Тебе чертовски повезло (гет)

Рука помощи

Я остановилась и припала к шее лошади, утыкаясь лицом в гриву. Всего на несколько секунд. Наверное, затем, чтобы признать поражение. И повернула обратно.

Вернувшись, я схватила фонарь, на ходу прыгнула из седла и ввалилась в хижину.

Охотник сидел на полу, но уже у камина, привалившись спиной к стене и чуть подогнув ногу. Правой рукой держался за плечо, и кровь сочилась сквозь пальцы.

— И какого чёрта тебе надо?

— Пришла убить тебя наверняка, — бросила я нервно, направляясь к нему.

— О, не стоит, ты уже сделала предостаточно.

Несмотря на боль и, очевидно, неважное состояние, на его губах играла лёгкая саркастичная ухмылка. Когда я приблизилась, он слегка отклонился, ещё больше упираясь в стену.

Я вытащила из сумки моток ткани и зубами оторвала кусок.

— Дай посмотрю, как сильно я промазала.

Он подпустил меня и убрал руку. Кровь пошла сильнее, и я тут же прижала ткань к ране. Он тихо зарычал, стискивая зубы, и запрокинул голову.

— Даже не знаю, это ты такой чертовски удачливый или это я чертовски плохой стрелок. — Я наклонилась ближе, и он помог мне посмотреть на плечо со спины. — Хорошая новость в том, что пуля прошла навылет. — Я прижала ещё один кусок ткани к плечу сзади и заставила охотника откинуться на стену, чтобы хоть как-то надавить на рану. — Плохая в том, что теперь в твоей куртке две некрасивые дырки.

— Отлично… Теперь штопать не только себя, но и куртку… — он поморщился то ли от боли, то ли от горького разочарования.

Я бросила взгляд за спину, на котелок у камина, и снова посмотрела на охотника. Крепкий, сильный, он держался лучше, чем могло бы быть.

— Полагаю, это не первый раз, когда в тебя стреляют?

С его губ сорвалось то ли фырканье, то ли сухая усмешка.

— Нет, не первый. Это даже не первый раз, когда меня подстрелила женщина.

Я многозначительно кивнула.

— Ага, но урок ты не усвоил…

Я отошла поставить котелок на огонь, а мне в спину прилетело возмущённое:

— Ты пытаешься сказать, что я сам виноват, что ты меня подстрелила… — он гулко охнул, — или ты просто называешь меня идиотом?

— Это уж как тебе угодно.

По счастью, котелок был почти полон — в конце концов, мне не на что было тратить воду, но пришлось выждать c четверть часа, пока вода нагрелась. Раненый охотник со сдержанным любопытством наблюдал за моими действиями: зажгла фонарь, закатала рукава, помыла руки, взяла котелок и вернулась. Надо отдать ему должное, держался он достойно, и когда я снимала с него куртку и залитую кровью рубашку, и когда промывала рану горячей водой — а ведь каждое прикосновение жгло, словно лютый хлыст; он только стискивал зубы, проглатывая стоны, и зажмуривал глаза. Даже я на миг смутилась, увидев, как кровь стекает по его груди и по моим собственным рукам. Никто из нас не знал наверняка, сколько времени прошло с момента выстрела, а крови было немало.

— Спасибо… — вдруг выдохнул он, когда я наконец окончила с очисткой раны.

Разматывая полосу ткани, я покосилась на него с ироничной улыбкой.

— Решил побыть джентльменом на случай, если преставишься сегодня?

— Ты тоже само очарование… — Он зашипел, едва я приложила повязку к ране. Несколько секунд он наблюдал за моими уверенными движениями и после заметил: — У тебя привычка стрелять в людей, а потом их выхаживать?

Я снисходительно повела плечом, хотя внутри у меня всё дрожало от напряжения.

— Стрелять — нет, выхаживать — да. Вот чем я занималась, — я метнула в него выразительный взгляд, — латала чьи-нибудь раны, а не грабежом промышляла.

Он сухо хмыкнул, почуяв лёгкий упрёк.

— Ну, это не я объявил награду за твою голову.

— Да-да, ты только пришёл её забрать, — пробормотала я, продолжая накладывать повязку. — К твоему сведению, тот банк в Эмери я не грабила. Меня использовали, чтобы пробраться внутрь, а потом бросили, едва законники объявились.

— Какая жалость, — протянул он, но в глазах под напряжённо сведёнными бровями читалось искреннее недоверие к моим словам. — Использовали? Кто?

Он будто бы издевался.

— О’Дрисколлы.

— Что ж, — сипло протянул он, — это многое объясняет. — Его лицо заметно помрачнело, губы слегка изогнулись в презрении. — Этим ублюдкам ниже падать некуда…

Я не ответила и постаралась сохранить бесстрастное выражение на лице. С перевязкой было покончено, и, сняв с его пояса фляжку, я предложила ему воды. Он с благодарностью кивнул и припал к горлышку.

— Не волнуйся, кровь скоро остановится. Я уже видела похожие раны… Тебе чертовски повезло, что пуля не задела вену, так что, — я ободряюще улыбнулась, — если не будет воспаления, ты скоро поправишься.

Он опустил фляжку, тяжело дыша.

— Ты знахарка? Или что-то в этом роде?

— Что-то в этом роде, — кивнула я с сухой усмешкой.

Он откинул голову на стену, наблюдая за мной из-под полуприкрытых век, а я тем временем взялась смыть оставшуюся на его теле кровь. Пока рука решительно, но без спешки отирала кровь с груди, живота и спины, разум погрузился в трясину размышлений — таких же тягучих и мутных, как болото, а выудить чёткую мысль, отчего в душе всё так беспокойно ворочается, было так же трудно, как отыскать жемчужину в слое торфа. Мне не единожды доводилось видеть мужчин, поймавших пулю, заботиться о них, но, даже когда они пребывали на смертном одре, я испытывала не больше, чем рядовое общечеловеческое сострадание, да и то не всегда. И ведь те люди не охотились за мной. А этот человек пришёл, чтобы сдать меня законникам за сотню долларов! Почему мне вообще было до него дело?

Молча, почти неосознанно я поднялась и отошла в сторону помыть руки.

— Не могу понять… — Его хриплый приглушённый голос заставил меня вздрогнуть. — Ты вроде как сестра милосердия, а работаешь на О’Дрисколлов. Как так?

— Я не работаю на них! — ощетинилась я.

— Ладно-ладно… — протянул он в смятении. — Как тогда ваши пути пересеклись, могу я спросить?

— Не можешь, — холодно отрезала я.

— Что, после того как ты прострелила мне плечо, я не имею права задать пару невинных вопросов?

Наигранная жалобность в дуэте с бессовестно саркастичным тоном заставила меня пристукнуть по воде, чтобы сохранить самообладание. Я искоса метнула в него колкий взгляд.

— Может, помолчишь? Побережёшь силы для своего бедного простреленного плеча, а?

— Я в порядке, женщина, — отмахнулся он, и в его голосе недовольство смешалось с некоторой обидой, очевидно, глас уязвлённой гордости. — Это всего лишь пуля, бывало и хуже.

У меня невольно вырвалась усмешка: уж сколько раз прежде я слышала подобное… Меж тем вода в ведре стала бурой от крови, да и охотник вдруг как-то притих. Похоже, кураж наконец отступил, оставляя его уязвимым перед нахлынувшей болью и слабостью.

— Эй, мистер! — громко окликнула я. Он вздрогнул и, замешкавшись, посмотрел на меня с растерянностью. Выровнявшись, я подняла руку. — Сколько пальцев?

Он недовольно закатил глаза.

— Три чёртовых пальца.

— Два вообще-то, — вздохнула я, опуская руку. — А это значит, у тебя кружится голова и ты потерял немало крови. — Мой голос зазвучал мягче, избавившись от налёта враждебности: — Хватит притворяться невозмутимым. Ты чувствуешь себя отвратительно, и я это знаю. Чтобы помочь тебе, мне надо знать правду о твоём состоянии.

Он заворчал с красноречивым недовольством и, двинувшись, сморщился от боли. Его лицо было мрачным от страдания и досады, но в глазах всё ещё горело воистину мальчишеское упрямство.

— Ладно, — ядовито выплюнул он, — болит адски… и голова тяжёлая, но не как после самогона. И… — он испустил раздражённый выдох. — Проклятая слабость… — В меня упёрся искрящий взгляд. — Достаточно правдиво?

— Замёрз?

Его брови удивлённо дёрнулись. Затем он оглядел себя, будто только заметив, что сидит без рубашки, и его тело пробрала дрожь. Он поморщился от боли, выдавливая проклятье сквозь зубы. Глянув на его блестящую кровью одежду, я с неохотой сняла с себя плащ и укрыла его, как одеялом. От этого манёвра охотник слегка напрягся, а затем в молчании уставился на меня. Даже стало неловко.

— Тебе пока нельзя спать. Мне нужно убедиться, что кровь остановилась. — Я пошла к очагу подбросить дрова.

— Да-да, я знаю… — протянул он с прежним раздражением. Несколько секунд тишины его взгляд буравил мой висок. — Тогда не дай мне уснуть. — В его голосе послышались оттенки неожиданного азарта.

Я привалилась плечом к камину и, скрестив руки на груди, посмотрела на него сверху вниз.

— Надеюсь, хоть теперь ты выучишь урок. — Несмотря на строгий тон, в моих глазах поблёскивало лукавство.

Он негодующе сдвинул брови:

— А обязательно стрелять в плечо? Не могла, ну не знаю, выстрелить в ногу, например? Было бы не так больно.

От напоминания моё лицо вспыхнуло, и я поспешно отвела взгляд.

— Вообще-то я целилась в грудь… — тихо пробормотала я.

Но он услышал.

— Ты — что? В грудь? Ты даже не пыталась промахнуться или выстрелить в воздух? Сразу прямо в сердце, да? — в его голосе звучала странная смесь негодования, удивления и… как будто бы восхищения.

Но я всё равно сгорбилась, вжимая голову в плечи. Чувство вины принялось грызть меня изнутри с новой силой.

Охотник сухо усмехнулся.

— А ты забавная… Без промедления стреляешь кому-то в грудь, но краснеешь, когда об этом говорят вслух.

— Я стреляла в кого-то впервые в жизни! — вспыхнула я.

— Да ну? Так ещё забавнее. Впервые встречаю женщину, которая может выстрелить в кого-то, не подумав дважды. Приятный сюрприз, я бы сказал, — иронично добавил он.

— Если тебя это порадует, я и единожды не подумала.

— Даже единожды? Просто взяла и выстрелила в меня безо всяких раздумий?

Я испустила долгий выдох, пытаясь оставаться сдержанной.

— Слушай, у меня была только одна пуля, ясно? Одна пуля, один выстрел, один шанс убраться отсюда. — Я окинула его быстрым взглядом и ухмыльнулась, выгибая бровь. — Я здесь не единственная с недостатком раздумий, правда?

Охотник усмехнулся и слегка приподнял руки в жесте ироничного поражения.

— Ладно-ладно. Прости, что ошивался рядом, когда ты в меня стреляла. — Его взгляд задержался на мне, и губы растянулись в весёлой ухмылке. — А ты из тех, кто не боится говорить всё, что на уме, да?

Я приподняла плечо с лукавым кокетством.

— Просто не даю тебе уснуть.

— М-да, и у тебя получается, тут не могу не признать. Беседа с тобой имеет свои преимущества, — он хмыкнул, — пусть даже ты та ещё сущее наказание. Без обид…

Я закатила глаза:

— Ну что за джентльмен…

Он фыркнул в ответ и сдвинул брови. Его тело заметно обмякло, глаза медленно моргали, и на лице застыла гримаса болевого напряжения. Я подошла к нему и, присев, аккуратно убрала край плаща, чтобы взглянуть на повязку.

— Ну как мои шансы умереть джентльменом? — спросил он с улыбкой. Улыбка была вымученная, а взгляд полуприкрытых глаз тяжёлым.

— Не стоит драматизировать, мистер, от этой раны вы не умрёте. По крайней мере, из-за потери крови… — добавила я вполголоса, возвращая плащ на место. Кровь останавливаясь, но не так быстро, как хотелось бы. Я искоса глянула на него. — И как, оно того стоило? Сотня долларов, чтобы получить пулю.

Он фыркнул.

— Я рисковал жизнью и за меньшее… Честно говоря, не думал, что однажды получу пулю от прекрасной дамы, которая на деле окажется такой вздорной и язвительной.

— И снова джентльмен, — усмехнулась я.

— Ну что сказать: я человек с хорошими манерами. И ты, правда, красивая, пусть даже и стреляла в меня.

— У вас уже горячка, мистер?

— Ну, может, немного… Я… как будто в тумане, — тяжело выдохнул он, будто бы поражаясь собственным словам.

Я ругнулась сквозь зубы; пальцы нервно перебирали складки на юбке.

— Эй, у тебя найдётся сахар? Или, может, шоколад?

Охотник помолчал несколько секунд и вяло покачал головой. Потом взглянул на меня из-под тяжёлых век.

— Ничего… Зачем?

— Хочется чего-нибудь сладкого, — пожала я плечами.

Он коротко усмехнулся и тут же скукожился от боли.

— Цветик… — Меня вновь обожгло. — Не знаю, заметила ли ты, — он приостановился восстановить дыхание, — но я тут вроде как умираю.

— Ага, и это не самое приятное зрелище, — в тон ему парировала я, а меж тем разум отчаянно искал выход.

— О… ну извини, что доставляю тебе неудобства… В следующий раз постараюсь не истекать кровью у тебя на глазах…

— Идёт, — я слегка кивнула. Затем поднялась и одарила его быстрой улыбкой: — Не уходи никуда.

Я уже была в дверях, когда за спиной прозвучала короткая усмешка. Я бросилась к лошади, стащила седельные сумки, брезент и бегом вернулась обратно. Копаться пришлось недолго: ни сахара, ни шоколада, зато нашлась почти пустая бутылка виски и главное — коробка желейных бобов. Плеснув в кружку свежей воды, я высыпала туда конфеты, поставила на огонь и, взяв бутылку виски, присела к раненому. Он выглядел заметно потрёпанным, но пока вполне терпимо.

— Эй, мистер. — Я легко толкнула его в ногу.

Потускневший взгляд поднялся к моему лицу и прояснился, когда я протянула бутылку с несколькими глотками виски.

Я уселась поудобнее, подогнув одну ногу под себя, а другую согнув в колене и обняв руками. Нужно было время, чтобы конфеты растворились, и нельзя было дать ему уснуть.

— Не лучшая слава для охотника за головами быть убитым какой-то девицей в бегах где-то в богом забытом месте, да?

Он залпом осушил бутылку; рука резко опустилась, и донышко звякнуло о доски.

— Да, так себе достижение. — Он помолчал, а затем, тихо усмехнувшись чему-то, искоса глянул на меня: — Слыхала про парня, который в одиночку ограбил банк в Армадилло? Ага, в разгар дня. Вышел с охапкой мешков, закинул на лошадь и на радостях хлопнул её по крупу. Ей это, видимо, не очень понравилось, и она пнула его так, что он летел через весь штат. — Он говорил медленно, с паузами на вдохи, слова давались ему с трудом, но в хриплом голосе всё равно слышались нотки странного задора.

Я невольно хохотнула, представив картину.

— М-да, столь глупый способ преставиться трудно побить другой картой.

Он тоже усмехнулся, но уже гораздо тише; голова его опускалась всё ниже.

— У меня к вам важный вопрос, мистер, — тоном дотошного клерка заявила я.

Его взгляд медленно поднялся ко мне.

— Да?

— Уверен, что справишься с важным вопросом?

Несколько секунд он буравил меня упрямым взглядом, а я так же упрямо ждала его слова.

— Проклятье, женщина… Не знаю, что у тебя там за вопрос, но, уверяю тебя, я постараюсь с ним справиться… Спрашивай уже, чёрт тебя дери…

— Итак… — Я выдержала драматическую паузу. — Как ваше имя, мистер?

Он несколько раз моргнул, будто сомневаясь, что услышал правильно или ища какой-то подтекст. А может, виски уже начал запутывать его разум, потому что он вдруг рассмеялся: «И это твой важный вопрос?» — и, конечно, тут же заскрипел зубами от боли, едва двинув плечом.

Я недовольно цыкнула.

— Да, важный. Я же должна знать, какое имя написать на твоём могильном камне.

Его брови поползли вверх, он уставился на меня, а я невинно пожала плечами.

— Что ж… — протянул он уставшим голосом с нотками сарказма. — Вот что я скажу тебе, подруга… Я назову своё имя… если ты угадаешь его с трёх попыток.

Я бросила беглый взгляд на кружку у огня и вновь посмотрела на охотника.

— Ага, значит, ты не настолько умирающий… — Несколько секунд я водила пальцами по подбородку в задумчивом молчании. — Бартоломью?

Он насмешливо фыркнул:

— И близко нет.

— Хм… — я нахмурилась. — Может быть, Эгберт?

Его брови приподнялись у переносицы, и ему стоило немалых усилий сдержать смех.

— Не-а.

— Странно, — я разочарованно вздохнула. — Ты немного похож на Эгберта…

— Последняя… — дразнясь, протянул он. — Или сдаёшься?

Я напустила на себя вид глубокого, красноречивого раздумья, будто философ, заседающий на вершине мира и размышляющий обо всём сущем разом.

— Эй? Я так засну…

Чудно. Выходит, этот разговор забавлял не только меня.

— Точно! Знаю! Знаю! — я энергично заёрзала на месте с искренним восторгом в глазах. — Тут не промахнусь! Не спишь, а?

Он как раз заткнул очередной зевок и глянул на меня исподлобья.

— Не сплю… Бога ради, угадывай уже!

Я подалась чуть ближе и, глядя на него широко открытыми глазами, выдохнула торжественное:

— Фентон!

Он поперхнулся воздухом.

— Боже, женщина… Каким к чёрту местом я похож на Фентона?! — в его голосе лукавое возмущение смешалось со вполне искренним, и я едва не хохотнула. Он взял паузу, слегка покачивая головой. — Ладно, ещё одна попытка…

Я усмехнулась.

— Какое великодушие, мистер… — Я замялась, внимательно присматриваясь к нему. — Мистер Обадайя.

Несколько мгновений он таращился на меня не моргая. А потом расхохотался, попеременно глотая воздух и охая от боли.

— Ну точно виски… — пробормотала я.

— О-ба-да-йя? — хохотнул он. — Что это за дьявольское имя вообще?

— Не дьявольское, а как раз наоборот, — на полном серьёзе ответила я и пошла к камину.

— Эй… Стой… Вернись…

Я невольно обернулась к нему. Его голос… В нём не было ни издёвки, ни иронии, ни даже раздражения, но была неожиданная искренность и… отчаяние? Похоже, из-за боли, слабости и виски он излишне размяк. Я тряхнула головой и проверила питьё: бобы растаяли, и получился пахнущий патокой полужидкий напиток. Обхватив горячую кружку юбкой, я вернулась к раненому.

— Я здесь, здесь, дорогой Обадайя, — проговорила я, опускаясь рядом с ним на колено.

Он раздражённо закатил глаза и трясущейся рукой потянулся к кружке. Я слегка отпрянула: питьё было слишком горячим.

— С чего ты взял, что это для тебя? — я подула в кружку.

От его взгляда — одновременно грозного и жалобного — мне стало не по себе. Его опять пробрала мелкая дрожь.

— Хватит этого дерьма…

И хотя упрёк задел меня, упрёк справедливый, я продолжила тянуть время, пока остывал напиток.

— Сначала назови своё имя, — невозмутимо проговорила я. — Мне уже надоело называть тебя Обадайей.

В его глазах сверкнула молния, и мне стоило некоторых усилий не отшатнуться в ожидании удара.

— Артур, — с остервенелостью выплюнул он сквозь зубы. — Чёртов Артур Морган.

— Чёртов Артур Морган, — неторопливо повторила я, давая словам осесть в воздухе. — Да, — губы дрогнули в ухмылке, — тебе подходит…

Когда я поднесла кружку ближе, он, несмотря на то, что минуту назад сам требовал пить, теперь с сомнением уставился на содержимое.

— Выпей, тебе станет лучше.

В поднятом на меня взгляде блестела смесь недоверия и какого-то воистину мальчишеского страха, поэтому я в ответ лишь сурово сдвинула брови. Артур поднёс кружку к лицу, принюхался и, видимо, решив, что пахнет слишком приятно для яда, сделал осторожный глоток. И тут же закашлялся, а следом застонал от боли, стискивая зубы.

— Да, возможно вкус не самый приятный…

— …бывало и хуже, — проворчал Артур.

Он сделал ещё несколько глотков, кривясь и морщась то ли от боли, то ли от вкуса желейного напитка. Затем откинулся на стену, переводя дух. Мой взгляд съехал к повязке, и на душе немного полегчало: похоже, кровотечение постепенно замедлялось. Несколько секунд тишину хижины разбавлял только треск дров в камине и шумное дыхание Артура.

— Спасибо.

Я с удивлением посмотрела на него.

— Ты ещё не выжил, — пожала я плечами.

Он усмехнулся, приподняв брови.

— Воодушевляюще… — Он с горестным видом покосился в кружку и почти залпом осушил её.

Тем временем я расстелила брезент ближе к огню.

— Ладно, чёртов Артур Морган, давай помогу тебе лечь.

Он мотнул головой в попытке ткнуть в меня недовольным взглядом и проворчал что-то неразборчивое. Однако от помощи отказываться не стал. Позволив напряжённому телу наконец расслабиться, Артур испустил долгий выдох облегчения, затем покосился на меня сквозь ресницы.

— Не переживай, я не стану убивать тебя во сне. — Я слегка дёрнула бровью и с тенью улыбки добавила: — Пока что…

— Спасибо, — полушёпотом промямлил он, — утешила…