Шестёрка Вайта (джен)

Когда круговерть перед глазами улеглась, Гарри сел, а затем и поднялся и осмотрелся. Он находился в самом обычном подвале. Ритуал был настроен на перемещение и во времени, и в пространстве — никто в прошлом не должен был знать о том, что Гарри сделает, — однако нумерологам оказалось не под силу выбрать место. Главного им удалось достичь, Гарри переместило из Министерства магии, а остальное… Он готов был разбираться по ходу дела, к такому его готовили в школе авроров. В полумраке было видно деревянную лестницу, стеллажи с коробками, сложенную детскую коляску и старый ржавый велосипед с провисшей цепью.

Не понимая, где находится, но не чувствуя никакой угрозы, Гарри похлопал себя по карманам, проверил переброшенную через грудь сумку, наличие палочки в наплечной кобуре и облегчённо выдохнул. Куда бы его ни занесло, всё нужное осталось при нём.

Не рискуя привлекать внимание тех, кто мог находиться наверху, Гарри подошёл к маленькому зарешётчатому окошку и выглянул наружу. Мостовая и цоколь дома напротив — вот и всё, что он увидел. Медлить не имело смысла, а потому он наложил на себя чары отвлечения внимания и аппарировал просто вперёд — на улицу.

Тело тут же покрылось потом, и Гарри машинально наколдовал охлаждающие чары.

Перемещение во времени состоялось, это не подлежало сомнению, ведь утром Гарри проснулся в разгар зимы, а теперь вокруг стояло лето. Да и магия снова ощущалась совсем иначе.

Улицу, на которой оказался, он не узнал, но задерживаться счёл излишним. В каком бы времени ни оказался, идти ему было некуда, потому после недолгих колебаний он аппарировал в единственное место, где мог найти временный приют, в «Дырявый котёл».

Бессменный бармен Том, несмотря на позднее время, оказался на своём обычном месте за стойкой и охотно выдал ключи от номера на втором этаже, принёс ужин и «Ежедневный пророк».

«20 августа 1975 года».

Гарри сглотнул, прочитав дату, и прикрыл глаза в попытке скрыть эмоции.

Конечно, он понимал, что ему придётся отказаться от всего, что знал и любил, но он был уверен, что переместится в «своё» время. Неосознанно мелькали мысли о тайной помощи самому себе; Гарри казалось, что это вовсе не будет вмешательством, потому что ему столько раз фантастически везло, что трудно было не заподозрить тайную помощь со стороны.

Но в 1975 году его ещё даже в проектах не было, кажется, родители ещё даже не встречались…

Гарри замер, невидяще уставившись прямо перед собой.

Родители ещё не встречались, но зато были живы. Война ещё не началась. Слизеринцы были просто студентами, а не Пожирателями смерти… А Волдеморт ещё не обрёл ни власть, ни репутацию монстра, возможно даже, ещё не отказался от плана добиться всего через подкуп и запугивание, не перейдя к террору…

— Могу ли я вмешаться? — под нос пробормотал Гарри и понял со всей отчётливостью, что обязательно вмешается. Ритуал уже изменил прошлое, невыразимцы со всей отчётливостью предупредили, что того мира, в котором они привыкли жить, после этого уже не будет. А значит… Можно не бояться нарушить что-то там в реке времени — появление Гарри здесь уже пробило реке новое русло.

Поблагодарив Тома за ужин, он поднялся в номер и, не раздеваясь, растянулся на кровати.

В первую очередь, конечно, необходимо провести ритуал, ради которого он прибыл в прошлое, а вот после этого…

Прикрыв глаза, Гарри принялся за составление плана. Без гриффиндорской прямоты, без наивной веры в лучшие людские качества, без давления славы Мальчика-Который-Выжил ему будет намного проще добиться чего-то. Гарри Поттер прожил пусть недолгую, но насыщенную жизнь, однако он остался в… будущем. А здесь и сейчас будет действовать другой человек. Со знаниями и умениями Поттера, но совершенно другой. Другого возраста, с другой биографией, другими принципами и, конечно же, с другим именем.

— Гарри Вайт, — с усмешкой решил он и сел.

После третьего курса Гарри некоторое время мечтал, что Сириус заберёт его к себе и даст свою фамилию. И даже несколько раз представлялся Гарри Блэком в маггловском мире, когда хотел скрыть свою истинную личность. Но в семьдесят пятом году он не мог использовать это имя — настоящим Блэкам это бы явно не понравилось.

Внешность по здравом размышлении Гарри решил не менять: любые чары будут заметны, а потому могут вызвать подозрения, да и смысла в них не было. Что бы там ему ни внушали с самого детства, не был он так уж похож на отца. Сходство было, всё же он был его сыном, но не более того, всего лишь тот же типаж. Зная, что он сын Джеймса и Лили, многие лишь из вежливости говорили, что он похож на отца. Так же было и с сыновьями самого Гарри — мальчишки были брюнетами, как он, но если не знать о кровном родстве, то и не догадаешься.

— Одной проблемой меньше, — сам себе кивнул Гарри и аппарировал.

Ночь — удобное время, чтобы осмотреться и подготовиться к ритуалу. До начала нового учебного года оставалось совсем мало времени, и Гарри не хотел терять ни минуты.

Всё оказалось проще, чем он думал. То ли невыразимцы перестраховывались, то ли у них не оказалось записей об этом временном периоде, но в местах, где должны были быть спрятаны реперы, не оказалось никаких преград. Ритуал привязки Гарри решил отложить, чтобы провести тот на свежую голову, но половина дела уже была сделана…

И потому с чистой душой вернулся в номер и завалился спать.

* * *

Зная за собой грех импульсивности, Гарри всё же не стал отказываться от спонтанного плана. С самого детства он чувствовал непреодолимую потребность помогать другим, и пусть поначалу это не было его личным выбором, к такому поведению его подталкивал Дамблдор, это навсегда определило его дальнейший путь. И сейчас, получив шанс исправить тысячи ошибок и не допустить миллион несправедливостей, Гарри не мог остаться в стороне.

А планы… Что ж, весь его опыт и знания не шли в сравнение с дамблдоровскими, а потому не было смысла что-то тщательно планировать: перехитрить директора было непросто, зато открытость могла смутить, да и импровизация всегда была коньком Гарри.

Проклятие на должность профессора защиты от Тёмных искусств было наложено давным-давно и проявилось не в то время, когда Гарри учился — им только так казалось. Учителя менялись каждый год десятилетиями, и каждое лето Дамблдор искал готовых рискнуть и закрыть вакансию. И желающих с каждым годом было всё меньше и меньше, потому как проклятие было самым настоящим и не щадило никого. Иногда Дамблдору везло найти добровольца, но чаще Министерство отправляло в Хогвартс авроров — отставников или отстранённых от работы по состоянию здоровья, так что студенты едва успевали запомнить имя одного учителя, как его сменял другой.

В таких условиях у Гарри были высокие шансы добиться желаемого.

На получение приглашения в кабинет директора ушло всего два дня.

— Признаюсь вам, мистер Вайт, запрос в Министерство магии я уже отправил, и наша с вами беседа не значит, что место ваше.

Гарри улыбнулся.

Ему пришлось почти подружиться с официанткой в «Трёх мётлах», чтобы она разговорилась и перенаправила его в бар «Кабанья голова», ну а дальше не составило никакой сложности пустить слух, что он не прочь поработать профессором защиты от Тёмных искусств. И на следующий день в баре уже ждало письмо от директора. Это показалось бы чересчур простым, не знай Гарри со всей определённостью о затруднениях директора.

— Итак, мистер Вайт, я изучил ваши документы и, должен заметить, впечатлён. Скажите, почему вы хотите стать преподавателем?

Что бумаги в порядке, Гарри не сомневался. Отправляя его в прошлое, невыразимцы позаботились о том, чтобы снабдить Поттера всем необходимым, в том числе пергаментами с результатами СОВ и ЖАБА с министерской печатью, а также заверенные Отделом тайн документы о получении им специфических знаний. Дат ни на одном из документов не было, но кто же обращает внимание на такую ерунду? Дамблдор не обратил.

— Причины довольно банальны, мистер Дамблдор. В своих путешествиях я имел неудовольствие сталкиваться со множеством трудностей, и могу со всей ответственностью заявить, что маги мельчают. То, с чем я и тем более вы справимся играючи, для более молодых волшебников становится непреодолимым препятствием или даже фатальным опытом. Поскольку я решил на некоторое время как минимум, а может, и навсегда осесть в Англии, мне показалось неплохой идеей поделиться моими знаниями с подрастающим поколением.

— Мистер Вайт, я не слышу в ваших словах акцента, однако не подлежит сомнению, что вы не учились в Хогвартсе.

— Домашнее обучение, — с долей снисходительности улыбнулся Гарри. — Не хочу вдаваться в детали, но скажу, что во времена моего детства моя семья имела врага, не брезгующего никакими способами, потому меня оберегали от всех опасностей.

— Вот как. — Дамблдор чувствовал, что собеседник говорит правду, однако рассчитывал на более развёрнутый ответ. — Значит, теперь ваша семья в безопасности?

— Теперь у меня нет семьи, — спокойно встретил директорский взгляд Гарри и, не затягивая зрительный контакт, перевёл взгляд на Фоукса, с точно отмеренной грустью добавив: — В том числе и поэтому я решил остановиться. Я уже не юноша, пора подумать о будущем.

Лицо Дамблдора будто разгладилось. Было очевидно, что такой ответ пришёлся ему по душе.

Разговор продлился несколько часов, но не стал допросом и довольно быстро перестал быть и собеседованием. Дамблдору было интересно беседовать с новым коллегой, что-то в этом мужчине располагало его, казалось «своим». Гарри не нужно было изображать эмоции, которые он не испытывал, или лгать, он мог себе позволить честность и открытость, хотя и не сказал о себе ни слова правды. А ещё он знал Дамблдора достаточно хорошо, чтобы не сказать ни одного слова, что могло бы насторожить, напротив, угадывать правильные ответы были даже слишком просто.

Всего через три дня после перемещения в прошлое Гарри Поттер окончательно и бесповоротно канул в Лету, на смену ему пришёл Гарри Вайт — профессор защиты от Тёмных искусств.