Четыре циркача (джен)

Ларс поднялся со стула, аккуратно застегнул среднюю пуговицу своего серого пиджака и подхватил кожаный портфель. На фоне обшарпанных стен «Мертвого свина» он выглядел как инопланетянин, случайно выпавший из бизнес-класса.

— В пять утра на складе номер четыре, — еще раз жестко напомнил Ларс, глядя на близнецов сверху вниз. — Без опозданий. Кэл, это касается тебя в первую очередь. Финн, пошли, я подброшу тебя до метро. Мне нужно, чтобы ты по дороге еще раз объяснил мне протокол резервного копирования.

Финн молча закинул рюкзак на одно плечо, в последний раз затянулся черничным вейпом и, не прощаясь с братьями, двинулся к выходу вслед за Ларсом. Дверь паба жалобно звякнула колокольчиком, впустив внутрь порцию сырого бостонского воздуха, и банда сократилась вдвое.

В углу повисла тишина. Кэл проводил взглядом ушедших, подождал пару секунд, а затем резко сбросил с себя напускную пижонскую вальяжность. Его лицо осунулось, а в глазах появилась усталость, которую он так тщательно скрывал весь вечер. Он потянулся к центру стола, бесцеремонно забрал у Шона недопитый стакан воды и сделал огромный глоток.

— Ну и зануда этот Ларс, — негромко сказал Кэл, крутя пустой стакан в пальцах. — Ты видел его лицо, когда я про кухню Падди заговорил? У него аж вена на лбу надулась. Как думаешь, Шонни, он реально такой гений, как о себе думает? Или нас просто втёмную используют?

Шон не шевельнулся. Он продолжал смотреть на то место, где только что стоял стакан, затем медленно перевел взгляд на брата. На его лице не отразилось ни тени раздражения из-за отобранной воды.

— Ларсу нужны деньги, Кэл. Как и нам. Такие люди не рискуют шкурой ради веселья, — глухо ответил Шон. Его голос был похож на ворчание старого дизельного мотора. — План рабочий. Если Финн не облажается с проводами, мы зайдем и выйдем.

— «Зайдем и выйдем», — передразнил Кэл, горько ухмыльнувшись. Он полез в карман куртки, достал оттуда помятую пачку сигарет, вспомнил, что в баре курить нельзя, и просто стал вертеть фильтр в пальцах. — Если бы всё было так просто... Ты же знаешь, что до следующей пятницы мне нужно кровь из носу отдать сорок штук? Братва Джимми О’Хера с Томас-парка вчера снова крутилась у моего дома. Они порезали колеса на моей старой «Альфе». В следующий раз они порежут меня. Или придут к маме.

Шон слегка нахмурился, и между его густыми рыжеватыми бровями залегла глубокая складка. Это было единственным признаком того, что внутри него что-то шевельнулось.

— Мама в порядке. Я звонил ей утром, — спокойно сказал Шон. — К ней никто не придет. Они знают, чья она мать.

— Да знаю я, знаю! — Кэл раздраженно бросил сигарету на стол. — Тебя они боятся. Ты у нас легенда Саути, железный Шон, который в одиночку уложил троих вышибал в «Блэк Рок». Но Джимми О’Хер — отморозок, ему плевать на старые правила. Если я не отдам долг за те чертовы ставки на «Селтикс», мне конец. Нас ждет сто тридцать миллионов, Шон... Наша доля — это больше тридцати лямов на брата. Ты хоть понимаешь, что мы сможем сделать?

Шон наконец отвел взгляд от стола и посмотрел брату прямо в глаза. В его прозрачно-голубых глазах не было азарта, только бесконечная, вековая забота старшего брата.

— Мне не нужны тридцать миллионов, Кэл.

— Ой, да брось ты! — Кэл всплеснул руками. — Только не начинай свою лекцию про честный труд на верфях. Верфи сдохли, Кэл. Порт продают под элитные кондоминиумы для богачей из Нью-Йорка. Мы тут никому не нужны. Что ты будешь делать со своей долей? Купишь еще один ящик навоза для своих сорняков?

— Я куплю землю в Вермонте, — тихо, но очень отчетливо произнес Шон. — Построю большую теплицу. Буду выращивать канадские ели и редкие папоротники. Там тихо. Там нет Джимми О’Хера, нет Ларса, нет долгов и нет этого гребаного запаха тухлой рыбы из гавани. Я заберу туда маму. И тебя, если ты к тому времени не проиграешь свои штаны на ипподроме.

Кэл замолчал. Он открыл было рот, чтобы выдать очередную колкость, но наткнулся на абсолютно серьезное лицо брата и осекся. Он знал, что Шон пошел на это дело только по одной причине — чтобы Кэла не нашли в канаве с перерезанным горлом. Шону был не нужен «Атлантический Золотой Запас», ему был нужен живой брат.

Кэл вздохнул, его плечи опустились, и он вдруг стал выглядеть гораздо моложе своих тридцати пяти лет.

— Ладно, — тихо сказал Кэл, протягивая руку и хлопая Шона по мощному плечу. — Будет тебе Вермонт. И теплица будет. И елки твои дурацкие. Я сам буду их поливать, идет? Только давай вывезем этот кэш.

Шон посмотрел на руку брата на своем плече, затем едва заметно улыбнулся — так редко, что эту улыбку мог заметить только Кэл.

— Идет. А теперь пошли спать. Нам вставать через четыре часа, а мне еще нужно проверить давление в шинах у фургона.

Они поднялись, Кэл бросил на стол измятую десятидолларовую купюру за воду, и братья Салливаны направились к выходу, синхронно покачивая широкими плечами. В полумраке паба «Мертвый свин» их силуэты были абсолютно неразличимы, как две капли воды. Дверной колокольчик снова уныло звякнул, оставляя заведение в его привычном, глухом одиночестве.