В чулане нашёлся папа (джен)

Они говорили. Ну, то есть — когда могли.

Частота ловилась не каждый раз, и Гарри не сразу разобрался, от чего это зависит. Поначалу думал — от антенны. Потом решил, что от батареек, хотя у приёмника, кажется, и батареек не было, он непонятно от чего вообще работал. Джеймс объяснял про луну и грозы, Гарри говорил: а, понял, — хотя не очень понимал. Просто стал замечать: в грозу — лучше. В полнолуние — тоже. Запомнил, не зная зачем.

Они разговаривали про всякое. Джеймс спрашивал про школу. Гарри рассказывал — учительница Миллер, у неё есть усы, это не такое частое явление; двойка по истории, потому что он перепутал даты; Дадли, который на той неделе уселся на портфель и сломал его. Джеймс слушал внимательно — серьёзнее, чем Гарри ожидал. Взрослые обычно слушали вполуха и потом говорили что-то бодрое и бессмысленное типа «ничего, справишься». Джеймс такого не говорил. Он уточнял иногда, молчал иногда, смеялся иногда.

— А у тебя есть собака? — спросил Гарри однажды.

— Нет. Почему ты спрашиваешь?

— Просто. Я бы хотел собаку. Тётя не разрешает.

— Из-за аллергии?

— Не знаю. Она просто не разрешает. — Пауза. — А кот?

— Нет. У меня есть сова.

— Сова?

— Ну, сова. Они удобны для почты.

Гарри подумал об этом. Сова для почты? Странноватая идея.

— Как её зовут?

— Эффи. Жена назвала.

— У тебя есть жена?

— Есть. — Голос у него стал чуть другим. Мягче, что ли. — Лили. Рыжая. Очень умная и периодически смотрит на меня как на законченного идиота.

— Она права?

Пауза. Потом Джеймс засмеялся. По-настоящему, не вежливо.

* * *

— Почти всегда, — сказал он.

Про то, что он волшебник, Гарри узнал постепенно. Не в один момент.

Джеймс спросил однажды, бывает ли так, что происходят странные вещи — как будто само собой, когда очень злишься или пугаешься. Гарри ответил не сразу. Потому что это было то, о чём не говорят. Тётя Петуния произносила «ненормально» таким голосом, каким говорят про что-то плохое, и Гарри привык считать это чем-то плохим.

— Ну... бывало, — сказал он осторожно. — Тётя меня однажды постригла почти под ноль. А к утру всё выросло обратно. Она очень злилась. И ещё — однажды Дадли за мной гнался, и я как-то оказался на крыше школы. Не знаю, как вообще.

— Это не совпадение, — сказал Джеймс.

Гарри помолчал.

— Это плохо?

— Нет. — Твёрдо. — Это вообще не плохо. Это значит — ты волшебник, Гарри. У тебя магические способности. Это нормально, это не болезнь, не поломка. Просто ты из... другой части мира, вернее сказать. Есть скрытая часть, где живут волшебники.

— И ты там живёшь?

— И я.

— И на метле летаешь?

— Летаю.

— Настоящей? Не игрушечной?

— Настоящей метлой, да. Только специальной.

— А она... — Гарри остановился. — А она как работает? Ты просто садишься, и она летит?

— Примерно. Там чуть сложнее, но в целом да.

— Здорово, — сказал Гарри. И подумал ещё. — Джеймс, а волшебники едят пиццу?

Пауза.

— Едят, — сказал Джеймс. — Почему ты спрашиваешь?

— Просто интересно. Я думал, может, у вас другая еда.

— Почему другая?

— Ну... волшебная.

Джеймс немного помолчал.

— Гарри, я сегодня на обед ел яичницу. Она была вполне обычная.

— Понятно. — Гарри кивнул, хотя тот не мог видеть. — Просто хотел знать.

* * *

Книга появилась в дырке в стене — той, где выпал кирпич с левой стороны, Гарри сам про неё сказал. Джеймс попросил место, которое существует «в обоих временах». Эту фразу Гарри не понял, переспросил. Джеймс объяснил что-то про то, что они говорят не просто из разных мест, а из разных... времён. Гарри сказал: а. Подумал. — То есть ты не сейчас, да? — и Джеймс ответил: правильно, не сейчас. Гарри ещё немного подумал, уставившись в паутину Ромбика, и сказал: понял. Хотя, если честно, не очень.

Книга оказалась маленькой, с твёрдым потрёпанным переплётом. На обложке ничего, внутри на первой странице от руки: «Основы артефакторики для самостоятельного изучения». И ниже, другим почерком — «Гарри». Просто имя.

Он прочитал первые две страницы и не понял почти ничего.

— Я получил книгу, — сообщил он при следующем сеансе.

— Хорошо. Как она тебе?

— Я не понимаю слова.

— Какие?

— Ну... — Гарри перелистнул. — «Потенциал волшебника формируется в соответствии с врождёнными предрасположенностями и усиливается направленной концентрацией». Это что значит?

Пауза.

— Это значит: у каждого своя магия, и ею можно учиться управлять.

— А зачем тогда написано не так?

— Традиция, — сказал Джеймс серьёзно.

Гарри посмотрел на следующую страницу. Там было много схем со стрелочками. Схемы он любил — их хотя бы можно рассматривать, не зная слов.

— Тут нарисованы штуки.

— Артефакты. Предметы с волшебным зарядом внутри. Это семейная тема, если честно. Поттеры этим занимались поколениями.

— А я Поттер.

— Поэтому и прислал.

Гарри прислонился спиной к трубе.

— Джеймс, а ты Джеймс Поттер?

— Да.

— Значит, мы родственники, наверное?

Долгая пауза.

— Наверное, — сказал Джеймс осторожно.

— Классно, — сказал Гарри. — У меня вообще никаких нет. Ну, кроме дяди Вернона. Но он не считается.

Джеймс что-то ответил тихо — может, не для Гарри: мальчик, ты понятия не имеешь.

— Что? — переспросил Гарри.

— Ничего. Читай книгу.

* * *

Он читал. Медленно. Некоторые страницы по нескольку раз. Схемы начал срисовывать в тетрадку — обычную школьную, потому что другой не было. Подписи к схемам разбирал по словам, спрашивал у Джеймса, что означает «канализация потока» или почему здесь нарисованы спирали, а не прямые линии.

Джеймс отвечал. Всегда. Даже на самые дурацкие вопросы.

Иногда они занимались долго — пока гроза, пока луна на нужном месте. Иногда связь была плохой, слова через слово, и Гарри переспрашивал, а Джеймс терпеливо повторял. Один раз Гарри на полуслове уснул прямо с приёмником в руках — устал, был длинный день, — и проснулся в четыре утра от тишины. Пустое шипение. Гроза давно ушла.

Он сунул приёмник под матрас и снова заснул.