Когда сталь перестаёт быть холодной (джен)

Он написал письмо на вырванном из тетради листе. Синей ручкой. Крупным, немного детским почерком.

«Приходите на пустырь за бывшим кирпичным заводом. Надо поговорить. Питер Джефферсон.»

Он стоял на пустыре, слушая музыку. Старый, потёртый Sony D-EJ001 с царапинами на крышке — когда-то он принадлежал его брату. Питер не помнил, сколько дисков он стёр, записывая на них свои песни.

Они пришли. Пять девчонок на краю пустыря. Солнце садилось, ветер шевелил сухую траву, в воздухе пахло рекой и ржавчиной. Питер стоял к ним спиной. Обычный. Невысокий. Худой. В драных джинсах и старой кожаной куртке, которая ему не по размеру. Они узнали его. Тихий одноклассник Корнелии и Вилл. Он никогда особо не отличался агрессией.

Он обернулся. Снял наушники.

— Спасибо, что пришли.

— Зачем мы здесь, Питер? — спросила Вилл.

Он не ответил. Он начал меняться.

Питер зашевелил пальцами правой руки. Сжал в кулак, а потом его рука стала меняться — становиться металлической. Металл начал слоями заменять кожу слева направо. Питер скинул с себя старую кожаную куртку старшего брата. В торсе металл разошёлся по всему телу. Ботинки слетели с ног. В обычном состоянии парень был ростом с Вилл и ниже Корнелии, но теперь, в стальной форме, он вытянулся до двух с лишним метров. Из-за этого майка и джинсы натянулись. Из оставленных наушников доносилось:

"I'm gonna take you down / Yeah down, down, down / So don't you fool around / I'm gonna pull it, pull it / Pull the trigger..."

Диск с AC/DC крутился дальше.

Лицо Питера осталось его лицом — но черты заострились, стали грубее, будто выкованными из единого куска металла. Глаза — те же, но серые.

Живая сталь. Молчаливая. Голем. Колосс. Статуя, которая готова атаковать.

Корнелия сделала шаг назад. Ирма замерла с открытым ртом. Хай Лин присвистнула. Тарани поправила очки.

Вилл шагнула вперёд.

— Питер? Ты… что с тобой? Мы не враги. Мы можем поговорить.

Питер осмотрел всех чародеек. Покачал головой. Металлический, низкий голос, будто камни перетирали друг о друга:

— Вы — угроза. Мне сказали, что вы — зло. И что вы будете отговаривать меня драться с вами.

— Кто сказал? — спросила Тарани.

— Довольно болтовни. Давайте, превращайтесь! — резко крикнул он со злостью. Азарт битвы вместе с металлической кровью тек по его стальным жилам.

Вилл скомандовала холодно и дерзко: «Мы едины». Теперь перед Питером стояли не просто девчонки-школьницы, а феи с крыльями. Каждая из них обладала силой стихии. Но он не испугался. Он просто пошёл на них. Медленно. Тяжело. Земля под его ногами проседала.

Вилл выстрелила первой. Энергия ударила в грудь Питера — яркая, обжигающая, с рёвом. Он не остановился. Даже не покачнулся. На мгновение ему показалось, что удар не ослабил его, а наоборот — подпитал. Тело засветилось, будто зарядилось.

— Он… её поглощает? — выдохнула Вилл.

Тарани ударила следом. Огненный шар лопнул о его плечо, разлетелся искрами, поджёг сухую траву вокруг. Питер шагнул сквозь пламя. На стали — ни царапины. Даже пятен копоти почти не осталось.

Тарани выпустила плотный луч пламени, почти белого цвета. Он шёл сквозь огонь. Майка сгорела. А металл даже не нагрелся.

Тарани опустила руки и покачала головой:

— Он железный. Огонь не берёт.

Корнелия сжала кулаки. Её голос стал низким и жёстким:

— Тогда — воздух и земля.

Хай Лин не ждала команды. Она взмахнула руками, и воздух завыл. Вихрь поднялся не постепенно — он родился сразу, как зверь, которого разбудили пинком. Пыль, камни, куски шифера, обрывки бумаги — всё завертелось в воронке. Корнелия помогла: её телекинез подхватил Питера, оторвал от земли, раскрутил вместе с вихрем.

Он зашевелил своими металлическими конечностями, пытаясь нащупать опору. Корнелия сконцентрировалась и вместе с вихрем отправила его в старое здание.

Стена ушла первой — выгнулась наружу и рассыпалась кирпичной крошкой. Потом сложился потолок, будто карточный домик под тяжестью невидимой руки. Крыша просела, лопнула, осела. Столб пыли и щебня взметнулся в небо.

Чародейки замерли. В тишине было слышно только, как осыпаются мелкие камни.

— Он же… — начала Ирма.

— Не… — перебила Хай Лин, но сама не договорила.

Пыль стала оседать. Слышны шаги. Сначала неопределённое пятно. Потом силуэт. Потом фигура, слишком большая для человека.

Питер вышел из обломков. Не бегом. Не спеша. Шаг за шагом. Отряхнул плечо — и пыль упала с металла, как вода с крыла. Встал на краю руин, нашёл глазами Корнелию и посмотрел на неё.

Она сжала челюсть. Ей стало страшно. Не за себя — за девчонок.

— Ты издеваешься?! — крикнула она.

Корни опутали Питера. Связали руки и ноги и тянули к земле. Он не сдался. Взревел и правой рукой выдернул корень из земли, метнув его в чародеек. Они разлетелись для уклонения.

На краю пустыни, метрах в сорока, стоял грузовик. Обычный, не старый, не ржавый — строительный, с чистыми стёклами и новыми шинами. Кто-то оставил его здесь до утра.

Корнелия вскинула руку.

Грузовик дёрнулся, оторвался от земли, перевернулся в воздухе и полетел в Питера. Почти выбравшись из корневых пут, он замер. Не стал выбираться или уворачиваться. Даже не попытался.

Железо встретилось с железом. Грохот, визг, стёкла брызнули осколками. Грузовик сплющился о его стальную грудь, как фольга под ногой. Кабину смяло в гармошку, колёса отлетели и покатились в разные стороны.

Питер постоял секунду — будто давая себе время понять, что это было. Потом взял останки кабины двумя руками, оторвал от себя и отбросил в сторону. Кабина грохнулась о землю в десятке метров, докатилась до кучи щебня и замерла. Остатки корней спали сами.

Он сделал шаг вперёд. К Корнелии. А после побежал. Все поняли: она — новая его цель.

— Корнелия, улетай от него! — скомандовала Вилл. — Ирма, за мной. Остальные — ломайте его чем можете.

Странная команда, но чародейки поняли. Хай Лин ушла в маскировку, подлетела к нему и начала кружить рядом, поднимая ворох пыли, чтобы дезориентировать его.

Статуя остановилась. Он пытался вслушаться, чтобы поймать её, но слышал только хихиканье чародейки воздуха.

— Что, жестянка, не поймаешь? Хи-хи-хи, — звук шёл как будто отовсюду.

Он разозлился. Занёс кулаки за голову и мощно, как гидравлический пресс, ударил о землю. Ударная волна и ворох пыли откинули Хай Лин. Она потеряла концентрацию и стала видимой.

— Ой-ой… — обомлела от страха стражница. Застыла, лёжа на земле.

Но Питер остановился. Он смотрел на неё своими серыми глазами. Агрессии не было. Он будто замешкался.

— Не тронь её! — обстреливая огненными шарами, кричала Тарани.

Хай Лин, прикрытая огнём подруги, ускользнула. Снова включила маскировку.

Питер же в тот же миг поймал Тарани за ногу.

— Нет! — вопила девушка. — Отвали! Голова чугунная!

Питер опять тупо смотрел на неё, пока та не запустила в него огненным шаром. Урона не было — просто яркая вспышка ослепила его.

Он протёр лицо. В затылок прилетел кусок камня, раскрошился так, что осколки чуть не поранили Тарани. Питер отпустил её.

Зачем?

— Эй, дубина! — кричала Корнелия. — Поймай меня, если сможешь! — и высунула язык.

Она запустила в него валун. Ещё один, но уже больше. Питер ускорился, отбил кулаком, разломав гранит, и направился за ней. За блондинкой. Сквозь старые кирпичные стены. Три слоя. Его ничто не останавливало.

Кроме.

Они вышли к реке. На другой стороне уже виднелись огни соседнего города. Череда Ирмы. Река — та, что дремала в нескольких метрах, тихая и спокойная, — вдруг взревела. Она поднялась стеной, повисла в воздухе, а потом обрушилась на Питера всей своей тяжестью. Вода крутила его, тащила, закручивала в воронку, била о камни. Он упал. Река сомкнулась над ним. Питер оказался на дне. Четырнадцать метров воды отделяли его от чародеек.

Ирма стояла на берегу, вытянув руки, с лицом, белым как мел. Она не смотрела на подруг. Она смотрела на воду.

— Я держу его, — сказала она сквозь зубы.

Полминуты. Минута. Вода бурлила, но из неё никто не выходил.

Корнелия опустила руки. Выдохнула — не облегчённо, просто перестала сжимать кулаки.

— Он утонул? — спросила она.

Вилл не ответила сразу. Она всматривалась в воду, пытаясь понять.

— Не знаю. Он же металлический… ему нужен воздух?

— Лёгкие у него железные. Может, он и не дышит вообще, — пожала плечами Хай Лин.

— Это невозможно, — покачала головой Тарани.

Спор разгорелся. Ирма не отпускала воду, но руки у неё начали дрожать. Не от слабости — от напряжения. И от страха, что они могли наделать. Что они могли его убить.

— Девчонки, я не могу вечность, — сказала она.

— Не отпускай, — скомандовала Вилл.

— Что, если он уже не дышит? Что, если мы… — начала Корнелия.

Она не договорила. Потому что из воды показалась баржа. Старая, ржавая, дырявая. Из её отверстий водопадом выливалась вода и падали рыбы. Вскоре судно будто взлетело над водой. А потом показался он. Питер нёс баржу над головой, держа на вытянутых руках.

Он вышел на берег, перешагнул через прибрежные камни, остановился в двадцати шагах от чародеек. Посмотрел на Корнелию. В упор.

— Чтобы решить ваш спор: нет, мне не нужен воздух, — сказал он. — А теперь — моя подача!

Он метнул баржу. Она летела по дуге, как волейбольный мяч. Только вес у снаряда — почти пятьдесят тонн. Подача была направлена на Корнелию.

Корнелия не побежала. Она не отступила ни на шаг. Она вскинула руки — и баржа замерла в трёх метрах от её лица. Судно дрожало, металл скрипел, но она удерживала его.

Она поняла, что он чувствовал, когда она бросила в него грузовик. Тяжесть. Невозможность уклониться. Безразличие огромной массы к тому, кто под ней. И самое страшное — секунда, когда ты уже не знаешь, успеешь ли остановить.

— Девчонки… помогите, — выдохнула она.

Хай Лин не стала спрашивать. Она создала воздушный клинок — невидимое лезвие ветра — и рубанула по барже. Судно распалось пополам. Вилл и Тарани ударили одновременно: энергия и огонь раздробили осколки. Ирма подхватила обломки водой и унесла в реку, где они утонули с глухим плеском.

Корнелия опустила руки. Она смотрела на свои ладони. Потом на Питера. Потом снова на ладони.

Питер ничего не сказал. Он просто стоял и смотрел на неё.

«Он не зол. Не мстит. Он просто играет?» — спросила себя Корнелия.

Ирма снова залила Питера водой.

— Остынь ты, железяка!

Хай Лин набрала полную грудь воздуха, а потом выдохнула. Морозная буря вырвалась из её губ — Питер заледенел. Теперь он стоял неподвижно, как статуя, на которую и так был похож.

— Ха, делов-то! — потирала руки Ирма. — Буду звать тебя… э-э-э…

Ирма осеклась. Она увидела, что его серые глаза двигаются.

— Ох, блин.

Чародейка отскочила от него, и в тот же миг лёд треснул и разлетелся на осколки.

— Эх, хорошая была бы скульптура, но ты всё испортил, дубина, — иронично усмехнулась Ирма, снова приземлившись.

Питер нахмурил брови. Оторвал босые ноги от льда и ринулся уже за Ирмой.

— Да заткнись ты уже! — рявкнул тот.

Корнелия поднялась. Поправила волосы — машинально, не глядя. Сжала кулаки. Её голос стал тихим и очень спокойным. Страшным.

— Не сломить. Не утопить. Не сжечь. Не остановить машиной. — Она посмотрела на Питера. — Тогда — похоронить!

Земля под Питером ушла вниз. Не провалилась — именно ушла, как будто её кто-то выдернул из-под ног. Он провалился по колено, по пояс, по грудь. Камни и грунт сыпались сверху, давили, запечатывали, утрамбовывали. Корнелия опустила руки — медленно, плавно, будто закрывала крышку.

Грохот стих.

На месте, где стоял Питер, теперь зияла воронка, заваленная тоннами земли и щебня. Трава вокруг была вывернута корнями вверх.

Корнелия пошатнулась. Ирма подхватила её под локоть.

— Он… он жив? — спросила Ирма.

— Не знаю, — сказала Корнелия. — Но он не двигается.

Вилл обвела взглядом пустырь. Обломки дома, сплющенная кабина грузовика, следы огня, воронки от воды, трещины в земле.

— Уходим, — сказала она. — Быстро.

Они ушли. Не оглядываясь.

А Питер остался под землёй.

Темнота. Тишина. Только далёкий гул реки где-то над головой. И тяжесть земли со всех сторон.

— Сам же сказал — воздух не нужен, — констатировала Вилл.

— Сам же сказал им, что воздух не нужен… — сказал сам себе Питер.