История Джинчурики из деревни скрытой в песке (1 часть) (гет)

После того случая Рофисэ поняла одну вещь: подойти к Гааре было легко, а вот подобраться к его сердцу — почти невозможно. Песок, который защищал его тело, был лишь малой частью тех стен, что он воздвиг вокруг себя.

На следующий день я нашла его на той же заброшенной площадке. Он сидел один, играя с песком, который послушно принимал формы причудливых замков. Я подошла медленно, специально шаркая сандалиями, чтобы не напугать его.

— Привет, Гаара! — я постаралась, чтобы мой голос звучал бодро. Он не поднял головы, но песочные башни на мгновение осыпались.

— Зачем ты пришла? — его голос был тихим и лишенным эмоций — Тебе тоже станет больно, если ты будешь рядом.

Я не ушла. Напротив, я уселась на песок в паре метров от него, чувствуя его жар.

— Мне скучно одной, — соврала я, выуживая из кармана маленькую тряпичную фигурку, которую сшила накануне — Смотри, это верблюд. Правда, у него один глаз немного кривой, но он добрый.

Гаара на мгновение скосил глаза на игрушку. В его взгляде промелькнуло любопытство, тут же сменившееся привычной настороженностью.

— Уходи, Рофисэ. Ты меня не боишься? — спросил он, наконец посмотрев мне в лицо.

— Все боятся, а я нет, — я улыбнулась, хотя внутри всё сжималось от жалости к этому маленькому мальчику, который считал страх единственным ответом мира — Ты ведь просто хотел поиграть с теми детьми, верно? Просто ты не знал, как.

Гаара замер. Тонкая струйка песка обвилась вокруг его запястья, словно живое существо.

— Любовь… — прошептал он, тронув пальцами иероглиф на лбу — Мой дядя говорит, что это то, что исцеляет раны в сердце. Но моё сердце только болит.

— Тогда давай лечить его вместе, — я осторожно пододвинула фигурку верблюда по песку ближе к нему — Давай сегодня мы будем просто играть. Без камней и без криков. Он долго смотрел на игрушку.

Его рука медленно-медленно потянулась вперед. Песок, всегда стоявший на страже, в этот раз не преградил путь. Кончики его пальцев коснулись мягкой ткани. В ту секунду мне показалось, что вечный холод в его глазах чуть-чуть отступил.

Это не была дружба в привычном смысле — он всё еще не улыбался и не доверял мне до конца. Но когда я уходила домой, я обернулась и увидела, что Гаара всё еще держит моего кривого верблюда, прижимая его к себе так, словно это было самое хрупкое сокровище в пустыне. Я поняла: лед начал таять, даже если впереди была еще целая вечность одиночества.