Аристократка из Корка (джен)

23:47. Москва, Таганская, третий этаж.

Квартира двадцать два. Тридцать пять квадратных метров, из которых пятнадцать занимала съёмная мебель хозяев — шкаф с западающей дверцей, диван цвета несбывшихся надежд и стол у окна, на котором стоял ноутбук, пустая кружка из-под чая и тарелка с двумя засохшими крекерами. Занавески задёрнуты. За окном шёл редкий ноябрьский дождь.

Полина Самойлова, двадцать три года, работник колл-центра, рост метр шестьдесят пять, глаза карие, читала фанфик.

Точнее — уже несколько часов как. Работа у неё заканчивалась в шесть, потом автобус, потом магазин за кефиром и хлебом, потом яичница, потом — вот это. Вот это было восемьсот двадцать три страницы произведения «Гарри Поттер и Наследник Всех Семи Родов Тьмы и Света». Автор — NightStar_Slytherin666. Обновлено три дня назад. Рейтинг NC-17, хотя, вернее сказать, ничего особенно взрослого там не происходило — просто автор не любил ограничений. Жанры: попаданцы, родомагия, аристократия, дамбигад, уизлигад, малфойсофтение, ещё восемь жанровых меток, которые Полина знала наизусть, потому что читала подобное уже лет шесть.

Шесть лет — это много. За шесть лет складывается такое понимание жанра, которое уже трудно назвать просто «читает фанфики». Полина знала разницу между хорошим родомагическим фиком и плохим. Знала, что такое дамбигад в трёх его разновидностях — мягкой, средней и «директор реально чудовище». Знала, что уизлигад бывает с предательством и без, с Джинни и без, и почему иногда — только Рон, а иногда — вся семья целиком. Знала все сорок с чем-то расхожих сцен, через которые проходит любой попаданец: Гринготтс с тестом крови, покупка палочки у «настоящего» мастера, первый поклон аристократу, обнаружение, что Дамблдор всё это время манипулировал.

Главный герой текущего фанфика — Артур Северус Родин-Блэк. Программист из Самары, двадцать шесть лет, ничем особенным не выделялся — ну, кроме роста метр восемьдесят пять и серо-зелёных глаз, и ещё той особенной умности, которую авторы обозначают фразой «замечал то, чего не замечают другие», что означало «он умный, но мы пока это не говорим прямо, это будет показано через поступки». Артур попал в мир Поттера в теле одиннадцатилетнего, немедленно сориентировался, двинул в Гринготтс, прошёл тест крови и оказался наследником не двух, не трёх, а именно семи Древних Родов. Семи. Блэки, Певереллы, Слизерин, ещё четыре, придуманных автором из воздуха, но красиво звучащих.

Двадцать семь тысяч галлеонов. Четыре поместья. Два хранилища. Артефакты. Кольца. Меч в одном из хранилищ — старинный, с рунами.

Палочка из семи сердцевин.

На восемьсот двадцать третьей странице Артур Северус стоял в центре главного зала Блэк-манора и проводил родовой ритуал признания. Пол из чёрного мрамора. Потолок уходил в темноту. Пятнадцать свечей. Полная луна в высоком окне. Вокруг алтаря — весь родовой совет: Люциус, Нарцисса, ещё пятеро в торжественных мантиях с гербами.

— Это наш Лорд, — произнёс Люциус, опускаясь на одно колено. Медленно. С достоинством.

— Это наш Лорд, — повторила Нарцисса и опустилась следом.

— Это наш Лорд, — сказал весь совет разом, и пол под ними засветился, и стены засветились, и в воздухе запахло чем-то из тех вещей, которые автор описывал как «древним и правильным».

— Встаньте, — произнёс Артур Северус. Ровно. Без торжества, без пафоса. Голос человека, который всегда знал, что всё закончится именно вот так.

Полина вздохнула с тем глубоким удовольствием, которое бывает, когда хорошо написанный абзац делает ровно то, чего от него ждёшь. Потом посмотрела на время. Четыре часа утра. На работу в восемь. Она перелистнула страницу — там начиналась сцена разговора с Дамблдором, Дамблдор наконец получал по заслугам, это было третьим по интересности событием в подобных фанфиках и она хотела это дочитать, надо было поставить будильник, потому что...

Глаза закрылись.

* * *

Кто-то тыкал в неё пальцем.

Ощущение было неправильное. Не в смысле неприятное — в смысле геометрически не то. Диван был не там, где должен быть. Угол — другой. Потолок другой — слишком высокий, без той трещины у восточной стены, которую Полина за год съёма выучила наизусть. И холодно. Не квартирный холод, не когда просто открыто окно, — уличный, настоящий, сырой.

Она открыла глаза.

Брусчатка.

Она лежала на брусчатке.

Над ней — кусок серого утреннего неба, и ещё один кусок, ближе к горизонту оранжеватый. Вокруг стояли люди — все в странной одежде, длинные мантии, котелки, один в лиловом с блёстками, который Полина запомнила, потому что он выбивался из ряда. Пожилой мужчина в коричневом наклонялся к ней, и именно его палец тыкал её в плечо.

— Вы живы, мисс?

С акцентом. Британским.

Полина не ответила сразу. Вместо этого она смотрела в небо — секунд пять, примерно, ровно столько, сколько ей потребовалось принять одно решение.

Решение было простое: не паниковать.

Паника — она это знала из примерно шестисот попаданческих фанфиков — является основной причиной, почему первые десять страниц у плохих авторов такие скучные. Герой орёт, не понимает, что происходит, бегает по кругу. Хорошие же герои сразу собирались. Умные герои — сразу начинали действовать.

Она начала с инвентаризации.

Руки. Маленькие. Пальцы короткие. Кожа без той сухости, которая появилась к двадцати трём годам от офисного воздуха. Она подняла обе руки перед лицом — да, маленькие, лет десяти-одиннадцати максимум. Хорошо. Правильный возраст.

Одежда. Незнакомая, тёплая, добротная — серая юбка до щиколоток, тёмная блуза, жилетка из плотной ткани. Чьи вещи — не важно пока.

Карман. В кармане что-то было. Она сжала кулак и почувствовала металл. Несколько монет. Вытащила — золотые, тяжёлые, с незнакомым гербом. Разной величины.

Галлеоны.

Полина медленно встала. Колени немного дрожали — не от страха, просто нормальная физиология. Отряхнула юбку. Огляделась.

Узкий переулок, та же серая брусчатка. Через арку впереди — улица, лавки, вывески. Ближайшая: «Книги Флориш и Блоттс». Чуть дальше — мётлы в витрине, рукоятями вниз. Ещё дальше — мороженщик в полосатом фартуке, хотя непонятно зачем мороженое при такой погоде.

Косой переулок.

Где-то в желудке что-то сделалось тёплым. Это было немного глупо, она понимала, что глупо — надо было думать, анализировать, строить план, — но несколько секунд она просто стояла и смотрела на вывеску «Флориш и Блоттс» и думала: вот оно. Вот именно оно.

— Со мной всё хорошо, — сказала она пожилому мужчине. — Благодарю за беспокойство.

Голос оказался детским. Звонким. Без нижних нот. Она к этому была готова теоретически, но теоретически и практически — разные вещи. Одиннадцать лет. Может, двенадцать. Тело не её, но соображает так же.

Мужчина посмотрел на неё с сомнением, потом кивнул и отошёл.

Полина двинулась к арке.

В голове уже разворачивался список. Первый пункт был очевидный.

Гринготтс.

* * *

Добраться до Гринготтса оказалось просто — банк был виден из арки, белый мраморный фасад в конце улицы, внушительный, немного нелепый в своей помпезности, но именно такой, каким должен быть. Полина шла по Косому переулку и старалась не смотреть по сторонам слишком откровенно.

Переулок был меньше, чем казалось в кино. Узкий. Тесный. Запах — сырость, пыль, что-то неидентифицируемое, возможно зелья или просто старый камень. Покупатели двигались без спешки, останавливались у витрин. Пара детей её возраста тянула взрослого к витрине с мётлами. Женщина в ядовито-зелёном выбирала что-то живое в клетке — живое отчаянно возражало.

Обычный рынок. Просто немного другой.

Ступени Гринготтса оказались широкими и слегка неудобными для маленьких ног. Полина поднималась медленно, держась прямо. Охранники у дверей — двое гоблинов с профессиональным безразличием — открыли перед ней створки. Она кивнула им с тем достоинством, которое возможно изобразить в одиннадцать лет. Гоблины не отреагировали никак.

Внутри было гулко и немного холодно. Высокие потолки. Магический свет — мягче электрического. Длинная стойка с отдельными окошками, за каждым — гоблин, занятый своим. В очереди стояло человек восемь. Разные — молодые, пожилые, один в мантии с дырой на локте, другой в чём-то очень дорогом.

Полина встала в конец.

Пока ждала, ещё раз прокрутила в голове, что именно скажет. Потренировала интонацию — деловую, без лишней торжественности. Потом решила не усложнять.

— Мне необходимо пройти тест на наследственность, — сказала она, когда подошла очередь. — Я имею основания полагать, что являюсь последней представительницей одного из магических родов.

Гоблин поднял взгляд от бумаг. Смотрел несколько секунд.

— Тест стоит сто пятьдесят галлеонов. Базовый включает первичный анализ реестра и родословную на пять поколений. Расширенный — ещё сто.

— Расширенный. И полный реестр активов.

— Ещё двести пятьдесят.

— Хорошо.

Гоблин смотрел на неё дольше обычного. Потом немного повернул голову и негромко позвал кого-то по имени. Звучало как «Кракр».

* * *

Кракр — молодой гоблин, лет сорока на вид, что в пересчёте на людское время было совсем молодым, — провёл её через неприметную дверь в коридор и дальше: в маленькую комнату. Голый камень. Один стол. На столе — медная чаша с выгравированными символами, совсем простая, без украшений.

— Приложите ладонь, произнесите полное имя.

Полина приложила. Металл оказался неожиданно холодным — аж неприятно, прямо в кость. Она назвала имя.

Секунду ничего. Потом укол — маленький, непонятно откуда, не с пальца, просто... ниоткуда, — и тёмная капля упала в чашу.

Чаша засветилась. Серебристым, неярко.

Кракр достал книгу. Большую, в тёмном переплёте, с металлическими застёжками. Полина ожидала чего-то торжественного, но Кракр просто сел и начал листать — деловито, без пауз, — иногда делал пометки в блокноте, иногда возвращался назад и сверялся ещё раз. Один раз достал с полки другую книгу, потоньше.

Прошло минут пятнадцать.

Полина ждала. Пыталась не смотреть на стену. Пыталась не думать о том, что если ничего не найдут — то что тогда. Тело одиннадцатилетней в Лондоне без документов, без семьи. Это... это надо будет решать, но лучше сначала найти.

Кракр поднял взгляд.

— Самойлова Полина Дмитриевна. По материнской линии прослеживается связь с Родом Мёрфи. Ирландия. Основан приблизительно в двенадцатом веке, зарегистрирован официально в тысяча пятьсот девяносто четвёртом году. Последний подтверждённый глава рода — Патрик Коннелл Мёрфи — умер в тысяча шестьсот восемьдесят восьмом. Прямая линия пресеклась. Боковая ветвь — племянница Синид Мёрфи — вышла замуж за магглорождённого в тысяча семьсот сорок третьем. Магическая активность потомков считалась нулевой на протяжении двух столетий...

— Но реактивировалась.

Кракр посмотрел на неё.

— Именно. По реформированному наследственному кодексу тысяча восемьсот девяносто второго года магически активный потомок любой линии в отсутствие прямых наследников имеет право на полное оформление родовых активов, при условии прохождения регистрации в...

— Я хочу оформить.

Пауза.

— Пройдёмте к сейфу.

* * *

Вагонетка ехала долго. Рельсы уходили по спирали вниз, повороты были неожиданными. Полина держалась за борт и думала, что надо было морально подготовиться к этой части. Темнота по сторонам, редкие фонари, холодный воздух с запахом земли и металла.

Сейф 482 оказался... нормальным.

Именно это слово — нормальный. Не маленький, не огромный. Когда Кракр открыл тяжёлую дверь и Полина вошла, она увидела монеты — стопки золотых, несколько стопок серебряных, пара мешочков бронзовых, — и это было хорошо, но не то, что она рисовала в воображении. Не залитый светом огромный зал. Просто сейф. Приличный сейф обычного частного клиента.

Пятнадцать тысяч галлеонов.

Она считала быстро. Галлеон — примерно пять фунтов по фанфичным справкам. Пятнадцать тысяч, умножить на пять — это семьдесят пять тысяч фунтов. На жизнь хватит. На учёбу хватит. На поместье — частично, зависит от степени разрушений.

Зато был перстень.

Медный, тронутый зеленью, с гравировкой — дерево с корнями, простой, тяжёлый немного для детской руки. Полина надела на правый мизинец. Велик. Держится.

Была стопка бумаг.

И в стопке — письмо, в отдельном конверте, пергамент пожелтевший, чернила почти выцвели. Патрик Коннелл Мёрфи писал своим потомкам — не зная будут ли они, просто на случай. Наказывал хранить традиции. Помнить кровь. Держаться подальше от маггловских смут — в тысяча шестьсот восемьдесят восьмом году это был конкретный практический совет, а не абстракция: Ирландия тогда горела вместе со всей Британией, Вильгельм Оранский только что высадился на берег, и магические семьи, которые встряли в чужие политические войны, потеряли всё. Не водиться с теми, кто в погоне за маггловскими альянсами продал кровь и родовую магию за политическое прикрытие. Соблюдать ритуал Огня в первое новолуние и ритуал Воды в летнее солнцестояние. Не забывать алтарь поместья — активация раз в полнолуние, иначе родовая сила слабеет.

Потом Патрик Коннелл жаловался на соседей. Три абзаца. Подробно.

Потом краткая приписка: золото в сейфе прирастало через особый договор с банком, какой-то финансовый инструмент, объяснений которому не было.

Полина сложила письмо. Убрала в карман.

— Поместье Мёрфи, Йоркшир, — произнёс Кракр. — Строение семнадцатого века. Последнее обследование...

— Тысяча восемьсот шестой год.

— Верно.

— Состояние?

— Требует инспекции.

Полина решила не уточнять, что именно это значит. Она догадывалась.

— Комиссия за оформление наследования и полный тест составит пятьсот галлеонов. Плюс ежегодная плата за управление активами — пятнадцать процентов.

Она кивнула. Потом посчитала в уме — уже на выходе из комнаты, пока Кракр заполнял какие-то бланки. Пятнадцать процентов от пятнадцати тысяч — это две тысячи двести пятьдесят галлеонов в год. То есть без пополнений через семь лет сейф опустеет.

Хотя...

Ладно. Сейчас не об этом.

Кракр аккуратно что-то записал в блокнот. Уголок рта у него чуть дёрнулся — один раз, быстро. Может удовлетворение. Может просто тик. Гоблины вообще читаются плохо.

Они поехали обратно.

* * *

Лютный переулок начинался там, где заканчивалась обычная магическая торговля и начиналось что-то другое. Вход через арку между прачечной и лавкой с поношенными мантиями — тесная арка, без вывески. Полина нашла сразу: она знала, где искать.

Освещение здесь было хуже. Дома стояли теснее. Запах — серный, затхлый, металлический одновременно. Прохожих мало: двое в капюшонах, один пожилой с тростью с набалдашником-черепом, что не обязательно что-то значит, может просто любит черепа. Полина шла ровно и не торопясь. Уверенно — насколько уверенно можно выглядеть в одиннадцать лет, идя по мрачному переулку с шестьюстами галлеонами в кармане.

Шестьдесят процентов уверенности. Остальные сорок — на то, чтобы не смотреть по сторонам слишком явно.

«Волшебные изделия Мастера Борка. С 1743 года» — деревянная вывеска, немного покосившаяся, буквы старомодным шрифтом. Дверь скрипнула.

Внутри тихо. Прилавок, несколько полок. Темновато. Пахло ладаном и ещё чем-то — старым деревом, может ванилью, сложно определить. За прилавком стоял высокий мужчина с длинной бородой, в тёмных одеждах из хорошей ткани. Тот вид, который трудно прочитать сразу.

Он посмотрел на Полину.

Потом на перстень.

Что-то в лице изменилось — почти незаметно, но изменилось.

— Леди Мёрфи, — произнёс он с лёгким поклоном. — Какая неожиданная честь.

Полина приняла это спокойно. Так и должно быть.

— Мне нужна палочка. Традиционная. Не ширпотреб.

— Разумеется.

Борк достал маятник на длинной нитке. Поднёс к Полине, начал водить. Маятник качался, описывал круги, менял направление. Борк кивал, делал пометки на каком-то листе. Один раз спросил, не поднимая взгляда: — Правая рука? — Правая. Снова кивнул.

Это длилось минут пять. Шесть, может.

— Бузина, — сказал он наконец. — Дракониевая кость в основе. И три сердцевины.

— Три, — повторила Полина.

— Именно. — Что-то в его тоне говорило о том, что он привык к подобным реакциям. — Перо феникса, волос единорога и чешуя василиска. Редкое сочетание. Для волшебников с определённым... наследием.

Он ушёл в подсобку. Оттуда — скрип ящика, шаги, пауза, снова шаги.

Вернулся с ящиком из тёмного дерева, выложенным бархатом. Открыл.

Палочка — тёмно-серая, почти чёрная, с лёгкой резьбой у рукояти. Четырнадцать дюймов. Для одиннадцатилетней длинновата.

Полина взяла её.

Тяжелее, чем ожидала. Заметно тяжелее. И ещё что-то — что-то, что она не умела описать словами. Не неприятное. Просто... как три разных голоса говорят одновременно, немного перебивая друг друга. Она подождала. Может, нужно время.

Сделала взмах. Небольшой.

Из кончика вырвалось что-то — не искры и не свет, а что-то среднее. Облачко пара плюс пара золотистых мерцаний. Не особенно впечатляющее, честно сказать.

— Она выбрала вас, — торжественно произнёс Борк.

Ну. Значит выбрала.

— Гравировку герба рода можно нанести на рукоять. Пятьдесят галлеонов.

— Делайте.

Борк ушёл. Вернулся через десять минут — на рукояти теперь была тонкая гравировка, дерево с корнями, аккуратная работа. Хорошая.

Пятьсот пятьдесят галлеонов. Полина отсчитала монеты.

(В трёх кварталах отсюда, в Косом переулке, Гаррик Олливандер смотрел на одиннадцатилетнего мальчика с молниеобразным шрамом. Ему он предложил палочку из остролиста с пером феникса. Одиннадцать дюймов. Гибкая. Мальчик взмахнул — и тепло разлилось по пальцам, и в комнате стало светлее, и Олливандер сказал «любопытно» тоном, который означал нечто большее. Стоила палочка семь галлеонов. Мальчику даже думать об этом не пришлось.)

(Но Полина об этом не знала.)

* * *

Остаток дня прошёл по плану. В основном.

Школьные принадлежности она заказала через Гринготтс — специальная услуга, гоблины свяжутся с нужными лавками, всё доставят в «Дырявый котёл» к вечеру. Поместье надо сначала разведать отдельно — кто знает, какие там защитные чары за почти два века, — и отправлять туда дорогие учебники вслепую она не собиралась. Аристократы сами не носят пакеты. Это она знала твёрдо.

В «Малкин» всё же зашла лично — не за форменными мантиями, те заказала через гоблинов, — а за уточнением фасона. Мадам Малкин — невысокая женщина средних лет с булавками в нагрудном кармане — смотрела на Полину поверх очков, пока та объясняла: «тёмно-синее или чёрное, воротник чуть выше стандартного, минимум отделки». Потом молча кивнула и что-то записала.

— Это обойдётся дороже стандартного.

— Разумеется.

Малкин посмотрела на перстень. Потом снова на Полину. Потом ещё что-то записала — уже быстрее.

В лавке был ещё кто-то — мальчик с круглым лицом, которому примеряли мантии немного большего размера, тёмные, без всяких украшений. Стоял с таким видом, как будто его сюда пригнали, а не привели, и терпеть оставалось недолго. За перегородкой кто-то смеялся — молодой голос, явно не по делу.

Не важно.

«Флориш и Блоттс»: «Полный кодекс магического этикета» в шестом издании — страниц семьсот. «Родовой реестр знатных семей Великобритании. Двадцать поколений» — три тома, переплёт потёртый, но издание авторитетное. «Традиции и ритуалы: практическое руководство для хранителей рода». Две книги на ирландском гэльском — на всякий случай, пригодится.

Продавец оформил доставку в «Дырявый котёл». Взял название трактира, кивнул. Никаких лишних вопросов.

Полина направилась к выходу.

И вот тут их и увидела.

* * *

Нарцисса Малфой была именно такой, какой должна быть.

Высокая, светловолосая, тёмно-синие одежды из хорошей ткани. Та прямота спины, которая не бывает случайной, это результат лет специальной выправки. Лицо красивое и немного закрытое — не злое, просто то лицо, которое бывает у людей, привыкших держать расстояние между собой и миром.

Рядом — Драко. Светлый, примерно её возраста, со скучающим видом человека, которого привели на шопинг вместо чего-то более интересного.

Полина остановилась на секунду.

Потом вспомнила всё, что нужно — угол наклона, положение рук, правая нога чуть назад, — и сделала приветственный поклон. Три четверти. Именно три четверти: Леди малого Древнего Рода при первом знакомстве с Леди большого Древнего Рода, в неформальной обстановке, без предварительного представления. Она репетировала это утром в отражении витрины. Дважды. Получилось правильно.

Нарцисса Малфой остановилась.

Пауза — ровно три секунды. Не меньше. Достаточно, чтобы посмотреть на Полину, посмотреть на перстень, снова на Полину, и принять решение.

Она дала ответный поклон: небольшой, корректный, именно тот — в ответ на правильное приветствие от неизвестного, но законного источника.

— Леди Мёрфи, — произнесла она. Голос ровный. Никакого удивления снаружи — хотя Полина была почти уверена, что удивление есть, просто Нарцисса Малфой не из тех, у кого что-то бывает снаружи без разрешения. — Не знала, что в роду есть наследники.

— Кровь находит дорогу.

Нарцисса кивнула. Это была правильная фраза.

— Когда вы оформили наследование?

— Сегодня утром.

— Понятно. — Взгляд на перстень. — Поместье?

— Йоркшир. Требует восстановления.

— Мёрфи из Корка. — Это была констатация, не вопрос. — Они практиковали определённые родовые традиции. Специфические для ирландской ветви. Алтарь поместья?

— Буду восстанавливать.

— Хорошо. — Пауза. Что-то во взгляде изменилось — ненамного. — Вы знакомы с протоколом вхождения в общество для вновь восстановленных родов?

— В общих чертах. Уточняю детали.

— Свяжитесь с леди Грин. В течение первых месяцев учебного года — до Йоля лучше не тянуть. Статус нужно подтвердить официально, иначе потом осложнится.

— Благодарю.

Пауза.

— Хогвартс в этом году?

— Да.

— Хорошо. — Нарцисса смотрела на неё ещё секунду — тем самым взглядом, который оценивает и запоминает. Профессионально. Не тепло, не холодно. Что-то вроде: «занятно, посмотрим» — хотя Полина не была уверена на сто процентов. — Многие думают, что кодекс можно выучить по книге. Не всё так просто.

— Я это понимаю.

— Приятно слышать.

Больше она ничего не сказала. Взяла Драко за плечо и двинулась к следующей секции. Драко напоследок посмотрел на Полину — не с уважением, с любопытством, как на что-то новое и пока непонятное.

Полина вышла из магазина.

Стояла на улице несколько секунд. Потом осторожно выдохнула.

Правильно. Всё именно так, как должно быть.

Ночь она провела в «Дырявом котле». Комнату дали без вопросов — хозяин, судя по всему, давно привык к одиноким детям с тяжёлыми кошельками, — восемь галлеонов, завтрак не входил. В холле уже ждал сундук — Гринготтс доставил, как и договаривались, через своих курьеров: учебники, форма, прочее, всё сложено аккуратно. Она затащила его в комнату, открыла, убедилась, что всё на месте.

Потом сидела у окна до полуночи и читала «Кодекс» при свечах, потому что газовый светильник в комнате дымил. Дочитала до параграфа девятого. Легла.

Заснула быстро.

* * *

1 сентября.

Путь до вокзала занял больше времени, чем она рассчитывала — разобралась с маггловским транспортом, потом ждала автобус, потом нашла Кингс-Кросс. Барьер между девятой и десятой платформами — она знала, где он, и знала, что нужно идти уверенно, не замедляясь, не оглядываясь.

Прошла уверенно. Стена разошлась — ощущение странное, как холодный туман на секунду, — и за ней была платформа.

Хогвартс-экспресс стоял у перрона.

Красный. Большой. С паром.

Полина смотрела на него секунды четыре — пять, может. Потом вошла в вагон.

Нужно было правильное купе. Не первое попавшееся — правильное. Она шла по коридору, смотрела в стёкла дверей. Слишком шумно — мимо. Слишком маленькие — мимо. Вот — двое, явно не первый год здесь, по виду четвёртый-пятый курс — мантии с зелёной отделкой на манжетах, держатся спокойно, без той первогодочной растерянности. Один читает что-то тонкое и скучное на вид, другой смотрит в окно с таким видом, как смотрят люди, которым некуда торопиться.

— Добрый день.

Они посмотрели на неё. На перстень. Она дала короткий кивок — корректный для ситуации.

— Добрый, — ответил тот, что постарше. — Мёрфи?

— Леди Мёрфи. Восстановленная линия. Первый год.

— Ридли. Эдвард. — Кивок в сторону второго, того, что у окна. — Глейн.

— Слизерин?

— Наверное, — сказала Полина. Она, честно говоря, не сомневалась.

Разговор завязался. Немного натянутый в начале, как всегда бывает, — проверяется иерархия, определяются дистанции. Ридли говорил мало и точно. Глейн — ещё меньше, зато смотрел внимательно, как смотрят люди, которые предпочитают наблюдать и делать выводы позже. Полина отвечала по делу. Нормально. Правильно.

Потом поезд тронулся.

За окном поплыл перрон. На нём осталась рыжеволосая женщина, которая махала вслед всем вагонам подряд — ещё долго после того, как последний из её детей заскочил внутрь. Уизли. Провожали, как будто это была последняя встреча, а не просто поездка в школу. Сентиментальное семейство.

Через несколько минут — коридор, за кипятком, — она его и увидела.

Гарри Поттер шёл навстречу. Очки немного кривые. Волосы торчат. Шрам виден — она посмотрела, не удержалась. Молния. Маленькая, если честно. Совсем не страшная.

Коридор узкий — не разойтись.

— Прошу прощения, — сказал он. Голос детский. Немного неуверенный.

Полина смотрела на него. Она знала, кто это — пешка в чужой игре, мальчик, которого ведёт Дамблдор, дёргая за нужные верёвочки. Знала про пророчество. Про Волан-де-Морта. Про то, что ждёт впереди.

Она могла бы сказать ему. Предупредить: «Эй, Поттер, ты знаешь, что директор тебя использует? Что вся эта история с Избранным — это план, который существует дольше, чем ты живёшь?»

Могла бы.

Но это было бы рано. Сначала нужна позиция. Когда её голос будет весомее — тогда она этим займётся.

— Всё в порядке, — сказала Полина.

И пошла дальше.

* * *

В купе было тихо. Ридли читал. Глейн смотрел в окно — не на что конкретное, просто смотрел. За окном шли поля, потом леса, потом снова поля.

Полина открыла «Полный кодекс магического этикета». Шестое издание. Страница десятая — продолжение с прошлой ночи.

«...существует сорок семь базовых форм приветствия, и каждая из них...»

Из-за стенки донёсся смех — короткий, молодой, немного дурацкий. Потом что-то упало. Потом снова засмеялись, уже оба голоса разом.

Она покосилась на стену. Потом обратно на книгу.

Сорок семь форм приветствия — это важно.

За окном стемнело. Магический свет в купе горел ровно. Ридли перелистнул страницу — беззвучно, аккуратно.

Из-за стенки — снова голоса. Вот один говорит что-то, другой отвечает, потом пауза, потом оба что-то решают. Спокойно. Просто. Как разговаривают люди, которым хорошо вместе, — без усилий, без протокола.

Полина перечитала параграф. Потом следующий. Потом вернулась к предыдущему, потому что там было важное разграничение между поклоном при первом знакомстве и поклоном при повторной встрече — разница в четверть наклона, и это имеет значение.

* * *

Хогвартс-экспресс нёсся на север.

Где-то за тёмными полями и за лесами, которые из окна уже не разглядеть, ждал замок с движущимися лестницами и привидениями и профессорами, каждый из которых знал что-то, чего она пока не знала.

Пока.

У неё была палочка — с тремя сердцевинами, четырнадцать дюймов, немного тяжёлая, но это просто время нужно. Был сейф — двенадцать тысяч четыреста пятьдесят галлеонов, если вычесть сегодняшние траты. Было поместье — своё, в Йоркшире, требует ремонта, но своё. Был правильный перстень. Был один правильный поклон, принятый Нарциссой Малфой. Были нужные знакомства в купе. Была леди Грин и реестр вновь восстановленных родов — надо написать до Йоля. Был «Кодекс» на семьсот страниц — она прочла десять, осталось шестьсот девяносто. Был Дамблдор — серый кардинал, которого надо держать под наблюдением. Были Уизли — предатели крови, дистанция. Был Волан-де-Морт где-то там впереди — она знала об этом, была готова, у неё было время подготовиться правильно.

Она была, если честно, совершенно готова.

В купе за стенкой двое одиннадцатилетних мальчиков делили шоколадную лягушку. Один рыжеволосый, с веснушками. Другой — в очках, с тем неловко-радостным видом, который бывает у людей, которые впервые в жизни оказываются там, где им, кажется, рады. Они говорили о карточках с волшебниками, о квиддиче, о том, что едет с тележкой — и из этих незначительных вещей вырастало что-то, что имеет обыкновение быть прочнее традиций.

Но Полина этого не слышала.

Она читала параграф одиннадцатый.

Поезд шёл.