Душа твоя — изысканный пейзаж (гет)

* * *

Многие взрослые называют школьные годы лучшим временем жизни. Лилит знала твердо: если пережитый ею затяжной кошмар и было тем самым "лучшим", что человеку дано в его короткий век, то создателю этой вселенной определенно стоило подать в отставку.

И все же ветер грядущих перемен приносил с собой призрачную надежду. Прошлое со всеми его затяжными конфликтами оставалось позади. Оставались позади и лицемерные учителя. Теперь можно было вздохнуть с облегчением и впустить в свою жизнь то, что имело для девушки истинный смысл — музыку.

— Значит, ты будешь поступать на вокал? — удивилась Габби. Пусть они с Лилит все свободное время проводили вместе, но действительно серьезный разговор о будущем у них возник только сейчас, — Ты не подумай. Я не осуждаю. Знаю, какой отдушиной для тебя было пение. Просто я тебя видела... ну не знаю... Точно не второй Бритни Спирс.

На фоне играл легкий джаз. Официантка бегала между столами, обслуживая немногочисленных клиентов. Тут, в Chill Pill Lounge, всегда было тихо и спокойно. Не найти лучше места для уединенных разговоров за стаканчиком молочного коктейля или чашечки кофе.

— Во-первых, — Лилит наставительно подняла указательный палец, — Правильнее будет "вокальное исполнительство". Во-вторых, Бритни я себя тоже не вижу. А вот Аврил Лавин...

Габби поперхнулась коктейлем. На секунду ей показалось диким образное скрещивание утонченной, женственной подруги с эстетикой поп-панка. Но стоило вспомнить бунтарский дух Лилит, как картинка внезапно обрела идеальную четкость.

— Ну-у, что ж... — протянула она, — Исполнительство — так исполнительство. В любом случае, это значит, я могу тебя поздравить! В консерватории ты абсолютно точно не застанешь Адама. Вряд ли в перерывах между тренировками наш блестящий спортмен обучался игре на какой-нибудь домбре (традиционный казахский двухструнный щипковый музыкальный инструмент с длинным грифом и грушевидным корпусом).

Собственная острота вызвала у Габби искренний смех.

— Не смей недооценивать этого самородка! — Лилит шутливо нахмурилась, мастерски напуская на себя оскорбленный вид. — Не зря же говорят, что талантливый человек талантлив во всем. Ставлю три бакса, что партию треугольника он отбарабанит просто божественно! Да и не прошла я в консерваторию. Зато получила толстый конверт из Грин-Вэлли (Если абитуриент был принят, университет отправлял не просто письмо, а увесистый пакет документов. Внутри находились само поздравительное письмо, буклеты о кампусе, формы для регистрации на курсы, бланки для выбора общежития, схемы медицинского страхования и финансовые документы).

— Ну тоже не самый худший вариант...

Габби не ошиблась. Этот вариант действительно был не "самым худшим". Он был просто катастрофическим! Однако мы немного забегаем вперед.

Грин-Вэлли был типичным американским кампусом: «городом в городе», где студенты проводили двадцать четыре часа в сутки. Его территорию делили на четыре автономных мира: жилые кварталы с общежитиями, учебные корпуса, спортивные арены и зеленые зоны для отдыха и тусовок.

Долгое время Грин-Вэлли пользовался в городе дурной славой второсортного вуза. Из-за низких проходных баллов сюда без труда зачисляли даже самых посредственных выпускников школ. Однако за последние три-четыре года ситуация круто изменилась: бывшие студенты университета стали один за другим получать офферы от престижных компаний. Горожанам волей-неволей пришлось пересмотреть свое предвзятое отношение.

Поначалу Лилит была довольна. Ей выдали комнатку в общежитии, где должна была проживать еще одна соседка. Ключевые слова "должна была". Как и большая часть первокурсников, Мартиша (вроде бы так ее звали) предалась веселой студенческой жизни. И в общаге появлялась только чтобы переночевать. И то от случая к случаю.

Учеба казалась куда интереснее. Приходилось осваивать фортепиано, изучать партию альта в хоре, биться над сольфеджио.

— Мам, я не помню, чтобы меня когда-нибудь окружало столько творческих людей, — с искренним восторгом делилась Лилит, крепче прижимая трубку к уху. — Знаешь, я будто на своем месте оказалась. Впервые в жизни!

— Буду молиться Богу, чтобы это чувство тебя не покидало, — отозвался на другом конце провода мягкий, наполненный родительским теплом голос матери.

Сентябрь прошел, словно в сказке. Душа Лилит преисполнилась той степенью вдохновения, что девушка могла петь абсолютно везде: и в коридорах университета, и в общаге и даже в сквере, под косыми взглядами малознакомых или вовсе незнакомых людей.

Однако рано или поздно идиллия момента должна была разбиться. Адам возник словно из-под земли — прямо как в школе, в окружении полноценной группы поддержки. Заносчивый. Уверенный в собственной безнаказанности. Заметив Лилит, он тут же повысил тон, стараясь привлечь внимание и проходящих мимо людей.

— Посмотрите-ка, кто у нас тут! — раздался его издевательский хохот. — Наша новая «звезда». Лилит, ты уверена, что не перепутала кампус с местным караоке-баром для неудачников? Твое пение больше похоже на…

Но закончить свою мысль Адам не смог. Его лицо перекосило прямо посреди ядовитой тирады. Он широко раскрыл рот, судорожно глотнул воздух, но вместо очередного оскорбления из его горла вырвалось пронзительное, оглушительное:

— Ку-ка-ре-ку-у-у!

На лужайке воцарилась гробовая тишина. Адам в ужасе зажал рот ладонью, его глаза округлились от шока. Он попытался что-то сказать, оправдаться, но едва он разжал губы, как кампус снова содрогнулся от надрывного петушиного крика.

Толпа, секунду назад готовая насмехаться над Лилит, взорвалась диким хохотом над самим зачинщиком. Студенты сгибались пополам, кто-то начал свистеть и бесцеременно снимать происходящее на кнопочный телефон. Лицо задиры мгновенно налилось пунцовой краской. Не выдержав позора, он развернулся и под общий смех бросился прочь в сторону общежитий. Лилит стояла, не в силах пошевелиться от шока.

— Эй… привет. Ты в порядке? — над самым ее ухом раздался тихий, слегка робкий мужской голос.

— А? — Да… да, кажется, всё хорошо, — растерянно ответила Лилит, пытаясь осознать масштаб произошедшего чуда. Она внимательно посмотрела на парня. На долю секунды ей показалось, что в чертах его лица есть что-то неуловимо знакомое. Эти глаза, линия подбородка и золотые волосы… Лилит нахмурилась, отчаянно пытаясь его вспомнить.

— Подожди, мне кажется, я тебя где-то видела?

Молодой человек густо покраснел и отвел взгляд, неловко переступив с ноги на ногу.

— Да нет, вряд ли... Но, вообще, мы давно знакомы, — смущенно пробормотал он — Просто… просто не лично.