Про нас, странных людей (джен)

Одним погожим апрельским вечером Вернон Дурсль возвращался с работы в редком для него благостном расположении духа. Его фирма «Граннингс», недавно заключившая с крупной сетью строительных магазинов контракт на дрели, сегодня получила по нему полную оплату. Кругленькая сумма на банковском счете грела сердце мистера Дурсля, и даже необходимость по итогам сделки выплатить премии сотрудникам не могла испортить ему настроение.

Было без десяти семь, когда мистер Дурсль припарковал машину возле дома номер четыре по Тисовой улице. Он нажал кнопку звонка, и сразу услышал, как спешно застучали в коридоре туфли его супруги. Дверь распахнулась.

— Явился наконец, несносный… — завопила миссис Дурсль, но тут же осеклась, — ах, это ты, Вернон!

Гневное выражение ее на лице исчезло. Она посторонилась, пропуская мужа в дом, а затем аккуратно выглянула наружу, проверяя, не услышал ли ее крик кто-то из соседей. Но, к счастью, ничьих любопытных ушей из-за живой изгороди не торчало (миссис Дурсль с ее длинной шеей могла быть в этом уверена).

— Что случилось, Петунья, дорогая? — спросил слегка оторопевший от такого приема мистер Дурсль, когда супруга закрыла за собой дверь, и сразу сам догадался, что. — Опять этот?

— Звонили из школы, — пояснила миссис Дурсль, смахивая с фартука невидимую пылинку. — Сказали, что на большой перемене он лазил по крыше столовой. А Дадли вернулся от Полкиссов час назад, так он говорит, — она понизила голос до шепота, — что мальчишка туда просто одним движением запрыгнул! Раз — и он там!

— Чепуха! — отрезал мистер Дурсль, чье превосходное настроение улетучивалось стремительно, как воздух из проколотого шарика. — Быть такого не может. Наверняка он залез по водостоку или какой-нибудь решетке, а Дадли просто этого не заметил.

Несколько секунд они глядели друг другу в глаза. Оба знали, что это не так.

— Вернется — получит у меня, — бросил мистер Дурсль и сразу же перевел тему на более приятную. — А что у нас на ужин, дорогая?

— Пюре и бараньи отбивные, ваши с Дадликом любимые, — улыбнулась та. — Переодевайся скорее, все уже накрыто.

За ужином мистер Дурсль вдохновенно рассказывал домочадцам про свою замечательную сделку, которая имела все шансы получить в будущем продолжение. Супруга внимательно слушала, подперев тонкой ладонью подбородок. Девятилетний Дадли же куда больше интересовался оставшимся на сковороде небольшим кусочком отбивной, оставленным для Гарри.

— Бери-бери, Дадлик, — залебезила заметившая это миссис Дурсль. — Кое-кто сегодня обойдется без еды.

Дадли тотчас сгрузил отбивную себе в тарелку.

После ужина мистер Дурсль устроился перед телевизором: смотреть восьмичасовой выпуск новостей. Добрая его половина была посвящена успешному запуску шаттла «Дискавери» с космическим телескопом «Хаббл» на борту. Ведущий выпуска, едва не подпрыгивая, говорил об историческом событии и грядущей новой эре в астрономии, но мистер Дурсль слушал почти равнодушно. Телескоп в новостях за последние дни ему порядком надоел, и уж точно уступал для него по значимости прибыльной сделке «Граннингс».

Миссис Дурсль, сидящая в соседнем кресле с чашкой чая, словно прочитала его мысли.

— Не понимаю, какой толк от этих дурацких фотографий галактик!

— Никакого! — заявил мистер Дурсль. — Если только они не намерены найти тех, кому я мог бы продать дрели.

Мистер Дурсль расхохотался над собственной шуткой. В иноземную жизнь он решительно не верил.

Ведущий перешел к новостям экономики, которые мистер Дурсль стал слушать с куда большим интересом. Миссис Дурсль допила чай и понесла чашку в раковину. Гарри, непутевый племянник, все еще не пришел.

— Что-то он загулял, — пробурчал мистер Дурсль, мельком взглянув в окно. — Стемнело уже. Мальчишка думает, что ему меньше влетит, если он явится позже? Он ошибается.

Программа новостей закончилась. Мистер Дурсль, видя, что супруга начинает понемногу нервничать, поднялся на второй этаж в комнату Дадли.

— Сынок, скажи, а этот… не мог пойти к кому-нибудь из одноклассников? — спросил он, делая вид, что не замечает под тетрадкой якобы готовившего уроки сына журнал с комиксами.

— К кому? — засмеялся Дадли. — С ним никто не дружит, он же неудачник! Наверняка он сидит где-то на площадке и боится. Я сказал ему, что его запрут в чулане на месяц за то, что он лазил по крыше.

«Теперь-то уж точно», — раздраженно подумал мистер Дурсль, записывая в грехи племянника помимо крыши и опоздания еще и собственное испорченное настроение.

— Ладно, делай уроки, — сказал он Дадли и грузно потопал вниз по лестнице обратно в гостиную.

Когда стрелка на часах перешагнула цифру девять, миссис Дурсль нерешительно произнесла:

— Может, с ним что-то случилось?

— Не говори глупости, Петунья, — резко возразил мистер Дурсль. — Что с ним может случиться? Литтл Уингинг — тихий и спокойный город. А если бы мальчишка где-то упал и сломал ногу, нам бы уже позвонил кто-нибудь из соседей. Дадли прав, он наверняка сидит на качелях на какой-нибудь площадке.

Тем не менее он надел куртку и взял с полочки ключи от машины.

— Поеду, поищу его.

Отъезжая от дома, мистер Дурсль заметил, что супруга стоит у окна и напряженно вглядывается в полутемную в свете фонарей улицу: не появится ли племянник.

«На этот раз мальчишка доигрался», — рассвирепел он. — «Точно выпорю!»

Он проехал по всей Тисовой улице, свернул на улицу Магнолий, где была ближайшая детская площадка. Там никого не оказалось. Мистер Дурсль вспомнил, что через три улицы, в другой стороне, была еще одна, и поехал туда. На той площадке сидело несколько громко гогучущих подростков, даже не потрудившихся при его появлении спрятать сигареты. Однако никто из этих нахалов не видел девятилетнего мальчика в очках. Мистер Дурсль даже проехал до школы, где учились Дадли и Гарри. Нигде по пути туда и обратно племянника не обнаружилось.

«Черт знает что! Куда он подевался?»

Из-за дома на углу улицы Глициний показалась человеческая фигура, и мистер Дурсль до упора выжал тормоза, так, что машину тряхнуло. Он уже открыл рот, чтобы разораться на мальчишку, который мало того, что устраивает в школе невесть что, так еще и смеет шляться по улицам допоздна — но тут же понял, что ошибся. Фигура была явно выше ростом и оказалась всего лишь старухой Фигг, жившей в паре кварталов от них. Мистера Дурсля вдруг осенило и он поспешно, что было непросто при его габаритах, вылез из машины.

— Миссис Фигг! — окликнул он соседку. Та остановилась.

— Вернон! — удивилась она. — Что-то вы поздно едете. А я вот вышла перед сном подышать свежим воздухом. В последнее время у меня ужасные мигрени.

«Еще бы им не быть, когда в доме десяток вонючих кошек», — подумал мистер Дурсль и мелко закивал в ответ, изображая сочувствие.

— Миссис Фигг, к вам сегодня случайно не заглядывал Гарри?

— Гарри? — соседка округлила глаза, удивляясь еще больше. — Нет, не было его. Да и, кажется, Петунья меня не просила… А что случилось?

— Да что-то он задержался на прогулке. Дадли уже давно дома, а его все нет.

Миссис Фигг заохала, но помочь ничем не смогла: мальчишку она сегодня даже не видела. Мистер Дурсль вернулся в машину ни с чем. Раздраженно хлопнув дверью, он попытался повернуть ключ зажигания, но тот не поддавался. Мистер Дурсль заревел как раненый бизон — мало им потерявшегося племянника, еще и машина сломалась! Лишь через несколько секунд он осознал, что все это время двигатель был заведен.

Возившийся с зажиганием мистер Дурсль не заметил, что собиравшаяся прогуляться соседка, развернувшись, на крейсерской скорости двигалась обратно домой.

На Тисовую улицу он вернулся в половине одиннадцатого. Дадли уже отправился спать, но проклятого мальчишки все не было. Мистер Дурсль с супругой ходили по гостиной из угла в угол, перебирая варианты, где тот мог оказаться. Они даже позвонили Мардж, хотя отбытие племянника на орбиту вместе с телескопом была куда вероятнее, чем его визит к ней. Разумеется, у Мардж мальчика не оказалось. Время от времени мистер Дурсль зачем-то открывал дверь чулана под лестницей — словно племянник мог каким-то образом появиться прямо там.

Минуло одиннадцать, полдвенадцатого… Без пяти минут полночь раздался телефонный звонок. Мистер Дурсль, который, присев отдохнуть, успел слегка задремать, подпрыгнул в кресле.

Трубку взяла миссис Дурсль.

— Алло, — отозвалась она слегка севшим голосом. — Ах, миссис Фигг, это вы! Ничего страшного, мы еще не ложились. Нет… Нет, он так и не пришел, — миссис Дурсль поджала губы, слушая. — Да… Да, думаю, вы правы… Конечно, мы вам сообщим, когда он найдется. Спасибо, это так мило, что вы беспокоитесь… — она вымученно улыбнулась и положила трубку.

Мистер Дурсль махнул рукой, давая понять, что пересказывать ему разговор нет нужды.

— Звоним в полицию или подождем до утра? — хмуро спросил он.

— Вернон… — миссис Дурсль немного помолчала и наконец произнесла то, о чем они оба догадывались, но не хотели даже думать. — Что, если это они?

Мистер Дурсль вскочил с кресла.

— Если это они, Петунья, тогда пусть они его и ищут! — заорал он, брызжа слюной. Терпение у него лопнуло. — Мы взяли его в наш дом, растили почти десять лет! Мы сделали все, что от нас зависело! Дальше пусть разбираются сами. И с полицией в том числе!

Он сорвал трубку с телефонного аппарата.

— Констебль? — прорычал мистер Дурсль, когда после трех долгих гудков на другом конце провода ему наконец ответил полицейский. — Я хочу сделать заявление. У нас пропал мальчик.

Дадли и мистер Дурсль отчасти были правы: в тот день Гарри Поттер, мальчик в мешковатой одежде, круглых очках и со странным шрамом в виде молнии на лбу, действительно очень не хотел идти домой. Он не сомневался, что за историю с крышей ему там крепко достанется. Дядя Вернон будет орать, краснея, как помидор, а тетя Петунья визгливо назовет Гарри неблагодарным мальчишкой, который только и делает, что позорит их семью. Как будто мало ему выволочки, устроенной в школе! И не объяснишь ведь, что он не виноват и не знает, как это с ним получилось. Дурсли даже слушать ничего не станут: любая странность, связанная с Гарри, для них как красная тряпка для быка.

— Один билет, пожалуйста, — сказал Гарри водителю автобуса.

Все равно ему некуда отправиться, кроме как на Тисовую улицу.

Он нашел в автобусе свободное место в конце, и сел, прислонившись лбом к стеклу. Кожу вокруг шрама приятно захолодило, и тупая, ноющая боль, поселившаяся в нем час назад, немного отступила. Со шрамом такое случалось, когда Гарри сильно расстраивался или сердился, как вот сейчас, когда его душила обида. Он понятия не имел, как оказался на крыше. Никого не волновало, что Дадли с дружками гонялся за ним, чтобы отлупить — им даже замечания не сделали. Виноватым оказался только Гарри, и наказание ждет только его. Кузен же до вечера пробудет в гостях у Пирса Полкисса, где они будут смотреть свои любимые телешоу, играть в видеоигры и есть чипсы.

— Несправедливо! — Гарри в сердцах стукнул кулаком по стеклу. Пассажирка, сидящая в кресле перед ним, обернулась на звук и недовольно поджала губы.

— Извините, — буркнул Гарри.

Женщина, посверлив его взглядом, повернулась обратно. Гарри тут же скорчил рожу ее затылку. Маленькая выходка приглушила обиду чувством мстительного удовлетворения — но лишь на миг. В следующую секунду собственная грубость стала ему неприятна. Расстроенный еще сильнее, Гарри снова уставился в окно.

Мимо проплывали одинаковые домики с лужайками и подъездами для автомобилей. Вот в этом крайнем доме живет Ребекка из их класса. Ее тетрадки однажды бесследно исчезли из портфеля, и в этом тоже обвинили Гарри, хотя он их не брал. Ему, конечно, не поверили, а все потому, что в тот день они с Ребеккой поругались из-за какой-то ерунды. А вон в том доме, с флюгером в виде всадника, живет Малькольм, один из дружков Дадли. У него вечно сопли, и он больше всех перед Дадли выслуживается, потому что боится, что с ним не будут дружить.

Гарри закусил губу. Будь у него самого друзья, истории с крышей бы не случилась. Ему не пришлось бы тогда убегать, а устраивать большую драку кузен бы не стал.

Даже если бы не компания, даже если бы хоть один друг был… Вдвоем переносить нападки Дадли проще. Вот только, конечно, никто не хотел делить с Гарри его проблемы. Все предпочитали дружить с кем-нибудь более безопасным.

— Что, мой друг, жалеешь, что ввязался в это? — неожиданно вспомнил Гарри.

— Нет, милорд, — ответил молодой парень, сидящий за столом.

Лицо парня, и так от природы бледное, сейчас было почти синим. Он сам не знал, лжет или нет. Растерянный, испуганный, не знающий, как быть дальше. Что ж, самое время ему подсказать.

— Ты молодец, — снисходительно похвалил Гарри. — Я рад, что не ошибся в тебе. И мне, конечно, есть чем тебя поощрить.

Парень поднял на него заинтересованный взгляд. Гарри улыбнулся.

— Поверь, тебе будут очень сильно завидовать. Дай левую руку.

Шрам сильно кольнуло, и Гарри зашипел, потирая лоб. «Откуда это взялось?» — изумленно спрашивал он себя. Он мог поклясться, что никогда раньше не видел этого парня! Да и назвать Гарри милордом никому не пришло бы в голову даже в шутку.

Странное воспоминание уже таяло, как утренний сон. Гарри крепко зажмурился, пытаясь его удержать, цепляясь за ускользающие детали. Канделябр на три свечи на столе, рядом какой-то предмет, завернутый в тряпицу. У молодого парня старомодная рубашка с широкими рукавами и очень выразительные живые глаза. Гарри назвал его своим другом.

Шрам полыхнул болью, и тут же кресло под Гарри исчезло. Он взмахнул руками, пытаясь ухватиться за что-нибудь, и рухнул на спину.

Несколько секунд он лежал, бессмысленно глядя на серые облака и верхушки деревьев. Шрам уже не болел, но зато во лбу зудела какая-то мысль, которую Гарри никак не мог ухватить. Он отмотал в памяти последние события. Его поймали на крыше столовой и сильно отругали. Уроки закончились, и он поехал на Тисовую улицу. Пассажирка в автобусе…

«Автобус!» — зудящая мысль взорвалась в голове Гарри как бомба. Он заозирался по сторонам, но автобуса нигде не было. Зато были могилы. Много могил с крестами и памятниками из потертого временем известняка над заросшими травой плитами. Гарри похолодел. Он был бы рад поверить, что это сон, но саднящий копчик, которым он ударился при падении, убеждал его в обратном. Да и прохладная земля под ладонями отнюдь не напоминала подушку.

Что с ним сегодня происходит? Крыша, непонятное воспоминание, теперь еще это. Дурсли его убьют.

Вдруг осознав, что лежит аккурат посреди надгробной плиты, Гарри быстро поднялся, отряхиваясь от земли и травинок. Хоть в чем-то ему сегодня повезло: при падении он не приложился затылком о памятник.

— Простите, — тихо сказал он некоему Уильяму Уэйкфилду. Судя по полустершейся надписи, тот мирно покоился под плитой сто с лишним лет, пока на него сверху не свалился Гарри.

Старое кладбище находилось отнюдь не в глуши. В просветах деревьев, росших вдоль высокого кирпичного забора, виднелась терраса домов. С противоположной стороны Гарри, прислушавшись, смог различить гул проходящей электрички. Значит, он точно не в Литтл Уингинге: там не было железной дороги. Да и не потерпел бы прилизанный, с ровными, как по линейке, кварталами, городок соседства с царившим здесь диким запустением.

На кладбище Гарри был не один. Неподалеку, полускрытые зарослями бузины, возились около могилы старичок и старушка. Чудесного явления Гарри они со своего места увидеть не могли. И хорошо, потому что никакого объяснения этому он бы дать не смог.

За старичками лениво наблюдала собака, устроившаяся на тропинке под покосившимся памятником. Большая, черная с белой грудью, похожая на овчарку, она, почуяв Гарри, приподняла тяжелую голову. Тот напрягся, припомнив опыт общения с любимым бульдогом тетушки Мардж. Однако собака лишь зевнула, вильнув хвостом, и положила морду обратно на лапы. Видно, мальчик, не принесший для нее куска сардельки, был ей неинтересен.

На всякий случай обходя собаку по широкой дуге, Гарри двинулся в сторону пожилой пары. Нужно было выяснить, куда он попал, и как отсюда выбраться. Вдруг его занесло не слишком далеко, и он сможет вернуться на Тисовую улицу до вечера? Дурсли тогда даже ничего не узнают, и ему влетит только за происшествие в школе.

Пожилая пара высаживала цветы на могиле, принадлежавшей явно иностранцам (Гарри попытался прочесть фамилию на памятнике, но не смог, запутавшись в буквах). Старичок в коричневой куртке и кепке что-то рассказывал седенькой старушке, рыхлившей землю маленькими грабельками. Та изредка отвечала. Рядом с ними стояла корзинка с заготовленной рассадой нарциссов.

— Кхм… Здравствуйте! — сказал Гарри, когда подошел ближе.

Пожилая пара обернулась к нему, подслеповато щурясь.

— Здравствуй, дружочек! — приветливо улыбнулась старушка. — Чем мы можем тебе помочь?

— Вы не подскажете, где здесь выход?

Спрашивать, где он очутился, Гарри счел не лучшей идеей. Еще подумают старички, что он сумасшедший.

— Выход в той стороне, — старушка махнула грабельками, указывая направление. — Ты заблудился?

Получив от Гарри утвердительный кивок, она обратилась к своему старичку:

— Может, проводишь мальчика? До аллеи хотя бы.

— Я не пойду, — запротестовал тот. — Там эта собака!

— Разве она не ваша, сэр? — удивился Гарри.

— Ни в коем случае, — возразил старичок. — Она, должно быть, бродячая. Надо вызвать службу отлова.

— Домой вернемся, непременно позвоним, — сказала его супруга, и вдруг обеспокоенно наклонилась к Гарри. — А ты гуляешь здесь один, солнышко? Где твои родители?

— Они умерли, — честно ответил Гарри, но, видя, как огорчилась при этих словах старушка, поспешно добавил. — Это было давно, я их совсем не помню.

Кажется, он сделал только хуже, потому что глаза старушки влажно заблестели. Гарри стало неловко, и он отвернулся. Старичок за его спиной начал тихо выговаривать супруге на незнакомом языке.

Гарри подумал, что ему лучше уйти, пока пожилая пара из-за него не поссорилась. Он уже собирался поблагодарить за подсказку и попрощаться, как старушка вдруг воскликнула.

— Антонин, ты уже уходишь?

— Да, мне пора, — ответил резковатый, но приятный мужской голос. Гарри стремительно обернулся. Возле куста бузины стоял темноволосый мужчина в строгом костюме и сером плаще нараспашку. Он появился будто из ниоткуда: Гарри мог поклясться, что несколько секунд назад его на том месте не было. — Но если хотите, я вас подожду.

— Нет-нет-нет, — замахала руками старушка и кивнула на свою рассаду. — Мы еще нескоро. Ты лучше проводи мальчика до ворот. Бедняжка навещал могилу родителей и заблудился.

Смущенный Гарри принялся с большим интересам разглядывать росший у его ног одуванчик.

— Хорошо, — покладисто согласился мужчина. — Провожу.

Голос его почему-то казался Гарри знакомым. Он поднял взгляд и так и застыл, раскрыв рот. Нет. Не может быть.

Перед ним был тот самый человек из его странного воспоминания. Это определенно был он, хотя выглядел он старше и матёрее. Черты лица стали тяжелее и жестче, а на лбу начали проступать тонкие морщины. Но сильнее всего изменились глаза, столь запомнившиеся Гарри. Они будто погасли, и теперь мало отличались от серого камня, из которого были высечены надгробия вокруг: такие же холодные и безжизненные.

Пристальное внимание Гарри не укрылось от мужчины. Он прищурился и чуть склонил голову, настороженно изучая его лицо. Колючий взгляд на несколько секунд задержался на шраме в виде молнии.

— Вы что, знакомы? — полюбопытствовал старичок.

— Нет! — хором воскликнули оба.

— Первый раз вижу, — добавил мужчина в плаще, но Гарри понял, что тот его тоже узнал.

Времени думать, почему тот решил соврать, у Гарри не было. Мужчина в плаще наскоро попрощался с пожилой парой, и кивнул ему: мол, пойдем.

Они направились в сторону выхода, лавируя между тесно стоящих надгробий. Черной собаки на прежнем месте уже не было: должно быть, отправилась искать счастья в другом месте.

Вслед за своим проводником Гарри оказался на главной аллее, далеко простирающейся в обе стороны. Здесь кладбище уже не казалось заброшенным на века обиталищем призраков. Дорожка была чисто подметена, а листва и подстриженная трава переливались и сверкали изумрудной зеленью в свете выглянувшего наконец из-за серых облаков солнца. По аллее бродили немногочисленные посетители. Женщина в красном берете медленно катила детскую коляску, другие — явно туристы — фотографировали чей-то примечательный памятник. Гарри и сам бы с удовольствием поразглядывал все эти статуи и фигуры ангелов, но его проводник неумолимо шел вперед. Гарри хвостиком следовал за ним. Оба молчали, но напряжение нарастало с каждым шагом. Казалось, даже воздух вокруг стал плотным: настолько, что его можно было сжать в пальцах как мячик.

Когда ворота — высокая каменная арка в грязно-желтого цвета штукатурке — стали четко видны впереди, Гарри не выдержал.

— А я вас знаю!

— Зря, — отозвался мужчина, не глядя на него. — Но, раз уж так, ты знаешь, что меня лучше не злить. Что здесь делал? Только не ври про могилу родителей.

Он говорил спокойно, но угрожающие нотки в голосе насторожили Гарри.

— Я просто гулял, — осторожно ответил он.

— Еще варианты?

Этот человек не поверил Гарри, но если тот расскажет все как есть, он не поверит тем более и уж точно разозлится.

— Я случайно здесь оказался! Просто… забрел. А потом заблудился, — Гарри почти не соврал.

— Случайно забрел, случайно сегодня и сейчас, случайно именно сюда? — мужчина в плаще скептически приподнял брови.

— Да! — с вызовом бросил Гарри, сам немного разозлившись. — Именно так. Вы что, думаете, я за вами слежу?

Его проводник ничего не ответил, но и расспросы свои прекратил. Гарри уже хотел спросить, откуда тот знает его самого — может, что-то прояснится в этой странной ситуации, но мужчина в плаще вдруг остановился.

— Постой смирно пару секунд, — попросил он, придерживая Гарри за плечо левой рукой, а правой ныряя во внутренний карман плаща. Точно таким движением герои в фильмах всегда доставали оружие. — Не бойся, больно не будет.

Проверять, будет больно или нет, Гарри не стал. Глубинное, первобытное чувство взметнулось в нем как вулкан. Опасность! Беги!

Он со всей силы двинул мужчину ногой по голени. Тот хрипло вскрикнул от неожиданной боли и выпустил его плечо. В ту же секунду Гарри помчался по аллее к выходу. Каждый удар кроссовка о дорожку набатом отдавался у него в висках. Он бежал изо всех сил. Мир вокруг замер, словно в замедленной съемке. Каждое движение, каждая секунда решали сейчас судьбу Гарри. Наверное, так же чувствует себя олимпийский чемпион, когда бежит к финишу. А может, и нет: чемпиона ведь никто не пытается убить.

Вылетев за ворота кладбища на улицу, он все-таки позволил себе оглянуться. Мужчина в плаще стоял на прежнем месте. Гарри повернулся обратно — и тут же с размаху влетел прямо в подставленные руки.

— Далеко собрался?

— Как вы… — начал Гарри, но тут же взвыл: мужчина в плаще, видно, решив не повторять ошибок, профессионально выкрутил ему локоть.

— Отпустите!

— Нет. Я предлагал по хорошему, ты не захотел. Но отдаю должное твоей великолепной реакции.

— Я закричу, — предупредил Гарри.

— Давай, — мужчина в плаще ухмыльнулся и повернул его сначала в одну сторону, потом в другую. Заломленную назад руку при этом каждый раз простреливало болью. — Видишь? Здесь куча маглов, и все они с радостью придут тебе на помощь.

Гарри промолчал. Кто такие маглы он не знал: наверное, это было какое-то ругательство — но улица была пуста. Даже если кто-то его услышит и захочет спасти, его десять раз успеют убить, прежде чем помощь подоспеет.

— Мне вот интересно только, — продолжал издеваться мужчина в плаще, — что ты им скажешь? Что я угрожал тебе вот этим?

Он эффектно крутанул в пальцах какую-то деревянную палочку. Гарри посмотрел на него с изумлением. Что это значит?

— Страшное оружие, верно? — мужчина наклонился почти к его уху. — Им можно наслать смертельное проклятие, стереть память или, — он надавил на руку Гарри сильнее, и боль стала почти невыносимой, — превратить тебя, скажем, в белку. Их здесь много, кстати. Бегают, орешки выпрашивают.

Он вдруг резко отпустил Гарри, и тот едва не упал.

— Только вот жаль, что маглы в это все не поверят, — насмешливо подытожил он. — Волшебники, проклятия… Глупые выдумки!

— Вы псих! — воскликнул Гарри, потирая ноющую руку.

— Я слышал о себе и похуже.

Мужчина в плаще довольно осклабился, совсем не оскорбленный. Его зверская рожа совершенно не вязалась с презентабельным внешним видом, к которому не прицепились бы даже педантичные Дурсли. Костюм, галстук, чистейшие ботинки, будто мужчина не по кладбищу ходил, а по паркету в Букингемском дворце.

Убегать Гарри больше не пытался: понимал, что бесполезно. Он был в замешательстве. Что этот тип несет? Какие волшебники? Какие проклятия? Он точно сумасшедший!

«Ой ли?» — шепнул внутренний голос. — «Он за секунду перенесся на две сотни футов от места, где стоял. Чем ты это объяснишь?»

— Как вы здесь оказались? — спросил Гарри. — Вы же были на аллее, там!

Он оглянулся, словно надеясь увидеть на кладбищенской дорожке брата-близнеца мужчины. Но там, конечно же, никого не было.

— Я трансгрессировал, — мужчина пожал плечами. — Неужто не видал никогда?

Гарри хотел было сказать, что нет, но тут же осознал: это не так. Он видел!

Его как осенило. Люди в необычной одежде, которых он изредка встречал в Литтл Уингинге. Они махали ему, улыбались, а один крошечный джентльмен в фиолетовом цилиндре даже ему поклонился. Никого из них Гарри не знал, но они, судя по всему, знали его хорошо. И все они исчезали в одно мгновение, растворялись в воздухе, чтобы, вероятно, столь же внезапно возникнуть в другом месте. Точно так, как сделал этот мужчина по имени Антонин.

— Вы один из тех странных людей! — воскликнул Гарри.

Тот озадаченно хмыкнул, но комментировать слова Гарри никак не стал. Некоторое время они молча стояли друг напротив друга.

— Ладно, — сказал Антонин. — Сегодня праздник, поэтому дам тебе еще один шанс. Постой спокойно. С тобой ничего не случится, если мне не придется применять силу.

— Что вам от меня нужно? — Гарри ничего не понимал.

— Чтобы ты забыл нашу случайную встречу. Мне не нужны проблемы.

— Но почему? — Гарри совершенно запутался. — Почему вы хотите, чтобы я вас забыл? Я ведь ваш лорд! — на фоне всего случившегося это уже не звучало так абсурдно. — А вы… вы мой друг.

Конец фразы Гарри произнес тихо, почти под нос. Но, кажется, даже если бы он прокричал это на всю улицу, Антонин бы его не услышал. Он смотрел на Гарри совершенно обескуражено, хватая ртом воздух.

— Что? — наконец произнес он сдавленно. — Что значит, ты лорд? Я не… — он резко выдохнул и, видно, совладав с собой, произнес уже твердо. — Так, вот с этого места давай-ка поподробнее!

Небольшой, но уютный ресторанчик «Макдоналдс» расположился среди магазинов на улице Квинсуэй. Гарри сидел на красном пластиковом стуле за столиком в глубине зала и ел первый в своей жизни настоящий биг-мак. Огромный бургер не помещался у него во рту; приходилось кусать по частям, и пальцы пачкались в соусе. Гарри украдкой облизывал их, подглядывая из-под челки, не видит ли этого сидящий напротив Антонин. Но тот, если и видел, не обращал внимания. Погруженный в раздумья, он вертел в руках стаканчик с газировкой («извините, сэр, пиво не продаем»), время от времени потягивая ее через трубочку.

«В мире существуют волшебники», — Гарри уже, наверное, в тридцатый раз начал пережевывать то, что услышал за последние два часа. «Те странные люди и Антонин — волшебники. Я тоже волшебник. Мои родители были волшебниками и сражались на войне против другого волшебника, которого звали Лорд Волан-де-Морт. И он их убил. А я убил его, хотя мне был всего один год».

Обед, которым Гарри угостил его странный новый знакомый, усваивался не в пример лучше, чем этот фантастический рассказ. Гарри верил в него — как не верить после всего, что с ним сегодня произошло?! — но уложить в голове не мог. Вдобавок, на смену прежним вопросам пришли новые, еще более сложные.

— Тони, — позвал он тихо.

Тот неопределенным мычанием дал понять, что слушает.

— Я все еще не понимаю, — начал Гарри. — Если ты говоришь, что Темный Лорд в меня не вселился, тогда почему я трансперси… то есть, транген…

— Трансгрессировал.

— Да, вот это самое, — сказал Гарри. — Почему к тебе? Это ведь не случайность!

— Определенно нет.

— Тогда…

— Я не знаю. У нас был способ связи с Темным Лордом. Но раз ты переместился на кладбище, значит, это я тебя вызвал. Но я этого не делал! И не мог.

Антонин посмотрел на Гарри так, словно ждал, что это он ему объяснит, почему так вышло.

— Почему не мог?

— Вызывалка сломалась, — Антонин сделал глоток из стаканчика. — Она на Темного Лорда была завязана, на его магию. Поэтому мы и думаем, что он погиб. И нет, — добавил он, — вдруг ничего не починилось.

Гарри кивнул.

— А если он все-таки в меня вселился?

Антонин со вздохом отставил стаканчик в сторону.

— Приятель, я долгое время провел рядом с Темным Лордом, и в этих вещах разбираюсь, — он наклонился к Гарри, опершись локтями на столик. — Это невозможно.

— Может, ты плохо разбираешься? — Гарри упрямо гнул свое.

— О, ну восьмилетний мальчишка, конечно, разбирается лучше.

— Мне девять, — уточнил Гарри. — Скоро будет десять.

Антонин закатил глаза.

— Это существенно меняет дело.

Гарри засмеялся. Антонин в ответ улыбнулся уголками губ.

— Кажется, на самом деле ты хочешь оказаться Темным Лордом.

— Нет! — воскликнул Гарри. — Нет, я не хочу! Просто… Я должен точно-точно знать, что он в меня не вселился.

Антонин с силой потер переносицу указательными пальцами, так, что на бледной коже даже остались красные следы.

— Не может душа войти в тело другого человека незаметно, — сказал он. — Оно так не работает. У вселения есть определенные признаки, и если это случилось, ты поймешь. Это даже маглы распознают. Я тебя спрашивал про признаки — у тебя ничего нет. Только это воспоминание.

Гарри кивнул. Пока они бродили по лондонским улицам, Антонин расспрашивал Гарри о происходивших с ним странностях. Тот радостно — его рассказам впервые верили! — отвечал, стараясь припомнить все-все в мельчайших подробностях. Но ничто из того, что он рассказал, его новый знакомый странным не счел.

— Обыкновенные стихийные выбросы.

Антонина интересовало, были ли у Гарри видения, подобные сегодняшнему. Или внезапные, кажущиеся чужими, мысли. Или знания и умения, которыми Гарри обладал, хотя не мог обладать. Провалы в памяти. Ощущение, что его телом управляет кто-то другой. Но ничего подобного тот (к немалому своему облегчению) назвать не сумел, да и в рассказе о волшебном мире ему не показалось знакомым ни одно название или имя. В итоге Антонин вынес вердикт, что воспоминание — это отпечаток души. По его словам, такие иногда оставались как след от сильного проклятия, в которое волшебник во всех смыслах этого слова вкладывает душу.

— Видимо есть в тебе какая-то сила, — он усмехнулся жестоко и горько. — Раз ты величайшего волшебника современности одолел, соской в него плюнув. Возможно, с ее помощью ты как-то воздействовал на след. Это мое предположение, — он пожал плечами. — Но ты не Темный Лорд.

Антонин произнес это с таким разочарованием, что Гарри сразу ему поверил, и от сердца у него отлегло.

Он принялся доедать бургер, размышляя, о чем бы еще спросить собеседника, и параллельно разглядывая других посетителей ресторанчика. Он мог делать это без всякого стеснения: заклинания, отталкивающие маглов, которые Антонин наложил на столик, работали безупречно. Гарри даже пробовал помахать женщине, сидящей у окна, но та ничего не заметила, хотя он смотрел ей прямо в глаза.

За длинным столом недалеко от стойки двое близнецов лет пяти наперебой таскали из пакетика картошку фри, как будто соревнуясь. Не дай бог второму достанется хоть на одну дольку больше! Их родители, полноватые мужчина и женщина, смотрели на близнецов с умилением.

В груди у Гарри кольнуло.

— Тони, а какими были мои родители? — спросил он и добавил, словно извиняясь. — Просто у Дурслей даже их фотографий нет.

Антонин, проследив за его взглядом, снисходительно хмыкнул.

— Не то чтобы я знал их. Но… Мама у тебя рыженькая была, довольно симпатичная. Сражалась неплохо, — он на секунду задумался. — Слушай, а ведь я помню ее первый бой! — он вдруг развеселился. — Февраль семьдесят девятого. Она девчонка совсем. Глаза горят, а сама бледная, в лице ни кровиночки, руки трясутся. Тогда с нами Темный Лорд пошел…

Гарри затаил дыхание.

— …так что боевое крещение у твоей матери получилось что надо. Темный Лорд предложил вашим перейти на его сторону, не проливать зря кровь волшебников. Они отказались. Случилась небольшая перепалка, твой отец и его дружок Блэк обложили нас и милорда ху… кхм, ну, в общем, обругали нас сильно, и после этого уже начался замес.

— И кто победил? — Гарри был ужасно взволнован.

— Поле боя осталось за нами, конечно, — сказал Антонин. — Но ваши, вроде, ушли без потерь, хотя раненых было много.

— А мой отец? Как он сражался?

— Очень достойно. Как дуэлянт он, конечно, уступал Блэку, но мог выкинуть фокус. А вот порисоваться в бою они оба любили.

У Гарри перед глазами немедленно встала картина, похожая на сцену из фильма про мушкетеров, который он как-то видел по телевизору. Отец и его товарищ стояли плечом к плечу, подняв палочки, и смеялись в лицо врагам.

— Ты не обижайся, но твой отец вряд ли пережил бы войну, — сказал Антонин, — даже если бы Темный Лорд не нагрянул к вам домой. Это позерство бы его сгубило, поверь моему опыту. Такие парни выходят невредимыми из самых горячих и жестких схваток, а потом по глупости гибнут от рук какого-нибудь захмурышки, который палочку-то едва умеет держать.

Он вдруг фыркнул и нарочито шумно втянул напиток через трубочку.

— Я молодой такой же был.

— Но ты не погиб, — отметил Гарри.

— Не-а, — в холодных глазах Антонина на мгновение сверкнул огонек. Тот самый, прежний, юношеский. — Темный Лорд меня вытащил. Но знал бы ты, как мне потом от него досталось! Я даже думал, что лучше бы он меня не спасал.

Для Гарри было странно, что его собеседник вспоминает об этом с улыбкой. У него самого взбучки, полученные от Дурслей, никаких приятных чувств не вызывали. Тем более, в тех случаях, когда он, в слезах лежа в своем чулане, думал, что лучше бы ему было умереть вместе с родителями, как он тогда считал, в автокатастрофе.

— Он очки носил, — вдруг сказал Антонин. — Твой отец. Тоже круглые, как у тебя. И тоже вечно был лохматый. Мне это даже в бою в глаза бросалось. Что у вас за фамильная ненависть к расческе?

— Я не знаю, — ответил Гарри.

Ему стало тепло-тепло. Его отец, как и он, не мог причесаться, сколько бы ни старался.

— Жаль, что Темный Лорд не попытался сначала убить меня, — сказал он неожиданно. — Тогда бы мама и папа были живы.

Антонин долго молчал.

— Возможно, — ответил он наконец.

И снова за их столиком повисла тишина. Магический барьер не заглушал внешних звуков, но музыка, игравшая в ресторанчике, и тихие разговоры посетителей доносились до Гарри будто издалека. Также издалека он видел перед своим внутренним взором призраки родителей, туманные и недосягаемые. Даже память о них — и та принадлежала не ему, а соратнику их убийцы, и это было ужасно несправедливо.

Задавать вопросы больше не хотелось, да и бургер был уже доеден. Гарри стало тоскливо. Что ему делать, возвращаться на Тисовую улицу? К Дурслям, которые ненавидят все странное и Гарри, как источник всех странностей? Возможно, сейчас ему будет проще терпеть все их головомойки: ведь теперь он знает, кто он. А в одиннадцать лет, как сказал Антонин, Гарри должен будет пойти в волшебную школу. Но до этого момента больше года — жуть, как долго! И к тому же… у Гарри от ужаса даже скрутило живот. Вдруг Дурсли его туда не отпустят?

Чулан в сознании Гарри зловеще заскрипел своей крашеной белой дверцей. Нет, Дурсли точно не вариант. Нужно срочно что-то придумать.

— Тони!

— Ты чего орешь?

Гарри с трудом заговорил тише.

— Ты сказал, что у моего отца был друг!

Антонин скрестил руки на груди и, прищурившись, уставился на Гарри.

— Был, — протянул он чуть насмешливо.

— А где он живет? Ты знаешь?

Пауза.

— Далеко.

— Очень? А туда можно трансгерсировать?

Антонин поджал губы и покачал головой.

— Жаль, — Гарри даже руками всплеснул от досады.

— А зачем тебе Блэк?

— Ну, я подумал, что раз ты говоришь, что странные люди меня уважают, то может, он согласится, чтобы я пожил у него. Раз он друг папы, — Гарри закусил губу. — Я не хочу обратно к маглам.

— Вот как.

Тон собеседника показался Гарри странным. Он непонимающе нахмурился, но тут ахнул.

— Тони, я бы ему про тебя не рассказал! Я помню, что тебе не нужны проблемы, потому что ты в тюрьму не хочешь! — быстро выпалил он. — Честное слово, не рассказал бы, и никому не расскажу! Честное-пречестное!

Антонин снисходительно глядел на него.

— Верю, — мягко ответил он. — Но предпочту все же подстраховаться. Вдруг ты случайно проболтаешься?

По спине Гарри пробежал неприятный холодок.

— Ты ведь не станешь стирать мне память?

— Боюсь, я вынужден это сделать.

— Но как же, — у Гарри аж дыхание перехватило. Он и помыслить не мог, что после столь долгой прогулки по Лондону и посиделок в «Макдоналдс» его новый знакомый решит воплотить в жизнь то, что собирался сделать у кладбищенских ворот. — Мы же… Ты же мне столько всего рассказал! И про волшебников, и про маму с папой. Я не хочу их забывать! Тони, пожалуйста!

— Могу тебя просто грохнуть, — доброжелательно предложил тот. — Зато при встрече с родителями ты их точно узнаешь.

Ну что Гарри мог на это ответить? Он чувствовал, что вот-вот заплачет от отчаяния. Неужели он все-таки снова окажется в мире, где нет волшебства, но есть Дурсли, Дадли с дружками и чулан под лестницей? Где Гарри всего лишь никому не нужный жалкий неудачник, у которого нет друзей?

— Ладно, не ссы, — смилостивился Антонин. — Есть у меня одна идея.

— Какая? — Гарри шмыгнул носом.

— Говоришь, хочешь жить со странными людьми? Один из них сидит перед тобой.

Гарри недоверчиво прищурился.

— Ты хочешь, чтобы я с тобой жил?

— Боже упаси! — хмыкнул Антонин. — Конечно, не хочу, даром не надо. Но я готов потерпеть тебя пару недель.

— А что будет потом?

— Потом… — Антонин залпом допил свою газировку и бросил стаканчик на поднос. — Потом, когда все прочухают, что знаменитый Гарри Поттер пропал, и забегают, как садовые гномы, я кину министру магии письмецо, в котором пообещаю, что верну тебя целым и невредимым. И даже живым, — уточнил он, криво улыбнувшись одними губами. — Взамен потребую амнистию, всего-навсего.

— А что это такое? — слово было Гарри незнакомо.

— Это значит, что они должны будут снять с меня все обвинения, — объяснил Антонин. — Я снова стану добрым и законопослушным членом волшебного сообщества.

Он сложил руки в молитвенном жесте, но кривая усмешка с его лица никуда не исчезла. Гарри невольно подумал, что добрым и законопослушным Антонин пробудет недолго.

— А что будет со мной? Я потом вернусь к Дурслям?

— Конечно нет, — ответил Антонин с бескомпромиссной уверенностью. — Тебя побоятся отправить обратно к маглам и отдадут в семью волшебников. Точно как ты мечтаешь.

— А если тебя не согласятся отпустить?

— Согласятся, куда денутся, — Антонин засмеялся как пьяный. — Ты великий герой, Мальчик, который выжил, а я всего лишь скромный слуга Темного Лорда. Твоя жизнь им важнее желания отправить меня за решетку. Они ведь будут думать, что если не сделают, как я говорю, я тебя убью страшным образом.

Последняя фраза Гарри не понравилась. Собеседник же, вдоволь полюбовавшись его, несомненно, красноречивым выражением лица, произнес совершенно серьезно.

— Я не причиню тебе вреда, даю слово. Любой, кто меня знает, скажет тебе, что свое слово я держу. Министерство магии выполнит мои условия, и ты отправишься жить к волшебникам, у которых будешь кататься как сыр в масле. Получишь свою свободу, а я получу свою. Ну, как тебе?

— Здорово, — ответил Гарри не слишком уверенно.

— Думаю, ты понимаешь, что это лучший вариант. Но если все же решишь вернуться к своим маглам, тогда прости, но…

— Нет, — перебил Гарри. — Не решу. Я согласен.

Антонин довольно улыбнулся.

— Значит договорились?

Он протянул ему ладонь, жилистую и крепкую. И Гарри ее пожал.

* * *

До места, где жил Антонин, они добрались, когда уже вечерело. Гарри чувствовал, что чудовищно устал за этот долгий и насыщенный день, но мужественно не показывал виду. В руках у обоих было по два пакета с эмблемой супермаркета. Ноша Гарри состояла из нескольких упаковок спагетти, чипсов и кукурузных хлопьев; его спутник нес все остальное, что было тяжелее. Как выяснилось, наколдовать еду волшебством было нельзя. Зато Антонин в целях конспирации сделал зеленую куртку Гарри темно-синей и даже подогнал почти по размеру. Один рукав при этом получился короче другого, но горе-портного это не смутило.

— Если будет неудобно, я тебе просто новую куплю.

Гарри, который всю жизнь донашивал одежду за Дадли, почему-то воспринял этот обещанный подарок как должное.

— Ну вот, мы пришли.

Антонин остановился возле дома на углу. Это был обычный, ничем не примечательный таунхаус, разве что более обшарпанный, чем остальные на этой улице. Узкий фасад был сложен из грязно-желтого кирпича, местами выщербленного и потемневшего от времени и сырости. На сводчатых арках окон верхнего этажа облупилась краска; оштукатуренный угол дома, принимавший на себя все удары непогоды, тоже весь облез. Только цокольный этаж дома блестел в лучах закатного солнца свежей побелкой.

Антонин отпер дверь.

— Заходи!

Едва Гарри переступил порог, как в нос ему ударил стойкий запах курева, казалось, насквозь пропитавший стены и вообще все в доме. Дурсли не курили, и у непривычного к табаку Гарри даже слегка закружилась голова.

Он огляделся, ища что-нибудь, что указывало бы на принадлежность хозяина дома к волшебникам. Гарри не знал, что это должно быть: летучие мыши свисающие с потолка, черный кот или хрустальный шар. Но, определенно, что-то необычное. Однако все выглядело абсолютно обыкновенно. Крохотная прихожая, сразу переходящая в гостиную. Меньшая, чем в доме Дурслей, та вмещала в себя телевизор, диван с креслами, журнальный столик и камин. Кухня здесь была отделена от гостиной и находилась, как мог рассмотреть Гарри, дальше по коридору. Наверх из прихожей вела деревянная лестница.

— Брось тут, — велел Антонин, ставя свои пакеты прямо посреди коридора. — И пойдем, познакомлю тебя с остальными.

— Остальными? — переспросил Гарри, до этого полностью уверенный, что его новый знакомый живет один.

Они вышли через кухню во внутренний дворик, в отличие от дома, ужасно захламленный. Тут и там валялись ящики, размокшие от дождей коробки, какие-то железные детали и ржавые болты. В дальнем углу дворика высилась пирамида из старых шин. Мангал для барбекю, притулившийся у кирпичного забора, выглядел здесь чужаком. Гарри подумал, что тетя Петунья, помешанная на чистоте, увидев это, упала бы в обморок.

Сразу за двориком находилось невысокое здание с синей дверью. Антонин распахнул ее, и они с Гарри оказались на маленьком складе. Вдоль стен и посередине в два ряда стояли стеллажи, на которых громоздились коробки, коробочки и пластиковые упаковки.

— Здесь что, магазин с автозапчастями? — спросил Гарри, сложивший в уме содержимое склада и дворика.

— И он тоже.

Из склада вело еще две двери. Антонин толкнул дальнюю, и, пройдя через тамбур, вышел в большой, хорошо освещенный гараж.

— Вечер! — поприветствовал он.

— О-о, помяни черта, Тони! — раздался женский голос.

Гарри, выглянув из-за спины своего спутника, увидел светловолосую и кудрявую молодую женщину. Та стояла, прислонившись к стойке подъемника. Одета она была в голубую блузку и юбку, длину которой нельзя было считать приличной.

— А мы тут гадали, банкиры тебя сожрали или восставшие мертвецы, — весело сказал другой голос, мужской, принадлежавший серому рабочему комбинезону, видневшемуся из-под висящего на подъемнике автомобиля.

— Маленькие дети, — с улыбкой ответил Антонин.

Он чуть посторонился, чтобы Гарри стало видно.

— Здравствуйте, — вежливо поздоровался тот.

Серый комбинезон вышел вперед, оказавшись высоким и крепким ирландцем, бритым почти под ноль.

— Вот это да… — протянул он. — Долохов-младшенький?

— Еще чего, — Антонин засмеялся. — Это Гарри Поттер. Мальчик, который… Ну, я вам рассказывал.

— Ух ты! — сказал ирландец. — Ну привет, Гарри! — и дружелюбно подмигнул ему.

— Тони, а что он здесь делает? — женщина в короткой юбке, быстро окинув Гарри взглядом, уставилась на Антонина.

— Временно поживет у нас.

Повисла тишина.

Антонин кратко пересказал женщине и ирландцу суть придуманной им авантюры. Те слушали молча. Гарри пытался по выражению лиц понять, какой реакции ожидать. Было ясно, что Антонин здесь главный, и право окончательного решения принадлежит ему. Тем не менее, Гарри совсем не хотелось две недели ловить на себе неприязненные взгляды.

Но, вопреки его опасениям, в гараже не раздалось ни криков, ни ругани.

— Я всегда знал, что ты отбитый наглухо, но сегодня ты превзошел сам себя, — ирландец покачал головой со смесью восхищения и неодобрения. — Я надеюсь, ты осознаешь, что делаешь.

— В полной мере.

— Если копы…

— Беру на себя.

— А пацаны если спросят?

— Тони-младший, — ответил Антонин, с явным удовольствием возвращая ирландцу его шутку.

Тот весело хохотнул. Кудрявая женщина закатила глаза.

— Тони, ты, конечно, у нас крутой и умный, — сказала она. — Но если ваши до нас доберутся, нам всем крышка. Ты с тем же успехом мог другого Гарри похитить.

Гарри догадался, что она имеет в виду одного из британских принцев.

— Нахер он мне нужен? И я никого не похищал, парень здесь под свой интерес, — Антонин хлопнул Гарри по плечу. — А вам бояться нечего, авроры плевать на вас хотели. В крайнем случае, скажете, что я вас заставил, угрожал вам и так далее.

— Мистер Игрек будет недоволен.

— Он знает, куда может засунуть свое недовольство.

Гарри с интересом следил за этим разговором, в котором не особо много понимал. Ему очень хотелось задать вопросы, но опыт жизни с Дурслями подсказывал: перебивать взрослых чревато неприятностями.

— Тони, на пару слов, ладно? — сказал ирландец и выразительно посмотрел на кудрявую женщину, а потом кивнул на Гарри.

— Пойдем, крошка, — сказала женщина и, красиво прошествовав мимо Антонина и Гарри, поманила последнего за собой. — Тут на твой счет по-мужски поговорят, наедине.

— Я не крошка! — возмутился Гарри. — Мне девять! Скоро будет десять!

— Кстати, — опомнился Антонин. — Я же вас не представил. Гарри, это Мариса, а это Патрик, мои друзья.

— Очень приятно! — крикнул Гарри, уже увлекаемый кудрявой Марисой в сторону склада.

Они молча прошли мимо стеллажей с товаром и через дворик обратно в дом.

— Да уж, — сказала Мариса, когда за ними захлопнулась дверь кухни.

Гарри понял: эта молодая женщина ему не рада, и расстроился. Пока та доставала из холодильника замороженные овощи и набирала воду в кастрюлю, он пытался придумать, как сгладить неловкость.

— Ты садись, — сказала Мариса, заметив, что он замер у дверей, как истукан.

— Э-э, хорошо, — ответил Гарри и добавил. — Я могу разобрать пакеты с продуктами!

— Не парься, — Мариса поставила кастрюлю на плиту. — Тони разберет, ему это быстро. А ты что, правда сбежал от своих опекунов?

— Ну, не совсем, — Гарри присел на краешек стула. — Так получилось. Я ехал в автобусе из школы, а потом…

Беседа завязалась неожиданно легко. То ли Мариса не так сильно сердилась, как это сперва показалось Гарри, то ли быстро остыла, но к моменту, когда стрелка часов показала половину седьмого, он уже чувствовал себя в этом доме совершенно своим человеком. Он рассказал историю своего знакомства с Антонином и, в свою очередь, узнал, что Мариса и Патрик маглы, но про волшебный мир знают. Мариса была жена Тони («ну, типа того»), а Патрик жил в Камден-Тауне, но часто оставался ночевать здесь, чтобы утром на работу далеко не ходить. Таинственный Мистер Игрек оказался другом Антонина из числа волшебников, изредка заглядывающим, чтобы поделиться новостями. Имя его лишний раз не называли, чтобы случайно не спалить.

— А то его тоже упекут, — пояснила Мариса, вылавливая шумовкой из кастрюли овощи. — Но, если честно, на его счет я не расстроюсь. Мне он не нравится, мудак редкостный.

Скрипнула дверь, и в кухню вошел Антонин.

— Я уж думала, вы там до утра, — проворчала Мариса. — Ужин готов.

— Патрик сейчас все закроет и придет, — ответил Антонин. — Я пока схожу переоденусь.

Он бросил взгляд в коридор, а потом достал палочку и несколько раз взмахнул ей. Пакеты из супермаркета взмыли в воздух и стремительно полетели на кухню. Продукты при этом выскакивали из них прямо на лету и сами запрыгивали в заранее открывшиеся ящики и холодильник. Через несколько секунд все было на своих местах, а пакеты, аккуратно свернувшись конвертиками, легли в отведенную специально для них коробочку.

— Вау! — только и смог сказать Гарри.

Позднее вечером, когда вся компания расположилась перед телевизором и пила пиво (Гарри пил сок), он решил, что авантюра с его мнимым похищением ему все-таки нравится. Было очень приятно вот так, после сытного ужина, полулежа на диване, слушать разговоры Антонина и его друзей. И уроки делать не надо: ведь ни в какую школу Гарри завтра не пойдет.

Он поймал себя на мысли, что на Тисовой улице никогда не чувствовал себя так уютно и безопасно. Это было немного странно, ведь Дурсли, в отличие от Антонина, никогда не угрожали его убить или стереть память. Но думать об этом сейчас было лень. Даже сотни вопросов, роившиеся у Гарри в голове, притихли, готовые подождать. В конце концов, у него будет еще две недели, чтобы их задать, а пока можно просто предаваться блаженному ничегонеделанию.

— Ух ты, запустили все-таки! — Патрик с восторгом слушал репортаж про телескоп.

— А я был уверен, что ракета упадет, — сказал Антонин.

— С чего бы? Все будет отлично. Прикинь, если внеземную жизнь найдут?

— Главное, чтобы не внеземную смерть.

— Да ну тебя! Не, такое дело надо отметить.

Женский, чуть манерный голос.

— Там виски оставался.

Шаги по коридору. На кухне хлопнула дверца шкафа. Снова шаги. Глухой звон стаканов.

— Мариса, давай, за прогресс! А этот пусть остается в своем замшелом средневековье.

— Я тебе это припомню, — со смехом. — Давай, наливай.

— Мелкий, ты как, выпьешь с нами?

— Патрик, ты совсем дурак?

— Да тише вы, — почти шепотом. — Он спит уже.

«Я не сплю», — хотел сказать Гарри. И в ту же секунду провалился в глубокий сон.