не будет.

Проверять, будет больно или нет, Гарри не стал. Глубинное, первобытное чувство взметнулось в нем как вулкан. Опасность! Беги!

Он со всей силы двинул мужчину ногой по голени. Тот хрипло вскрикнул от неожиданной боли и выпустил его плечо. В ту же секунду Гарри помчался по аллее к выходу. Каждый удар кроссовка о дорожку набатом отдавался у него в висках. Он бежал изо всех сил. Мир вокруг замер, словно в замедленной съемке. Каждое движение, каждая секунда решали сейчас судьбу Гарри. Наверное, так же чувствует себя олимпийский чемпион, когда бежит к финишу. А может, и нет: чемпиона ведь никто не пытается убить.

Вылетев за ворота кладбища на улицу, он все-таки позволил себе оглянуться. Мужчина в плаще стоял на прежнем месте. Гарри повернулся обратно — и тут же с размаху влетел прямо в подставленные руки.

— Далеко собрался?

— Как вы… — начал Гарри, но тут же взвыл: мужчина в плаще, видно, решив не повторять ошибок, профессионально выкрутил ему локоть.

— Отпустите!

— Нет. Я предлагал по хорошему, ты не захотел. Но отдаю должное твоей великолепной реакции.

— Я закричу, — предупредил Гарри.

— Давай, — мужчина в плаще ухмыльнулся и повернул его сначала в одну сторону, потом в другую. Заломленную назад руку при этом каждый раз простреливало болью. — Видишь? Здесь куча маглов, и все они с радостью придут тебе на помощь.

Гарри промолчал. Кто такие маглы он не знал: наверное, это было какое-то ругательство — но улица была пуста. Даже если кто-то его услышит и захочет спасти, его десять раз успеют убить, прежде чем помощь подоспеет.

— Мне вот интересно только, — продолжал издеваться мужчина в плаще, — что ты им скажешь? Что я угрожал тебе вот этим?

Он эффектно крутанул в пальцах какую-то деревянную палочку. Гарри посмотрел на него с изумлением. Что это значит?

— Страшное оружие, верно? — мужчина наклонился почти к его уху. — Им можно наслать смертельное проклятие, стереть память или, — он надавил на руку Гарри сильнее, и боль стала почти невыносимой, — превратить тебя, скажем, в белку. Их здесь много, кстати. Бегают, орешки выпрашивают.

Он вдруг резко отпустил Гарри, и тот едва не упал.

— Только вот жаль, что маглы в это все не поверят, — насмешливо подытожил он. — Волшебники, проклятия… Глупые выдумки!

— Вы псих! — воскликнул Гарри, потирая ноющую руку.

— Я слышал о себе и похуже.

Мужчина в плаще довольно осклабился, совсем не оскорбленный. Его зверская рожа совершенно не вязалась с презентабельным внешним видом, к которому не прицепились бы даже педантичные Дурсли. Костюм, галстук, чистейшие ботинки, будто мужчина не по кладбищу ходил, а по паркету в Букингемском дворце.

Убегать Гарри больше не пытался: понимал, что бесполезно. Он был в замешательстве. Что этот тип несет? Какие волшебники? Какие проклятия? Он точно сумасшедший!

«Ой ли?» — шепнул внутренний голос. — «Он за секунду перенесся на две сотни футов от места, где стоял. Чем ты это объяснишь?»

— Как вы здесь оказались? — спросил Гарри. — Вы же были на аллее, там!

Он оглянулся, словно надеясь увидеть на кладбищенской дорожке брата-близнеца мужчины. Но там, конечно же, никого не было.

— Я трансгрессировал, — мужчина пожал плечами. — Неужто не видал никогда?

Гарри хотел было сказать, что нет, но тут же осознал: это не так. Он видел!

Его как осенило. Люди в необычной одежде, которых он изредка встречал в Литтл Уингинге. Они махали ему, улыбались, а один крошечный джентльмен в фиолетовом цилиндре даже ему поклонился. Никого из них Гарри не знал, но они, судя по всему, знали его хорошо. И все они исчезали в одно мгновение, растворялись в воздухе, чтобы, вероятно, столь же внезапно возникнуть в другом месте. Точно так, как сделал этот мужчина по имени Антонин.

— Вы один из тех странных людей! — воскликнул Гарри.

Тот озадаченно хмыкнул, но комментировать слова Гарри никак не стал. Некоторое время они молча стояли друг напротив друга.

— Ладно, — сказал Антонин. — Сегодня праздник, поэтому дам тебе еще один шанс. Постой спокойно. С тобой ничего не случится, если мне не придется применять силу.

— Что вам от меня нужно? — Гарри ничего не понимал.

— Чтобы ты забыл нашу случайную встречу. Мне не нужны проблемы.

— Но почему? — Гарри совершенно запутался. — Почему вы хотите, чтобы я вас забыл? Я ведь ваш лорд! — на фоне всего случившегося это уже не звучало так абсурдно. — А вы… вы мой друг.

Конец фразы Гарри произнес тихо, почти под нос. Но, кажется, даже если бы он прокричал это на всю улицу, Антонин бы его не услышал. Он смотрел на Гарри совершенно обескуражено, хватая ртом воздух.

— Что? — наконец произнес он сдавленно. — Что значит, ты лорд? Я не… — он резко выдохнул и, видно, совладав с собой, произнес уже твердо. — Так, вот с этого места давай-ка поподробнее!