Фриволите-4 (гет)

Проснулась я к обеду. К этому времени мужская половина дома уже успела смотаться к колдомедику и убедиться, что с Гарри все нормально. Почти. Истощение оказалось сильнее, чем ожидалось. Двукратный прием зелий вообще не помог. Поэтому жертве ритуала восстанавливающие и укрепляющие назначили целым курсом, плюс на ближайший месяц запретили колдовать. Полностью. Блэк даже палочку из остролиста у крестника отобрал и запер ее в своем сейфе.

— Чтоб соблазна не было, — отрезал Сириус.

Но очкарик и не возражал. Он понимал, что при малейшей неосторожности может остаться сквибом. А забывшись можно колдануть на автомате. Ведь магия в нашей жизни сейчас слишком обыденна и привычна. Взмахнуть палочкой, как нос почесать — жест такой же будничный и незаметный.

— Нам-то ты можешь, хоть что-то о ритуале рассказать? — Проявила любопытство я.

— Если только в общих чертах, — с сомнением протянул Поттер.

— Ну, расскажи, что сможешь. Как это было, Гарри? Я же ничего не знаю, Сириус в письмах почти ничего не писал.

— Там и писать особо нечего было, — встал на защиту крестного очкарик. — Его же ко мне не пускали. А даже если б и пускали, то особого разнообразия он бы не увидел. Я три месяца только постился, медитировал и очищал сознание. О чем я только не передумал от одиночества. Не поверишь, даже задачи по трансфигурации от скуки в уме считал, — грустно усмехнулся Поттер.

— А про Сьюзен хоть вспоминал? — Напомнила я герою, что у него вообще-то девушка есть. Почти невеста. От моего вопроса, щеки жертвы ритуала почему-то покраснели.

— Вспоминал, — признался он. — Но я верил, что ты ей точно все объяснишь. И, как видишь, не ошибся.

— Спасибо, за доверие, — отрапортовала я. — Но ты не отвлекайся, продолжай.

— Последние три дня перед ритуалом меня вообще не кормили и спать не давали. Хунган сказал, что я должен максимально близко подойти к миру мертвых. Так что я сутками медитировал, проваливаясь куда-то… Даже не знаю, как это объяснить. Там темно, холодно, туманно и… очень пусто.

— Странно, я думала, ты будешь, как бы биться в своем сознании с осколком души Волдеморта. Была уверена, что жрецы тебя наоборот максимально усилят для этого внутреннего сражения. А они тебя… почти убили.

— Я и бился, только все это было на грани между миром живых и миром мертвых. Мы с Томом пытались вытолкнуть друг друга туда… в небытие. И у меня получилось. Вернее мы упали туда оба. В темноту и пустоту. Но я смог выбраться, услышал, как ты меня зовешь и пошел на голос. Это было трудно, как в киселе. Я вообще не понимал туда ли иду.

— Как же ты справился? — Со слезами на глазах спросила я. Мне стало очень жаль этого мальчишку, который расплачивается за ошибки взрослых.

— Как ни странно, помогло то, что ты меня головой об пол приложила. Как-то сразу в мозгах прояснилось от боли. Раз чувствую, значит живу, что-то такое было у древнего мыслителя.

— Вообще-то Декарт говорил «Cōgitō ergō sum» или «Я мыслю, следовательно существую».

— Гермиона, я скучал по твоему занудству, — трогательно сказал Поттер.

— Я тоже за тобой соскучилась, — обнимая очкарика, ответила я.

— А за мной? — Шутливо возмутился Блэк.

— И за тобой, — призналась я, принимая Сириуса в наши обнимашки.

Выходные прошли замечательно. И пусть мы совсем не занимались тем, что принято делать на Самайн или Хэллоуин, зато мы все вместе устроили барбекю в Озерном крае. Вот только потом пришлось успокаивать мою служанку.

— Пенни плохо жарить мясо, — сквозь всхлипы причитала ушастая. — Хозяйке и лорду Блэку пришлось самим готовить из-за плохой Пенни.

Нам втроем пришлось оттаскивать от углей эльфийку, которая. Несмотря на все запреты, пыталась прижечь себе пальцы. Она так до конца и не поверила объяснениям про то, что иногда приятно самим пожарить мясо на углях. Не помогло даже магловское пиво, которое притащил Блэк. Напоить эльфу он смог, а вот доказать, что ему нравится стоять с бокалом пенного у мангала — нет. Хорошо хоть Ушастая прекратила попытки самоистязания.

Выход нашел Поттер, поручив Пенни разбить за домом большой огород. Даже расписал, что и где должно расти, и как следует готовить грядки.

— Если у меня появлялось свободное время, тетя Петунья всегда отправляла меня пропалывать и удобрять розы. Помогало, — пояснил свои действия очкарик.

Дальше Озерного края мы не выбирались, опасаясь нарваться на неприятности. Но совиной почтой я заказала пару новых мантий от мадам Малкин и пополнила запас перьев и пергаментов. Я действительно не ожидала, что в Ильверморни требования гораздо выше и писать приходится в разы больше.

Вечерами мы валялись у камина, я рассказывала о жизни в Америке, Сириус о том, что происходит в Англии, а любопытный Поттер дополнял беседы вопросами. Сьюзен, он, кстати, написал. И даже на следующих выходных собирался встретиться с ней в Хогсмиде. Под обороткой и присмотром крестного, но хоть так.

— Вот полюбуйся, — возмущался Гарри, протягивая Блэку письмо за завтраком в воскресенье. — Он буквально требует, чтобы я вернулся в Хогвартс.

Оказалось Дамблдор прислал Поттеру письмо с предложением продолжить обучение. Раз уж ритуал прошел успешно. Правда это предложение больше смахивало на ультиматум, но когда директора останавливали подобные мелочи?

Так что после завтрака мы все собирались. Я обратно в Америку, а Сириус в Хогвартс, объяснять Альбусу, что Гарри не вернется и вообще ему в ближайшие месяцы колдовать нельзя.

Возвращаться в Америку не сильно хотелось, но я понимала, что тут я через неделю взвою в заточении между Гриммо и Озерным краем. Вообще не представляю, как Блэк выдерживает такой режим.

Главное, что я успела от имени Сириуса отправить Тонкс сову и попросить ее добыть еще десятка три портключ ей. Почему-то мне казалось, что сделать это надо сейчас, пока Волдеморт окончательно не захватил министерство.

В Ильверморни я вернулась ближе к обеду. Отчиталась перед своим деканом, профессором Арифмантики Брендой Стоун. Даже угостила ее фирменными пирожками Пенни, чему она несказанно обрадовалась. Потому что последние три дня всех кормили исключительно тыквой. Печеной, вареной, жареной, сушеной, сырой, но тыквой. А моя выпечка была с мясом и картошкой.

— Явилась, гулена? — С улыбкой поприветствовала меня соседка по спальне. — Вижу, что настроение у тебя хорошее, значит сейчас я его испорчу. Держи, Гермиона, это все тебе.

Передо мной на стол упала кипа конспектов и несколько коротких записок в отдельных свитках.

— Это вы за пятницу столько настрочили? — Ужаснулась я.

— Не только. Тут кроме лекций еще два индивидуальных задания для тебя. По УЗМС и Трансфигурации. Плюс профессор Смирнов просил, чтоб ты зашла, когда вернешься. И да, это все на завтра.

Я взвыла и засела за конспекты. Даже на обед не пошла, решив, что перекушу пирожками ушастой. На ужин идти пришлось, потому что дольше прятаться от козлобородого — чревато. Оказалось, что его я боялась зря, рунолог предупредил, что в ближайшую неделю его не будет, поэтому наши дополнительные занятия отменяются.

Уроков по Древним Рунам не было по тем же причинам. Меня это особенно порадовало, потому что в понедельник первыми в расписании стояли именно они. И раз у меня образовалось внеплановое окно, то свои индивидуалки по Трансфигурации и УЗМС я писала до трех ночи, после чего еле доползла до кровати и заснула еще в полете.

На следующий день завтрак я ожидаемо проспала, но особо не волновалась, потому что у меня оставалось еще два пирожка. Я так думала, пока не заглянула в пустую корзину.

— Их филин Михаэля съел, — сдала пернатое Сато. — Кэрт тебе записку рано утром принес, но я не дала ему тебя разбудить. Пришлось за письмо откупаться пирожками.

От безысходности попила водички и открыла столь дорого обошедшийся мне конверт. Внутри оказалось всего лишь пара строк:

«Привет, Гермиона.

С прибытием. Тебя не было вчера за обедом и сегодня за завтраком. Надеюсь все прошло удачно.

М.Б.»

Умом понимала, что Бонаккорд волновался, но пустой желудок настаивал на том, что нужно обидеться. Ну, неужели нельзя было у Эльзы спросить, где я? А мне теперь голодной до обеда ходить!

От плохого настроения меня спасла японка, пожертвовав мне пару морковок. Их она припасла за завтраком для практики по УЗМС, но сейчас решила, что мне нужнее. Так что я шла на занятия, задорно похрустывая корнеплодом, на зависть всем кроликам и нюхлерам.

С Михаэлем я помирилась после обеда. Правда, он даже не знал, что мы ссорились, но это мелочи. С дуру дала даже обещание прийти в субботу на матч по квиддичу. Он играл с командой Сато. И этой, вечно спорящей парочке требовалась моя поддержка. Вот только я не совсем понимала, как я смогу болеть сразу за обоих противников.

В субботу утром я проснулась от раскатистого грома. За окном бушевала гроза. А еще говорят, что она только летом бывает. Но этот ливень не знал о том, что он не может идти в ноябре, поэтому бодро заливал потоками воды все вокруг. Деревья за окном едва ли не складывались пополам от порывов ветра. Эльза с опаской смотрела на улицу. По-моему, она сейчас даже немного разлюбила квиддич.

— В связи с погодными условиями сегодняшняя игра переносится. О сроках проведения матча будет сообщено позднее, — официальным тоном сообщил декан Рэн за завтраком.

Его заявление встретили дружными овациями и улюлюканьем. Возмущались только несколько самых заядлых фанатов квиддича. Среди которых был… Михаэль.

— Ну, так нечестно, — жаловался нам с Эльзой француз. — Профессиональный игрок должен уметь играть при любой погоде. Чемпионат мира никто бы не отменил из-за дождика.

«Ба-бах!» — прервал его речь раскат грома, за которым последовал хруст сломавшейся ветки и весь зал пронаблюдал, как у сосны, стоящей под окном, отвалилась едва ли не половина кроны.

— Хорошо, что мы играем не на чемпионате мира, — подытожила японка.

Бонаккорд с ней не согласился и они начали свой извечный спор. А я довольная, что не придется идти в этот водный ад, отправилась готовиться к дополнительному занятию с вернувшимся профессором Смирновым.

Рунолог был какой-то взбудораженный и постоянно косился на меня, пока я пыталась медитировать над очередной рунной цепочкой. Получалось плохо, регулярные раскаты грома отвлекали и нарушали концентрацию.

— Гермиона, — обратился ко мне козлобородый через тридцать минут безуспешных попыток сосредоточиться над рунной связкой. — Бросайте ваши медитации и подойдите сюда, нам нужно серьезно поговорить.

Я послушала преподавателя и встав с пола направилась к учителю. Когда я увидела, что лежит у него на столе, у меня подкосились ноги. Челноки. И нитки. Как он узнал про фриволите? Я же убрала все улики.

— Гермиона, вы побледнели. Что-то случилось? — Взволнованно спросил профессор.

— Резко встала, — сквозь шум в ушах, сипло выдавила я.

Смирнов заволновался, поставил мне стул возле учительского стола, помог сесть и даже налил воды из своих запасов. После пары глотков мне немного полегчало, но мысли в голове метались, как перепуганные мыши.

— Вам легче? Тогда я продолжу. Вы знаете, что я пытался разобраться с тем поясом из Мунго. Но до сих пор так и не смог открыть его секрет. Гиппократ Сметвик не знает автора этой работы и не дает плотно изучить артефакт. Представляете, этот колдомедик боится, что я испорчу этот шедевр?

Я в ответ только рассеяно кивала, боясь, что меня выдаст дрожащий голос. На козлобородого старалась не смотреть, мне казалось, что Смирнов уже все знает и плавно подводит меня к этой мысли.

— Единственное, что мне удалось точно выяснить — это плетение называется фриволите. Это такое магловское кружево. За неимением других теорий я решил проверить его. Может именно эти узелки каким-то образом увеличивают магический эффект рун.

— Разве такое бывает? — Действительно удивилась я, немного расслабившись.

— В мире магии много непознанного, — немного мечтательно произнес Даниил. — В любом случае я нашел мастерицу-маглу, дал ей нужный рисунок и заказал кружевной пояс с таким узором.

— И? — Заинтересовалась я. До этого мне и в голову не приходило, что в магловском плетении тоже скрываться магия. Главное — правильный рисунок. Хотя… вроде Снейп как-то говорил, что только маг может сварить зелье, потому что неосознанно вливает в него силу при варке.

— Ничего не вышло. Цепочка вроде правильная, а не работает. То ли дело ни в этом, то ли плести должен маг, — пришел к моим выводам козлобородый, положив передо мной готовый пояс и пергамент со схемой мастерицы.

Мне ее выбор решения не понравился. Руны на рисунке угадывались, но смутно. Все можно было сделать нагляднее и изящнее. Я была почему-то уверена, что даже в моем исполнении эта схема бы работала криво. Исключительно из-за самого кружева, а не рунной связки.

— И что вы решили? — Осторожно уточнила я.

— Всю эту неделю, я учился фриволите. Хочу сам попробовать плести. Вернее я уже попробовал, но мне не нравится результат. Может для этого кружева нужны именно женские руки.

Пытаясь меня заинтересовать Смирнов выложил на стол свое первое творенье. Типичную рыхлую работу новичка с кривыми узлами, «ножками» возле колец и разномастными пико. Плел он по схеме той самой маглы, но в таком исполнении, надеяться на результат было бы глупо.

— Может вы попробуете? Я даже договорился с кружевницей о дополнительных уроках, — немного заискивающе произнес Даниил. Хотя я так и не поняла, почему это мужские руки для кружева не подходят. Тут больше усидчивость и внимательность важна, чем толщина пальцев. Хотя, может ему просто скучно узлы вязать. Не солидно.

— Думаете у меня получится лучше? — Не спешила соглашаться я.

— Я уже понял, что это фриволите не такое простое, как кажется на первый взгляд. Но я бы хотел, чтобы и вы параллельно со мной попытались воссоздать эту рунную связку. Если не получится только у меня, то будет непонятно: проблема в качестве моей работы или же все-таки секрет этого пояса в чем-то другом. Если же и вы потерпите неудачу, направление дальнейших поисков будет яснее.

Я согласилась. Просто потому что руки уже чесались от желания сплести пару дуг и колечек. Но для себя я решила «тупить». Пусть уж лучше в его глазах я буду бездарной кружевницей, а не тем самым загадочным артефактором, скрывающим свои секреты.

К вечеру гроза закончилась и перед ужином учителя и старшекурсники дружно разбирались с последствиями грозы. Преподаватели взяли на себя перепуганных животных, которые от страха разбежались из загонов и теперь их надо было найти, собрать и вернуть в вольеры. А студентам досталась уборка. Мы магией складывали и выносили сломанные ветки, чинили сломанные заборчики и выбитые стекла.

— Здесь потоп! Дерево с корнями вырвало, оно упало и Ирну перегородило, — кричал какой-то выпускник со стороны родника. Я не смогла рассмотреть, кто именно это был, сквозь кусты видела только мужскую мантию клюквенного цвета. Но на помощь к нему тут же рванули пару свободных парней.

Закончили мы буквально за час. Все-таки магия — это сила! Магловскими методами эти завалы можно было дня три разгребать.

За ужином все разговоры были только о грозе. Хотя не все.

— Директор, Декита. А когда мы матч переигрывать будем? — Спросил из зала какой-то фанат квиддича.

— О, хоть кто-то про игру вспомнил? — Оживился Михаэль.

— Ну, ему по должности положено, — накладывая в тарелку запеченную рыбу, поддержала разговор Сато.

— А кто это? — Удивленно спросила я, пытаясь разглядеть заядлого квиддичиста.

— Ты что? Это же Рафаэль Картис! Загонщик и капитан команды Вампуса! — Хором возмутились Мих и Эльза. Такого единодушия я в их общении давно не видела.

— Извините, что задела ваши чувства, — подняв руки пошла на попятную я.

— Гермиона, с твоим отношением к квиддичу надо что-то делать, — вынес вердикт Михаэль.

— Да? А зачем? — Поинтересовалась я. С ответом француз не нашелся. Я же не видела проблемы в своем пофигистическом отношении к спорту. Меня устраивал нейтралитет: я ни к кому не лез у с рунами, они ко мне со снитчем.

— Игра между факультетами Рогатого змея и Пантеры Вампуса состоится завтра, — посовещавшись со Стивом Маккензи объявила Дайя Декита. На этом наш разговор угас сам собой, потому что Бонаккорд и Сато убежали к своим командам обсуждать детали переигровки.

Воскресная игра прошла не так плохо, как я ожидала. Вчерашний ливень неплохо помыл загоны, плюс ветерок был со стороны квиддичного поля. Так что сидеть на трибунах было даже приятно. Осеннее солнышко не давало замерзнуть, поэтому я с удовольствием изображала болельщицу.

Вампус победил, из-за чего француз еще три дня ходил задрав нос. Мне было все равно, а Сато тихо бесилась и шипела в его сторону что-то про нарушение правил загонщиками их команды. Рафаэль действительно направил бладжер в Эльзу, когда она рванула за снитчем, из-за чего ловец Пантеры первым успел догнать прыткий шарик. Я в квиддиче не разбиралась, так что не могла сказать, было это нарушением или нет. Мих настаивал на том, что так можно, а японка в ответ спорила до хрипоты.

Во вторник меня отловил Смирнов и сказал, что договорился с кружевницей об уроках и сегодня после обеда мы с ним отправляемся в Толедо. До адреса добрались без приключений по стандартной схеме. На метле в Брейнтонвилл и порталом в штат Айова, предварительно трансфигурировав мантии в магловскую одежду.

— Познакомьтесь, мисс Грейнджер, это Эмма Добсон. Она будет учить нас с вам фриволите, — представил Даниил пухленькую мастерицу лет пятидесяти.

— Зовите меня тетушка Эмма, — взмахнув руками заявила магла.

Познакомившись миссис Добсон предложила нам чаю и начала урок. Она показывала самые азы. Пространно рассказывала, какие бывают материалы, как правильно наматывать нитку на челнок и как держать в руке рабочий инструмент. До первых узлов мы добрались лишь через час. И когда мы наконец-то начали плести я поняла, что не такой уж она и мастер. Не новичок, но человек для которого фриволите — лишь мимолетное хобби. Не было в ее движениях нужной легкости и привычности. Да, и готовый результат выглядел… кривовато.

— Тетушка Эмма, а как давно вы плетете? — Обратилась я к кружевнице.

— Ох, Гермиона. Да уже третий год с челноком не расстаюсь.

— Третий? — Удивился профессор. — Вы же в прошлый раз говорили, что пятый.

— Третий, пятый. Время так быстро летит, что я иногда теряюсь, — взмахнув руками рассмеялась магла.

А я убедилась, что миссис Добсон врет. И занимается она кружевом, в лучшем случае, пятый месяц, а не год. Скорее, просто прошла курсы и вдруг ей посчастливилось найти такого наивного ученика, как Даниил. Но мне же и лучше. Действительная опытная мастерица мои попытки «тупить» сразу бы раскусила. Сейчас же я могла «ошибаться» пока не надоест, чем я собственно и занималась последующие сорок минут.

Я видела, как огорчается Смирнов с каждым моим неправильным узлом. Под конец мне даже стало его жаль. Поэтому я вдруг «поняла» как надо и начала выполнять, правильно, хоть и коряво.

— Ну, на первый раз достаточно, — закончила урок тетушка Эмма. — Я дам вам с собой нитки и челноки, чтоб вы потренировались к следующему занятию. Вам обоим это не помешает.

Распрощавшись с кружевницей мы привычным маршрутом вернулись в Ильверморни.

— Как вам это занятие? — Поинтересовался рунолог, когда мы сдавали метла на склад.

— Надо потренироваться, — ушла от ответа я.

— Я очень надеюсь, что у вас получится и на следующей неделе вы улучшите свою технику.

Отвечать я не стала, лишь вымучено улыбнулась и поспешила попрощаться с профессором.

К тетушке Эмме мы катались еще месяц. И с каждым разом я все больше убеждалась, что она и сама новичок. Миссис Добсон не волновали кривые узлы и пико или то, что у профессора стабильно между кольцами появляются неучтенные «ножки». Свою задачу магла видела в том, чтобы показать нам все кружевные элементы, которые она знала. К последнему уроку мы добрались уже до такого раритета, как пико Жозефины и я поняла, что наше обучение пора сворачивать.

— Да, вы правы, дальше вам достаточно лишь набивать руку и отрабатывать изученные элементы, — обрадовалась кружевница. Даже челноки оставила нам в подарок.

Вот только рунолог остался недоволен моим решением свернуть уроки.

— Мисс Грейнджер, объясните мне в какой момент вы возомнили себя великим фриволите-мастером? Видимо вы уже можете воссоздать артефакт из Мунго, раз решили прервать уроки? — Едко спросил козлобородый, когда мы покинули дом тетушки Эммы.

— Профессор Смирнов, дело не в смогу я или не смогу, а в том, что за последние три недели мы с вами ни на шаг не продвинулись к кружевным рунам. Вы читали магловские журналы по фриволите?

— Мельком просмотрел, понял, что сам разобраться не смогу и нашел миссис Добсон, — все еще раздраженно ответил рунолог.

— А я параллельно с уроками у нашей «кружевницы» изучала журналы и даже книги. Там девять из десяти схем состоят всего из двух элементов: дуг и колец. Их мы с вами изучили на первых двух уроках. Ну, ладно — трех. Все, что дальше нам вещала тетушка Эмма — это что-то лишнее и ненужное.

— Вы уверены? — Усомнился преподаватель.

— Практически полностью. Я думала, она нас будет учить самостоятельно составлять схемы. Высчитывать необходимое количество узлов, согласно рисунку. Но вместо этого она только и делает, что нагружает рас очередными эксклюзивными элементами, которые даже опытными мастерицами используются раз в десятилетие.

— Может мы просто еще не дошли до составления схем? — Не сдавался профессор.

— Я же спросила о них на прошлом уроке, — скептически сказала я. — Вы помните, что она ответила?

— Что нам пока рано об этом думать. В мире полно уже готовых схем, и можно годами пользоваться чужими наработками, подбирая нужный узор, — повторил Даниил слова маглы.

— Профессор, вы готовы годами плести воротнички и салфетки под руководством миссис Добсон? — Вкрадчиво спросила я. Профессора передернуло от такой перспективы. Все-таки кружево он не любил, ему хотелось разгадать загадку рунного пояса, а не вывязывать узлы, складывая их в ажурные узоры.

— Ладно, сдаюсь. Гермиона, может вы и правы. И, когда мы вдвоем, называйте меня Даниил, — видя удивление на моем лице, профессор пояснил, — Я разрешаю называть себя по имени тем ученикам, которые смогли меня удивить и доказать свою правоту. Вы смогли, а значит заслужили.

— Спасибо, проф… Даниил, — исправилась на полуслове я. Все-таки мне будет сложно привыкать к его имени, я уже привыкла мысленно звать его козлобородым. Это мне как-то ближе.

Вернувшись в школу, мы с учителем засели за колдофото, которые он сделал в Мунго с разрешения колдомедика Сметвика. Смирнов хотел лично убедиться в том, что я не ошиблась и таинственный артефакт действительно сплетен из обычных дуг и колец, а не… из пико Жозефины и прочего эсклюзива.

До ужина мы успели переложить на бумагу всего четыре руны, но в них действительно не было уникальных элементов.

— Как же я раньше не замечал, — сосредоточенно бубнил себе под нос профессор, склонившись над колдофото. — Смотрите, как все просто: три кольца трилистником, дуга и опять три кольца. Здесь же легко угадываются ряды и соединения, и почему я раньше не видел.

А я уже пожалела о том, что открыла свой рот и глаза Смирнову. Очень уж он рьяно взялся за расшифровку. Надо было и дальше ходить на «уроки» тетушки Эммы. И пусть у меня от них уже глаз дергался. Мне даже особо «тупить» на этих занятиях не пришлось, миссис Добсон делала это за нас всех.

— Надо будет завтра попробовать сплести первую руну, — вынес вердикт козлобородый.

— Даниил, мы вычислили только порядок элементов. А где мы возьмем нужное количество узлов в каждом элементе? — Спустила я с небес на землю рунолога. Он аж завис. Похоже, что в своих мечтах он уже примерял готовый артефакт, а тут я со своими узлами.

Выйдя из ступора, профессор рванул к книжным шкафам и начал там рыться. Вскоре он вернулся с книгой, обложку которой я не успела рассмотреть. Пролистав практически на середину, он что-то повторил и пользуясь текстом как подсказкой прочел заклинание:

— «Инфлэтус Имаго!»

Изображение на колдофото увеличилось, будто на него смотрели сквозь сильную лупу.

— Один-два-три…, — Смирнов начал считать узлы в первом кольце. Потом сбился и начал считать второй раз. Осознал, что пропустил соединительное пико, выругался сквозь зубы и вернулся к началу.

— Профессор, — позвала я рунолога, когда он в очередной раз сбился. — Время ужина.

— Гермиона, идите в столовую одна, я пока не хочу, — не отвлекаясь от подсчета, ответил Даниил.

Я пожала плечами и ушла. Но я же не совсем зверь, поэтому в конце ужина попросила Дайю Декиту отправить к Смирнову эльфа с едой.

— Опять увлекся? — Уточнила директор и дождавшись ответного кивка усмехнулась. — Хорошо хоть, что завтра воскресенье. А то б снова про уроки забыл.

Вот только директриса недооценила своего рунолога. Он умудрился и в понедельник про лекции забыть. Посланный за ним эльф едва ли не силой доставил его в классную комнату.

Даниил выглядел хуже, чем обычно. Бледный, с синяками под глазами, в помятой мантии и с растрепанной бородой. Мне показалось, что он последние двое суток вообще спать не ложился.

Обведя расфокусированным взглядом притихший класс, профессор встряхнул головой и достал свой блокнот. Прикинул что-то и быстро записал на доске три задачи из своих записей.

— Самостоятельная работа. — Поставил нас перед фактом преподаватель. Половина студентов взвыла что-то неразборчивое на тему «вы же не предупреждали», но Смирнову было все равно.

— Тот, кто в конце урока сдаст мне чистый лист, отправится к профессору Шиллану чистить вольеры.

Ответный вой был громким, но не долгим, его быстро сменил скрип перьев и шелест пергаментов. Идти в рабство к Херрику никто не хотел.

Сам же козлобородый сел за учительский стол и опять применил заклинание лупы, склонившись над колдофото. Взглянув на его сосредоточенное лицо, я поняла, что сегодня у всех классов будут незапланированные самостоятельные работы. А возможно, и не только сегодня.

Во вторник вечером на дополнительном уроке, Даниил торжественно вручил мне расшифрованную схему двух первых рун.

— Я надеюсь, что вы справитесь с этой задачей, — озвучил мне свои ожидания профессор.

От оригинала эту расшифровку отличала лишь пара несущественных ошибок, но в целом в варианте Даниила она должна была сработать. При условии, что это было бы сплетено из шерсти единорогов. Но мне же предлагалось работать с обычным хлопком, поэтому особого эффекта я не ожидала. Слабый амулет получится, но не более.

Рунолог светился от гордости, поэтому я тоже изобразила на лице ожидание, хоть особо ничего и не ждала. Но фриволите было мои домашним заданием, а на уроке я стандартно медитировала и пыталась поймать потоки, чтобы определить воздействие рун в очередной связке.

Первой мне написала моя ушастая служанка:

«Хозяйка Гермиона, что-то надвигается. Пенни ощущает беду в воздухе».

Перед рождественскими каникулами пришло письмо от Сириуса. Дамблдор умер. Совсем не героично. Проклятие убило директора практически мирно, во сне. В послании Блэк сильно просил не приезжать на праздники в Лондон, потому что обстановка в Британии была напряженной.

Чрез три дня прилетело письмо от очкарика. Сразу после смерти Альбуса пало министерство магии. Амелию Боунс убил Волдеморт лично. За день до этого Гарри и Сьюзен, по настоянию тети заключили помолвку. Ради такого случая Криччер даже принес из Гринготтса фамильный перстень Поттеров.

«Крестный попытался взять под опеку мою невесту, потому что она еще несовершеннолетняя. Но из школы ее пришлось забирать с боем. Сириус в Мунго, больница пока держится. А мы со Сьюзен забаррикадировались на Гриммо. Официально она перешла на домашнее обучение», — писал Гарри.

Я в ответ отправила Минни пытаясь узнать, насколько все плохо с моим женихом и что вообще происходит в Лондоне.

Пока моя сова летала туда и обратно остановка прояснилась. Блэк вернулся домой. Новым министром магии стал Пий Толстоватый. Хогвартс возглавил Снейп. А потерявшие покровителя Уизли начали умирать. Билл погиб при ликвидации заклятия в египетских пирамидах. На Чарли случайно дыхнул дракон в заповеднике, а близнецы по неосторожности устроили взрыв при очередном эксперименте.

По официальной версии, это все были несчастные случаи, но все прекрасно понимали, что лорд Малфой мстит кровнику за старое проклятие. Ходили даже осторожные слухи, что Люциус негласно пообещал, что не перейдет черту и оставит роду Уизли одного наследника. Хотя Перси в качестве наследника — это приговор всему рыжему роду. Персиваль был единоличником, давно покинувшем семью ради карьеры. Он не будет жениться и рожать по воле Молли и на благо Джинни.

Школьная программа и преподавательский состав тоже изменились. Со следующего полугодия магловедение должны были вести брат и сестра Кэрроу. Хорошо хоть студенты успели разбежаться на каникулы.

«Не знаю, как на остальных факультетах, но Долгопупс писал, что на Гриффиндоре Маккошка предупредила всех маглокровок, чтоб они не возвращались в Хогвартс после каникул. Сьюзен говорила, что Флитвик после смерти Дамбдлдора тоже предлагал маглорожденным перевестись на домашнее обучение».

Помимо этих предупреждений я получила отдельное послание от Люциуса. Свое письмо он передал через Бонаккорда. Суть там была та же: не возвращаться в Лондон.

Геройствовать я не стремилась поэтому на каникулы осталась в Ильверморни. Здесь подобная практика была не распространена. Меня хоть и оставили в школе, но на своем факультете я была гордом одиночестве.

— Ты же не обижаешься, что я не могу пригласить тебя на праздник? — Скорчив умильную рожицу, спросила меня Сато. — Я обещаю привезти тебе из дома фирменный рождественский пирог моей мамы.

На Эльзу я совсем не обижалась. Более того, если б она все-таки меня пригласила. Я б все равно отказалась. Настроение было совсем не праздничное. На душе было тревожно от переживаний за Сириуса и Гарри.

Из других учеников в школе осталось только два студента с Вампуса и один с Пакваджи. Но это были какие-то младшекурсники, с которыми я не общалась и даже имен их не знала. Так что эти каникулы я собиралась провести в одиночестве.

Елку в столовой хоть и поставили, но особо украшать замок никто не собирался. Детей в Ильверморни практически не осталось, да и большинство преподавателей уезжали на праздники к своим семьям.

Директор Декита в этом плане была лояльнее, чем Дамблдор и не заставляла профессоров торчать все каникулы в своих кабинетах. В школе остались только Херрик Шиллан, которому нужно было кормить своих питомцев, и учитель Травологии Макья Нотитам. Ее растения также нуждались в поливе. А доверить столь ответственную миссию ученикам или эльфам она не решалась.

— Гермиона, — остановил меня Даниил Смирнов, на выходе из главного корпуса. — Как продвигается ваше домашнее задание.

— Все готово, профессор, — отчиталась я.

Кружево я закончила еще позавчера. От нервов. Пытаясь отвлечься, я полночи просидела над челноками. Итогом стало готовое домашнее задание и серьги для Эльзы. Японка очень обрадовалась неожиданному подарку. Амулетик получился слабенький, но украшение — оригинальное. Такого здесь ни у кого не было, поэтому дома она собиралась усиленно хвастать обновкой.

— Это замечательная новость, Гермиона. Я как раз расшифровал еще пару рун. Зайдите ко мне в кабинет через полчаса, заберу ваши работы и отдам вам схемы перед отъездом.

Я кивнула, и только сейчас осознала, что пока плела, совсем забыла наделать ошибок, как собиралась. Руки работали на автомате, а мысли были в Британии. Так что работа получилась слишком качественной для ученицы, которая лишь месяц назад освоила фриволите.

Смирнов тоже заметил мой «прогресс» и рассыпался в комплиментах:

— Все-таки женские руки делают чудеса.

— Я старалась, профессор, — придав себе важности ответила я, про себя надеясь, что Даниил хотя бы не заметит, что символы сплетены по моей оригинальной схеме, а не по его каракулям с некоторыми… неточностями.

Козлобородый ничего не заметил, и закончив с дифирамбами моему таланту, нагрузил меня рунными цепочками, над которыми я должна была медитировать на каникулах. Кроме этого мне торжественно вручили еще две схемы с символами из пояса Малфоев.

— Надеюсь, вы все успеете к моему возвращению, — обрадовал меня рунолог.

— У меня нет бусин, — попыталась я отбиться от дополнительной нагрузки.

— Вот же ж Мерлиновы подштанники, я совсем забыл про концентраторы, — выругался Смирнов. Хлопнув себя по лбу. — Ну, ничего, я пришлю вам бусины. Это будет моим рождественским подарком. Правда, я не совсем уверен, что за материал использовался в оригинале. Сердолик и яшма подходят лучше всего, с ними и попробуем работать.

От его понимания подарков у меня дернулся глаз, но я постаралась не подавать виду. Зато оценила профессионализм профессора, который сходу определил, что за бусины я вплела в свой первый артефакт. Надо с ним поосторожнее. Пару ошибок точно не помешают.